Вопреки с тобой

Композиции к главе: Lifehouse — You And Me Cavo — My Little Secret

***

Шерлок нехотя включил телевизор, нетерпеливо отбрасывая пульт на стол. От того, как подрагивал голос девушки, стало не по себе, а дурное предчувствие, преследовавшее его с середины ночи, начало плотнее смыкать свои пальцы вокруг его горла. «…подросток шестнадцати-восемнадцати лет оказался на высоте восьмидесяти метров. Спасатели делают все возможное, чтобы не допустить гибели молодого человека…» Сказанное репортером дальше Шерлок уже не слышал. Он застыл в немом ужасе, глядя на свой самый страшный кошмар — Джон, стоящий на краю балконного выступа высокого недостроенного здания. Шерлок не помнил, как сорвался с места, чуть не выбивая все встречающиеся по пути двери, как бежал к парковке, как ворвался в свою машину, как надавил на газ и, нарушая все правила дорожного движения, рванул к этому месту, прекрасно зная, где видел раньше этот недострой. Он мчался по шоссе, игнорируя сигнальные гудки других водителей, и мог думать только о том, что жизнь его единственного в мире горячо любимого человека повисла на волоске из-за него. Он бесконечно прокручивал в голове ситуацию глазами Джона и ненавидел себя и автора сообщения, вынудившего оставить его с отцом и уехать, а потом именно так ответить на звонок. Он себе никогда не простит, если... Дрожащей рукой он набрал номер брата, и, прерывая его дежурные фразы о том, что «время для разговоров неподходящее», впервые в жизни попросил его о помощи: — Майкрофт, пожалуйста. Мне нужны все твои возможности, вертолеты и профессионалы в район Милуолл, недостроенное здание на берегу. — Что произошло? — Джон, — стоило лишь произнести его имя, как Шерлок почувствовал, что теряет остатки самообладания. — Наверху этого здания. Помоги. — Ох, Шерлок… — раздался в трубке полный неожиданного сожаления голос брата, прежде чем младший Холмс сбросил вызов. Он мчался к этому недострою, параллельно пробивая показания GPS-трекера, установленного в Apple Watch Джона, желая усомниться в том, что видели его глаза, лелея невозможную надежду, что это просто похожий на него человек в такой же куртке. Но смартфон показал ужасающую правду: координаты датчика соответствовали показанному в репортаже на телевидении месту. Если бы только он мог повернуть время вспять! Он ни за что не оставил бы Джона, он бы сделал все, но увез его с собой, если бы только мог представить, к чему приведет его отъезд. Последнее сообщение от Джона с лаконичным «Прощай» обрело новый страшный смысл, и еще больше удручало, что он не мог до него дозвониться, потому что телефон был отключен. «Ну же, Джон! Включи телефон», — как мантру повторял Шерлок, раз за разом пробуя дозвониться, и каждый раз безуспешно. Как, должно быть, ужасно чувствовал себя Джон всю ночь и все утро, точно так же не имея возможности с ним поговорить, особенно после его холодного ответа! И, конечно, что хорошего мог сказать ему отец? Его настроение было вполне понятным еще вечером, когда они так неудачно попались. Кому: Джон «Я люблю тебя. Остановись, умоляю. ШХ» Воспользовавшись вынужденной остановкой на светофоре, Шерлок быстро написал это сообщение в слепой надежде, что Джон включит телефон, увидит его и… «И что?» — в отчаянии задал себе вопрос Холмс. — «Вспомни, что ты чувствовал пять лет назад?» Внутри неприятно похолодело, и он сорвался с места, продолжая остервенело вжимать педаль газа в пол салона автомобиля, молясь несуществующим богам, чтобы успеть. Уже показался угол того злополучного здания, когда Ламборгини встала в глухую пробку. Шерлок выскочил из машины и, осмотревшись, понял, что дальше ему не проехать, потому что полиция перекрыла улицу, чтобы могли работать спасатели. Только они все еще не работали, чертыхнулся Шерлок, нервно захлопывая дверцу и намереваясь продолжить путь пешком. Спустя несколько метров путь ему преградил полицейский. — Сэр, проезд и проход закрыты, воспользуйтесь другой дорогой, могу посоветовать шоссе… — Убирайтесь к черту со своими советами! — грубо прервал его Холмс. — Выбирайте выражения! Вы разговариваете с представителем власти! — Плевать, дайте пройти! — Шерлок хотел отодвинуть его с дороги, но тот крепко вцепился в его руки повыше локтей. — Вы вынуждаете меня арестовать вас за неповиновен… Дотошный представитель власти договорить не смог, потому что Шерлок только что ловко освободился из его хватки и, заломив ему правую руку, оттолкнул на тротуар. — Как я уже сказал, мне плевать. Он стал пробираться между машинами, но каждая секунда промедления казалась ему часом, потому он, заслышав за спиной негодующие крики преследования, вскочил на багажник одной из застрявших в пробке легковушек, с него перебрался на крышу, а затем — перепрыгнул на крышу соседней машины. Он проделал это несколько раз, игнорируя нецензурную брань водителей «пострадавших» авто, пока не оказался у машины спасателей. Она почти полностью закрывала собой проход на огороженную территорию заброшенной стройки. — Сожалею, дальше проход закрыт. И вам придется ответить за то, что я сейчас видел. Не исключен ущерб транспортным средствам, кроме того, вы напали на сотрудника полиции, — обратился к нему инспектор. Шерлок нервно огляделся. В обход к зданию было не попасть, а через забор перемахнуть ему просто не позволят. — Пропустите, я знаю этого парня, я смогу его остановить. Полицейский с сомнением взглянул на него. — Инспектор Уилкс, к вашим услугам. Нет необходимости, мои люди уже проработали план переговоров, спасатели с лестницами наготове. Вот-вот начнется спецоперация. — Как вы не поймете, что все это бесполезно, если рядом не окажется человека, действительно способного его переубедить?! — проорал Шерлок. — Немедленно дайте мне пройти. Мое имя Шерлок Холмс. — Сожалею, мистер… Эй! Кто подпустил репортеров так близко?! Назад! Все назад! Вы только мешаете! — он направился в сторону журналистов, намереваясь снова выгнать их за ограждение из желтой ленты. — Убирайся отсюда, — прошипел у Шерлока за спиной до тошноты знакомый голос Ватсона-старшего. — Ты не имеешь никакого права здесь находиться! Все это происходит из-за тебя! — Идите ко всем чертям, — Шерлок попытался прорваться к проходу, но Джек оказался впереди него, грубо отталкивая его в сторону. — Пустите меня с ним поговорить! — Ты что-то не понял, щенок?! Убирайся вон! Он не был таким до тебя! Ты испортил моему сыну жизнь, запудрил ему мозги, сделал таким же извращенцем, и… — Ваши принципы стоят его жизни?! — Шерлок, не щадя его чувств, выплевывал ужасающую правду. — Его ориентация будет иметь значение на его похоронах?! Джек потом никогда так и не понял, что именно заставило его уйти с дороги. Последняя надежда спасти сына или тот же безумный страх в глазах этого мужчины. Который точно так же боялся потерять Джона, как и он сам. Он просто отступил в сторону и с удивлением наблюдал, с какой яростью бросился этот разрушитель спокойствия его семьи туда, наверх, по шатким ступенькам и балкам, не боясь оступиться.

***

Что мы знаем о высоте? Кого-то она пугает, кого-то вдохновляет. Для кого-то это взлет. Для кого-то — падение. Именно так думал Джон, пока взбирался на самый верх этого странного, разрисованного граффити здания, по непонятным причинам оставшегося недостроенным. Он хорошо запомнил его, когда в первый раз увидел. Это было в тот день, когда Шерлок привез его в автосервис, откуда улыбчивый мастер вывел его любимый отремонтированный велосипед. Место, где между ними все по-настоящему началось. Здесь и закончится. Так и не сумев дозвониться до Шерлока, Джон бесцельно бродил по городу, пока, наконец, не начал задыхаться от всего окружающего мира, от ощущения, что он лишний в нем, лишний и никому не нужный, в особенности тем, кого любил больше всего в этой жизни. Сначала от него отказалась мать. Потом отец, который считает его недостойным имени и дома, только потому что он посмел родиться не таким, каким ему бы хотелось его видеть. Потом от него отказался Шерлок. Джон остановился в пролете между этажами, глядя в несостоявшееся окно и вдыхая морозный воздух, сквозняком гулявший по помещению. От него отказался Шерлок, и весь мир рухнул. Окончательно. Не оставив ни единого шанса. Перестал существовать. Он двинулся дальше. Подальше от них, от всех, от этой тошнотворно правильной реальности, втиснутой в душащие рамки и полной ненависти и предательства. Дальше. Выше. Джон по-прежнему мог двигаться, но внутри пустота уничтожала его. Выверенными и точными движениями подтачивала воспоминаниями о собственных глупых признаниях тому, кто в них никогда не нуждался. Собственная память убивала и душила его. Он слишком хорошо помнил вкус его поцелуев, ощущения прикосновений его рук и близость тел. Помнил, как хорошо было засыпать и просыпаться в его объятьях, как его улыбка способна была развеять любые тучи, с завидной регулярностью сгущавшиеся над ним с момента их знакомства. Тогда ему казалось, что он способен выдержать что угодно, только если он будет рядом. Все надежды и то, во что он верил эти полгода, вдребезги разбились о страшную правду: он его не любит. И никогда не любил. Он открыл нового Джона, показал ему другую жизнь, подарил свободу, о которой он так мечтал, не вполне осознавая, чего именно ищет. И он оказался тем, кто… предал. Все было ложью. Джон даже не мог его винить, потому что понимал, теперь — понимал, что какова бы ни была причина их разрыва с Саймоном, Шерлоку было так больно, что он готов был уйти из жизни и «похоронить» возлюбленного. И теперь было до простого понятно, почему Шерлок не поехал за ним. У него была назначена гораздо более важная встреча. Этот Саймон. Он намного лучше, старше, взрослее и успешнее него, думал Джон. И подходит Шерлоку, не то, что он — ходячее недоразумение с тонной подростковых проблем. Так горько было осознавать, что он никогда не сможет занять в его сердце место, которое занимал он. Джон уже даже боли почти не ощущал, только разрастающуюся черную пустоту, вытесняющую из легких даже воздух. Он готов был выдержать что угодно. Жестокую правду о матери и ее отношении к нему. Разочарование и неприятие отца. Безразличие друзей. Но только не потерю Шерлока. Он не справлялся. Впервые в жизни — не справлялся, он задыхался и не хотел бороться. Не хотел ничего. Кроме одного — прекратить эту пытку. «Всем так будет лучше». Когда Джон добрался до последнего недостроенного этажа, где даже не сделали потолок, и ветер дул, обжигая ледяным воздухом лицо и руки, взгляду открылась почти сказочная панорама города. Он не знал, почему на ум взбрело именно это слово. Нет, конечно, он знал. «Сказок не бывает. Как и волшебников». Споткнувшись о последнюю ступеньку, Джон устоял и, ведя рукой по одной из стен, скинул рюкзак и медленно подошел к несостоявшемуся дверному проему, зачарованно вглядываясь вдаль. Это место, вероятно, должно было стать чьей-то красивой лоджией, предназначенной для уютных вечеров, а сейчас напоминало развалины. Под ногами и за шиворотом хрустел снег, но Джон почти не ощущал этого. Весь Лондон был как на ладони. Внизу плескалась незамерзающая Темза. Откуда-то издалека слышался вертолетный гул. А он смотрел на затянутое темными облаками небо, а видел разрез любимых зеленых глаз, которые он больше никогда не увидит. Невыносимо. Невыносимо до боли и отчаяния. Оставалось сделать всего один шаг и прекратить это. Одно небольшое усилие. Жизнь достаточно уже доказала ему, что если и существует бог, то он его ненавидит. Он родился по ошибке и совершенно напрасно. Даже родители считают, что было бы лучше, если бы его не было. Он умудрился сломать жизнь матери еще до рождения, и даже отец признал, что аборт помог бы избежать всех проблем, которые он им принес. В голове звучали вперемешку слова родителей о том, что он не должен был родиться, что он — ошибка природы, позор, извращенец, но все это превращалось в неясный гул на фоне стоящей перед глазами картины: Шерлок, обнимающий другого. «Не могу, не могу, не могу больше!» Джон крепко зажмурился и закрыл окоченевшими руками уши, где будто до сих пор звенели последние сказанные таким холодным голосом слова Шерлока, сползая по стене в метре от края. Он задыхался, его вдруг бросило в жар, хотя был мороз, и где-то на подкорке сознания он осознавал, что продрог до костей. «Не могу. НЕ МОГУ!» Он не знал, сколько прошло времени — минута, пять, пятнадцать, пока снова не открыл глаза, откинувшись головой на стену, и не выдохнул, лишая легкие остатков кислорода. «Ты ошибка, Джон. А ошибки нужно исправлять». Он поднялся на ноги и снова сделал шаг к краю. Внизу был какой-то шум, невнятные крики, но его уже ничего в этом мире не интересовало. «Простите меня все». — Джон! Сердце пропустило удар. Джон прикрыл глаза, почти физически ощущая, как в сердце вонзаются тысячи маленьких игл от одного звука любимого голоса. — Уходи. Шерлок замер у самой лестницы, практически не дыша, в ужасе глядя на стоящего к нему спиной на самом краю Джона. Его голос звучал почти безжизненно, и это убивало. — Нет. С заметным усилием над собой Джон повернулся к Шерлоку. Тот как всегда был красив и привлекателен, весь его вид напоминал Джону о его несостоявшейся жизни. И о скоротечном счастье, которое ему подарил этот человек. Но все имеет свой конец. У их истории, похоже, закончились даже титры. — Джон… — Холмс успел сделать всего один шаг. — Не подходи, Шерлок, — Джон вновь отвернулся. — И, пожалуйста, уйди. «Небольшое усилие. Отвести от него взгляд и шагнуть. Но сначала он должен уйти». Холмс выглядел не так уж безупречно. На его внешнем виде сказалось долгое отсутствие сна и тяжелая ночь, но Джон видел его именно таким идеальным, даже с полными страха глазами и подрагивающими руками, заметить которые ему помешало собственное состояние. Шерлок даже до конца не осознавал, насколько тяжело ему было держать себя в руках, игнорируя жгучий страх и справляясь с отчаянным желанием броситься к Джону, схватить его за руки и оттащить от этого места. Увести с собой и никогда больше, ни на минуту, от себя не отпускать. — Хорошо. Я стою. И не собираюсь тебя уговаривать — не жди этого. — Тогда зачем залез сюда? — Сказать кое-что. После этого решение примешь ты. Я не стану останавливать тебя. Что ты теряешь? Всего лишь пара минут. Джон горько усмехнулся, стоя к нему вполоборота и глядя в стену. — Говори. — Ты не хочешь подойти? — будничным тоном поинтересовался Холмс, скрестив руки. — Невежливо вести беседу на расстоянии. — Ты пришел сюда воспитывать меня? — Конечно, нет. — Тогда говори и… уходи. Лучше просто уходи. Оставь меня. — Ты можешь прыгать. Джон не справился с искушением взглянуть в его глаза, поднимая на него удивленный взгляд. — И все? — Нет. Если ты прыгнешь, я последую за тобой. В этот миг захватившая Джона тьма впервые за много часов выпустила из тисков его сознание. Почему Шерлок так говорит? Не может быть, чтобы он действительно… Нет, все это трюк, чтобы заставить его отступить. Но вдруг… Джон отчетливо представил, что Шерлок может… Что в этом городе, стране, мире больше не будет этого человека, и ему стало страшно. Что-то глубоко внутри заставляло его верить, что Шерлок выполнит свою угрозу. Допустить этого он не мог. — Нет! Я тебе сказал, уходи отсюда! — повысил голос Джон. — Решай. Я сказал, что не собираюсь тебя отговаривать, — Шерлок, напротив, продолжал говорить тихо и спокойно. — Шерлок, хватит... — Если для тебя хоть что-то значило то, что было между нами, то, что все еще есть между нами, ты примешь правильное решение. «Боже, Шерлок, не делай мне еще больнее». Джон отвернулся, глядя вдаль, потом вниз — шансы выжить были минимальны. Все, как он и хотел. Но как он смеет говорить такие вещи?! — Как ты можешь сомневаться? — сдавленным голосом спросил Джон. — А что мне еще думать? Джон обернулся, и Шерлок с радостью, которую не показал, прочел на его лице гнев, а не ту отрешенную апатию, какой он его встретил. Сработало. — Я же люб... — Любишь? Меня? Да ну. Не обманывай себя. — Что?! — Ты не меня, ты себя любишь. Лелеешь свой эгоизм, не заботясь о тех, кто останется носить цветы на твою могилу. Это не любовь, Джон. — Ненавижу тебя! Уйди отсюда, оставь меня в покое! — Джон бросился на него, и Шерлоку стоило труда уцепиться за заржавевшие перила, чтобы не упасть. Но он устоял и, ловко схватив Джона, крепко прижал к себе, обнимая. — Чшш, успокойся, пожалуйста, Джон. Ватсон очень скоро перестал пытаться вырваться или ударить его, и просто спрятал лицо у него на груди, вдыхая мучительно любимый запах этого человека. — Все хорошо, Джон, — тихо повторял Шерлок, не переставая крепко сжимать его в объятьях. Ватсон молчал. — Ты мне нужен, как воздух. Не убивай меня, пожалуйста, Джон. Прошу тебя. Я не переживу этого во второй раз. А мне еще никогда так не хотелось жить. С тобой. Я не представляю своей жизни без тебя. Ни на секунду. Джон поднял на него сумасшедший неверящий взгляд. — Это правда? — Я сказал, что пришел сюда не для того, чтобы тебя отговаривать. А чтобы сказать это. — А как же Саймон? Шерлок отстранился, встревожено глядя ему в глаза. — Саймон? О чем ты говоришь? — Я был утром у твоего дома. Хотел, чтобы ты повторил, глядя мне в глаза, что все кончено. И увидел вас, — глухо отозвался Джон. — О, боже, — с облегчением выдохнул Шерлок. — Джон, это не Саймон. Это его старший брат Элиот. Они всегда были очень похожи, настолько, что даже отец издалека мог спутать их. Он помог раскрыть дело, то самое дело, понимаешь? Из-за этого мне пришлось оставить тебя вчера вечером. — Что? Я уже ничего не понимаю. — Смотри, — Шерлок выудил из внутреннего кармана пальто телефон. — Вот, что мне прислали в тот момент, когда твой отец застал нас. Джон взял телефон, прочел сообщение, потом непонимающе уставился на Шерлока, возвращая гаджет. — Это что, была угроза? — Именно. Я не мог поставить вас обоих под удар, поэтому именно так ответил на твой звонок. Прости меня, Джон. Если бы я только знал, чем все обернется. Я пойму, если после случившегося ты захочешь уйти от меня. Я заслужил это, знаю. Но прошу тебя только об одном — живи, Джон. Со мной или без меня. Только живи. Снег, кажется, решил засыпать весь Лондон. Мелкие, блестящие, словно бриллианты, снежинки хлопьями падали, оседая на длинных ресницах Джона и темных локонах Шерлока. Джон несколько минут молчал. Шерлок не спешил расшевелить его, понимая, что его состояние сейчас нестабильно. По щекам Джона бежали слезы, все тело лихорадочно трясло. Нервный срыв, заключил Холмс. Закономерная реакция организма на стресс. Он продолжал крепко обнимать его, неспешно сцеловывая каждую слезинку и тихо ожидая, пока тот успокоится. Они оба не заметили, как оказались сидящими на коленях. Ледяной ветер трепал их волосы, холод, казалось, успел добраться до самых костей. — Прости меня, — наконец, тихо выдохнул Джон. — В моей голове с вечера полный кошмар. — Не извиняйся, прошу тебя. Если кто и виноват — то точно не ты. Я должен был что-то придумать, как-то забрать тебя с собой, разобраться с твоим отцом. Но… эта ошибка чуть не стоила мне самого дорогого, что есть в моей жизни. — Он больше мне не отец. Шерлок не стал пытаться выяснить, что Джек Ватсон наговорил накануне своему сыну, но представлял, что это могло быть. Решив выяснить все позже, он просто обнимал Джона, стараясь успокоить и обещая себе, что больше никогда не позволит этому человеку причинить Джону боль. Он не позволит это больше никому, включая себя. — Спускаемся? — осторожно предложил Шерлок спустя некоторое время, заметив, как дыхание Джона постепенно выравнивалось. Джон только кивнул, вновь прячась в объятьях своего любимого, параллельно спасаясь в них от холода, который, наконец, начал чувствовать по-настоящему. Шерлок понял, что битва выиграна. Он еще раз коротко поцеловал его, помог подняться и, не выпуская его руку и прихватив рюкзак, повел вниз.

