Вопреки с тобой

Двумя часами ранее

Джек Ватсон подобрал упавший на пол телефон, не обратив внимания на треснувший экран. Этого просто не могло быть. Просто не могло. «Я люблю Шерлока. Люблю и не могу ничего с этим сделать». Просто невозможно. Но это аудиосообщение доказывало обратное. Не помня себя, он бросился к выходу, на улицу, где поймал первое проезжавшее мимо такси, позабыв о том, что до конца смены оставалось еще два часа. Позабыв о своей работе и обязанностях, никого не предупредив об уходе, ни о чем не думая, кроме как о том, что немедленно должен покончить со всем этим кошмаром. Его сын, которого он растил, воспитывал, вкладывал душу и прививал правильные воззрения, не знает, что делать с тем, что его совратил этот подонок? Вынудил лгать ему, вероятно, запугал или запудрил мозги. Да какие мозги, откуда им взяться в семнадцать лет? Что вообще он может понимать в этом возрасте? Тем более, в таких серьезных вещах! Видит бог, он не хотел в это верить, гнал эти гнусные мысли подальше, так радовался, что Джон взялся за ум и стал встречаться с красивой девушкой! А оказалось, что он слишком доверял ему, настолько сильно, чтобы не заметить чудовищной лжи. Сын не может ничего со всем этим сделать? Он поможет ему. Войдя в дом, встретивший его темнотой и тишиной, Джек предсказуемо не застал там Джона. Он прошел прямо к нему в комнату, зажег свет. Видно, что сын куда-то очень спешил, потому что на кровати лежали две футболки, на стуле висели джинсы, был приоткрыт шкаф. Вокруг был беспорядок, который Джону был не свойственен, только если он не крушил комнату от переполняющих эмоций. Вероятно, очень торопился удрать на свидание. Боже, как же он был слеп! Позволил обвести себя вокруг пальца, в то время как Джон нагло лгал ему все эти полгода! Его бедный мальчик совсем запутался, и его оказалось так просто сбить с пути! Каким подлецом нужно было быть, чтобы воспользоваться его нестабильной в этом возрасте психикой? Ну, ничего. Он покончит с этим, и Холмсу придется ответить за все, что он сделал. Толком не понимая зачем, Джек сел за стол и включил компьютер. Возможно, чтобы не сойти с ума в ожидании сына. Может, хотел найти опровержение или очередное доказательство его обмана. Он бездумно щелкал по папкам, но не увидел там ничего подозрительного: материалы для занятий, вопросы к экзамену. Школьные фотографии. Может, удастся заглянуть в его почту? Джек запустил браузер и открыл историю посещений, намереваясь найти ссылку на почту, и ужаснулся. Его глазам открылся целый список материалов о психологических проблемах геев и лесбиянок — подумать только, у этих извращенцев еще и «проблемы»! Хотя, здесь он был согласен: здоровый человек не может стать геем, это противоестественно! И все это датировано началом лета! Он открыл несколько ссылок наугад, но не смог толком вчитаться в написанное. Какой же он идиот! В голове не желало укладываться то, что его сын оказался ущербным. Джек встал и подошел к приоткрытому шкафу. Стал бездумно перебирать вещи, пока, утратив контроль над собой, вдруг не принялся выгребать все на пол без разбора. Когда на полках почти не осталось вещей, на груду одежды выпал блокнот. Джек подобрал его и начал перелистывать. Между страниц был вложен какой-то цветок, а также фотография. Почти не дыша, он отошел от шкафа, не выпуская снимок из рук, и тяжело опустился на кровать. Так заманчиво было не поверить своим глазам, объяснить все свалившееся на него недоразумением и происками врагов, аудиозапись — монтажом, притвориться, что все хорошо, что ничего не изменилось. Но как он мог? Ведь на фотографии на фоне моря его единственный сын, его дорогой любимый мальчик обнимал другого мужчину, прижавшись к нему и широко улыбаясь. Командировка. Джек зажмурился и с силой потер лоб и глаза. Уже тогда все это было в разгаре! А он как идиот своей рукой подписал разрешение на выезд Джона за границу! Лично, можно сказать, отдал сына в лапы этого извращенца! Уму непостижимо! Что и в какой момент он упустил? Как это могло случиться? И ведь сколько было намеков и предпосылок! Его пыталась предупредить даже эта девчонка Мэри! А то письмо? А надпись на двери? И он поверил, что это просто месть недругов за то, что его сын не из богачей? Но он ничего не желал замечать. А эти восторги, с которыми Джон рассказывал о своей работе и своем шефе? Как категорично отреагировал он на предложение подыскать другое место! А то, как сын рвался к нему в больницу? Джек не заметил, как смял снимок, который держал в руке. Если бы так же просто можно было избавиться от катастрофических последствий, которые этот человек причинил его семье! Мерзость, мерзость, какая же все это мерзость! Джек принялся рвать небольшой снимок на множество мелких кусочков, проклиная свой переезд в этот город. Цветок постигла та же участь, что и фотографию: небольшое пространство перед кроватью было усыпано оторванными пожелтевшими лепестками, на удивление заметными на светлом ковролине. Еще примерно час он просидел, бездумно глядя в пространство, после чего решил выйти проветриться и заодно встретить Джона.

