«Гламурный» Хогвартс

После того, как Амбридж провела опрос среди преподавателей, прошла неделя, и в Хогвартсе наконец наступил день Х. Было объявлено, что все занятия на сегодня отменены и что после завтрака все преподаватели остаются в Большом зале, а ученикам велено сидеть в башнях своих факультетов и не высовывать носы дальше своих гостиных. Студенты попробовали было покачать права и выпросить разрешения хотя бы на поход в Хогсмид, однако МакГонагалл, Снейп, Амбридж и Дамблдор были непреклонны. В результате после завтрака все разбрелись по своим гостиным. Каждый из учащихся горел желанием посмотреть, что же будет сегодня твориться с преподавателями и разрабатывали планы, как бы проникнуть к Большому залу незамеченными. — Подумаешь, развели тайну, — бурчал Рон. — Как будто кому-то стало бы плохо от того, если б мы немного посмотрели, что там происходит. Ведь всем же интересно! — Ещё бы, — ответил Фред. — Но вот как только туда проникнуть… Они наверняка наколдовали вокруг себя зону недосягаемости. Гарри усмехнулся. Ему самому было интересно, что будет происходить в Большом зале. А может, уже происходит… Он тоже напряженно размышлял, как же туда пройти. — Знаю! — вдруг вскричал Рон. — Гарри, неси свою мантию-невидимку! Мы ей накроемся и все пройдём! — Отличная идея, Рон! — просиял Гарри. — Как я сам не додумался! Гарри уже поднялся и хотел было идти в спальню за мантией, как его остановил голос Гермионы: — По-моему, идея глупая. — Почему? — удивились остальные гриффиндорцы, которых уже захватила идея с мантией-невидимкой. — Потому что мантия не необъятных размеров. Она может укрыть двух-трёх человек, может, самое большее — четырёх. Но нас тут явно больше пяти. И даже если предположить, что мы все под нее влезем, то мантия никак до пят не достанет, максимум — по грудь укроет. — Да, ты права, Гермиона, — сразу сник Рон. — Но что же делать? — Предлагаю заняться чем-нибудь полезным, — отрезала Гермиона. — Например, тебе, Рон, нужно сделать домашнее задание по трансфигурации. Благо, занятия на сегодня отменили, у тебя есть лишний день, чтоб его сделать. — Вечно ты всё испортишь своими занятиями, — поморщился младший из братьев Уизли. — Я в такой день не могу думать об уроках. — Ты никогда не можешь о них думать, — сердито ответила Гермиона. — Гермиона, не клюй сегодня Рона, — вдруг вступилась за Рона Джинни. — Он, конечно, балбес и лентяй, но в данный момент я тоже хочу посмотреть на преподавателей. А вдруг что-то интересное увидим, — хихикнула она. — Правда, Гермиона, — вступил в беседу Симус. — Не занудничай. Гермиона выпрямилась. — Да пожалуйста, — ровным тоном откликнулась она. — И, если что, я не занудничаю, а просто хочу, чтоб вы уделяли больше внимания предметам. Между прочим, нашему курсу в этом году сдавать СОВ. Рон выразительно закатил глаза, как он делал каждый раз, когда Гермиона напоминала о СОВ и настойчиво советовала прилежнее заниматься. А Гарри вдруг осенила одна мысль: — Гермиона! — вскричал он. — Знаешь, ты можешь нам помочь! — В чём? — не поняла та. — Как пройти к Большому залу! — Правда? И каким же образом? — Наверняка есть какие-то заклинания, которые могут человека делать невидимым. И ты их наверняка знаешь. Подскажи, а! — И не подумаю! — фыркнула Грейнджер. — Гермиона, ну будь ты человеком, — вздохнул Симус. — Мы действительно в этот день не сможем сосредоточиться на учёбе. — Я о другом. Я о том, что, ты, Гарри, будь хоть немного ответственнее, запомнил бы то заклинание, которое применял к тебе Грюм, когда вы отправлялись в «Нору»! Заклинание? Гарри наморщил лоб. Да, действительно, заклинание… Грюм… тогда еще было ощущение, будто Грозный Глаз разбил у него на голове яйцо. Но как же это заклинание называется? — Дезиллюминационное заклинание, — вздохнула Гермиона. — Это заклинание называется дезиллюминационным, Гарри. Оно не делает человека полностью невидимым, но придаёт способность хамелеона — сливаться с окружающей средой. Вспомнил? Гарри кивнул. — Вот и отлично. — Гермиона, ты… ты… — у Рона не находилось слов от восторга. — Ты самый лучший человек из всех, кого я знаю! Гермиона в ответ польщённо улыбнулась. И вдруг добавила: — И знаете что… Боюсь, всем нам не стоит идти. Трёх-четырёх человек будет достаточно. Гриффиндорцы возмущённо загомонили. Все уже настроились на интересный поход к Большому залу и им претила сама мысль о том, что кто-то может остаться здесь. — Спокойно! — Гермиона подняла вверх правую руку, призывая остальных утихнуть. — Слушайте, если мы все сейчас туда отправимся, то у преподавателей будет больше шансов нас засечь, даже если мы применим дезиллюминационное заклинание. И тогда представьте, что Амбридж с нами сделает! — Но, Гермиона, сидеть здесь, зная, что там происходит нечто — это непростительная ошибка! — горячо заспорил Дин. — Да мы всю жизнь потом жалеть будем, что не пошли… — Гермиона, дорогая ты наша, не лишай нас этой радости! — близнецы простёрли к ней руки. Гермиона в ответ хитро улыбнулась: — А я что, сказала, что никто туда не идёт? Понимаете… — Даже если пойдут три-четыре человека — это всё равно не то, — возразил ей Гарри. Гермиона закатила глаза: — Что за манера перебивать людей! Послушайте же! Мы все побываем около Большого зала (а может, и внутри него) и посмотрим, что там происходит. Но только по очереди! Сейчас идут несколько человек, потом ещё несколько, после них ещё… Ну, дошло? Так безопаснее для нас со всех сторон! Гриффиндорцы чрезвычайно оживились. Такое им не приходило в голову, и они с восхищением взирали на улыбающуюся Гермиону. — Гермиона, ты… ты… — у восторженного Рона не находилось подходящих слов, чтобы описать свои эмоции в данный момент. Пятью минутами позже было решено, что сейчас к Большому залу отправляются Гарри, Рон, Гермиона, а также Джинни и Невилл. Гарри и Рон уместились под мантией-невидимкой, а остальные применили к себе дезиллюминационное заклинание.