***

Джеку Ватсону казалось, что он попал в настоящий кошмар. Его разбудила настойчивая телефонная трель мобильного. Звонил его коллега Уилкс, который начал нести какую-то околесицу про то, что его сын стоит на крыше какого-то заброшенного здания. Глупость какая! Заявив, что это ошибка, а его сын сейчас спит в соседней комнате, Джек сбросил вызов, но вновь заснуть не смог. Он поднялся и, не обуваясь, пошел в комнату Джона. — Джон, открывай. Хватит уже играть в прятки, — позвал он его, постучав в дверь и не получив ответа. — Джон? В квартире было слишком тихо. — Джон, открой, или я выбью эту проклятую дверь! Наконец, больше не в силах справляться с дурным предчувствием, Джек вышиб дверь одним ударом ноги. В комнате было пусто. Только холодный ветер гулял по ней, задевая занавески и сдувая с подоконника налетевшие из открытого окна хлопья снега. — Джон… В ужасе простояв посреди пустой комнаты с полминуты, Джек кинулся к себе, наскоро оделся и уже через три минуты поймал такси, набирая телефон коллеги, чтобы уточнить адрес. Он ехал туда и не мог поверить, что это происходит. Почему? Что он сделал? Чем заслужил такое? Еще он искренне желал Холмсу не попадаться ему на глаза, потому что был уверен, что задушит его голыми руками за все, что он натворил с его сыном, за то, во что превратил его нормальную семью, за все зло, что причинил одним своим появлением в их жизни. Добравшись до места, он быстро прорвался за оцепление и, не веря своим глазам, уставился на стоящего наверху человека. «Нет, это не он, не может этого быть», — повторял он шепотом, хотя прекрасно видел, что это его сын. Последние сомнения развеял протянутый кем-то из коллег бинокль. — Господи, Джон, почему… Что я тебе сделал? За что? Он пытался пройти, подняться к нему, чтобы притащить его вниз и объяснить, что так не делается, что все его проблемы можно решить, а этот мерзавец не стоит того, чтобы совершать такое. Однако Уилкс наотрез отказался пропускать его, поскольку он был родственником, а значит, эмоционально неустойчивым из-за ситуации. — Так почему ты сам не идешь? Почему никто не идет?! — закипал Ватсон-старший. — Там же мой ребенок! — Джек, успокойся, мы ждем команду психиатров. — Мой сын — не псих! Уилкс многозначительно промолчал, и Джека разозлило это молчание. Он был уже готов схватиться за голову, мечась вдоль забора, ища хоть какой-то обходной путь, раз эти идиоты не желают пропускать его, когда заметил, кто посмел появиться здесь. Как ему только хватило наглости явиться сюда? Честное слово, он готов был прибить его, едва увидел, но сказанные им слова буквально пригвоздили его к месту, выбивая из головы все протесты, обнажая главный страх его жизни — лишиться единственного сына. Джек никогда не смог себе объяснить, как позволил ему пройти, но также знал, что не смог бы поступить иначе. Вопреки всей своей ненависти к нему — не смог бы. Все время после того, как Холмс скрылся внутри, Джек, казалось, не дышал. Он пытался молиться, но не смог вспомнить текста ни одной из молитв, и просто ждал, надеясь, что его последний разговор с Джоном не станет действительно последним. Отстраненно он заметил, что стало еще больше полиции. Среди офицеров он заметил уже печально знакомого ему инспектора Скотланд-Ярда Грегори Лестрейда, который нервно расхаживал туда-сюда и беседовал поочередно со спасателями и полицейскими, разговаривал с репортерами, кому-то звонил и о чем-то докладывал вполголоса. Наконец, по прошествии часа, из здания показался Холмс, который вел за руку Джона. Тут же началось какое-то движение, и Джек поздно заметил, как толпа спасателей и подоспевших, но уже ненужных врачей и журналистов ринулась к выходу со стройплощадки. Он поспешил прорваться к сыну. — Джон! — Прочь! Джек замер от неожиданности, в смятении замечая ярость, с которой на него полыхнули глаза Холмса. — Что ты себе позволяешь? Немедленно отойди от моего сына, я сам с ним разберусь. — Еще шаг, мистер Ватсон, и я вас ударю, — прорычал он, сжимая руку в кулак. Пока тот в шоке уставился на него, Шерлок ловко провел Джона мимо отца, которому преградили путь другие полицейские. — Шерлок, ну, слава богу! — выдохнул Лестрейд. — Грег, это твоя машина? — Нет, одного из моих ребят. — Я ее возьму, моя застряла в пробке. Пригони завтра, а эту забери. Лестрейд устало вздохнул. Он не ждал ничего хорошего, когда Майкрофт Холмс позвонил ему лично и потребовал бросить все дела, в чем бы они ни заключались, и ехать сюда, спасать любовника его брата. Почему понадобилось его спасать, ему не объяснили. Но он быстро разобрался, что к чему, только заприметив Ватсона-старшего. Шерлок провел Джона к пассажирскому месту, посадил в машину и успел захлопнуть его дверцу, когда к нему побежал инспектор Уилкс. — Мистер Холмс, это возмутительно! Пусть молодой человек немедленно выйдет, его нужно показать врачам. Только что прибыла бригада психо... — Нет, ему не нужна ваша помощь! — рыкнул он. — Сэр, это стандартная процедура для всех суицидн… — Я верю, что Джон больше не станет пытаться сделать это. Я прав? — Холмс адресовал вопрос своему пассажиру через приоткрытое окно. — Да. — Все, Грег, — окликнул он инспектора. — Я позвоню. — Но как же… — Инспектор Уилкс, — подключился к «беседе» Лестрейд. — Скотланд-Ярд. Мистер Холмс с мистером Ватсоном могут ехать. — Слушаюсь, инспектор, — нехотя сдался Уилкс, но тут к машине прорвался Ватсон-старший. — Что это еще значит?! Ехать?! По какому праву? Это мой сын, я его отец! А этот… — Именно вы довели его до этого, поэтому просто заткнитесь и отвалите, — Шерлок распахнул дверцу и сел в машину. — Что ты себе позволяешь? Твой брат все и всех скупил в этом городе?! — Инспектор Лестрейд. Джек Ватсон, вы задержаны. — Что?! Шерлок незаметно подмигнул Лестрейду, благодаря его за помощь. Тот лишь устало закатил глаза. Разогнав толпу сигнальными гудками, Шерлок смог, наконец, вырулить на дорогу. Джеку Ватсону только и оставалось, что молча провожать удаляющуюся машину беспомощным взглядом. И никому не было дела до репортеров, которые разочарованно убирали технику, не дождавшись «шоу». Некоторые рассчитывали на интервью с отцом этого парня, но полиция почти сразу увезла его в участок для объяснений, потому акулы пера и кинопленки остались ни с чем, даже не подозревая, что первые из них спасли своим прямым эфиром жизнь сразу нескольким людям.