***

— Отойди от моего сына, ублюдок! Джон резко отпрянул от Шерлока и обернулся, широко распахнув глаза. — Папа?! Джек Ватсон был в ярости. Шерлок видел это по его глазам, а также по подрагивающей руке, в которой был зажат пистолет. — Мистер Ватсон… — Заткнись и убирайся отсюда! С Джона будто спало оцепенение. — Папа, ты что делаешь?! Убери пистолет немедленно! — А ты — сейчас же домой! — бросил Джек сыну и подошел ближе, наставляя оружие прямо на Шерлока. — Живо! — Даже не подумаю, — Джон встал между отцом и Шерлоком. — Мистер Ватсон, давайте поговорим спокойно, — постарался Шерлок воззвать к его рассудку, но безуспешно. — Будешь прятаться за спиной моего сына? — сказал Ватсон-старший, после небольшого колебания все же ставя оружие на предохранитель и убирая в кобуру. — Проваливай, пока я не вызвал коллег, и тебя не посадили за растление малолетних! — Никогда и ни за кем не прятался. Давайте Джон пойдет домой, а мы с вами все обсудим? — Мне не о чем говорить с тем, кто совратил моего ребенка! — Папа, мне семнадцать лет, и, возможно, ты не заметил, но я давно не ребенок, никто меня не совращал! И никуда я не пойду! — С тобой я разберусь потом, и выброси эту дрянь! — Джек вырвал букет у него из рук и отбросил на клумбу. — Чего ты добиваешься?! — Положить конец этому безобразию! Я эту дурь живо из твоей головы выбью! — он потянул Джона на себя, но тот вырвался. — Не трогай меня! — Мистер Ватсон, не делайте глупостей, которых никогда не сможете себе простить! — Твоего мнения я не спрашивал, я сам разберусь, что мне делать со своим сыном, поганый извращенец. — Не смей так его называть! — Джон, успокойся, пожалуйста, — Шерлок дотронулся до его плеча. — Не прикасайся к моему сыну, — Джек резко выбросил вперед кулак, метким ударом попав в челюсть Шерлоку. — Папа, ты совсем спятил?! — Джон оттолкнул его и повернулся к Шерлоку, который коснулся пальцами разбитой в кровь губы. — Как ты? — Все нормально, Джон. — Что, думаешь, у тебя куча денег, дорогущая машина, ты накупил ему кучу дорогих подарков, и тебе все позволено?! Забудь о существовании Джона! — не унимался Джек. Джон обернулся к отцу. — Не смей. Просто не смей. Джек крепко схватил сына за руку и оттащил к себе. Терпение Шерлока тоже было на исходе. — Джек, да в чем Джон виноват перед вами? В том, что он нормальный человек и имеет право жить собственной жизнью, а не по написанному вами сценарию?! И если вы думаете, что Джону есть дело до моей, как вы выразились, «кучи денег», то вы совсем не знаете собственного сына, заботой о котором прикрываете свои предрассудки. — В последний раз повторяю — убирайся, пока я не прикончил тебя прямо на месте! И запомни: я этого так не оставлю! — обратился он к Холмсу в тот момент, когда телефон Шерлока, который тот продолжал держать в руке, пискнул принятым сообщением. — Шерлок! — Джон пытался вырваться, но Джек крепко сжимал его руки. — Джон, все хорошо, — Шерлок бросил короткий взгляд на экран смартфона, вновь касаясь ссадины на губе, после чего направился к машине. — Шерлок! — Джон не верил своим глазам. — Все в порядке, Джон, — Холмс с теплотой и сожалением смотрел в любимые глаза, садясь за руль и заводя мотор. Джон в немом ужасе наблюдал за тем, как черная Ламборгини тронулась с места и быстро скрылась из поля зрения. — Все, теперь этот кошмар позади, пойдем, — на удивление спокойным тоном сказал Джек. — Ты издеваешься?! — проорал Джон, резко выворачиваясь из его хватки. — Ты мне потом спасибо за это скажешь. — За что?! Ты только что разрушил мою жизнь! — Не драматизируй. Ты просто не представляешь, что творил, и я рад, что это закончилось. Заживем теперь, как прежде, а этого проходимца ты забудешь. Никто ни о чем не узнает. — Ты бредишь, — Джон хотел уйти, но отец снова схватил его за руку и потащил в дом. — По-хорошему ты не понимаешь. — Пусти меня! Джек втолкнул сына в квартиру и запер дверь.

***

27 декабря 2014 года, 00.07

Шерлоку с трудом удавалось спокойно вести машину. Он ненавидел себя за свой отъезд, но это было необходимо. Он ни за что не оставил бы Джона с разъяренным отцом, если бы не полученное с засекреченного номера сообщение. «Вы стали слишком близки к семейству Ватсонов, мистер Холмс. Забудьте о расследовании, пока ваш любовник не осиротел» Он не должен был уезжать, но выбора у него не было. Он понятия не имел, кто отправил ему это сообщение, но точно знал, что был единственным, кто мог перетянуть угрозу на себя, а для этого необходимо было прямо сейчас покончить с делом. Он гнал, что есть силы, нарушая правила, проскочив два светофора на красный свет, и не мог выбросить из головы взгляд Джона, его глаза на побледневшем лице, то, как он смотрел на него, когда ему пришлось сесть в машину и уехать. Простит ли он ему то, что со стороны выглядело «бегством»? Он не мог поступить иначе. Автор послания знал о его отношениях с Джоном, а также о том, что Джек Ватсон долгое время вел расследование — в этом Холмс не сомневался. Также он не сомневался в том, что Джон никогда бы не простил ему гибель отца по его вине, так же как и он сам не смог бы простить себя. В то же время он не мог быть уверен, что с Джоном ничего не случится. Поставив под угрозу жизнь единственного человека в этом мире, за которого бы он без колебаний отдал собственную, они промахнулись, вынудив его действовать, а не отступать. Было ли это то, чего от него на самом деле добивались — он не знал. Но он не мог остаться, как не мог забрать Джона с собой, потому что не было никаких гарантий, что снайпер