***

Через пять минут ребята стояли в Большом зале, столпившись у стены недалеко от выхода (чтобы в случае чего можно было быстро сбежать) и не смея даже пошевелиться, чтоб их не обнаружили. Сам Большой зал претерпел некоторые изменения: теперь он больше напоминал какой-то салон красоты. Повсюду зеркала, лампочки, примерочные кабинки, парикмахерские кресла и многое другое. А самое главное — цветовая гамма бывшего Зала теперь была бело-чёрно-розовой. В Большом зале находились Амбридж, МакГонагалл, Трелони и… Люциус Малфой. Его присутствие здесь повергло друзей в шок. — Этот-то что здесь делает? — в изумлении прошептал Рон. — И где Дамблдор? — Молчи, — одними губами ответила Гермиона. — Потом разберемся. Рон послушно умолк. А между тем Амбридж, улыбаясь, сказала: — Мистер Малфой, надеюсь, уже всё готово? — Давно готово, профессор Амбридж, — манерно растягивая гласные, отозвался Люциус. — У вас?.. — обратилась она к Трелони. Та дрожащим голосом ответила: — Всё готово. — А у вас, профессор МакГонагалл? — обратилась Долорес к декану Гриффиндора. — Вы готовы? Та ограничилась одним кивком и демонстративно отвернулась от Амбридж. Та же, как ни в чём не бывало, уставилась в листок, на котором был написан список всех преподавателей Хогвартса. — Итак, первым по списку идет преподаватель зельеварения Северус Снейп. Спустя миг Снейп был уже в Большом зале. Двери резко захлопнулись и закрылись на засов (не без помощи магии, естественно). Заметив Малфоя, он как-то странно ухмыльнулся. — А зачем вы, мистер Малфой, здесь присутствуете? В качестве стилиста? — В качестве надзирающего и заставляющего, — язвительно улыбнулся тот. — То есть надзирающего за профессорами и заставляющего менять свой внешний образ. Прибыл сюда по просьбе профессора Амбридж и министра магии. — Здравствуйте, профессор Снейп, — вкрадчиво начала Амбридж, медленно подходя к нему. — Надеюсь, вы знаете, зачем вы здесь? — Увы, да, — ответил он. — Очень хорошо. Тогда, осмелюсь спросить, вы помните, что я вам говорила во время своего опроса по поводу вашего имиджа? Снейп с интересом глянул на Амбридж, словно раздумывая, что ответить. Однако ответ его был короток: — Да. — Прекрасно. Профессор Трелони, подайте мне мой блокнот. Трелони протянула ей блокнот. Амбридж стала перелистывать страницы. Наконец она нашла нужное. — Так-так… — приговаривала она. — Вот оно. Значит, вам, профессор Снейп, нужно пройти сейчас вон туда, — она указала на одну из кабинок, которая была закрыта не плотной занавеской, а дверью. — Там ваши волосы приведут в порядок. — Мои волосы?! — переспросил Снейп, отказываясь верить в услышанное. — Зачем?! — Пойдем, — подтолкнул его к ширме Малфой-старший. — Но… Тут уже Люциус без всяких церемоний затолкнул профессора зелий в кабинку и сам зашёл туда, после чего послышался щелчок замка в двери. Гриффиндорцы многозначительно переглянулись. Интересно, зачем весте со Снейпом туда зашел Малфой? Неспроста это… Однако все прошло быстрее, чем ожидалось. Ну, в том смысле, что… Из кабинки вылетел разъярённый Снейп. Таким ребята его раньше никогда не видели. — Я на это не подписывался! — крикнул он. — Мне никто не говорил, что голову придётся мыть магловским способом! МакГонагаллл закатила глаза: — Я вам открою страшную тайну, Северус: мы все моемся магловскими способами. В том числе и голову тоже. — А пока пройдёмте-ка обратно в кабинку, — приторным голосом протянул Люциус. Снейп поджал губы, выдернул из рук Люциуса свою мантию и прошел обратно. Люциус за ним. Студенты же заулыбались. Спустя десять минут в Зал снова вышел Снейп. Ребята удивились, взглянув на его волосы. Во-первых, они сменили цвет и стали не чёрными, а темно-русыми, а во-вторых, волосы Снейпа кудрявились и пушились. Позади него вышагивал