***

— Спасибо, — тихо сказал Джон, прикрыв глаза и откинув голову на спинку сиденья, как только они отъехали от суетящейся толпы и снимающих оградительную ленту полицейских. — Я тебя никогда больше не отпущу. Шерлок вытащил из кармана телефон, чтобы позвонить брату и сказать дать отбой спецслужбам, но обнаружил, что едва заряженный смартфон на холоде снова отключился. Ладно, решил он. Все это уже неважно. Всю оставшуюся дорогу ехали в тишине, и Шерлоку она очень не нравилась. Он с тревогой поглядывал на Джона, который так больше и не проронил ни слова до самого дома. Поднявшись в квартиру, Шерлок стянул с Джона куртку, потом свитер, вместо этого принес теплый халат и усадил его на кресло, а сам пошел за чаем, сбросив пальто на один из барных стульев. Его тревожило состояние Джона, он знал, что он чувствовал, и, несмотря на сказанное Джеку, не переставал винить себя. Джон смотрел пустым взглядом прямо перед собой и, казалось, вовсе не замечал ничего вокруг. Шерлок изо всех сил старался не показывать тревоги, понимая, что Джон должен видеть его спокойным, чтобы почувствовать себя лучше и постараться как можно скорее забыть все произошедшее. — Выпей, ты замерз, — Шерлок подошел к нему и протянул кружку горячего шоколада, в последний момент решив, что на этот раз это будет не чай. — Ты тоже, — отозвался Джон, забирая напиток. — Все в порядке. Правда. Тем более, здесь тепло. Джон не ответил, только пригубил содержимое кружки, не поднимая глаз. Шерлок присел перед ним на корточки и положил ладони ему на колени. — Джон. Джон, посмотри на меня. Ватсон нехотя поднял на него робкий взгляд. — Не закрывайся, пожалуйста. Только не от меня. Прошу тебя. — Мне так стыдно, — выдавил из себя Джон и снова сделал глоток шоколада. — Я понимаю тебя. Понимаю, почему ты хотел это сделать. Но это не выход. — А что выход? — Джон снова смотрел на него. Шерлок резко подался вперед, навстречу любимым губам. — Любовь несмотря ни на что. Дыхание Джона моментально сбилось, а на щеках проступил такой обожаемый Холмсом румянец. — Это значит... — Я люблю тебя, Джон Ватсон. Люблю больше жизни, — тихий голос Шерлока проникал ему прямо в сердце, пока он касался губами его уха, прикрыв глаза, и с теплой улыбкой нежно обнимал за шею. — Вся моя жизнь, карьера и деньги не имеют значения, если тебя не будет рядом. Холмс чувствовал, как забился пульс под его пальцами от прозвучавшего признания. Он накрыл губы Джона своими, не давая времени опомниться, и робкий поцелуй превратился в давно ставший для них привычным жаркий. Джон нырнул в него с головой, впервые за много часов не думая ни о чем, потому пропустил момент, когда нежные пальцы Шерлока ощутимо зарылись в его волосы и потянули за них, вынуждая встретиться взглядом с любимым. — Поэтому... Если еще раз попытаешься проделать нечто подобное, я сам сверну тебе шею, маленький паршивец. Джон не растерялся и сам с улыбкой вцепился в спутанную темную шевелюру, вновь возвращаясь к поцелую. Он был бесконечно благодарен Шерлоку за попытку поднять ему настроение этой шуточной угрозой и в то же время показать, что он значит для него. На крыше он чуть не совершил непоправимое, тьма почти поглотила его, когда появился он и вынудил ее отступить, заполнив светом. — Боже, когда я думаю, что мог потерять тебя, мне становится по-настоящему страшно, — прошептал Шерлок, прижавшись своим лбом к его. — Прости меня. Я полный идиот. — Нет, не ты, это целиком и полностью моя вина, — Холмс вновь присел напротив Джона. — Я должен был что-то придумать, чтобы забрать тебя с собой и потом разбираться с делом. А получилось так, что мир вокруг тебя казался таким черным, и меня не оказалось рядом. Прости меня, Джон. — И все же это было ужасно с моей стороны. Сам сейчас не верю, что мог решиться на такое. Если бы ты не появился... — Ты бы... сделал это? Джон задумался и отставил, наконец, полупустую чашку с шоколадом на столик. — Возвращаясь к тем мыслям на крыше — да. Скорее всего — да, — Джон внимательно изучал свои ладони, вдруг снова отчего-то не в силах поднять на любимого взгляд. Шерлок крепко прижал его к себе. Он благодарил Вселенную и своего секретаря за то, что узнал и успел вовремя. Он говорил правду: если бы Джон погиб, он бы не смог этого пережить. И смерть снова была бы на его совести. — Дело было не только в тебе, — Джон мягко отстранился и потер ладонями лицо, словно пытаясь прогнать из своей памяти события последних часов. — Отец? — осторожно уточнил Холмс. Джон только кивнул. — Больше отца у меня нет, — вздохнул он. — А у него нет сына. — Может, еще не все потеряно? Джон резко мотнул головой. — Нет. Это было его решение. — Было не похоже, мне стоило труда убедить его пропустить меня к тебе. Туда... наверх. Он был на грани... — В любом случае, после случившегося я не хочу его видеть. — Джон, ты еще можешь... — Я сказал нет, Шерлок, — неожиданно жестко отрезал Ватсон. — Уверен, ты был бы такого же мнения, если бы твой отец заявил, что было бы лучше, если бы ты не родился. Только потому, что ты не оправдал его ожиданий. Шерлок с болью и сожалением во взгляде смотрел на Джона, мысленно прокручивая Джека Ватсона через мясорубку. Как после таких слов он посмел появиться и препятствовать ему, мешая попасть к Джону? Погрузившись в свои мрачные воспоминания о прошедшей ночи, Джон вдруг с опозданием заметил, что Шерлок ничего не ответил ему. — Извини, — вдруг стушевался он. — Уверен, ты знаешь, каково это. Прости, думаю, я все еще не в себе. — Чшш, — Шерлок легко коснулся его губ своими и прижал к себе. — Тебе нужно отдохнуть. И не думать больше об этом. Джон тяжело вздохнул и обнял его. — Ты прав. Если честно, не представляешь, как я хочу спать... — Охотно представляю. Ты не спал больше суток. Идем, — на этих словах он поднялся и потянул Джона на себя. Доведя его до спальни, Шерлок помог ему раздеться до белья и уложил в постель. — А ты? — Когда ты проснешься, я буду рядом, — пообещал Холмс, укладываясь рядом и притягивая его к себе. — Сейчас и всегда. Джон уютно устроился в его объятьях, переплетя свои пальцы с его, уткнувшись носом ему в грудь и, наконец, делая полный спокойствия вдох. Шерлок поймал себя на мысли, что тоже смог расслабиться и немного успокоиться. Они пролежали в тишине около получаса, и Шерлок был уверен, что Джон заснул, когда тот позвал его: — Шерлок, — он не желал выпускать его руку. — Что такое? Тебе холодно? Может, хочешь есть? — Ничего не хочу, мне хорошо. Очень хорошо. Просто хотел сказать, что люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Как ты себя чувствуешь? — Дома. Шерлок улыбался, ощущая, как Джон еще крепче прижался к нему и задышал ровнее. Он не заметил, как вслед за ним погрузился в полузабытье, пребывая в полной уверенности, что ему не заснуть, несмотря на чудовищную усталость. *** Джек Ватсон был зол, растерян и определенно взбешен. Ему пришлось подчиниться вышестоящему начальству в лице инспектора Лестрейда, но он отказывался понимать, по какому праву его не подпустили к собственному ребенку, позволили увезти его чужому человеку, который и был причиной всех его проблем. И кого они задержали? Его, родного отца! Просто неслыханно! Он провел в переговорной участка уже больше двух часов, и инспектор до сих пор к нему не пришел, хотя именно для этого его сюда и привезли. Он сказал дождаться его и ушел улаживать какие-то дела. За это время Джек успел ответить на вопросы сержанта, но, черт побери, не понимал, почему допрашивают его, это ведь он — жертва! Разумеется, он был знаком с подобной процедурой, знал, как часто родители других детей в подобных ситуациях отвечали на эти же самые вопросы. Так некстати в памяти всплыло воспоминание о том, как его вызвали на самоубийство молодого человека полгода назад. Тогда еще выяснилось, что он гей и покончил с собой из-за непринятия семьи. Но это они, они во всем действительно были виноваты! Вырастили ребенка таким, а он воспитывал сына совсем не так. Разве мог он решиться на такое из-за их ссоры?! Это же полный абсурд! Во всем виноват чертов Холмс. Сколько Джек не убеждал себя в этом, какая-то часть его понимала, что он жестко перегнул палку во время ночного разговора. Конечно, он не должен был поднимать на него руку, как бы он его ни доводил. И многие сказанные им слова тоже больно скреблись по совести. Но разве из-за этого лезут на крыши прыгать? Это повод расстаться с жизнью? Только из-за того, что отец объяснил, что сын поступает неправильно? Как ни старался, Джек не мог однозначно ответить на этот вопрос. Ему необходимо поговорить с Джоном, увидеть его, вернуть домой и постараться забыть весь этот кошмар. А вместо этого он впустую тратит здесь время! Джек уже почти дошел до двери, ведущей к выходу, когда дорогу ему преградил Лестрейд. — Куда-то собрались, мистер Ватсон? — Мне нужно увидеть сына. А я просидел здесь уже три часа. — Не раньше, чем вы ответите на все мои вопросы.

***

Было темно, холодно и неуютно. Шерлок снова и снова блуждал в каком-то темном заброшенном здании, взбирался по обломкам ступеней вверх по смутно знакомому помещению, и каждый раз не успевал. Видел одиноко лежащий в углу недостроенной комнаты рюкзак, припорошенный снегом, и слышал пугающий свист ветра, за которым следовала звенящая тишина, пропитанная безнадежностью. После этого он будто проваливался в пустоту, вдруг оказываясь на забитом машинами шоссе перед стоящим поперек него грузовиком с характерной вмятиной, возле которого лежал мотоцикл. На ватных ногах Шерлок подходил к лежащему за ним человеку, и каждый раз вместо лица Саймона видел лицо Джона. Он снова и снова умирал у него на глазах, а он стоял и не мог пошевелиться, в немом ужасе наблюдая свой самый страшный кошмар в этом зацикленном сне. Шерлок резко подскочил на постели, хватая ртом воздух и цепляясь за простыню. Несколько долгих секунд ему было страшно повернуть голову, чтобы убедиться, что все, что он видел во сне — неправда, и Джон на самом деле жив и здоров. Только увидев, как тот крепче обнял подушку во сне, Шерлок смог вдохнуть полной грудью, прогоняя осколки этого кошмара и ощущая, как мелко подрагивают руки. Он постарался как можно аккуратнее подняться с кровати и теперь тихо прикрыл за собой дверь ванной. Несколько мучительно долгих минут он стоял, машинально расстегнув несколько пуговиц на мятой рубашке и прислонившись к стене, и не заметил, как медленно сполз по ней на пол, постепенно начиная задыхаться, не в силах больше держать себя в руках. Только сейчас на него по-настоящему навалился весь ужас случившегося. «Чуть не потерял», — бесконечно стучало в голове вперемешку с образами стоящего на самом краю Джона. Он сидел, подтянув колени к себе и уронив голову на руки, даже не сразу осознав, что его, наконец, настигли освобождающие слезы, которые беспрерывно катились по его щекам. Дыхание было рваным, он задыхался, осознавая суровую правду, что он сам виноват в том, что чуть было не произошло с Джоном. Он обязан был просчитать все, чтобы не допустить ничего подобного, ведь знал же он, как Джек Ватсон относится к отношениям, в которых уличил своего сына. Видел и слышал его настрой вчера, когда тот так некстати застал их. В чем, как Шерлок считал, тоже был виноват он сам, потому что они с Джоном слишком расслабились, чтобы позволить себе целоваться на улице возле дома. Он подсознательно чувствовал, что рано или поздно они попадутся, но поддался соблазну, тем более что Джон впервые признался ему в любви, и устоять в тот момент было выше его сил. Шерлок зарылся в волосы пальцами. Он ненавидел себя, не мог простить себе своего отъезда, сказанных Джону по телефону слов и того, что до самого возвращения в офис всерьез не задумался о том, что «общение» Джона с отцом могло закончиться гораздо хуже всех его предположений. Неосознанно он водил кончиками пальцев по давно зажившим шрамам на запястье и вспоминал тот день, когда сам едва не свел счеты с жизнью. Лишь благодаря Майкрофту он до сих пор был жив, и только встретив Джона действительно почувствовал благодарность к брату за казавшееся тогда ненужным и бессмысленным спасение. Теперь по его вине Джон чувствовал себя так же, как и он тогда. Он знал, что эта вина останется с ним навсегда... — Шерлок, — он почувствовал крепкие объятья любящих рук. Он не ответил, слезы вновь хлынули из потемневших глаз, он, задыхаясь, хватал ртом воздух, но кислород все равно не желал достигать легких. — Шерлок, все хорошо, — Джон сидел рядом, пытаясь успокоить его, тоже чувствуя себя бесконечно виноватым во всем. Холмс крепко обнял его в ответ, цепляясь за него, и не мог вымолвить ни слова. Он держался весь день и теперь просто сломался. — Шерлок, — вновь позвал его Джон, касаясь губами его виска и поглаживая по взлохмаченным волосам. — Боже, прости меня. Обещаю, что никогда больше тебе не придется переживать подобное из-за меня. Прости меня, любимый. Мне так стыдно. — Извини, — голос Шерлока прозвучал тихо и хрипло. — Не хотел, чтобы ты видел меня в таком состоянии. — Не надо, пожалуйста. Шерлок, посмотри на меня. Шерлок нехотя ослабил объятья, чтобы окунуться в грустный взгляд синих глаз. — Ты лучшее, что произошло в моей жизни. Поэтому я снова повел себя так глупо. Ссора с отцом, его слова, угрозы, — все это сильно выбило почву у меня из-под ног, а потом был наш разговор по телефону, после чего я увидел тебя с тем блондином... — Ты подумал, что я тебе лгал? — У меня была тяжелая ночь, я не знал о твоем деле, об этом сообщении и об этом человеке. После всех слов отца, в том числе о тебе, я просто... был потерян и уже ни о чем не мог думать. Не мог адекватно рассуждать. Прости, я не должен был сомневаться. — Ты имел все основания для этого. — Несмотря ни на что я должен был понять. Мне так жаль, что я причинил тебе боль своим поступком. Шерлок против воли усмехнулся. — Ты серьезно, Джон? После всего, что произошло с тобой из-за меня и твоего отца, ты извиняешься? — То, что я неверно расценил то, что увидел утром у твоего дома, — это лишь следствие того, что произошло с отцом. Он заставил меня почувствовать себя полным ничтожеством, пытался обвинить тебя в том, что ты меня совратил, а я — просто дурак, который не понимает, что его используют. Я пытался уйти, и тогда он ударил меня. Впервые в жизни. — Не может быть, — Шерлок просто не верил своим ушам. — Да. Он правда это сделал. Еще он сказал, что если выйду за порог — я ему не сын. Я заперся в комнате, дождался, пока он заснет, и вылез в окно. Шерлок ласково притянул его к себе для полного нежности поцелуя. — Прости. Я просто не имел права так терять контроль над собой, учитывая все, что произошло с тобой. Та еще ночь выдалась. Извини меня за это, — он указал на свое лицо и красные глаза. Сделав глубокий вдох, Шерлок провел ладонями по лицу, стирая следы недавнего срыва. — Да брось. Я напугал тебя. И себя тоже. Не представляю, что бы творилось со мной, окажись я на твоем месте. Да и сколько раз тебе приходилось утешать меня, вытаскивать из неприятностей? — тепло улыбнулся Джон. — Я не знаю человека лучше тебя. — Не преувеличивай. Уверен, до нашей встречи у тебя было гораздо меньше проблем. — Зато с тобой я действительно живу. Насчет того, что ты сказал, когда мы были наверху. Чтобы я жил с тобой или без тебя, — Холмс обеспокоено взглянул на него, и Джон обхватил ладонями его лицо. — Тебе следует знать, что я не хочу думать о том, что было бы, не встреть я тебя. Вышло так, что я встретил. И влюбился в тебя без памяти. — Шерлок слушал его, затаив дыхание. — Поэтому я не желаю представлять какой-то иной вариант своей жизни, в которой нет тебя. Не хочу предполагать, мог ли интересоваться девушками или другими молодыми людьми. Все, чего я хочу — это быть с тобой. Поэтому просто... Шерлок вдруг приник к его губам, даря полный нежности и благодарности поцелуй. Джон охотно отвечал на него, ласково стирая слезы с его щек. Он был рад, что проснулся вовремя, как раз в тот момент, когда так был нужен Шерлоку. — Не будем никогда вспоминать то, что сегодня произошло, — сказал Холмс, когда поцелуй прервался. — Да. И Джон снова притянул его для поцелуя, продолжая расстегивать его рубашку. Он успел поймать удивленный взгляд Шерлока и только улыбнулся, не прерывая единения губ. Он приподнялся и потянул на себя сбитого с толку любовника, чувствуя непреодолимую потребность в прикосновениях, объятьях и поцелуях этого мужчины. Все его существо иррационально хотело всеми доступными способами убедиться, что они все еще принадлежат друг другу. Оказавшись в спальне, Шерлок перехватил неожиданную инициативу Джона и, уронив того на кровать, принялся покрывать его лицо и шею жаркими поцелуями, пока тот сжимал пальцы на его обнаженной уже спине, обхватив ногами его талию. Шерлок нежно целовал каждый сантиметр его тела, впитывал стоны, и сам растворялся в своем счастье. Джон не отставал от него: его руки скользили ласковыми касаниями всюду, куда могли дотянуться, зарывались в волосы, то и дело склоняя голову любовника к своему лицу, чтобы вновь и вновь пробовать на вкус эти невозможные мягкие губы, в то же время лаская его напряженный член, пробравшись под брюки. Шерлок же медленно спускался поцелуями к низу живота Джона, чтобы снова и снова заставлять его выгибаться и стонать, умоляя о большем. Его губы скользили по его стволу, и Джон с улыбкой думал о том, что просто незаконно уметь проделывать ртом такие вещи. В процессе взаимных ласк Шерлок избавился от брюк и белья, и теперь перевернул Джона на живот под одобрительный вздох последнего. Его руки тут же вцепились в одеяло, пока Шерлок мягко касался влажными пальцами входа. — Ну же, Шерлок, — выдохнул Джон, двигаясь в такт движений пальцев любовника. — Давай. Ты нужен мне сейчас. Больше, чем ты можешь представить. — Думаю, что могу, — отозвался Шерлок, начиная постепенно входить. — Потому что чувствую то же самое. — Черррт, да-а-а, — простонал Джон, как только полностью почувствовал любовника внутри себя. Шерлок поначалу действовал медленно, потом то ускорял темп, то замедлял, сводя с ума Джона и себя самого. Эта близость обоим была нужна как кислород, и если Джон сам выступил инициатором, Шерлок не в силах был сопротивляться. Не переставая двигаться, он постепенно оказался лежащим на Джоне, одной рукой опираясь о постель, а другой — накрыв руку Джона, переплетая пальцы. Испарина покрывала кожу обоих, у Джона вырывался протяжный на выдохе стон каждый раз, стоило Шерлоку задеть простату. Он активно толкался навстречу любовнику, все крепче вцепляясь в одеяло и даже не думая сдерживаться. За полгода, что уже длились их отношения, он давно оставил позади даже намек на стеснение, полностью отдаваясь любимому, его губам, рукам и всем остальным частям тела. Им были жизненно необходимы прикосновения, они хватались друг за друга как за последнюю в жизни опору. — Ты все, что есть в моей жизни. Важнее нет ничего... Шерлок оставлял жаркие поцелуи на его шее и лопатках, мягко прикусывал мочку уха и все сильнее подталкивал Джона к краю. Тот то и дело выдыхал его имя, дотягивался ладонями до его ягодиц и вжимал в них пальцы, все яростнее подаваясь навстречу толчкам. — Черт, Шерлок... — следующие готовые сорваться с губ слова утонули в протяжном стоне, стоило любовнику сделать лишь пару движений по его члену. Тот на мгновение замер, позволяя Джону перевести дыхание, но довольно скоро продолжил двигаться и через несколько движений тоже кончил, жарким дыханием опаляя шею любовника. — Никогда больше тебя не отпущу, — выдохнул Шерлок, как только перекатился на спину, а Джон уютно устроился рядом, медленно водя кончиками пальцев по его груди. — Буду только счастлив. Шерлок перехватил ласкавшую его руку и прижался к ней губами. «Больше никогда»