не снял бы их при попытке сесть в машину. О том, что вновь он оказался виновником очередных проблем Джона, пока думать было под запретом, иначе он не сможет сосредоточиться на деле. Пришлось признать, что ему стоило пожертвовать празднованием Рождества, чтобы вплотную заняться наводкой Ирэн, полученной прошлой ночью. На отправленной ею фотографии человек, с которым Рид пытался договориться о покупке новых документов, сидел в расслабленной позе и улыбался окружавшим его девушкам, а в особенности той, что сидела у него на коленях в бюстгальтере с выигрышным пуш-ап. Снимок был сделан на рождественской вечеринке в одном из закрытых клубов города. Оказаться среди гостей было практически невозможно, но не было таких дверей, которые бы не распахивались перед Ирэн Адлер. Ей удалось, как она выразилась, «немного поиграть» с ним, и в результате она не только «развела» его на кругленькую сумму, но и выяснила, что так расслабляться он предпочитает в конце месяца и именно здесь. Кроме того, он предложил ей составить ему компанию и в следующий его визит, а она обмолвилась, что можно не ограничиваться только этим заведением. Таким образом, в распоряжении Шерлока оказалась визитка этого человека с именем Энтони Стоун. Он был уверен, что оно вымышленное, но все равно должен был проверить. Стоило при помощи подруги выманить его либо до, либо вместо встречи с Джоном, тогда ему не пришлось бы оставлять его и ехать разбираться со всем этим в самый неподходящий из всех моментов. Шерлок резко затормозил. Стоп. Что Мюррей сказал ему в участке о бывшем дизайнере? Какой же он идиот! Холмс резко вывернул руль, почти доехав до Южного Кенсингтона, и направился в сторону дома Филиппа Андерсона. Как он мог вовремя не придать этому должного значения? Он же всегда знал, что это организованное братом наблюдение не гарантирует Джону безопасность! Знал, но ничего не предпринял, надеясь вот-вот распутать это дело, и сам не заметил, как прошли месяцы. Его бдительность усыпил абсолютный штиль, дело село на мель, и он совершил непростительную ошибку — расслабился. Чем и воспользовались враги, чтобы выбить почву у него из-под ног, заставить остановиться и убрать его с дороги. Шерлок не знал, как не вышиб эту чертову дверь, пока не отреагировавший на звонок Андерсон не соизволил открыть ему. Впрочем, завидев визитера, он попытался тут же захлопнуть ее, но вряд ли существовала вещь, способная заставить Холмса отступить. — Прочь с дороги! — Не имеете права! Что еще вам от меня нужно?! Я регулярно выплачиваю ваш так называемый «ущерб»! — прокричал Андерсон, смиряясь с неизбежным: его бывший шеф уже вошел в квартиру. — И выплатишь все до последнего фунта, но я здесь не за этим, — Шерлок скользнул взглядом по темному холлу, который освещался лишь благодаря включенному в спальне ночнику. — Что тогда? Я спал, чего ради вы меня разбуд... Шерлок схватил его за ворот пижамной рубашки: — Немедленно говори, как ты узнал о нас с Джоном? — Э, что?! Отпустите немедленно! — Я знаю, что ты связался с Мюрреем, поэтому немедленно выкладывай. — Отпустите, я сказал, — Андерсону удалось вырваться. — С какой стати мне что-то говорить после того, как вы выбросили меня на улицу как собаку?! — Ты заслуживал худшего, и сейчас я ясно это вижу. Итак, я жду ответа. — А то что? — издевательски ухмыльнулся он, за что поплатился. — Еще раз, для одаренных особым «интеллектом»: как ты узнал о нас с Джоном? — Шерлок крепко сжал руку на его горле, едва не лишая его возможности дышать. — Ай! Я общаюсь с Салли, менеджером в вашей компании и, по совместительству, подругой вашей секретарши. Очень внимательной секретарши, — Андерсон закашлялся, и Холмс убрал руку и присел на корточки к сползшему по стенке бывшему дизайнеру. — Прекрасно. А теперь поговорим о Мюррее. — Уйдете, если расскажу? — Это зависит от того, что именно ты мне расскажешь. Ты ведь знаешь, я легко могу устроить так, что ты вдруг исчезнешь, и искать тебя никто не будет. — Урод, — выплюнул Андресон и поднял на него опасливый взгляд. — Я что-то не расслышал. — Если я скажу, мне конец! — Он наступит быстрее, чем ты думаешь, если не ответишь. Мюррей точно общался с тобой не лично — не того полета птица. Мне нужно имя человека, которому ты сливал всю информацию. — Эрик Милнер. По крайне мере, так он назвал себя. — Опиши его. — Высокий, волосы светлые, может, блондин, может, русый, я как-то не по мальчикам, — скривился Андерсон, потирая пострадавшую шею. — Мне плевать на твои намеки. Как вы с ним встречались, где, контакты. У тебя тридцать секунд на то, чтобы удовлетворить мое любопытство, — Шерлок поднялся на ноги и взглянул на наручные часы. — Мы виделись всего два раза, — Андерсон тоже нехотя встал, встряхнув спутанными волосами. — Оба раза он сам приходил сюда. Никаких контактных данных у меня нет. — А до этого ты пытался устроиться в компанию Джеймса Мюррея, — в глазах Шерлока вспыхнуло понимание. — Да, но он меня не принял. Я подумал, что всему виной ваши «рекомендации», — озлобленно огрызнулся он. — Вопреки своему обещанию, я не делал тебе черной рекламы. Таким образом, я заключаю, что он прочел твое резюме и решил использовать тебя в качестве крысы. И к его удовольствию, с этой ролью ты справился превосходно. Шерлок покинул квартиру Андерсона, не прощаясь. По пути к машине он успел позвонить Лестрейду, к счастью, еще не успевшему лечь спать, и попросил пробить по всем базам личность Эрика Милнера. Сам он направлялся домой — собрать все воедино и наконец распутать этот клубок.