Люциус, чем-то, судя по всему, страшно довольный. МакГонагалл неопределённо качнула головой, а Амбридж, доселе что-то писавшая в своём блокноте, поглядела и улыбнулась: — Ну вот, совсем другое дело. Теперь — ваша одежда. Итак, какой стиль вы бы предпочли? — То есть? — растерялся тот. — Есть разные стили одежды, — терпеливо пояснила генеральный инспектор Хогвартса — Классический, домашний, вечерний… — Классический, — скрипнул зубами Снейп. — Классический? Нет, это не ваше. Мистер Малфой… Мистер Малфой глянул на Амбридж. — Проводите профессора Снейпа в третью примерочную и заставьте его надеть то, что там лежит. — Слушаюсь и повинуюсь, — ехидно прошептал Рон, изобразив Малфоя-старшего и не отрывая глаз от происходящего. Однако его тут пихнули в бока Гарри и Джинни, чтоб помолчал. Тем временем Малфой-старший подхватил под локоть Снейпа и увел в третью примерочную. Оттуда донеслось: — Это что, шутка? Я не буду это надевать! — Да ну? Кто тебя слушать будет? — усмехнулся Люциус. И рявкнул: — А ну живо напяливай на себя это дерьм… шмотьё! Послышались сопение, пыхтение, тихий мат Снейпа, ехидные замечания Малфоя… — Стой! Не так! Куда, ну куда ты это натягиваешь, это же на ноги, а не на руки… Ты неправильно ворот застёгиваешь, вот этот вот крючок сюда, а вот этот вот сюда… Да крючок, а не кнопка, ну что же ты за человек!.. — Люциус, позабыв про свою манеру растягивать гласные, разговаривал теперь очень даже жёстко и чётко. — Ах ты, кривожоп, Круцио на тебя нет… Куда пошёл?! Стоять, еще не всё! Так… пояс… где-то тут… Ага, вот! Так… так… так… не понял… Разве не так?! Ну и хрень! Ай, зараза, еще и кусается… Авада Кедавра тебя побери! — Пардон, Люциус, ты всё еще меня ругаешь? — поинтересовался Снейп. — …Прям не пояс, а Поттер какой-то, такой же вредный! — продолжал Люциус. Гарри, услышав это замечание, не удержался и фыркнул (благо, его никто, кроме друзей, не услышал). — Понаделают хрени китайской! Чтоб тебя Темный Лорд заавадил!.. Прости, Северус, ты что-то сказал? — Ничего не сказал, — фыркнул он. Спустя пять минут из примерочной вышел изрядно вспотевший Снейп, медленно двигаясь по направлению к зеркалу. За ним следовал не менее потный, да ещё красный и злой Люциус Малфой, бормоча на ходу всякие оскорбления в адрес «треклятого пояса». Увидев свое отражение в зеркале, Снейп, потеряв всякое самообладание, заорал: — Это что за издевательство над личностью человека?! Во что… в кого вы меня превратили?! Как это вообще называется?! Амбридж, покружив вокруг Северуса, вынесла вердикт: — Ваш теперешний имидж, профессор Снейп, называется «гламурный зельедел». Дело в том, что на Снейпе были надеты чёрные кожаные штаны, которые явно были ему узки, ярко-красная майка с надписью «I love sex», выложенной крупными стразами (и плейбойский зайчик над надписью), сверху была надета фиолетовая кожанка. На ногах красовались высокие коричневые ботинки на шнуровке. А в шлицы штанов был вдет тот самый пояс, который так ругал Малфой-старший. Ну и в качестве бонуса ещё были всякие цепочки на штанах, заклёпки, молнии… Трелони, взиравшая на новый облик преподавателя зелий, прошептала: — Вижу… вижу смерть в страшных муках… закончит жизнь во цвете лет от потери рассудка… МакГонагалл отвернулась к стене, едва сдерживая смех. А Рон не выдержал и расхохотался в голос. Остальные гриффиндорцы схватили его и потащили из зала вон, дабы не нарваться на неприятности, матеря про себя несдержанного однокурсника. Несколькими минутами позже Рону, конечно, досталось, в особенности от Гермионы и Джинни. По их словам, Рон: а) несерьёзный; б) безответственный; в) несобранный г) едва-не-поспособствовавший-исключению-из-школы-всей-компании… ну и так далее. Но долго злиться никто не мог, так что вскоре Рон был помилован.