***

Джон отмывал чашку из-под когда-то горячего, а теперь недавно допитого холодного шоколада. Он понимал, что нескоро по-настоящему отойдет от произошедшего, потому пытался занять себя хоть чем-нибудь, пока Шерлок был в душе. Провел ревизию в холодильнике, но быстро сдался, решив, что на готовку его сегодня не хватит. Тем более, признал Джон, после ванны с расслабляющим массажем, сделанным нежными руками, у плиты стоять ну вовсе не хотелось. Поэтому он заказал пиццу и в ожидании курьера принялся за посуду, которая оставалась у них со вчерашнего уютного рождественского вечера. Боже, вздохнул Джон, выключая воду и вытирая руки. Казалось, что с момента их отъезда отсюда вчера вечером прошла целая жизнь. Столько всего успело случиться, несколько часов назад он чуть было не совершил самую ужасную ошибку, а теперь ставил в сушилку чашку из-под горячего шоколада. Напоминало какой-то сюрреализм. Возможно, дело было в том, что они катастрофически мало поспали. По этой причине Джон рассчитывал перекусить пиццей, которую любезная девушка-оператор пообещала оперативно доставить, и после этого проспать хоть несколько суток кряду. Он прошел к рюкзаку, выудил оттуда телефон и какое-то время просто смотрел на разрядившийся аппарат. Глупо, но эта привычная и безобидная штуковина, казалось, представляла для него опасность. Не сама по себе, разумеется. Но всех, кто мог на нее позвонить, Джон в данный конкретный момент слышать не хотел. Он отложил телефон, решив поставить его на зарядку перед тем, как лечь отдыхать. — Не успел заскучать? Джон обернулся к спускающемуся с подиума Шерлоку. — Нисколько. Вот, разобрался с посудой и заказал нам пиццу. — Потрясающе, обожаю пиццу, — Шерлок коротко поцеловал его в щеку, и Джон с ответной улыбкой поежился от прикосновения влажных черных кудрей к лицу. — Охрану предупредил? — Да, курьера пропустят, как и всегда. Никакого желания выходить на этот мороз. Да и вообще — выходить. — Еще бы. Как себя чувствуешь? — Не знаю, — честно ответил Джон. — Но мне определенно лучше, — он обвился руками вокруг талии Шерлока и крепко прижался к нему, прикрыв глаза. — Все будет хорошо, Джон, — тихо заговорил Шерлок. — Я обещаю тебе. — Спасибо. В ответ Холмс крепче прижал его к себе. Джону нужно было время, чтобы если и не забыть, но отпустить все случившееся. И он знал, что сделает все возможное и невозможное, чтобы помочь ему. Поток его мыслей и теплые объятия нарушило жужжание мобильного телефона. Он делал вид, что не замечает его. — Да ладно, Шерлок. Вдруг важное что-то? — Не думаю. Все дела подождут. — А если курьер? — Ты же знаешь, что сотрудников этой компании охрана пропускает без звонка. — Ну ладно, — и Джон вновь прижался к нему. — Знаешь, чего я хочу? — Чего? — Снова услышать твою игру на скрипке. — Если ты настаиваешь, — усмехнулся Шерлок. — Скрипка в шкафу. — Я знаю, — Джон мягко отстранился и поднялся в спальню. Он только успел открыть шкаф, когда в дверь начали остервенело стучать. Джон услышал, как Шерлок пошел открывать. И замер, узнав голос незваного гостя, забыв, зачем он сидит на корточках у раскрытого шкафа с футляром от скрипки. — Где мой сын?! — Джек Ватсон, убирайтесь отсюда. — Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! — Вы ворвались ко мне в дом. Имею полное право вышвырнуть вас отсюда. — Я никуда не уйду, пока не увижу сына. Не думай, что этот трюк с задержанием заставил меня передумать. — По-хорошему уходите. Вы не увидите Джона. Джек с ненавистью смотрел на Холмса, на его влажные волосы, халат, накинутый на домашнюю футболку. Он даже представлять не хотел, чем... — Ты смеешь мне угрожать? — Вы до сих пор ничего не поняли, поэтому вон. — Ты не смеешь мне указывать! — Оставьте в покое Джона. — Он мой сын! Я имею право... — Прежде всего, он — человек. На которого вы посмели поднять руку. Всех своих прав вы лишились в этот момент. Джек с трудом сдержался, чтобы не врезать этому ублюдку. — Да как ты смеешь... Джон! Джон, немедленно иди сюда! — Джон останется, — еще раз, уже гораздо жестче, повторил Шерлок. — А вы немедленно уберетесь из моего дома. — Он мой сын, у него есть свой дом. Он должен быть с отцом. — Джон сам решит, как ему поступать. А сейчас — дверь вон там. Терпение Ватсона-старшего иссякло. — Нет, это извращение я терпеть не намерен! Таким как ты не место среди нормальных людей, мой сын не такой! И он идет со мной домой. Джон! — он попытался прорваться дальше в квартиру, но Шерлок крепко перехватил его руку, когда Джон с нечитаемым выражением лица показался в створках ширмы спальни. На задворках сознания Ватсона-старшего отложился факт, что волосы Джона тоже были мокрыми. — Джон! Немедленно... Шерлок тоже обернулся к нему, ругая себя за то, что отказался от идеи выкинуть этого человека из квартиры силой. — Со мной все хорошо. А теперь уходи. Я не хочу тебя видеть. С этими словами он снова скрылся в спальне, оставив отца в замешательстве смотреть на место, где он только что стоял. Шерлок выпустил руку мужчины, казалось, потерявшего способность двигаться. — Мистер Холмс! — послышался голос запыхавшегося после бега на пятый этаж охранника, очевидно, решившего не тратить время на ожидание лифта. — Простите, я пытался его остановить, но этот джентльмен показал полицейское удостоверение и прошел. Я пытался дозвониться вам, но... — Все в порядке, Гибс, не беспокойтесь. Этот джентльмен уже уходит. Джек перевел взгляд на Холмса, потом на охранника. — Я провожу вас, сэр, — Гибс попытался взять его под руки, чтобы увести, но тот стряхнул его руку со своей. С того будто спало оцепенение. Вид, а точнее взгляд Джона напугал его, хоть он и не подал вида. — Не трогайте меня. Я это так не оставлю, Холмс. Я... — До свидания, мистер Ватсон, — Шерлок сделал несколько наступающих шагов ему навстречу. — Предоставьте мне исправлять ваши ошибки и уходите. Выругавшись, Джек все же ушел, оттолкнув охранника. Тот еще раз взглянул на Шерлока и, с извиняющимся видом кивнув, поспешил следом за незадачливым визитером. С каким же наслаждением Шерлок захлопнул дверь! — Джон, он ушел. — Да, я слышал, — тот вновь вышел из спальни, и, вопреки ожиданиям Шерлока, направился не к нему, а на балкон. Тот в замешательстве наблюдал за ним, пока не заметил, как тот взял лежавшую на подоконнике пачку сигарет с зажигалкой. — Ох, Джон, — тихо пробормотал он и медленно направился к балкону, прихватив висящий на ручке дивана плед. Джон успел уже зажечь сигарету и сделать неглубокую затяжку, когда почувствовал, как на его плечи накинули что-то мягкое и теплое. — Спасибо, — он поплотнее закутался в плед и присел на корточки, облокотившись о стену, медленно выдыхая дым. — Думал, снова будешь меня ругать. — Ну, я определенно буду не в восторге, если ты начнешь курить, — Шерлок забрал у него пачку и зажигалку, вытащил одну сигарету и, тоже закуривая, добавил: — Но это будет твое дело. И твое решение. И твоя жизнь, Джон. В которой решения принимаешь только ты. Холмс зажал сигарету между пальцами, глядя вдаль и выдыхая дым. Джон молча улыбнулся, только потянул его за руку вниз, и когда тот подчинился, накинул один конец пледа на него. — Я рад, что он довольно просто ушел. — Ну, я бы не сказал, что было так уж просто, — Шерлок вновь выдохнул дым, который не спешил рассеиваться в морозном воздухе. — Знаешь, — через минуту вновь заговорил Джон. — Мне показалось странным кое-что. — Что именно? — То, что люди твоего брата или полицейские, кто они там такие, не вмешались в конфликт с отцом вчера вечером у моего дома. Шерлок повернул к нему голову и, нахмурившись, сделал еще одну затяжку. — В смысле, — продолжал Джон. — У него же был пистолет. Он вел себя как абсолютно невменяемый человек. — Действительно, странно, — Шерлок не мог понять, как не подумал об этом раньше. В самом деле, не за этим ли Майкрофт организовал все это наблюдение? Чтобы пресекать, предотвращать и как раз таки вмешиваться в подобные вещи! А он даже не вспомнил о них с того самого момента, как Джек Ватсон угрожал ему оружием. Около пары минут прошли в тишине, пока каждый докуривал свою сигарету и думал о своем. — Здесь что-то не так, — процедил Шерлок, туша окурок в пепельнице вслед за Джоном и уводя его в тепло. Оказавшись в квартире, он взял свой телефон с барной стойки, пока Джон закрывал балконную дверь, с непривычки испытывая легкое головокружение от сигареты, и быстро набрал номер знакомого оператора сотовой связи. — Джейми, привет. Это Холмс. Да, тебя не затруднит кое-что проверить для меня? Очень срочно. Мне нужно знать номер и локацию отправителя сообщения, которое я получил вчера около полуночи. Сможешь заняться этим прямо сейчас? Отлично, жду. Пока оператор пытался выяснить, кто был автором угрозы, отправленной на телефон Холмса, ни Джон, ни Шерлок не нарушали молчание. Шерлоку очень не нравилось невнятное подозрение, поселившееся где-то внутри под ребрами. Наконец, абонент ответил на интересующий Холмса вопрос и тот, поблагодарив, повесил трубку, пустым взглядом уставившись куда-то поверх головы Джона. — Не могу поверить, — наконец, заговорил Шерлок, чувствуя, как в нем закипает злость. — Ублюдку не сойдет это с рук. — Ты меня пугаешь, что? — Джон встал с дивана, на котором сидел после того, как зашел с балкона, и подошел к нему. — Номер, с которого пришло то сообщение, зарегистрирован на Энтони Смита. — И? — Это личный помощник моего брата. И оно отправлено из его резиденции. — Может, номер как-то взломали? — Об этом месте никто больше не знает. У Джона просто не было слов. Не было их и у Шерлока. В голове не укладывалось, как родной брат мог так с ним поступить. Он ругал себя за то, что не задумался об отсутствии помощи, пока об этом не заговорил Джон. И сейчас, мысленно возвращаясь в момент своего звонка Майкрофту с просьбой подключить к спасению Джона спецслужбы, он вспомнил то непонятное сожаление, которое расслышал в его голосе. Его брат никогда не был сентиментальным, он не одобрял его образ жизни, постоянные провалы в начатом им расследовании, отношения с Джоном. Но он не думал, что брат способен на такое. Джон притянул Шерлока к себе, вырывая из мрачных мыслей, и крепко обнял. — Ладно, все в порядке, Шерлок. Это все уже не важно. — Он ответит за это, не сомневайся, — пообещал Холмс. — И это важно, Джон. Ничего бы этого не случилось, если бы не он. — Как я уже когда-то говорил, все против нас, — вздохнул Джон. — Им придется смириться с этим, — Шерлок прижался губами к его макушке. — Мы вместе, и им ничего с этим не сделать. — Я люблю тебя, — выдохнул Джон. Раздавшийся в дверь звонок вынудил их разомкнуть объятья, и Джон пошел открывать. — Надеюсь, на этот раз это пицца. Шерлок улыбнулся, решив не портить этот вечер еще больше, если это было возможно, но вряд ли существовали вещи, ужасные вещи, которые бы он не мечтал сейчас проделать с Майкрофтом, чтобы раз и навсегда отбить у него охоту манипулировать им.