***

Ожидания относительно скорого разрешения дела не оправдались. Это стало понятно спустя час после того, как Шерлок принялся перебирать все имеющиеся у него документы, зацепки, малейшие крохи информации. Все, на что он мог опираться, сводилось к его с братом теориям и незаконно полученной информации, а для суда это были лишь домыслы без каких-либо существенных доказательств. Он созвонился с Лестрейдом, но пока тот не смог сообщить ему ничего нового об информаторе: полиция проверила телефонные звонки Рида, его записные книжки, компьютер, электронную почту — личную и рабочую, но обнаружить ничего подозрительного не смогла. Обыск в доме покойного тоже не принес ожидаемых результатов. Либо Рид был слишком умен, чтобы оставлять следы, в чем можно было усомниться после того, как он нелепо выдал себя своей суетой, либо кто-то очень постарался избавиться от всех улик. Зато он узнал от инспектора, что Эрик Милнер является гражданином Соединенных Штатов, приехал в Великобританию полгода назад по рабочей визе и за границу не выезжал. В присланном досье Шерлок обнаружил его фотографию и убедился в том, что это именно тот человек с видеозаписи. А, следовательно, именно он говорил с Андерсоном. В досье была указана должность секретаря Райдера, но Холмс знал, что на деле его услуги были куда шире, а оплата — более внушительной.

