watch this space /LOVE/

      Сян присутствовал на ужине и сидел прямо напротив Минсока. Он постоянно наклонялся к Лухану, кладя руку ему на локоть, и что-то шептал на ухо. Минсоку еда казалась на вкус как пепел, и рука, которой он крепко сжимал вилку, начала побаливать. Ему не нравилось, что прикосновения Сяна так естественны, словно он касался его уже бесчисленное количество раз, ему не нравилось, что Лухан так комфортно чувствовал себя в присутствии Сяна — тянулся к нему и слушал с напряжённым вниманием каждый раз, когда тот говорил.       У Минсока на шее был след, который ему оставил Лухан, и сейчас он случайно задел его пальцами, оттягивая воротничок.       Сначала он сделал это ненамеренно, но, заметив, что Лухан не отрывает от пятна потемневших глаз, Минсок стал трогать его всё чаще. Он думал о том, что Сян, должно быть, знал Лухана совсем с другой стороны, со многих других сторон, но зато Минсок был единственным, кто знал Лухана сейчас — так близко. Сян не знал, что Лухана раздражает, когда вот так скребут вилкой по тарелке. Сян не знал, что это подёргивание в улыбке Лухана — недовольство, но то, как оно угасает, когда он смотрит на Минсока, — это любовь. Сян не знал, что сегодня подали любимую еду Лухана, а он продолжает ему докучать, в то время как тот просто пытается поесть.       Не важно, сколько раз Сян был под Луханом — он всё равно не знает его.       Минсок откланялся, закончив ужинать, и не мог не заметить, как Лухан провожал его взглядом, а Сян смотрел не отрываясь.       Исин поймал его на выходе и, наклонившись, прошептал:       — Если вы спешите заявить о своём праве собственности, то вам всего-то и нужно, что перенести свадьбу, — и получил за это локтем в живот.

***

      На территории замка всюду слонялись полководцы, и каждый раз, когда Минсок проходил мимо них, его награждали насмешливым фырком или взглядом. Ему хотелось едва ли не кричать на них, сказать, что вскоре он станет их королем, но он не считал это правильным. Он ничем не заслужил ни этого королевства, ни этих людей. Он не сделал ничего, чтобы завоевать их уважение, и прекрасно это понимал. В их глазах он был просто мальчишкой, за которого они вынуждены были воевать, и даже не важно, что война была вовсе не из-за него.       И всё же такое враждебное отношение в течение всего дня измотало его, и поэтому он уединился в библиотеке, заставив Тао и Исина составить ему компанию. Исин в какой-то момент присягнул на верность Лухану, заявив, что будет счастлив служить тому, кто так дорожит его принцем. Тао же, в свою очередь, признал Минсока и рассказал ему, что его настоящее имя — Цзытао.       Цзытао приятный, остроумный, он стал другом. И какое-то время Минсок не чувствовал, что его ненавидят и избегают.       В конце концов Исина и Цзытао всё же позвали, и Минсок остался один на один с книгой о древних цивилизациях. Она, несомненно, была захватывающей, но Минсок никак не мог сосредоточиться и, услышав, как открылась дверь в библиотеку, отбросил книгу, чтобы уделить всё своё внимание Лухану. Принц выглядел устало, но он улыбался — ласково и как-то беспечно. Минсок встал и, когда Лухан оказался в пределах его досягаемости, вытянулся и оставил на его губах поцелуй.       Лухан выглядел удивлённым. Счастливым.       Он обвил Минсока за талию одной рукой и притянул его ближе, другой взъерошивая волосы и заправляя за ухо прядки.       — Твой герцог цел, — сказал он тихо, всё так же улыбаясь, но Минсок уловил в его голосе нотки грусти, неуверенности и тоски.       Он положил руки Лухан на плечи и сказал:       — Он не мой. Больше не мой.       — Что это с тобой, любовь моя? Чей же ты?       Минсок улыбнулся, снова поцеловав Лухана, и ответил:       — Ничей.       Лухан только крепче сжал Минсока, и тот не стал пререкаться или протестовать, ничего не сказал — только потянулся за очередным поцелуем. Ведь они оба, так или иначе, знали правду.

***

      Лухан взял Минсока с собой биться на мечах. Скоро грянет буря, и Лухан не мог позволить Минсоку остаться беззащитным. Ему, однако, не стоило беспокоиться, потому как Минсок одержал верх над большей частью его военачальников, и даже Сян оказался распластанным в грязи. Выходило, что его супруг с мечом управляется так же великолепно, как и с луком и стрелами.

***

      — Ты должен научить меня тому последнему приёму, — сказал Лухан, притягивая Минсока к себе, когда они, прислонившись к стене, наблюдали, как тренируются полководцы.       — И раскрыть все свои тайны? Ну уж нет, спасибо, Ваше Высочество, — поддразнил Минсок, улыбаясь.       День выдался хороший. Уже ощущалось тепло подкрадывающегося лета, но было всё ещё приятно-прохладно. Небо было слегка затянуто облаками, вокруг витал едва ощутимый аромат цветов, словно заглушая звуки мечей. Их ждала война, но сейчас Минсоку было всё равно. Лухан, нежный и тёплый, был рядом и улыбался, и Минсок даже не мог вспомнить, как тот выглядел в лесу. Не мог представить, чтобы этот Лухан звал его принцессой и глумился над его печалью.

***

      Минсок, кажется, совсем потерялся в своих мыслях, на губах его застыла улыбка, и волосы его изящно развевались на ветру, иногда задевая щёки. Его большие прекрасные глаза смотрели куда-то вдаль, и Лухан нежно провёл пальцем по его выступающей тазовой косточке, вырывая супруга из его грёз.       — Что-то случилось, любовь моя?       — Мне просто неспокойно, — тихо ответил тот. — Войны не кончаются хорошо, кто бы ни побеждал.       Лухан притянул его ближе и, поцеловав в висок, сказал:       — Эта кончится хорошо. Я приложу все усилия.       — Ты же знаешь, что я пойду с тобой, правильно?       Лухан вздохнул.       — Да. Если кто-то и знает, какой ты упёртый, то это я.       В ответ он получил улыбку и лёгкий тычок в живот. Он рассмеялся и изо всех сил старался чувствовать себя внутри так же браво, каким казался снаружи.       

***

      За многие мили отсюда Хан Джиук улыбался.       — Да начнётся война, господа.