***

— Как же вкусно. Кажется, я не ел целую вечность. Ночью было не до того, потом не было аппетита, а сейчас кажется, что это лучшая еда на свете. — Не могу не согласиться, пицца и правда объеденье, — Шерлок, как и Джон, доедал уже четвертый кусок и решил не акцентировать внимание на причине отсутствовавшего у любимого аппетита. — Хорошо, что ты заказал две. — Я знал. Памятуя наши трапезы в Италии. Шерлок хохотнул. — Ох уж эти пирожки с разными начинками. — И паста. — И... Шерлока прервал телефон, зажужжавший входящим звонком. Он взял его и принял вызов, бросив короткий взгляд на Джона. — Холмс. Ничего страшного. Да. Помню, конечно. Секунду, — Шерлок поставил звонок на паузу и обратился к Джону. — Тебя. Майк Стэмфорд. — Ого? Откуда у него твой... ах, да, — коротко улыбнулся Джон, вспомнив тот день, когда впервые позвонил Шерлоку по номеру с той самой черной визитки. И этот судьбоносный звонок он сделал именно с телефона лучшего друга. Видимо, он сохранил номер. — Хочешь с ним поговорить? — Да, да, конечно, давай, — Джон наскоро вытер руки салфеткой и взял протянутый телефон, снимая вызов с паузы. — Алло, Майк. Из трубки тут же донесся взволнованный, но одновременно полный облегчения голос. — Джон! Как ты? Я не знал, а то еще бы раньше позвонил! Синтия увезла меня в Швейцарию вместе с ее родителями кататься на лыжах, и... — Все хорошо, Майк. — Мы вот только вернулись в отель, я включил новости и охренел. Что случилось, Джон? Как так вышло? Я звонил тебе, но твой телефон недоступен. Почему... — Майк, — устало улыбнулся Джон. — Все в порядке. Уже. Отдыхай и не волнуйся за меня. Когда приедешь, мы с тобой увидимся, и я все тебе расскажу. Но не сейчас. — Хорошо, конечно, как скажешь. Рад был тебя слышать. Что бы ни случилось — шли все нахер! Ты лучший, друг. — Спасибо, Майки. Джон сбросил вызов и отложил мобильный на стол. Шерлок молча наблюдал за ним, замечая его катастрофическую усталость. И чувствуя свою собственную тоже. — Интересно, — протянул Джон, вновь откусывая кусок пиццы. — Сколько еще человек узнали меня в том репортаже? Столько людей действительно смотрят телевизор? После того, как Джон немного успокоился после всего случившегося, он спросил Шерлока, как тот вообще нашел его. Он в ответ рассказал о прямом включении на ТВ, о котором узнал от секретарши, уволенной за несколько минут до этого «за разглашение внутренней информации». Шокированный Джон выслушал его, осознавая, что если бы не она, то Шерлок бы к нему не успел… И пожелал убедиться в очевидном: Джейн останется в агентстве. — Как минимум, среди этих людей есть те, кто по-прежнему любит тебя и переживает, — отозвался Шерлок. — Поверить в это за последние сутки стало непросто, но, судя по всему, ты прав. — Ничего удивительного. Друзья — это хорошо. Как правило, наибольшую боль нам причиняют самые близкие люди. — Еще полгода назад я бы мог поспорить с этим. А теперь... — Ладно, ты доел? — спросил Шерлок, резко меняя тему, и замечая, что Джон не спешит брать следующий кусок пиццы. — Я бы сказал «переел». Может, ты, наконец... Договорить ему вновь помешал телефонный звонок. — Да что за день, — хмыкнул он, глядя на то, как Шерлок не спешит принять вызов и с сомнением смотрит на экран смартфона в руках. — В чем дело? — Не знаю, не уверен, что стоит. — Кто это? — Твоя мать. Джон тоже не ожидал, что она позвонит. Он понятия не имел, зачем она это делает, но догадаться, почему, труда не составило. Память «услужливо» напомнила ему об их первой и единственной встрече, завершившейся полной катастрофой, и он просто не знал, как сейчас поступить. С другой стороны, думал Джон, терять ему было уже нечего. — Ответь. Еще мгновение помедлив, Шерлок принял вызов. — Слушаю. Я тоже вас приветствую. Да, он рядом. Передать трубку? — Шерлок вопросительно взглянул на Джона, и тот кивнул. — Да, мисс Тернер. Здравствуйте. — Джон, здравствуй. Я рада, что все обошлось, — женщина помолчала. — Я понимаю, что тебе сейчас очень не хорошо. Я не задаю вопроса «почему». Не только потому что не имею на это права, но и потому что знаю на него ответ, — снова последовала короткая пауза. — Знаю, мало что из нашей прошлой беседы могло натолкнуть тебя на мысль, что я могу действительно за тебя переживать, и в этом только моя вина. Я очень испугалась, когда посмотрела новости. Я хотела сказать, что... тебе очень повезло, что у тебя есть Шерлок. Я рада, что ты встретил своего человека, и что этот человек тебя любит. — Спасибо, — Джон сам не мог себе объяснить, почему ее слова так тронули его, и почему его благодарность к этой женщине действительно была искренней. Возможно, потому что именно это он хотел услышать от отца. — Я тоже так думаю. — Мне правда очень жаль. Я не должна была говорить все то, что наговорила тебе. — Я понимаю вас. И прощаю. — Правда? Джон молчал, понимая, что действительно не держит на нее зла. Он даже не считал, что слово «прощение» было уместно в их ситуации, но чувствовал, что ей важно было это услышать. Оставалось гадать, заметила ли собеседница его обращение, которое можно было расценить как то, что он вычеркнул ее из своей семьи, хотя, по сути, все произошло ровно наоборот много лет назад. — Джон, возможно, то, что я сейчас скажу, не понравится тебе. Но... у нас обоих непростая жизнь. И была, и есть. Но... — она замешкалась. — Что, если мы... увидимся как-нибудь? Может, поужинаем? Джон задумался. Ведь никто из них не выбирал то, что с ними случилось. Просто так сложилось. В эту минуту он понимал, что она говорит искренне, и что между ними вполне еще могут сложиться доверительные, возможно, даже дружеские отношения. Почему бы ему не попытаться? — Да, конечно. — Славно, — Джон расслышал на том конце провода немного нервный вздох облегчения, замаскированный под улыбку. — Давай ты немного придешь в себя и... — Да. Я позвоню вам, Шерил. Спасибо за звонок. — Просто будь молодцом, Джон. Не дай ему сломать тебя. — Он не сможет. До встречи, — Джон сбросил вызов и в замешательстве посмотрел на Шерлока, который, нахмурившись, наблюдал за ним. — Что? — Ты уверен? — Как ни странно, да. Вообще, удивительно. — Что именно? То, что она позвонила или сказала? — Не совсем. Странно, что ни ты, ни она не сказали мне этих избитых фраз о возможности решить все проблемы и бла-бла-бла. Шерлок усмехнулся. — На самом деле, это ужасно скучно и непродуктивно. Меня тогда на отчаянный шаг отчасти толкнули эти самые разговоры о том, что «жизнь продолжается». Но, раз уж ты так хочешь услышать все это в моем исполнении, то изволь: твоя жизнь ценна сама по себе, вне зависимости от того, кто в ней присутствует. И я последний, ради кого можно было бы ее прервать. — До сих пор не могу понять, как мог дойти до такого, — Джон уставился на свои ладони, сжимая и разжимая пальцы. — О чем я вообще думал? Как будто помутнение рассудка. — Что неудивительно, принимая во внимание все, что свалилось на тебя за последние сутки. Кстати, Джон. Я думаю, тебе все же стоит пообщаться со специалистом. — Зачем? Ты сказал им, что мне не нужна их помощь. — Их — нет, определенно. Но я знаю одного хорошего психотерапевта. Он очень помог мне в свое время. Я пойду с тобой. Согласен? — Хорошо, если ты так говоришь, — после недолгого колебания согласился Джон, понимая, что Шерлок прав. Ему хотелось думать и верить, что он справится со всем этим сам, но он понимал, что будет непросто. Даже несмотря на всю поддержку и любовь Шерлока. — Только не сейчас. Мне нужно немного времени. — Конечно. Со вздохом Джон поднялся из-за стола и потянул за собой Шерлока. — К черту все, — улыбнулся он. — Я не договорил. — Я весь внимание, — Шерлок решил, что на сегодня серьезных разговоров уже более чем достаточно. — Я хочу все-таки услышать сегодня твою игру на скрипке. А потом спать всю ночь. И весь день. Возможно, даже несколько дней. — Как раз хотел предложить именно это, — Шерлок прижал его к себе для поцелуя. — Что бы ты хотел услышать?

***

28 декабря 2014 года

Вопреки желанию Джона, на следующий день долго поспать им не удалось. Проснувшись, он выбрался из постели попить воды, потом вернулся и только начал снова засыпать под боком обнимавшего его Шерлока, когда зазвонил телефон. — Черт, кому и что от нас снова нужно, — проворчал Шерлок. — Не знаю, — зевнул Джон. — Не отвечай. — С удовольствием. Я начинаю ненавидеть этот аппарат. Еще несколько минут прошли в тишине, а потом телефон пискнул сообщением. Проворчав что-то неразборчивое, Шерлок прочитал его и тут же сел на постели. — Что там? — Ублюдок посмел сунуться сюда, — процедил Шерлок, стряхивая остатки сонливости. — Я просил охрану предупредить меня, если мой брат появится. Это значит, что он въехал во двор. Джон тоже сел. Ну когда все оставят их в покое? — Есть вариант не пускать его? — О, нет. Он войдет, — Холмс встал и быстро надел пижаму, поверх которой накинул халат. — Мне есть, что сказать ему. Джон видел, что Шерлок снова начал злиться, и попытался вразумить его. — Погоди, Шерлок, может лучше успокоиться? Все это уже действительно не имеет значения, со мной все хорошо и... — Я прошу тебя только дать мне поговорить с ним один на один. Оставайся здесь, хорошо? — Ладно, — Джон понял, что отговорить его не сможет. В голове промелькнула непрошеная мысль о том, что Майкрофт Холмс с первой встречи вызвал у него неприязнь, и вот он доказал, что интуиция его не подвела. Шерлок коротко поцеловал Джона и спустился из спальни, прикрыв за собой ширму. Именно в это время раздался звонок в дверь. Шерлок и не думал открывать ее, наливая себе стакан воды. Позвонили второй раз, а Шерлок продолжал стоять и пить воду, будто ничто не нарушало его покой. Наконец, послышался щелчок проворачиваемого в замке ключа. Когда дверь распахнулась, и визитер вошел в холл, Шерлок почти допил. — Ты разве не слышал звонка на телефон? И в дверь? — с недовольным выражением лица заговорил Майкрофт. Шерлок молча поставил стакан на стол. — Как вы после вчерашнего? — осведомился старший Холмс. — Как Джон? Шерлок продолжал стоять у барной стойки и никак не реагировал на брата. — Ты слышишь меня? Шерлок, я с тобой разговариваю. Тот медленно поднял на него взгляд, и вся напускная учтивость испарилась с этого лощеного лица. — Что ж, я подумал, тебе будет интересно узнать, что Райдеру предъявили обвинение, он больше не представляет угрозы. Та же участь постигла отравителя и всю остальную шайку. На это Холмс-младший тоже никак не отреагировал. — Да что с тобой такое? — уточнил старший. — А ты не знаешь? Хмм, — Шерлок сделал задумчивый вид, делая несколько шагов навстречу ему. — Ты ведешь себя... Договорить он не смог. Шерлок с размаху впечатал кулак в челюсть человека, который, единственный из всей семьи, не отвернулся от него в прошлый раз. И даже он предал его. Тот отшатнулся от удара, от неожиданности выронив зонт. — Может это напомнит тебе, что я не терплю манипуляций? — Совсем разум потерял из-за этого мальчишки? — прохрипел Майкрофт, касаясь пальцами разбитой губы и видя на них кровь. Зрелище заставило его презрительно поморщиться. — Ты правда думал, что я не узнаю? — Ты не в себе! — Убирайся вон из моего дома. — Да что случилось с моим гениальным братом?! — прокричал Майкрофт. — Где было бы твое расследование и все твои выводы, если бы я не заставил тебя заняться делом, оторвав от того, чем ты обычно «занят»?! — Что неясного в словах «вон из моего дома»? — Да пойми, что мне нужно было, чтобы ты разобрался с делом до того, как тебя подстрелит чокнутый коп! Шерлок еще раз ударил его, на этот раз угодив прямо в скулу. — Какого черта ты творишь, дорогой братец? Все же закончилось хорошо! — Ничего бы этого не произошло, если бы не твое вмешательство. Шерлок взял его под локоть и вытолкал из квартиры, бросив на площадку перед лифтом его неизменный зонт. — Ты для меня умер, — Шерлок громко захлопнул дверь перед продолжавшим стоять в растерянности братом. Он почти ожидал, что Майкрофт попытается вернуться, чтобы продолжить ссору. Но, к его удивлению, раздался звук открывшихся и закрывшихся дверей лифта, а потом тихий удаляющийся гул кабины, увезшей незваного гостя на первый этаж. С минуту простояв перед закрытой дверью, Шерлок глубоко вздохнул и, потирая руку, направился в спальню к Джону. Тот сидел уже так же одетый в пижаму, и тут же поднял на него взгляд. Шерлок молча прошел к нему, сел рядом и крепко прижал к себе, касаясь губами его виска. Джон тоже обхватил его руками, обнимая, и выдохнул. — Все же, я правда приношу одни проблемы. — Глупости, — Шерлок отстранился. — Я сказал правду. Если бы не это сообщение, в отправке которого он, кстати, признался, ничего бы вчера не произошло. Я бы просто не оставил тебя там. Джон взял его правую руку в свою и мягко провел пальцами по покрасневшим костяшкам. — Сильно болит? — Не настолько, насколько я зол на него. Хотя я не хотел его бить, просто вышел из себя, когда он так нагло стал делать вид, что все в порядке, и он не имеет отношения ко вчерашнему кошмару. — Ну, думаю, он заслужил это, — пожал плечами Джон. — Но ты не боишься, ведь у вас общая компания? — Мне все равно. После праздников постараюсь уладить этот вопрос так, чтобы больше не иметь с ним никаких дел. — А если он не согласится ее продать? Свою часть, я имею в виду. — Значит, мне придется задуматься о другом бизнесе. — Но... — Все, хватит пока об этом, — слабо улыбнулся Шерлок, вновь прижимая его к себе. — Мне кажется, мы хотели проспать весь день, или даже несколько? — Точно, — Джон залез на кровать и потянул Шерлока за собой. Обнимая Джона, Шерлок думал о том, что этот человек в его руках стоит того, чтобы бороться за него хоть с целым миром. И всем, черт возьми, придется с этим считаться.