27 декабря 2014 года, 01:13

— Поверить не могу, что мой сын так опустился! В доме Ватсонов было неспокойно как никогда прежде. Джон в расстегнутой куртке сидел в кресле в гостиной, опустив голову на руки, и не верил своим ушам, впрочем, понимая, что удивляться речам отца глупо. Он всегда знал, что именно так все и будет. — Опустился? — с вызовом переспросил он, поднимая на него взгляд. — А как иначе назвать это извращение? — едва сдерживая гнев, процедил Джек. — Ты, должно быть, лишился рассудка, раз считаешь иначе. Просто не верю! — Извращение — это твое отношение ко мне и к таким людям как я! — Джон встал. — Оглянись вокруг, неадекватно ведешь себя именно ты! Да, я гей, смирись, ты ничего не можешь с этим сделать! — С утра же отведу тебя к психиатру. Я читал, что это можно вылечить. А потом… У Джона вырвался нервный смешок. — Ты себя слышишь? Только послушай, что ты несешь! Ты говоришь так, как будто гомосексуальность — что-то вроде ОРВИ. Сходил к врачу — и все, ты здоров. Пойми, наконец, что с этим люди рождаются, это не происходит по моему или твоему желанию! — Это ты, Джон, не знаешь, что ты говоришь. То, что я видел — это отвратительно, это против природы, придумано извращенцами, больными на голову! — Серьезно, папа? А твоя злоба, ненависть, ярая тупая гомофобия не против природы?! — Джон почти перешел на крик. — Убийства, которые ты расследуешь, не против природы? Твое добровольное одиночество — это не против природы? И все из-за чего? Не смог простить маме, что она полюбила другую женщину? Для тебя значение имел только пол?! — Взять бы сейчас ремень и хорошенько выпороть тебя за твое поведение и суждения! — прикрикнул Ватсон-старший. — И ты еще имел наглость столько времени мне лгать! — Потому что очень хорошо знал, как ты отреагируешь. И ведь я не ошибся. Ты готов с лица земли меня стереть, просто потому что я не отвечаю твоим стандартам. Как и мама. — И не приплетай сюда мать! Ты еще слишком мал, чтобы рассуждать о том, о чем понятия не имеешь! — Конечно, все идиоты, кто живет не так, как ты! Мой возраст здесь ни при чем! — Она вообще подписала отказ от собственного сына, и ты имеешь совесть защищать ее? — Она имела на то основания, потому что ее заставили рожать! — Ладно, с тобой все понятно, нет смысла тебя убеждать, сам со временем поймешь, что натворил. Но этот подонок! Знай, я завтра же пойду в полицию, где напишу заявление на этого мерзавца за совращение малолетних. Ты был абсолютно нормальным ребенком, пока не познакомился с ним, и будь уверен, я его посажу так надолго, насколько это вообще возможно! — Мне семнадцать лет, меня никто не совращал, у нас отношения по обоюдному согласию! Тебе ничего с этим не сделать! — Джон прошел мимо отца, но тот схватил его за руку. — Куда собрался?! — В туалет! Можно?! Тот с недоверием выпустил его, и Джон направился в уборную, где, заперев дверь, тяжело привалился к ней и сполз на пол. Его трясло, бил озноб, руки были ледяными. Дотянувшись до крана и включив в раковине воду «для шума», он с трудом набрал на смартфоне номер Шерлока. «Убраться отсюда. Убраться как можно дальше» Трубку долго не снимали, и неприятный холодок прошелся по спине Джона. «Ну же, Шерлок! Ответь!..» На четвертой попытке дозвониться ему улыбнулась удача. — Да. — Шерлок, почему так долго не отвечал? Это полный кошмар, он грозится заявить на тебя в полицию за совращение, бред какой! Не хочу больше здесь оставаться. Забери меня отсюда, пожалуйста. Повисла продолжительная непонятная пауза. — Шерлок? — Джон, нам лучше не видеться какое-то время. Мне надо идти. Джон слушал раздающиеся в телефоне короткие гудки и просто не верил, что все это происходит с ним наяву. Шерлок отказался от него? Теперь? «Почему? Почему? Почему?», — стучало в голове. На ватных ногах, чувствуя, что задыхается, он поднялся и, бросив телефон на стиральную машинку, принялся умываться холодной водой. Потом вытер лицо полотенцем, убрал телефон в карман и вышел из ванной. — Я думал, ты там уснул, — проворчал отец. Джек стоял в холле в ожидании сына, который смотрел на него сейчас таким пустым, ничего не выражающим взглядом. Джон думал о том, что его жизнь только что сломал его родной отец, любимый папа. Папа, который вырастил его, который всегда был ему поддержкой. Папа, который всему его научил. И он же его просто уничтожил. — Не надо так смотреть на меня. Ты мне потом спасибо скажешь. — За что? За то, что разрушил мою жизнь? — Не драматизируй, — махнул Джек рукой. — Вместо этого постарайся понять, что он тебя просто использовал. Ты же не знаешь ничего! Из-за него я оказался в архиве. Из-за него меня разжаловали, из-за него моя карьера покатилась ко всем чертям. И из-за него мы с тобой сейчас ссоримся. А это неправильно, сынок. — Использовал? Он виноват в том, что ты незаконно арестовал человека? Ты сам во всем виноват, папа. — Что? Что за вздор? — Скажешь, это неправда? — Откуда ты… — Вижу, что правда, — горько усмехнулся Джон. — Никто меня не обманывал и никто не использовал. Шерлок давно мне все рассказал, это было просто стечение обстоятельств. Он действительно ведет расследование, но его бы не было, не реши твой друг-директор школы избавиться от меня и исключить, чтобы отвлечь от дела тебя. Шерлок помог мне, а заодно решил вывести на чистую воду тех, за кем ты безуспешно охотился уже год. Я знаю больше, чем ты можешь представить. Но все это уже неважно. Джек сделал глубокий вдох. — Ладно, ты прав, это уже неважно, спасибо, что меня хотя бы в архиве оставили. Остальное пустяки. Послушай, что я тебе скажу. Ты заигрался. Синтия прекрасная девушка. А ты поступаешь очень некрасиво, обманывая ее. Пора взрослеть, принимать правильные решения и вести себя достойно. — Достойно? — ощетинился Джон. — Достойно?! Я тебе сотню раз повторил, что люблю другого человека, и да, это мужчина! Такая любовь, по твоему мнению, недостойна?! Я не встречаюсь с Синтией и не встречался никогда, она мне просто друг! — Ты же говорил, что она твоя девушка! — Нет, папа, это ты так решил, тебе было удобно так думать, а я не стал разубеждать тебя, чтобы пожить спокойно! — Еще лучше, ты мне лгал столько месяцев! — А знаешь, почему? До меня только сейчас дошло! Я тебе нужен, только пока устраиваю тебя, пока веду себя, как тебе нравится, живу, как тебе видится! Но таким, какой я есть на самом деле, ты никогда не интересовался, ты не любишь меня, пытаешься сломать, подравнять под свои закостенелые шаблоны! Я нормальный человек, и вместо скандала ты должен был просто порадоваться тому, что я встретил любимого человека. — Это он все тебе вбил в голову? Мерзавец. Где это видано, чтобы извращение было нормой! Парни должны быть с девушками, а этой мерзости быть не должно! Не нравится Синтия? Я найду тебе подходящую пару и выбью эту дурь из твоей головы раз и навсегда! — Извращение — это жить по шаблону, который ты себе выдумал! А я был счастлив! И не намерен жить по твоему сценарию! — Да пойми, зачем ты сдался взрослому мужчине?! Он же почти мой ровесник. — Не преувеличивай. Он гораздо моложе. — А ты не хами! Он наиграется с тобой и выбросит как шавку, маленький дурак! Что тогда прикажешь с тобой делать?! — Твоими стараниями это уже произошло. Произнеся эти слова, Джон вдруг задумался. Нет, нет-нет-нет-нет-нет. Это просто невозможно после всего, что между ними было. Видимо, Шерлок просто не хочет, чтобы он окончательно рассорился с отцом, поэтому снова пытается поступить, как ему кажется, правильно. Но нет, в этот раз это не сработает. Их отношения с папой уже не спасти. Он схватил рюкзак и принялся отпирать входную дверь, но Джек резво выхватил у него ключи. — Даже не думай! — Отпусти по-хорошему! — К нему собрался? — Джек направился в сторону кухни, но Джон нагнал его, силясь отобрать ключи. — Даже не думай. Выйдешь за порог — ты мне больше не сын. Джон в смятении уставился на него, и пока отец отвлекся на замешательство сына, мысленно поздравляя себя с победой, тот вновь выхватил у него ключи. — Что ж, пусть будет по-твоему, папа. Можешь избить, можешь даже убить, но тебе не под силу заставить меня разлюбить его. Я не позволю уничтожить меня, как маму! — Еще никогда мне не было так стыдно за тебя. Возможно, стоило разрешить ей сделать аборт. Джек не сразу осознал, что впервые в жизни ударил сына. Ключи лязгнули о паркет, а Джон, коротко взглянув на него и прижимая руку к щеке, бросился в свою комнату, хлопнул дверью и запер ее. Джек тяжело вздохнул, почувствовав невероятную усталость. Он утратил контроль над собой, это было недопустимо и неправильно, но Джон должен понимать, до чего довел его. Ничего. Переживет, если это поможет ему опомниться. Он подобрал ключи Джона с пола, проверил в кармане свои и отправился в спальню, погасив свет. Ничего, отсидится, выйдет как миленький. Еще прощение просить будет. Тяжело укладываясь в постель, мысленно сетуя на боль в спине от сидячей работы, Ватсон-старший думал о том, что эта «первая любовь» быстро пройдет. Подростки обожают драматизировать и бунтовать. Его мальчик просто запутался, и со временем все придет в норму. Он всего-навсего решил его позлить, привлечь внимание. Никакой он на самом деле не гей. Просто захотелось выделиться из толпы, самоутвердиться, но способ можно было придумать и пооригинальнее. Он бы даже татуировку ему простил, или пирсинг. Но это не лезет ни в какие ворота. Ничего. Если сделать вид, что ничего не случилось, все потихоньку забудется и наладится. Кроме того, сын зависит от него во всех отношениях, а значит, если вздумает артачиться, он решит проблему более радикальным образом. Он не понимал, чем все это заслужил, он рос в консервативной семье, аналогично воспитывал сына, почему это произошло с ним? Казалось бы, так повлиять на Джона могла встреча с матерью, но с ней он увиделся уже после их скандала о «бойфренде». Он тяжело перевернулся на другой бок. Пожалуй, для Джека Ватсона этот год был самым неудачным. Его провал с делом, повлекший смерть человека, служебное расследование, теперь это… он уже забыл, что такое нормальный сон. На него накатила чудовищная усталость, и он позволил себе заснуть, помня о том, что Джон заперся в спальне, и из дома ему не выйти. Тем временем Джон сидел у постели, свет ночника уныло освещал пол, усыпанный лепестками его розы и обрывками фотографии, по которым он невесомо водил пальцами. В груди было больно и пусто, немного саднило щеку и хотелось провалиться сквозь землю. Он слышал, как отец ушел в свою комнату и запер дверь. Он не хотел ни минуты больше оставаться в этом доме, но в данный момент поделать не мог ничего. У него оставался один путь спасения — окно. А для этого нужно было дождаться, пока отец точно заснет, чтобы не смог преследовать его. Джон решил, что пары часов для этого будет достаточно.

27 декабря 2014 года, 04.41

В это время Шерлок, проклиная себя за то, что должен был ответить Джону по телефону, из последних сил пытался сосредоточиться на деле. Улик по-прежнему не хватало, без компромата Рида все дело превращалось в мышиную возню, остальные улики казались притянутыми за уши, а еще из колеи выбил звонок человека, которого он никогда не ожидал больше услышать. В районе трех часов ночи ему позвонил Элиот Льюис — старший брат Саймона. Он не сказал, чего хочет, но дал понять, что вопрос срочный и слишком важный, чтобы обсуждать его по телефону. Шерлок лишь подтвердил, что его адрес не изменился. В последний раз они виделись в день похорон Саймона, и Шерлок до сих пор был удивлен, как его брат не набил ему морду за все, что он натворил. Но тот вообще с ним не разговаривал, и Холмс не мог винить его в этом. Сам он на церемонии не задержался и поспешил скрыться, чтобы только не видеть глаз убитых горем родителей, потерявших любимого сына по его вине. Все, что он помнил о вечере, последовавшем за этим, это как он наполнял ванную и держал в руках лезвие. Из мрачных воспоминаний его вырвал звонок в дверь. Свернув документы, которые до этого читал на компьютере, Шерлок пошел открывать. — Холмс. — Элиот. В гостиную вошел мужчина среднего роста, почти одного с ним возраста, в сером костюме, со светлыми волосами, собранными в короткий хвост. — Ты почти не изменился. — А ты, я вижу, сменил прическу. — Да, знаешь… — тот задумчиво прошелся по холлу. — Я понимаю, насколько неожиданным тебе кажется мой визит. Расскажи мне кто-то об этом с утра, и я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Я не был уверен, что смогу тебя видеть. Но вот они мы. Шерлок жестом пригласил его пройти в гостиную на диван, и гость последовал за ним. — Кофе? — предложил Шерлок, прежде чем сесть в кресло напротив. — Не стоит. — Что же привело тебя ко мне? — А ты какой-то взвинченный. Надеюсь, это не из-за моего прихода? — Нет, просто у меня большие неприятности. — Об этом я догадывался. — В каком смысле? — Видишь ли, я только что приехал с рождественского приема мистера Артура Райдера. Вижу по твоим глазам, что эта фамилия тебе известна. — Более чем, — нахмурился Шерлок. — Продолжай. — Этот человек любит собирать вокруг себя значимых людей, включая успешных бизнесменов. Я оказался в числе приглашенных как один из них. На этом вечере я услышал кое-что интересное, и хоть беседа велась не со мной, я никогда не жаловался на слух. Этот человек в разговоре со своим помощником упоминал фамилию Холмс в негативном ключе. — Насколько негативном? — В максимально негативном, Шерлок, однако это их вовсе не удручало, наоборот, было видно, как будто они празднуют победу. Полагаю, ты понимаешь, что это может значить, поскольку сам я во все эти игры не играю, предпочитаю вести бизнес честно и не рвусь в политику. — Положим, мне известно, о чем ты говоришь, но тебя ведь не это привело ко мне среди ночи после утомительной вечеринки? Помнится, раньше ты не очень любил подобные мероприятия. — Верно. В контексте с твоей фамилией звучало и имя покойного Томаса Рида. Не сомневаюсь, это имя тебе также известно. Кроме того, Райдер торопил своего помощника с выводом средств на оффшоры «на всякий случай». Ты знаешь, я бы, наверное, прошел мимо и не зациклился на этой информации, если бы в августе не получил письмо от покойного Томаса. Мы с ним были знакомы, но переписку не вели, поэтому сначала я решил, что получил его по ошибке, однако на досуге заглянул и увидел в письме логин и пароль. — Что там было? — Я не стал разбираться, что это такое, тем более что сам Рид однажды упомянул, чтобы я держался подальше от их дел с Райдером. Но письмо я сохранил. — Ты работал с ним? — Нет, но Райдер был заинтересован в моих услугах, поскольку я специализируюсь на грузоперевозках. Но мы так и не договорились. Исходя из того, что я продолжаю получать приглашения на его приемы, он все еще надеется на успех. — Почему Рид пытался тебя предостеречь? И когда это было? — Было это на одной из вечеринок незадолго до получения мной письма, а вот почему — тогда я не понял. Однако когда узнал о его смерти, задумался, что это произошло неслучайно. — Что в итоге он тебе прислал? — Я не заходил по указанным данным. Письмо могло и дальше лежать в анналах моего е-mail, если бы не сегодняшний разговор. Я решил показать его тебе, потому что просто не представляю, кому еще под силу в этом разобраться. — Показывай, — Шерлок встал и подошел к нему. Элиот достал смартфон из внутреннего кармана пиджака и открыл там входящие письма за август 2014 года. — Вот. — Интересно, — Холмс взял смартфон в руки и действительно увидел в письме лишь логин и пароль, состоящие из произвольной комбинации символов. Однако ключ был не в них, а в облаке, с которого было отправлено это письмо. Шерлок прошел вместе со смартфоном к компьютеру, ввел адрес облака и следом — логин и пароль. Дальше он сидел и не верил собственным глазам. Перед ним были сканы документов — множества бумаг! — о делах Райдера в Лондоне и во всей стране, а также за ее пределами — контакты с запрещенными организациями. Все, о чем он знал, но не мог доказать, сейчас было в его руках! Вместе с документами в отдельной папке лежал текстовый файл Read_me.txt. Шерлок открыл его и прочел: «Не сомневаюсь, что ты удивлен. Но я не доверяю людям, которых вы приставили следить за мной. Я сам о себе позабочусь. Человеку, который передал тебе это письмо, ничего не известно, и я уверен, что он не сунет свой нос сюда раньше, чем я окажусь далеко отсюда. P.S. Навести справки о твоем прошлом оказалось нетрудно. Шах и мат, мистер детектив» «Шах и мат, мистер Томас Рид» Шерлок закрыл файл и вновь открыл документы, после чего поднял безумный взгляд на Льюиса. — Элиот, ты не представляешь, что ты сделал. Тот поднялся и подошел к нему, заглядывая в экран. — Но это же… — Да. Компромат. Это поможет арестовать его и упечь в тюрьму на долгие годы. То, над чем мы работаем долгие месяцы! Он прислал это тебе, когда почувствовал угрозу. И, к прискорбию, не ошибся. Спустя несколько часов после того, как ты получил это письмо, он скончался. Думаю, он собирался дать тебе отмашку передать сообщение, но просто не успел. Элиот неопределенно покачал головой. — Что ж, я рад, что смог помочь тебе. Но хотелось бы услышать подробности. — Рид был нашим информатором, собирал досье на Райдера и, скорее всего, остался бы жив, не реши он получить новые документы и удрать из страны. Как только об этом стало известно Райдеру, его дни оказались сочтены. Элиот, спасибо. Тот со снисходительной улыбкой прошелся по гостиной и остановился напротив рамки, стоявшей у одной из стен. Он присмотрелся к снимкам, сделанным на Сардинии, и с нечитаемым выражением лица взглянул на Шерлока. — Жизнь продолжается, так, кажется, говорят? Холмс обернулся и понял, к чему был этот странный вопрос. Мысль о Джоне больно кольнула в груди, но он не мог сейчас позволить себе бросить все и поехать за ним — слишком многое стояло на кону, включая жизнь самого Ватсона. — Я слишком долго шел к этому пониманию, но да, — наконец, ответил Шерлок. — Нет-нет, ты не подумай, я не осуждаю тебя. Мне самому тоже было нелегко это осознать, но, в конечном итоге, Саймону бы не понравилось, если бы мы всю оставшуюся жизнь провели в страданиях. Поэтому я тоже продолжаю жить, мысленно оглядываясь на него. И каждый раз думая, что бы он сказал, одобрил бы тот или иной мой поступок? — Уверен, что да, — тихо отозвался Шерлок. — О таком брате как ты можно только мечтать. — Со своим так и враждуешь? — Есть вещи, которые не меняются. — Понимаю. Возникла неловкая пауза. — Как супруга? — спросил Шерлок. — Все хорошо, хорошо, ждем сына. — Поздравляю, уверен, ты будешь прекрасным отцом. — Спасибо, очень хочу в это верить. Решили назвать Саймоном. Шерлок прочистил горло. — Думаю, он был бы рад. — Да… Что ж, — Элиот забрал со стола свой телефон. — Ты переписал данные? — Да, да, конечно. — Тогда я пойду, пожалуй. — Пойдем, я тебя провожу, мне тоже нужно ехать, — Шерлок захлопнул ноутбук и взял его с собой. — Тоже учишься обходиться без сна? — Не совсем, просто от этого дела буквально зависит моя дальнейшая жизнь. — Все действительно так серьезно? Сколько преступников ты засадил за решетку, и никогда я ничего подобного от тебя не слышал. — Я пытаюсь не повторять прежних ошибок и работаю на опережение. — Это имеет какое-то отношение к парню на фотографиях рядом с тобой? — Хотел бы я ответить отрицательно. Льюис кивнул, но тему решил не продолжать. Холмс взял ключи от машины, и они стали спускаться вниз. На улице Шерлок предложил Элиоту его подвезти, но тот сказал, что приехал на машине. — Что ж, тогда… — Да, не подбирай слова, Шерлок. Фраза «до встречи» явно не имеет к нам никакого отношения. — Ты имеешь все основания меня ненавидеть. — Знаешь, на удивление, я не чувствую к тебе ненависти. Злость — да, безусловно. Но ненависти нет. Я слишком хорошо знал своего брата, чтобы свалить всю вину за случившееся на тебя. И я понимаю, что тебе так же нелегко меня видеть, как и мне тебя. Мне самому порой так тошно смотреться в зеркало по утрам и наблюдать там почти точную копию его лица. Я пробовал красить волосы, стричься коротко, сбривал их, но каждый раз мне начинало казаться, что я предаю его, и в итоге я оставил все как есть. Но я безумно по нему скучаю. Как и ты, я знаю. На этих словах он обнял его, и Шерлок тяжело вздохнул, приобнимая в ответ. Он мог бы сказать, что ему очень не хватает Саймона, но до встречи с Джоном. Сейчас ему, наконец, удалось отпустить его. Но сказать это его брату Шерлок бы никогда не смог. Он всегда поражался их внешнему сходству, которое было очень заметно, даже несмотря на разницу в возрасте в полтора года. И знал, что Элиот очень тяжело переживал его гибель. — Спасибо. — Не думаю, что мы еще увидимся, — Элиот отстранился. — Я лишь прошу тебя, чтобы мое имя не фигурировало ни в каких бумагах и твоем расследовании в целом. — Можешь быть спокоен. Я за этим прослежу лично. — Вот и хорошо. На этих словах Льюис сел в свою машину и принялся выезжать на дорогу. Шерлок смотрел ему вслед, пока машина не свернула за угол, и сел в свою. — Алло, Лестрейд. Нам улыбнулась невиданная удача. Да, в пять утра. В моем распоряжении — все собранные Ридом бумаги на Райдера. Нам нужен ордер на обыск в его доме и компании, и как можно скорее. Разумеется, я сам за ним поеду. Пока я в пути, позвони судье. Так, еще: отправляй Диммока или кого угодно другого к Райдеру домой — плевать, сколько времени. Пока они начнут, уже будет ордер. Мы с тобой будем искать в офисе. Подъезжай туда, я получу ордер и тоже приеду. Шерлок бросил телефон на соседнее сиденье и принялся выруливать на дорогу. Наконец-то он был уверен, что сегодня все это закончится, и он сможет заняться проблемами Джона и своими собственными. Шерлок Холмс не знал, что у их встречи с Элиотом Льюисом был самый неподходящий из всех свидетелей мира.