***

Дальше ничто не нарушало их планы, и они провели довольно спокойный и даже уютный день, не считая утренней стычки братьев Холмс. Съели тосты с кофе на завтрак, потом принесли в спальню ноутбук Шерлока и посмотрели три фильма из тех, которые планировали, включая «Железного человека», не выбираясь из постели. Обед Шерлок заказал в ресторане Анджело, а сразу после него приехал курьер из магазина одежды, где Холмс, к удивлению Джона, накупил ему вещей на все случаи жизни. — Ты определенно сошел с ума! — перебрав несколько пакетов из брендовых магазинов, Джон со счастливой улыбкой обнимал его, с обожанием глядя на любовника, чьи волосы только что привел в полный беспорядок в приступе благодарных поцелуев. — Ну, тебе же нужно в чем-то ходить, — парировал Шерлок и с лукавой улыбкой добавил: — хотя мне нравится и вовсе без одежды. — Прекрати меня смущать! Джон только-только по-настоящему начал отходить от произошедшего, и в этом была заслуга исключительно Шерлока. Он то и дело мысленно возвращался во вчерашний день, и каждый раз Шерлок замечал это, отвлекая его всеми возможными способами, переключая его внимание на себя ласковыми объятиями и нежными поцелуями, или заводя разговор о сюжете и персонажах фильма, приглашая к дискуссии. Джон даже не мог выразить, насколько был благодарен ему за все, что он для него делал. Пообедав, они решили выйти на воздух, но прогуляться решили во дворе. У подъезда стояла пригнанная по распоряжению Лестрейда Ламборгини, слегка припорошенная снегом. Когда они выходили, Джон остановился возле авто и с улыбкой сказал: — Ведь все началось здесь. С нее. — И с чьего-то двухколесного друга и любимой музыки, — тот обнял его сзади, стряхивая снежинки с его волос. — Думаю написать на Facebook всем музыкантам, которых я слушал в тот день, и поблагодарить, — улыбнулся Джон. — Уверен, они обрадуются. — Хватит подшучивать надо мной, я же серьезно! — Джон слепил снежок и бросил в Шерлока, не ожидающего подвоха. — Ах ты маленький снайпер! — Шерлок ответил тем же, незаметно для себя оказавшись втянутым в снежную перестрелку. Он наслаждался легкими смешками Джона и был рад, что тот не замыкается в себе, несмотря на наличие таковых попыток накануне. Джон только что угодил ему снежком в плечо, и горсть мелких снежинок попала на темную шевелюру. Он с улыбкой любовался тем, как он отряхивается с шуточными ругательствами и угрозами, когда вдруг заметил человека позади него. Улыбка на его лице тут же сменилась настороженностью, и Шерлок, проследив за его взглядом, направленным куда-то поверх его плеча, обернулся. — Развлекаешься, как я погляжу. Шерлок непроизвольно сжал кулаки. Джон подошел к нему и встал рядом, продолжая молча смотреть на высокого статного мужчину в бежевом пальто. — С каких пор тебя это волнует? — С тех самых пор, Шерлок, как ты попал в новости на федеральном телеканале. — Вот оно что, — усмехнулся он. — Вот в чем дело. Снова переживаешь за свою репутацию? Право, удивлен, что ты помнишь мое имя. — Я глава международной компании, у нас контракты с крупнейшими европейскими фирмами, я работаю с телевидением, и в мои планы не входит потерять клиентов из-за того, что мой сын... Он вдруг осекся и презрительно скривился, совсем как Майкрофт, очевидно, не желая портить свой имидж такими уличными ругательствами. — Кто? Скажи это, папа. Буквально выплюнув последнее слово, Шерлок сделал несколько шагов к нему навстречу. Он смотрел на отца ястребом, готовым напасть в любой момент. — Твой сын умер несколько лет назад. Пусть так и остается. — Безрассудный щенок, ни во что не ставящий ничьи интересы, кроме собственных! Ты хоть представляешь, с какой скоростью тиражируется такого рода информация? — Где-то я это уже слышал. Не в тот ли день, когда я лежал под капельницей, избежав смерти стараниями твоего идеального сына? Точно. Только эгоист здесь не я. — Неблагодарный! Я всегда о тебе заботился, я... — Ты не знаешь, что такое заботиться. И да, мне плевать на твое мнение. И на мнение всех остальных людей. А об этом репортаже очень скоро забудут. — Я на многое закрывал глаза! Мне стоило немалых денег и усилий замять в СМИ историю пятилетней давности. И чем ты мне отплатил? Снова попадаешь в новости, и ради чего? Я не позволю тебе позорить фамилию Холмс из-за этого сопляка! — Заткнитесь и уходите отсюда, — процедил Джон, до этого тихо стоявший позади Шерлока, не дав тому опередить его с ответом. Джон смотрел на мужчину с ненавистью, до этого не подозревая, что способен испытывать такие чувства. Сейчас он понимал Шерлока, готового стереть его собственного отца в порошок за то, как он с ним обошелся. — Что? Вы обратились ко мне?! — К вам, — Джон подошел и взял Шерлока за руку, крепко сжав ее. — Вы не знаете, о чем говорите, вы вообще ничего не знаете о жизни, вас интересуют только данные маркетологов и рост заказов, приносящих прибыль. — Да как ты смеешь... — Я сказал вам замолчать! — повысил Джон голос. — Вы не знаете о своем сыне ничего, вы уже однажды отказались от него, так же поступил и мой отец. Это ваш выбор. Но оставьте в покое Шерлока. Не смейте так с ним разговаривать, вы не заслужили такого как он. — Шерлок, уйми своего... иначе я за себя не отвечаю. — Убирайся к черту, — вновь заговорил Шерлок. — Ты так ничего и не понял за эти годы. Ты давно дал мне понять, что такой сын как я тебя не устраивает, ты всегда был черствым к чужим чувствам, все, что тебя когда-либо интересовало, — это деньги и власть. Хорошо, что у тебя есть другой сын, как две капли воды похожий на тебя. Со мной этот номер не пройдет. Я не собираюсь заботиться о кристально чистой, но фальшивой репутации твоей династии. — Ты тоже Холмс, Шерлок. И с этим тебе придется считаться. — Так смущает, что я ношу твою фамилию? Я могу ее сменить. Не желаю иметь ничего общего с такой семьей. С этими словами Шерлок, не выпуская руки Джона, направился в дом, больше не оборачиваясь на отца. В душе у него бушевал настоящий ураган, и стоило огромного труда сдержаться и не показать ему, насколько до сих пор было больно видеть отца и слышать это безразличие и холодный расчет в каждом чертовом слове этого человека. Бернард Холмс обладал талантом уничтожать в людях любые зачатки положительных чувств к нему. За все эти годы он ничуть не изменился. И Шерлоку пришлось признать, что призрачные надежды на примирение, которые он периодически питал за время их размолвки, только что растворились окончательно в дымке морозного декабрьского вечера. — Шерлок. Они только что вошли в квартиру, не проронив в лифте ни слова. Холмс молча пошел на балкон, взяв с подоконника обосновавшуюся там пачку сигарет и зажигалку. Джон последовал за ним. — Шерлок, ты сам учил меня не зацикливаться на том, что они все говорят, — он наблюдал, как Шерлок закурил и не сразу выдохнул дым. — Джон, мне очень жаль, что тебе пришлось стать свидетелем такой отвратительной сцены. Я должен был сдержаться. После всего... — Шерлок, я не хрустальная ваза, я не развалюсь от этого, — Джон тоже взял сигарету. — Я тоже не мог промолчать, как он смеет так о тебе говорить? Он совсем как мой отец. — Он хуже, Джон, — горько усмехнулся Шерлок. — Он хуже. Поверь мне. Он отравлен не только эгоизмом и жаждой наживы, но еще и властью. — «Власть — это наркотик. Кто попробовал его хоть раз — отравлен ею навсегда», — проговорил Джон. — Уинстон Черчилль. Не знаю, почему, но я запомнил это, когда готовился к экзамену по истории. — Еще никогда старина Уинни не был настолько кстати, — слабо улыбнулся Шерлок. Он правда не хотел, чтобы Джон был свидетелем подобного безобразного разговора. Но его отец как всегда не оставил ему выбора. Зачем он явился? Неужели и правда ожидал, что он послушает его? Нет, скорее заходил убедиться в том, что он почти раздавлен. Конечно, без старшего брата здесь не обошлось. Шерлока всегда бесила манера Майкрофта все докладывать отцу. Особенно о том, к чему тот не имел никакого отношения. Еще он всегда был сильным с Джоном, за исключением вчерашнего инцидента в ванной, и не хотел, чтобы он снова видел его расстроенным. Джону сейчас нужен сильный и собранный человек рядом. И он не должен позволять себе подобных срывов. — Шерлок, — позвал его Джон, туша окурок. Он заметил, что Холмс, о чем-то задумавшись, смотрит пустым взглядом куда-то вдаль, позабыв о сигарете, от окурка которой все еще струился дым. — Да? — Идем со мной, — он забрал у него окурок, затушил в пепельнице, после чего взял его за руку и повел в квартиру, а потом — к зоне кабинета, где у стены продолжала стоять подаренная им рамка с фотографиями. — Посмотри. Шерлок неспешно переводил взгляд с одного снимка на другой, на каждом из которых они были счастливы, потом прижал к себе Джона и, тепло поцеловав, сказал: — Я понимаю, о чем ты, Джон. Ты прав. Думаю, сюда надо добавить наш снимок с цветами. — Точно, после которого, несмотря ни на что, все, наконец, пошло правильно. — И мою визитку. Ту, с сердечком. Джон поднял на него смущенный взгляд. — Давно ты о ней знаешь? — С нашего первого вечера. Я был очень польщен. Джон, продолжая смущенно улыбаться, вновь прижался к нему, а Шерлок продолжил: — Все это стоит того, чтобы бороться. Ты стоишь всего этого. — Ты тоже. У нас есть мы.

***

30 декабря 2014 года

«Я люблю Шерлока. Люблю и не могу ничего с этим сделать». «Я люблю Шерлока. Люблю и не могу ничего с этим сделать». «Я люблю Шерлока. Люблю и не могу ничего с этим сделать». Джек сидел на кровати в комнате сына. Он друг за другом прослушивал эти присланные кем-то сообщения, ненавидя каждое сказанное там слово. Ненавидя и продолжая слушать, потому что это был единственный способ услышать голос Джона. Он никак не мог забыть его взгляд и его слова о том, что он не хочет его видеть. В голове не желало укладываться, что сын мог так с ним поступить. Что смог променять его на постороннего человека. Что и когда он сделал не так? Чтобы заслужить это, чтобы выслушивать, как его прогоняет единственный родной человек. Джон — его единственная семья, и Джеку Ватсону было больно. Даже слишком больно, чтобы принять то, что он уже и так понял: он сам был в этом виноват. Он встал, прошелся по комнате. Провел рукой по подоконнику, теперь пустому после того, как пришлось выбросить замерзший из-за открытого окна цветок, когда заметил, что возле его дома остановился черный автомобиль представительского класса. Из него сразу вышел высокий статный человек с редкими волосами и с зонтом в руках. Джек уже было отвлеченно начал прикидывать, зачем зонт понадобился в такое сухое и солнечное утро, когда осознал, что этот человек поднимается на крыльцо. Через мгновение раздался звонок в дверь. Джек поставил на паузу злополучную запись, отложил телефон и пошел открывать. — Мистер Ватсон, — кивнул ему посетитель. — Да, чем могу помочь? — Майкрофт Холмс. Разрешите, я зайду. Джек в смятении отступил, приглашая гостя пройти. Тот сам закрыл дверь и бегло осмотрел небольшой коридор с нечитаемым выражением лица. — Вы пришли, чтобы поговорить о превышении должностных полномочий? — О, вы, безусловно, очень усложнили нам это дело, но с ним покончено. Все виновные уже за решеткой, откуда не выберутся как минимум двадцать лет. Я здесь по личному вопросу. Джек тяжело вздохнул и пригласил его проследовать в гостиную. Он заметил синяк на лице Холмса и разбитую губу, но никак не мог придумать повод спросить об этом. Зачем ему было важно это знать, он не понимал. — О, не трудитесь, выдумывая вопрос. Я могу только сказать, что заслужил это, — указал он на свое лицо, усаживаясь в кресло, прислонив любимый зонт к дивану. Джек опустился в кресло напротив. Перед ним сидел Майкрофт Холмс, человек, как он недавно узнал, от которого зависели все самые важные решения, которые принимались в стране, а он, Джек Ватсон, помешал ему в ведении важного расследования, но к нему пришли не за этим. Разумеется, он помнил, кому он приходится старшим братом. — Удивительная штука жизнь, мистер Ватсон, — спустя пару минут заговорил Холмс, закинув ногу на ногу. — Мы с вами похожи. Оба думаем, что всегда правы, лучше других знаем жизнь, считая остальных слепыми котятами, не способными ни в чем разобраться без нашего мудрого участия. И к чему это привело? — Джон — мой единственный сын, — процедил Ватсон. — А Шерлок — мой брат. Единственный брат. И знаете, что самое страшное? Я всегда принимал это как должное. Я уже однажды чуть не потерял его. Вот как вы Джона. Он тоже пытался покончить с собой. Вскрыл себе вены в ванной после гибели любимого человека. Его с трудом удалось спасти. А знаете, почему понадобилось его спасать? Мне пришлось вытаскивать его из персонального ада человека, потерявшего любимого, но столкнувшегося с презрением, осуждением и ненавистью со стороны самых близких людей. Наш отец тоже не желал принять Шерлока таким, какой он есть. В больнице он появился лишь для того, чтобы добить его. Ему было не важно, как Шерлоку было плохо. Ему было важно не то, что погиб его любимый человек, а то, что им был мужчина. Я тогда поддерживал Шерлока как мог, пытался вернуть к жизни, занимался делами в агентстве, пока он приходил в себя. Я вел себя, как мне казалось, как должен был вести себя старший брат. Но я переусердствовал. Вопреки собственной воле Джек Ватсон впервые задумался о том, что Шерлок Холмс — обычный человек, с человеческими проблемами. Чувствами. Горем. Сложной судьбой, щедрой на трагедии. Он изо всех сил сопротивлялся этому пониманию, потому что удобнее и понятнее было считать его монстром, совратившим его сына. Но полностью заглушить эти мысли не получалось. — Думаете, только вы были против этих отношений? — продолжал Холмс. — О, нет. Я множество раз говорил с Шерлоком, угрожал ему, пытался настроить против вашего сына. Не потому что он плохой человек, а потому что боялся, что этот роман вновь причинит боль моему любимому брату. Я даже разговаривал с Джоном. — Вы говорили с моим сыном?! — О, да. Это было занимательно. Я не запугивал его, нет. Просто намекал, что у моего брата есть прошлое, груз которого давит на него по сей день. Намекал на то, что он что-то от него скрывает. Тоже хотел посеять в душе вашего сына сомнения, чтобы он, в конце концов, оставил моего брата. — И что он? — О, отбрил меня как третьеклассника. И не единожды. Я его даже зауважал, честное слово. Немногим политикам удается так поставить меня на место. Все мои усилия оказались провальными. За исключением последнего раза. — Что же произошло в последний раз? — Тот вечер, когда вы застали их здесь, возле дома. Как думаете, почему Шерлок все же уехал? — Потому что я ему угрожал. — О, нет. Даже будь у вас пулемет, это не заставило бы моего брата подчиниться. Не то что табельное оружие, которое при желании он мог выбить из ваших рук за пару секунд, несмотря на всю вашу подготовку. Вам даже не снились расследования, в которых он участвовал. — Тогда что? — Никакие ваши угрозы не заставили бы моего брата оставить Джона в тот момент. Дело было в сообщении. Мои люди наблюдали за ним и получили приказ не вмешиваться. В тот момент он получил анонимное сообщение. Отправителем был я, но тогда он об этом не знал, — Майкрофт инстинктивно коснулся разбитой губы. — Там было написано, что если он не оставит дело, то вы можете пострадать. Только это заставило его уехать. Он не мог допустить, чтобы отец его любимого погиб из-за того, что он недостаточно внимания уделил расследованию, в которое и ввязался из-за вашего сына. — Я ни черта уже не понимаю, мистер Холмс. — А вам это и ни к чему. Джон сам расскажет вам все, если захочет. Суть в том, что мой брат был слишком занят своими чувствами к вашему сыну, чтобы вовремя распутать дело. Я злился и решил ускорить процесс хирургическим путем. И это чуть было не привело к катастрофе. — Это он виноват, — повысил голос Джек. — Мой сын был тихим домашним мальчиком до знакомства с ним. Не был... кхм. Голубым. А потом стал неуправляемым, агрессивным, вы бы слышали, чего я наслушался перед тем... перед тем как... — О, могу себе представить. Только вы ошибаетесь в главном. Виноват не Шерлок. И не Джон. Виноваты мы с вами. Вы и я. Никто другой. Не отправь я то сообщение, и Джон не оказался бы на крыше. Также он не оказался бы там, не устрой вы скандал. Простая и страшная логическая цепочка. — Да в чем может быть виноват отец, который хочет для своего ребенка лучшего? — Первая ошибка — ваш сын уже давно не ребенок, и рано или поздно вам придется это признать. Вторая ошибка — вы считаете, что ваш сын сменил ориентацию из-за моего брата — это не так. Не верю, что говорю это, но он просто влюбился. В человека, Джек. Не в его ориентацию. Не в его деньги. Не в положение в обществе. В него самого. И эта любовь, Джек, не надо делать такое лицо, она — взаимна. У меня самого ушло непозволительно много времени, чтобы это понять. Что касается непосредственно ориентации, вы же взрослый человек и должны понимать, что это не происходит ни по чьему желанию. Люди рождаются с этим, а не выбирают. И какое это, в конечном счете, имеет значение? — Как вы можете такое говорить? Вы представляете, какой это кошмар? Какой позор? — В чем кошмар? Что Джон не пожелал вам подчиниться? И, как вы говорите, стал неуправляемым? Взгляните на ситуацию под другим углом: ваш сын впервые в жизни счастлив по-настоящему, и когда это счастье пытаются у него отобрать, он защищает его как может. Это абсолютно естественно. Даже если бороться приходится с родным человеком. Джек молчал. — Что же касается, как вы выразились, «позора», то это слово можно применить только к вам. Позор — ненавидеть своего ребенка за то, какой он есть. Позор — отказаться от него по той же причине. Позор — винить всех вокруг, кроме себя, — жестко сказал Майкрофт. — И позор — быть таким дремучим человеком, рабом предрассудков, которые вам дороже счастья и жизни собственного сына, о котором вы делаете вид, что заботитесь. — Я забочусь о своем сыне! — вспылил Джек. — Я всю жизнь работал, чтобы он ни в чем не нуждался, я делал для него все, переехал сюда, чтобы перед ним было больше возможностей. Для меня его благополучие превыше всего, я хочу, чтобы он был нормальным человеком, жил нормальной жизнью, хочу... — Достаточно, — Холмс поднял руку, призывая собеседника замолчать. — В этой тираде слишком много вас и слишком мало Джона. Вы делали для него то, что делают все родители. Но иногда этого бывает недостаточно. Вы знаете, что он собирался уехать учиться в Уэльс и даже подавал туда документы? — Что? — Джек не верил в то, что слышал. — Что за вздор? — Это правда. Он передумал, хотя его баллов хватало на поступление в колледж при Уэльском университете. Но передумал не потому, что ему было хорошо с вами, Джек. Вы уже догадались, почему он остался. Джек смотрел на свои сжатые кулаки и не желал принимать то, что слышал. — Он мне даже не рассказал. — А вы удивляетесь? — усмехнулся Холмс. — Право, это даже забавно. — Что в этом забавного? — То, как вы слепы. Взгляните вокруг? За своей слепой ненавистью ко всему, что не укладывается в вашу персональную норму, вы упустили, что мир изменился. Ваш сын взрослый самодостаточный человек. Гораздо умнее и мудрее вас, несмотря на юный возраст. Вам с таким усердием промывали мозги, что вы разучились думать. И что еще хуже — вы разучились чувствовать. Брат бы удивился, услышав от меня эти слова, он полагает, что я бесчувственная скала, ведь даже девушку не сумел удержать, — усмехнулся он. — Но он ошибается. Кое в чем я все же разбираюсь. — Мне все еще непонятно, зачем вы пришли ко мне. — Прискорбно, — процедил Майкрофт. — Попробую объяснить более доходчиво. Вы боитесь. Боитесь открывшейся гомосексуальности своего сына. Не позволяйте этому страху окончательно лишить вас его. Выбор здесь только за вами. Или оставаться в рабстве у взглядов, с таким трепетом лелеемых вами, или быть частью жизни своего сына. Наш отец сделал неправильный выбор. И это до сих пор причиняет моему брату боль. Считаете поступок Джона блажью? Чаще всего подростки совершают самоубийства, не успев столкнуться со смертью как таковой. Она не кажется им чем-то страшным. Но Джон в их число не входит. Узнав о прошлом моего брата, он столкнулся с разрушительными последствиями смерти, не отпускающими даже после стольких лет. Думаю, в конечном счете, именно это спасло вашему сыну жизнь. И слова, которые сумел подобрать Шерлок там, наверху. Он спас его. Думайте. Решение принимать вам. Минута прошла в молчании, по истечении которой Майкрофт встал. Джек сидел, склонив голову и уставившись пустым взглядом в ковер, и тихо произнес: — Мне придется. — Провожать не нужно. С этими словами Холмс взял зонт и направился в коридор, откуда спустя несколько секунд раздался звук захлопнувшейся двери. Долгие минуты прошли в звенящей от сказанных слов тишине.