27 декабря 2014 года, 07.55

«Обманщик. Обманщик и предатель». Джону довольно легко удалось выбраться из квартиры. Он приоткрыл окно, выбросил на улицу рюкзак, а потом осторожно вылез сам и, присев на подоконник, аккуратно спрыгнул, немного не удержав равновесия при приземлении. Отряхнувшись от снега, поправив куртку и бросив понурый взгляд на припорошенный белыми невесомыми хлопьями букет роз, отобранный отцом вечером, Джон поспешил на более оживленную улицу, чтобы поймать такси. Так не годится, думал он, усаживаясь в машину спустя четверть часа. Если Шерлок действительно решил порвать с ним после вчерашнего — верить во что Джон не хотел — то ему придется сказать ему об этом в лицо, а также объяснить, почему все сказанные им слова о том, что Джону всегда будет, куда вернуться в случае неудачного исхода беседы с отцом, оказались ложью. «Неужели он действительно не хочет больше меня видеть?» Всю дорогу Джон нервно теребил телефон, старался не думать о плохом, подыскивая сотни оправданий сказанным Шерлоком словам, но постепенно понял, что сходит с ума от роя мыслей в голове. Пытался не вспоминать то, что наговорил ему отец. Что он ударил его. И за что? Ладно бы это было за ложь, Джон бы еще смог это понять, но его ударили за то, какой он есть, за то, что не захотел превращать собственную жизнь в ад и приносить себя в жертву идеалам отца, наступая на собственное горло. Его распирала злость на Шерлока. За то, что уехал, за то, что отказался забрать его, за то, что бросил его по телефону! Если это действительно так, хватит ли у него духу повторить все это, глядя ему в глаза? Сможет ли он отказаться от него лично? Добравшись до Южного Кенсингтона, Джон уже хотел привычно войти во двор, когда заметил двух человек возле черной Ламборгини. Ветер трепал волосы Шерлока и пытался сорвать с него небрежно повязанный шарф и распахнутое пальто, а прическа и одежда его собеседника была в полном порядке. Ватсон не мог поверить в то, что видел. А видел он перед собой молодого человека с той фотографии, которая послужила причиной их первой с Шерлоком ссоры. Выходит, ложью было абсолютно все. И отец был прав? Не помня себя и пытаясь выбросить из головы стоящую перед глазами картину их объятий, Джон бросился прочь от дома, пока его не заметили. Следующие несколько часов прошли для него как в тумане. Джон бродил по лондонским улицам, бездумно разглядывая встречающиеся по дороге кафе, рестораны, витрины дорогих магазинов. Город постепенно просыпался, люди семьями выходили на прогулку, спеша в парки, чтобы покататься на коньках и сыграть в снежки, пока природа подарила им по-настоящему снежные дни. Он несколько раз пытался дозвониться Майку Стэмфорду, но безрезультатно: его телефон не отвечал. Они мало общались в последнее время, поскольку плотный график Джона, как и личная жизнь (глубокий вздох!), буквально не оставляли ни одной свободной минуты. С сентября они виделись всего два раза и столько же говорили по телефону. Так, Майк поздравлял Джона с днем рождения, а до этого приглашал его в гости на Хэллоуин, пока родители его были в отъезде. Приглашение было на две персоны, и Джону неловко было идти одному, но Шерлок выпроводил его туда, сославшись на большое количество работы в агентстве. Джон догадывался, что дело было в возрасте, хоть Шерлок и настаивал на том, что не переживает о таких пустяках. В любом случае, у них было одно из самых романтических свиданий после того, как Джон вернулся от Майка, поэтому повода переживать из-за одиночного похода на вечеринку действительно не было. В Рождество как-то так сложилось, что ни Майк не позвонил Джону, ни тот — ему. Он тяжело опустился на скамейку, просидел на ней без единой мысли около десяти минут, наблюдая за пролетающими мимо машинами, но потом понял, что его руки окоченели, и направился в первый попавшийся торговый центр, который работал с девяти утра. Поднявшись в ресторанный дворик, Джон взял себе кофе и присел за один из столиков, которые, несмотря на раннее время, постепенно заполнялись иногда сонными, но в целом — беззаботными посетителями. Джон, медленно делая глоток за глотком теплого напитка, бродил взглядом по оказавшимся в то же время в торговом центре людям и думал о том, что все вокруг кажутся такими счастливыми, любимыми, понятыми, принятыми, что на душе становилось гадко от раздирающего нутро чувства собственной ненужности. Толком не в силах объяснить себе, зачем, Джон продолжал дозваниваться до Шерлока, но ответом ему были лишь длинные гудки. Ему теперь даже некуда было идти, от безысходности хотелось выть на весь белый свет, проклиная собственную жизнь. Просидев за столиком с остывшим недопитым кофе около часа и сбросив очередной непринятый звонок, завершившийся автоответчиком о недоступном абоненте, Джон вновь вышел на улицу. «Я так больше не могу».