***

5 января 2015 года

— Джон, мне нужно выйти ненадолго. — Куда ты? — Один старый клиент позвонил, просит о личной встрече. — Я думал, ты в отпуске. Джон потянулся и перевернулся на другой бок, путаясь ногами в одеяле. Он не мог вспомнить, когда в последний раз столько бездельничал, но чувствовал себя при этом почти превосходно. Со дня на день следовало засесть за книги, чтобы подготовиться к экзаменам, но сейчас его почти умиротворенное состояние не допускало даже мысли об учебе. Новый год они провели за городом, и даже погода была к ним столь благосклонна, что все в округе было усыпано пятисантиметровым слоем снега, который не таял целые сутки! Джон и Шерлоком вместе лепили снеговиков, делали снежных ангелов, играли в снежки. Вечера проходили в уютном треске камина с бокалом вина и за просмотром хороших фильмов. Шерлок даже прихватил скрипку, к сущей радости Джона. Поэтому, когда пришло время возвращаться в город после этой недели теплого и, конечно, романтического уединения, на Джона напала небольшая хандра. Но Шерлок пообещал ему взять отпуск, чтобы подольше побыть вдвоем перед началом семестра. На время его отсутствия за рутинные дела отвечала секретарь Джейн, которую Шерлок, разумеется, не уволил. — Это ненадолго, Джон, — Шерлок склонился к нему и тепло поцеловал. — Когда вернусь, съездим куда-нибудь пообедать. — Ладно, — улыбнулся он. — Не замерзни. — Обещаю застегнуть пальто, — усмехнулся Шерлок, спускаясь с подиума, ведущего из спальни. «Интересный поворот», — думал Шерлок, когда сел в свою машину, завел мотор и направился в Сент-Джеймс Парк. У него был большой соблазн отказаться от встречи, желательно — в грубой форме. Но он решил, что терять ему нечего. Все ради Джона. Довольно быстро добравшись до места, Шерлок оставил машину на парковке и направился к пруду со стороны Букингемского дворца. Уже на подходе к месту встречи, за толпами прогуливающихся и кормящих уток людей, он увидел человека, просившего о ней. Тот тоже заметил его и двинулся навстречу. Оказавшись на расстоянии меньше метра друг от друга, они остановились. Несколько секунд длилось молчание, пока собеседник не нарушил его: — Кофе? — Кофе. Напитки они купили молча и заговорили лишь тогда, когда отошли от палатки и присели на лавочку, чудом оказавшуюся свободной в такой погожий по лондонским меркам день. — Вы удивлены, мистер Холмс? — Честно говоря, не особенно, мистер Ватсон. Шерлок не лукавил. Он знал, что рано или поздно Джек захочет с ним встретиться и, конечно, постараться вернуть Джона домой. Ни за что. — Джон знает? — Нет. Итак? Зачем вы хотели встретиться со мной? — Не думаю, что речь идет о моем желании. — Все так же ненавидите меня. — Скорее, не питаю ни малейшей симпатии. Но не могу ненавидеть человека, которого так боготворит мой сын. Шерлок хмыкнул, обеими руками обхватывая стаканчик с горячим напитком. — Как он? — после продолжительной паузы задал вопрос Джек. — В порядке. Ближе к делу. Джек сделал глоток кофе, словно только что вспомнил о нем, и поморщился от резкого вкуса. — При всем... — Джек изо всех сил пытался быть вежливым, но самообладание трещало по швам, как только он представлял, что этот человек делает с его сыном. — О, только не говорите мне об уважении. — Не понимаю, что он нашел в вас. — Я тоже, — просто ответил Холмс. — И, тем не менее, мы любим друг друга. — Вы... вы... — Мужчина? — саркастично подсказал Шерлок. — Как и ваш сын. Что это меняет, если мы говорим о его счастье? — Мне омерзительна сама мысль о том, что какой-то... может трахать моего сына! — не выдержал Джек. — Любопытное определение. Для вас любовь всегда означает «трахать»? В таком случае, неудивительно, что за столько лет вы не смогли найти себе женщину. — Вы отняли его у меня! — Джек с такой силой сжал стаканчик, что из него выплеснулся кофе. — Ошибаетесь, вы сделали это сами. Сами отказались от него. Вместо поддержки Джон получил удар под дых от единственного родного человека. Я даже не буду рассказывать вам, как плохо ему было после всего, что вы ему наговорили, после того, как ударили его. Вас это не растрогает. — Я всего лишь отец, который хочет, чтобы... У нас раньше никогда с ним не было проблем, пока он не встретил вас. — Я не снимаю с себя вины в произошедшем — я не должен был оставлять его с вами одного. Но если бы вы действительно не чувствовали себя виноватым перед сыном, мои слова не заставили бы вас уйти. Джек выбросил смятый и полупустой стакан в урну и с силой скрестил пальцы рук, силясь удержать себя в руках. — При рождении Джон не заключал с вами контракт, что будет жить так, как хочется вам. Он в состоянии принимать собственные решения. — Если бы ты не появился в его жизни, не соблазнил, ничего бы не случилось, — прошипел Джек. — Он бы никогда не оказался на той крыше. — У нас обычные нормальные отношения, где слово «соблазнил» не уместно. Вам кажется это ненормальным, злом, отклонением, извращением, и все это не так. Вам следует понять, что люди умирают не от гомосексуальности, а от страха перед ней и жестокого отношения окружающих, что вы и продемонстрировали своему сыну, — Шерлок закатал рукав, демонстрируя шрамы на запястье. — Видите? Я не допущу, чтобы что-то подобное повторилось с Джоном. Я люблю его. И мне абсолютно плевать на то, что вы об этом думаете. — Если ты причинишь ему боль, то пожалеешь, что родился. — Думаете, я никогда об этом не жалел? — глаза Шерлока сверкнули. — Не пытался исправить эту ошибку? Не пытался покончить с собой, так же как Джон, чувствуя себя «извращенцем» и позором семьи? Джек опустил глаза, почувствовав неожиданный укол совести. — Я не хотел... — Хотели. Но это не важно. Мы хотим быть вместе. И ни вы, ни кто-либо другой нам не помешает. — Я хочу, чтобы мой сын жил нормальной жизнью и был счастлив. — Тогда доверьтесь ему, Джек. Он лучше знает, в чем оно для него заключается. — Весьма самоуверенное заявление. Все, что я делал в этой жизни, было для того, чтобы у моего сына было все лучшее. Ты — далеко не лучшее, что могло с ним произойти. Уверен, ты и сам это понимаешь. — У Джона иное мнение. И оно меня полностью устраивает, — Шерлок поднялся, понимая, что разговор зашел в тупик, и надежды на примирение пока не оправдались. — Если правда любишь его, как говоришь, отпусти. Постарайся оставить его в покое. Не ломай его жизнь. Шерлок усмехнулся. — Его никто не принуждает быть со мной. Это так, потому что он этого хочет. Никак не смиритесь с выбором Джона? — Не уверен, что это именно его выбор. В голове не укладывается, как он вырос таким. — Зрелым и мудрым? Не позволяющим управлять им? — Я видел ваш дом, машину. Вся эта красивая жизнь... есть от чего потерять голову, — проговорил Джек, уже к концу фразы почувствовав отвращение к сказанному. — Вы не можете на самом деле так думать о своем сыне. И пока вы говорите такие вещи, вам лучше не встречаться. — Когда я могу его увидеть? — проигнорировал его Джек, переходя к главной причине встречи. — Не сейчас. Пока нет. — Почему вы решаете за него?! — вскипел Джек, тоже вставая. — Я не запрещаю ему видеться с вами. Я вообще ничего ему не запрещаю. Но пока еще не время. Он сам позвонит вам, когда поймет, что готов к разговору. Я не удерживаю его насильно, поймите. Начните уже уважать его. Иначе вы никогда с ним не помиритесь. — Я тебя в порошок сотру, если сломаешь моему сыну жизнь. Несмотря на все влияние твоего брата. Помяни мое слово, Холмс. — О, — будничным тоном отозвался Шерлок, — думаю, он с радостью окажет вам всяческое содействие. Всего доброго. С этими словами он направился прочь из парка в сторону парковки, оставив Ватсона-старшего смотреть ему вслед с ощущением злости и бессилия как-то повлиять на ситуацию. Одно он знал точно: Джон никогда больше не должен чувствовать себя ненужным ему.