***

27 декабря 2014 года, 09.01

Утро у Артура Райдера не задалось. По просьбе Шерлока Лестрейд отправил один наряд полиции в офис, другой же отправился в его дом. Охрана офиса попыталась воспрепятствовать проведению следственных действий, однако эту попытку жестко пресекли полицейские, ловко уложив четверых строптивцев на пол. Оперативники преступили к обыскам, и вскоре к ним присоединился Шерлок. — Почему так долго? — негодовал инспектор Лестрейд. — Потому что я прождал ордер больше часа, начиная с семи утра. — Ладно, теперь наши действия абсолютно законны, но что именно мне искать? — Нам, — поправил его Холмс и продемонстрировал ему файлы, полученные из почты Рида. — Ищем эти бумаги, и чем скорее найдем — тем быстрее Райдер окажется под арестом. Лестрейд просмотрел документы и уставился на Холмса безумным взглядом. — Где ты все это взял, черт побери? — А есть разница? — отмахнулся тот. — Главное — найти оригиналы. — Уверен, что они существуют? — Убежден. И они где-то здесь. — Почему ты так уверен, что не у него дома? — Потому что в масштабах того, что он привык творить и оставаться безнаказанным, он бы не стал хранить такие вещи дома, но и не допускал мысли, что документы могут попасть в чужие руки, находясь здесь. Он давно утратил бдительность, поскольку ему все сходило с рук, поэтому не видел смысла принимать дополнительные меры предосторожности. Райдер — на редкость самовлюбленный засранец, уверенный в собственной неуязвимости. — Посмотрим, насколько ты прав. Спустя час они закончили с его кабинетом, не обнаружив там даже намека на указанные бумаги, когда зазвонил телефон инспектора. — Да? Интересно. Не сдавать позиции, продолжать искать, тянуть время. — Что там? — Нашли незарегистрированное оружие. — Он оказывает сопротивление? — Нисколько. По словам Диммока, Райдер вальяжно расхаживает по дому в халате и курит сигару. Полная непринужденность и умиротворение. — Ненадолго. Что с оружием? — Два пистолета и винтовка. Прискакал его адвокат и пытался убедить моего коллегу, что разрешение имеется, и его привезут в ближайшее время. — Как только оформят задним числом, конечно, — Шерлок проверял все попадающиеся ему папки с документами. — Нужно тянуть время, верно. Пока мы можем предъявить ему обвинение лишь в незаконном хранении оружия, а наша цель — обвинение в заказном убийстве, мошенничестве, контрабанде и сделках с запрещенными организациями. Поиски затягивались, они проверяли кабинет за кабинетом, получая доклады от дежурившей внизу полиции, что сотрудники компании пытаются попасть на свои рабочие места, но, разумеется, безуспешно. Мало кто решился уйти домой, не сумев попасть в офис, большинство из них кучковались у входа в здание, кто-то засел в кафе напротив в надеждах, что скоро «разгул произвола» закончится. Удача улыбнулась Шерлоку, когда он решил проверить небольшой кабинет помощника главного бухгалтера — некоего Адама Смита. Взломать его сейф труда не составило. Именно там обнаружились искомые документы, включая бумаги, в которых фигурировали и сомнительные договоренности с политиками, из-за которых, понял Шерлок, Майкрофт и согласился участвовать в его затее, желая заполучить козыри, которые смог бы использовать в своих игровых комбинациях. — Смотри, — Шерлок позвал проходившего мимо по коридору Лестрейда присоединиться к изучениям найденных документов. — Погоди, ты что, взломал сейф?! — Хватит отвлекаться на ерунду! Смотри, этих бумаг не было среди присланных Ридом, но это даже больше, чем мы рассчитывали! И взгляни-ка на подпись? Эрик Милнер. Наш блондинчик все же использовал свое реальное имя, будучи в полной уверенности в том, что его боссу ничто не угрожает. — Да, но это не подпись Райдера. Он может сказать, что Милнер действовал по собственной инициативе! — А ты предложи ему сделку, которая развяжет его язык и пошатнет лояльность к своему боссу, — отрезал Холмс. — В противном случае, ему придется мотать срок и за себя, и за него. Уверен, это охладит его преданность. — Сейчас же найду его. Уверен, он где-то внизу, если верить твоим характеристикам. — Давай, с радостью понаблюдаю за этим представлением. — Не боишься раскрыться? — Они все равно знают, кто за этим стоит. Скрываться больше нет смысла. Лестрейд вышел за дверь, но вдруг обернулся: — Не хочешь позвонить своему брату и обрадовать его? — Я бы с радостью, но мой телефон остался в машине. Ничего страшного, уверен, он и без того в курсе. С его манией следить за мной. Лестрейд махнул рукой и вышел. Эрик Милнер обнаружился среди тех, кто стоял у входа в здание. Инспектор застал его за выкуриванием сигареты, напряженного и сосредоточенного на переписке. — Кому бы вы ни писали, мистер Милнер, вам придется прерваться. Сбитого с толку мужчину инспектор в сопровождении трех полицейских увел в здание, где они вместе с Шерлоком, подыскав не оснащенное видеонаблюдением помещение, в красках обрисовали его будущие перспективы, реши он отказаться сотрудничать. Тот предсказуемо согласился на все условия, и в обмен на сокращение тюремного срока на три года, дал признательные показания против Райдера о махинациях, мошенничестве, шпионаже, а также рассказал о плане по устранению Томаса Рида. Находясь под впечатлением от картин своего беспросветного будущего, он также неожиданно рассказал и о человеке, игравшем роль посредника, который должен был передать Риду новый паспорт. Им оказался уже известный Шерлоку Энтони Стоун. Холмс не мог поверить, что ему хватило глупости представиться в борделе своим реальным именем! Вся мозаика окончательно сложилась. После этого Лестрейд позвонил инспектору Диммоку, которому велел арестовывать Райдера и везти его в Скотланд-Ярд на допрос. — Ну что, вот мы и довели все до конца. Он у нас в кармане, даже если вздумает все отрицать. Без тебя бы у нас… — Как всегда ничего бы не получилось, я знаю, можешь не продолжать, — усмехнулся Холмс. — А ты все такой же засранец. И кстати, очень помятый. — Как и ты, — парировал тот. — Для тебя не новость, что я тоже не ложился спать, и пока мне это не грозит — полно дел в агентстве. — Ну, до встречи. Думаю, Адама Смита мы тоже захватим на экскурсию в Ярд. Вдруг еще что-нибудь интересное расскажет. Холмс усмехнулся. Они пожали друг другу руки, и Шерлок поехал в офис “SH PR Consulting”. По пути он хотел, наконец, позвонить Майкрофту, но телефон оказался разряженным. Он не заряжал его ни вчера, ни ночью, и как-то упустил это из виду из-за калейдоскопа событий.

27 декабря года, 12.30

— Ты уволена. — Что? Мистер Холмс, почему? Джейн смотрела на него полными страха и недоумения глазами, гадая, что нашло на ее босса, ведь даже в самом ужасном расположении духа он никогда не угрожал ей увольнением и в целом был вполне доволен ее работой в компании. Она проклинала новогодние праздники, приносившие проблемы и сверхурочную работу по выходным. — Много болтаешь о том, что тебя не касается. С этими словами Шерлок прошел в свой кабинет и хлопнул дверью. Мысли о Джоне не давали покоя, но он все еще не был уверен, что безопасно выходить с ним на связь сейчас, пока Райдер не за решеткой. Он поставил телефон на зарядку, подключив его к компьютеру, сел за стол и уронил голову на руки. Он чертовски, чертовски вымотался и устал. Телефон никак не желал включаться, и Шерлок закурил. Кошки скребли на душе из-за вчерашнего скандала, а также из-за звонка Джона ночью. Но что еще он мог сделать? Ему ясно дали понять, что и Джон, и его отец находятся на мушке, и единственным способом защитить обоих было как можно скорее уйти из их поля зрения и разобраться с делом, что он успешно сделал в течение ночи. Его телефон заработал аккурат после того, как Шерлок затушил окурок. Экран смартфона тут же заполонили сообщения о пропущенных вызовах от Джона. Последний раз он пытался дозвониться ему в районе десяти часов. В то же время ему пришло сообщение от Джона, содержащее всего одно слово: «Прощай». Шерлок отбросил смартфон и с силой зарылся в волосы. Он, казалось, впервые в жизни не знал, как ему поступить. Здравый смысл подсказывал, что следует подождать хотя бы еще несколько часов, пока Райдеру предъявят обвинение, сердце — что нужно немедленно поехать за Джоном и забрать его с собой, но вчерашняя угроза мешала ему это сделать, поскольку он опасался вполне предсказуемой мести того, кого пытался посадить. Его мозговой штурм прервала ворвавшаяся в кабинет без стука Джейн с неподдельным испугом в глазах. — В чем дело? Мое решение о твоем увольнении не изменится. — Мистер Холмс, включите BBC-1. Вы должны кое-что увидеть.

***