***

— Какого дьявола ты здесь делаешь? Шерлок вошел в квартиру и тут же увидел старшего брата, который сидел в кресле напротив Джона. — Меня впустил Джон, — спокойно отозвался Майкрофт и поднялся. — Но я уйду, если тебе угодно. Шерлок развязал шарф, снял пальто и бросил их на пустое кресло. Джон посмотрел на него извиняющимся взглядом и пожал плечами. — Сделай одолжение. — Сначала я бы хотел кое-что сказать. Шерлок нетерпеливо вздохнул и плюхнулся на диван рядом с Джоном. — Побыстрее. — Я хочу попросить прощения у вас обоих. У меня было время подумать и все переосмыслить, особенно после твоих последних слов, Шерлок. Я с самого начала видел угрозу в вас, Джон. Потому что боялся потерять своего брата. Боялся в один прекрасный день не успеть. Не зная вас, я уже был настроен против, и не доверял своему брату. Не верил, что этот роман продлится долго, в силу вашего, Джон, возраста. Я знаю, что очень виноват перед вами. Но, смею надеяться, что когда-нибудь вы сможете простить меня. С этими словами он положил большой конверт на кофейный столик. — Что это? — спросил Шерлок, скрестив руки и скептически глядя на сверток. — Небольшой подарок к Рождеству и Новому году. Шерлок недоверчиво взглянул на брата, потом взял конверт и развернул. В нем были заверенные юристами документы о передаче его доли собственности на “SH PR Consulting” Шерлоку Холмсу. Шерлок скривился и легким движением руки разорвал документы. — Ты правда рассчитывал купить мое прощение? Это подло. — О, нет. Ни в коем случае, — Майкрофт, казалось, никак не отреагировал на поступок брата, только достал из внутреннего кармана пальто другой конверт. — Это от всей души и в знак моих искренних сожалений из-за всех событий, причиной которых я стал. Я предвидел твой отказ. С этими словами он протянул конверт Джону. Тот в замешательстве взял его под пристальным взглядом Шерлока и раскрыл. В нем лежали аналогичные документы, только вместо имени любовника там стояло его собственное. — Это что, шутка? — Нисколько. До вашего совершеннолетия управлять делами от вашего имени сможет Шерлок. А потом все будет, как вы оба решите. Простите, что отнял время. Майкрофт направился к выходу и не мог видеть, как Джон выразительно посмотрел на Шерлока, как тот скорчил в ответ недовольную гримасу, и как, получив шуточный пинок в плечо, все-таки встал и пошел за братом. — О, провожать не обязательно, — обернулся тот, заслышав шаги. — И выгонять тоже. — Спасибо, — Шерлок протянул ему руку, и брат с облегчением пожал ее. — Как подготовка к предвыборной кампании? — Я передумал участвовать. Хоть главный конкурент устранен, все несколько потеряло для меня смысл. Открылась масса возможностей там, где я имею честь служить сейчас. — Неплохо. — Ну, до встречи, — кивнул Майкрофт и вышел за дверь. Шерлок взъерошил волосы. — Мой брат не перестает удивлять, — улыбнулся он, возвращаясь к Джону на диван. — Почему он сделал меня — нас — полноправными владельцами? Это не в его духе. — Возможно, потому что на самом деле он не такой плохой человек, — пожал плечами Джон и притянул его для поцелуя. — Еще у него, возможно, просто нет времени ею заниматься, и он решил сделать красивый жест. Мне твоя компания не нужна, так что переоформим все на тебя. — Но, Джон... — Шерлок, ты забыл, что я хочу стать доктором? — вновь улыбнулся Джон, накручивая на палец один из непослушных локонов. — Мне очень нравится в рекламе, мне с самого начала было приятно и интересно с тобой работать, это даже захватывающе временами, но я всегда мечтал стать врачом. Так что фирма теперь полностью твоя. Ты же хотел независимости от брата, и теперь ее получил. Шерлок сам утянул его в теплый поцелуй и приобнял, но потом отстранился и посмотрел на Джона. Тому не понравилась его померкнувшая улыбка. — Что такое? — Я должен тебе кое-что сказать, — Шерлок прикусил губу, отведя взгляд. — Я был не на встрече с клиентом. — А где? — Не хотел тебе говорить, но потом решил, что лучше скажу. Я встречался с твоим отцом. — Чего?! И ты еще думал, говорить мне или нет? — Чшш, — шуточно нахмурился Шерлок. — Он сам попросил об этом. Я жив и здоров, как видишь, вернулся к тебе. Джон шумно вздохнул. — Рассказывай! Что он хотел? — Главным образом — увидеть тебя. Разумеется, я сказал, что пока это невозможно. — Что еще он говорил? Черт, поверить не могу, что он назначил тебе встречу! — В целом риторика знакомая, не вижу смысла это пересказывать. Но он уже не размахивал пушкой и был более-менее сдержан. — Все равно не понимаю, зачем было с ним встречаться. — Джон, — Шерлок притянул его к себе и обнял. — Он хотя бы хочет говорить. И делает попытки. Мой же отец просто вычеркнул меня из жизни. Его появление ничего не меняет. Джон тяжело вздохнул и ответил на объятья. Он понимал, что Шерлок прав, но обида на отца все еще причиняла ему боль, и сказанные им слова то и дело всплывали в памяти, не желая забываться.

12 января 2015 года

Джон вышел из Макдональдса, где они с Майком провели около двух часов, обмениваясь новостями. Конечно, другу было интересно узнать подробности случившегося с ним, но Джон ценил его сдержанность в вопросах. Он, конечно, рассказал ему о причинах произошедшего, но более кратко, чем делал это два дня назад на приеме у психотерапевта. Ему очень тогда помогла поддержка Шерлока, и доктор Меньер тоже оказалась приятной собеседницей, совершенно не производившей впечатление врача, а скорее — доброго друга. Джон согласился сходить еще на несколько сеансов, действительно почувствовав себя лучше после разговора с этой женщиной. Майк же рассказал ему удивительные новости из мира их сверстников. Как оказалось, Мэри Морстен после ареста ее дяди и опекуна отправили к троюродной бабке в Мексику до наступления совершеннолетия. Их имущество было опечатано, поэтому из двух вариантов — отправиться в интернат или поехать в Мексику — она выбрала второе. Ее сестра Кристина отказалась оформлять над ней опекунство, что было неудивительно: Джон помнил, как Мэри крутила ей как хотела и заставляла действовать в угоду собственным корыстным планам, и, вероятно, чаша терпения сестры переполнилась. Родственников, конечно, не выбирают, отметил Джон, но, по крайней мере, можно выбрать расстояние, на котором с ними общаться. По информации Майка, она уехала в США на стажировку в какую-то компанию. У самого Майка с Синтией все было по-прежнему, и Джон отметил, насколько друг выглядит веселым и счастливым. Заметил он и то, что Майк, наконец, взялся за себя и начал ходить в зал. За последние полгода он сбросил несколько килограммов, чем был невероятно горд. Обсудив также назначение нового директора — по слухам, строгого, но справедливого профессора пятидесяти лет — друзья попрощались, пообещав друг другу не пропадать и находить время на общение после начала семестра. Проводив взглядом удаляющуюся к остановке фигуру Стэмфорда, Джон глубоко вздохнул и вошел в кафе через дорогу. — Привет, папа. Джек резко обернулся и буквально вскочил со своего места за столиком у окна, где дожидался сына. Он был очень взволнован его звонком, отчасти и потому, что уже отчаялся его дождаться. Он много думал за эти бесконечные дни о словах Майкрофта Холмса и тех, которые сказал его брат, и понял, что не готов потерять сына ни при каких обстоятельствах. — Здравствуй, сынок. Джон без энтузиазма приобнял отца в ответ на его весьма крепкие объятья, после чего расстегнул куртку, снял ее и повесил на спинку стула, усаживаясь напротив. — Как... самочувствие? — Хорошо, — пожал плечами Джон. — Ты голоден? Может, закажем лазанью? — Нет, я не хочу есть. Хотя выпил бы латте с чем-то вкусным. — Ладно, — кивнул Джек, подзывая официанта. Сделав заказ, Джек вновь повернулся к сыну. — Я очень рад тебя видеть, — последовала короткая пауза. — Знаешь, я хотел спросить. До какого числа можно оплатить твой колледж? Я думал договориться о небольшой рассрочке... — Не беспокойся, Шерлок оплатил его еще на прошлой неделе на весь семестр, — прямо ответил Джон. — Понятно, — буркнул Ватсон-старший, демонстрируя недовольство этим фактом, но понимая, что это было весьма кстати, учитывая его текущее, довольно скромное, материальное положение. — Он хотел заплатить и за первый, но тогда ты его опередил, — добавил Джон. — Я не понимаю. Пытаюсь понять, Джон, правда, пытаюсь. Но не могу. Не получается. — Что именно, папа? — Все это время. Полгода... пока вы с ним... пока все это продолжалось... Ты не поделился со мной. Обманывал, эта история с девушкой... — Ты сам... — Ваш заказ, господа, — улыбчивый официант поставил перед ними на стол два стакана латте с сахарной присыпкой по краям и два шоколадных пирожных. — Спасибо, — кивнул Джон молодому человеку и, когда тот ушел, снова повернулся к отцу. — Ты сам придумал эту историю. Я уже говорил тебе. А насчет того, что я ничего не рассказал — ты серьезно сейчас задаешь мне этот вопрос? После всего, что ты устроил? Джон сделал глоток латте, наблюдая за отцом. Тот хотел начать спорить, возражать ему, он видел это по его мимике, но, в конце концов, сдержался. Наверняка ему стоило это огромных усилий. — Для меня... все это очень непросто, Джон. — Мне тоже было непросто узнать, что ты обо мне думаешь. — Джон, мне очень жаль, — вздохнул Джек, потирая рукой лоб. — Прости, что ударил тебя. Обещаю, это больше никогда не повторится. И прости за все те слова. Я был не в себе, эта новость свалилась на меня как снег на голову. А еще эти сообщения... — Какие сообщения? — С конца августа я начал получать аудиосообщения, на которых ты с кем-то ссоришься, и в последнем из них ты сказал, что любишь... любишь... его. — Вот оно что, — горько усмехнулся Джон. — Я должен был догадаться, что у нее был диктофон. — О ком ты? — О Мэри Морстен. Вот она и тебе доказала, на что способна. Надеюсь, в Мексике у нее не будет времени, чтобы портить людям жизнь. — Мексика? — Да, ее отправили туда к родственникам после ареста бывшего директора школы. — Понятно, — присвистнул Джек. Воцарилась неловкая пауза, во время которой оба без особого аппетита ели свои десерты, запивая их латте. — Что ж, — заговорил Джек, отодвигая в сторону пустую посуду, — я надеюсь, домой мы поедем вместе? Джон покачал головой. — Я не вернусь домой, папа. — Что? — воскликнул Джек. — Как это? Почему? — Как ты представляешь себе мое возвращение? — спокойно ответил Джон. — Я хочу учиться, и мне надо учиться. Я хочу получить образование и стать врачом. И я не готов тратить драгоценное время на каждодневные ссоры с тобой из-за моего парня. Точнее — в принципе из-за его наличия у меня. — С ним ты тоже жить не будешь, я этого не позвол... — А я и не стану, — прервал его Джон. — Я переезжаю в общежитие. — Что? Общежитие? — опешил отец. — На какие деньги? — Шерлок уже уладил этот вопрос. Джек непроизвольно сжал и разжал кулаки несколько раз, силясь успокоиться. — Хорошо, Джон. Я уважаю твое решение, хоть и не согласен с ним. Но пообещай мне, что до совершеннолетия ты не переедешь к нему. — Обещаю, — вздохнул Джон, думая о том, что факт нахождения его вещей по двум адресам не изменит общего положения дел. — Хорошо, — удовлетворенно кивнул Джек. — И еще. Ты несовершеннолетний и должен появляться дома. Хотя бы ужинать со мной по субботам. — Договорились. В общежитии комендантский час, поэтому я буду у тебя с семи до девяти часов вечера. Джон поднялся, намереваясь одеться и покинуть кафе, когда отец снова заговорил: — Чем он лучше, Джон? — его голос звучал как-то глухо. — Что он может дать тебе? Как же все это неправильно. — А я начал было думать, что ты, наконец, услышал и понял меня, — усмехнувшись, Джон сел обратно, положив куртку на колени, и продолжил, глядя отцу в глаза: — Что он может дать мне? Он бросил к моим ногам весь мир, папа. Я люблю его, и готов ради него на все, как и он ради меня. А что сделал ты? — Джек, не выдержав, отвел взгляд. — Ты отказался от меня, уничтожив своими словами. Ты никогда не поймешь меня, потому что понятия не имеешь, что такое настоящая любовь. Джек молчал, проклиная свою несдержанность тем вечером. Слова Джона больно ранили, но виноват в этом был он сам. Из всех сказанных обоими Холмсами слов на Джека, пожалуй, сильнее всего повлияли эти: «Ваши принципы стоят его жизни? Его ориентация будет иметь значение на его похоронах?!» У него было много времени для размышлений на эту тему, хотя, несмотря на все его сопротивление, он знал ответ с самого начала: лучше у него будет живой сын-гей, живущий с мужчиной, чем не будет вообще, и не важно, в прямом или переносном смысле. Взглянув на свои часы — рождественский подарок Шерлока — Джон снова встал и принялся одеваться. Отец продолжал сидеть на месте, грустно глядя на сына. — Не думал, что ты так его... любишь, — было слышно, что последнее слово далось ему особенно тяжело. — Тебе бы не пришлось думать, если бы ты просто слушал и слышал то, что я говорил. В субботу в семь буду у тебя, заодно возьму некоторые вещи, — сказал Джон и вышел из кафе. Джек продолжал сидеть на своем месте, замечая в окне остановившуюся черную Ламборгини. Спустя несколько секунд показался Джон, открыл дверцу-крыло и сел, прикрыв ее. Через несколько минут машина тронулась с места и быстро скрылась из вида Ватсона-старшего. Он еще долго сидел в кафе, не замечая неодобрительных взглядов персонала, и смотрел в окно. Он хотел верить, что, пусть не сразу, но хотя бы со временем ему удастся наладить отношения с Джоном, разрушенные собственными руками.

***

— Как все прошло? — спросил Шерлок, прерывая теплый продолжительный поцелуй. — Неплохо, я ждал худшего. Заставил пообещать, что я не перееду к тебе до совершеннолетия, — Джон не спешил убирать руки с любимой темной шевелюры, в которую зарылся во время поцелуя. — Не может быть, — с притворным ужасом воскликнул Шерлок. — Мы очень правильно рассчитали с тобой время. Ты появился как раз когда разговор начал заходить в тупик. Кстати, он был недоволен общежитием. — Мы знали, что так будет. А мне звонил брат. Сказал, что в итоге все задержанные по делу арестованы, и судья настроен на их счет решительно. Так что Райдер, твой бывший директор Филипс, родители твоих идиотов-одноклассников, а с ними и знакомый тебе Мюррей долгие годы не выйдут на свободу. Им инкриминируют связи с террористическими организациями, мошенничество, махинации с благотворительностью и многие другие незаконные вещи. — Они это заслужили, — улыбнулся Джон и крепко вновь поцеловал Шерлока. — Это произошло благодаря тебе. — И тебе. Отличный повод для праздничного ужина. Итак, у тебя еще есть время до экзаменов. Чем займемся — распутаем еще какое-нибудь захватывающее дело или слетаем во Флориду? — Шерлок, — Джон нервно хохотнул. — Ты шутишь?! — Флорида или новое дело? — Шерлок! — Новое дело или Флорида, Джон? — Шерлок! — Флорида, — ухмыльнулся Холмс, заводя мотор под заливистый смех Ватсона. Шерлок снова застал его врасплох в хорошем смысле этого слова, и Джон не мог перестать улыбаться. Много трудностей еще было впереди, но сейчас он знал, что справится с чем угодно. Стойко выдержит срывы отца во время первых субботних ужинов, пока, наконец, тот не перестанет тратить драгоценное время с сыном на ссоры и начнет действительно интересоваться его жизнью, учебой, даже изредка спрашивать о бойфренде. Выдержит учебную нагрузку и январские экзамены, шуточно отбиваясь от попыток Шерлока «облегчить» их («Джон, позволь мне помочь тебе! Только один раз — просто перенести экзамен — так будет больше времени подготовиться. Обещаю никому не угрожать и не шантажировать!»). Справится со всеобщим вниманием в колледже после того прямого эфира, будучи в шоке от той колоссальной поддержки однокурсников — после школьных одноклассников он и не ждал ничего подобного. Джон вновь откинулся на сиденье, повернув к Шерлоку голову, и с улыбкой слушал, как он рассказывает об Орландо, как там красиво, и как здорово они проведут в этом городе время, и думал о том, что наконец-то может дышать полной грудью. — Джон? Он моргнул несколько раз, понимая, что на какие-то секунды выпал из реальности за своими мыслями. — Да? — Все хорошо? — Все восхитительно, — Джон сжал руку и широко улыбнулся. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — Шерлок остановился перед светофором и коснулся его губ своими. В ответ Джон неожиданно притянул его к себе, насколько позволяло пространство машины, и крепко обнял. Впереди у них было еще море объятий — теплых, уютных, родных. Оба знали, что за романтикой неизменно последуют будни, но они справятся с чем угодно, пока один принадлежит другому телом и душой, каждым вздохом и прикосновением, любовью и жизнью. Все теперь будет хорошо и спокойно. Если, конечно, во Флориду Шерлок везет его не ради нового и невероятно опасного приключения, в которое они, несомненно, войдут рука об руку.

The End...