watch this space /LOVE/

      Губы Лухана были тёплыми и мягкими и так легко накрыли губы Минсока, будто бы они целовались уже сотни тысяч раз. И каким-то странным образом Лухан оказался на диване, вжимаясь в спинку позади себя, а Минсок сидел полубоком, вытягивая шею под почти что болезненным углом, только чтобы не разорвать поцелуй с принцем. Он чувствовал кончики холодных пальцев Лухана на тонкой полоске обнажённой кожи, где закаталась рубашка, и дрожал от каждого прикосновения.       Они отстранились, только чтобы перевести дыхание, и смотрели друг на друга, перемежая воздух в небольшом пространстве между собой. Когда они возобновили поцелуй, сложно было сказать, кто не выдержал первым, и на этот раз целовались они куда беспорядочнее, прикусывая губы. Минсок беспомощно издал слабый звук, отчего Лухан усмехнулся в поцелуй; притягивая Лухана ближе, Минсок чувствовал, как краснеет от стыда.       Затуманенные удовольствием и желанием, они в конце концов оказались лежащими на полу, и Минсок добровольно пустил Лухана меж своих раскинутых ног. Затуманенный своими нужно и хочется, он, сдавшись, обхватил Лухана ногами, чувствуя, как рассыпается на песчинки.       Неожиданно Лухан отстранился и упёрся ладонями по обе стороны от раскрасневшегося лица Минсока, и его сильные руки были словно клетка, в которой Минсоку хотелось остаться навсегда. На лице Лухана появилось странное выражение, будто бы он не мог решить, хочет ли он и дальше целовать Минсока или же оставить его прямо здесь — подкосившегося, жаждущего, задыхающегося и распластанного на полу.       — Ты любишь меня? — спросил он мягко.       Минсок тяжело моргнул и издал непонятный, надломленный звук, от которого глаза Лухана потемнели.       — Скажите уже что-нибудь, дорогой супруг.       — Что бы ты сделал, если бы я сказал да?       Лухан улыбнулся, его обычно уложенные волосы были в беспорядке и прядями обрамили лицо, когда он наклонился чуть ниже и прошептал Минсоку прямо в губы:       — Воспользовался бы всем, чего бы это стоило, конечно же.       — Боюсь, вы были бы чудовищно разочарованы тем, чего это на самом деле стоит, — колко сказал Минсок, и тепло их поцелуев рассеялось. Он почувствовал болезненный укол в груди и, отстранив от себя Лухана, стал подниматься, но его тут же схватили за запястье и потянули вниз, и он, охнув, упал Лухану на колени.       — Ты буквально-таки обезоружил меня и оставил без надежды, любовь моя. Просто так забавно подразнивать тебя, — сказал Лухан голосом глубоким и нежным.       Они ещё задержались в библиотеке: Лухану всё-таки удалось утянуть Минсока обратно на ковёр, где они целовались, и целовались, и целовались… Всё это время Минсок думал о том, как Лухан говорит «любовь», как легко чарующие и сладкие, словно мёд, слова слетают с его губ, и о том, как сам он не считает, что может верить хотя бы единому. Он думал о себе, о том, как ожогами покрывается его сердце, когда Лухан делает вид, что ему всё равно, или о том, как ему хочется воспарить, когда Лухан касается его, о том, что для него значит слово «любовь».

***

      Утром Исин был в нём очень разочарован, заявив, что тот, кто делает первый шаг, непременно теряет контроль над ситуацией. Рыцарь, похоже, находился под впечатлением от того, что за Минсоком ухаживают и не заставляют вступить в брак, и когда Минсок указал на это, Исин лишь едва заметно улыбнулся и сказал:       — Что же, раз вы так настаиваете, мой принц, то, несомненно, вам приходится чудовищно нелегко.       Минсок предпочёл игнорировать рыцаря весь день.       Он прогуливался по саду, читал книги, пил послеобеденный чай вместе с Тао в обеденной и большую часть вечера старался избегать Лухана. Прошлым днём принц весь день был весь в делах где-то за пределами замка и выглядел измождённым, когда снова уезжал после завтрака. К вечеру же он, вернувшись, выглядел примерно так же. Минсок поборол желание поинтересоваться его самочувствием, после того как тот ураганом промчался мимо него и заперся в кабинете.       Когда Минсок вспоминал поцелуи прошлой ночи, кожу начинало покалывать, и он корил себя за то, что был таким покладистым и податливым. Официально вопрос с войной разрешён не был, безопасность Чонина всё ещё была под угрозой, а Минсок не знал, как охарактеризовать их с будущим мужем отношения.       Исин наконец нашёл Минсока, когда тот уже готовился к ночи, уставший от долгого дня, проведённого в попытках расслабиться. Рыцарь улыбался, нежно и ласково, но Минсок только закатил глаза. Исин оставил поцелуй на тыльной стороне ладони своего принца и сказал:       — Сладких снов.       И искорки в его глазах очевидно говорили о том, каких именно снов он пожелал. Минсок раздражённо выдернул свою руку и громко хлопнул дверью.

***

      То, как Ханы готовили свою армию, говорило только об одном: их совершенно точно не заботило, что Лухан скажет в итоге. Они просто искали повод, чтобы раз и навсегда захватить королевство Лухана — его казна была самой богатой среди соседних королевств. Хан Джиук, принц, тоже был сиротой, и когда-то очень давно они с Луханом даже были друзьями. На балу они постоянно гонялись друг за другом, прячась за платьями своих матерей и хихикая. Война забрала многое, и Джиук, как и Лухан, изменился.       Нынешнее поколение Ханов было беспощадно. У Джиука были полководцы, при виде которых даже сильнейших пробирала дрожь, и стратеги, которые знали самые грязные приёмы. Также у него было пять кузин и кузенов, таких же жестоких, как и он сам, и однажды они даже сожгли дотла целую деревню, чтобы только выиграть войну. И в который раз Лухан убеждался, насколько же невероятно сильно отчаялся герцог, чтобы приблизиться к ним.       Тао был весь измотан, он настаивал на укреплении границ, пока не стало слишком поздно, Лухан же проводил большую часть времени в лагере неподалёку, обсуждая стратегии и планы со своими полководцами.       Его люди чувствовали себя довольно хорошо: в конце концов, принц объявил о свадьбе, которая в итоге сделает его королём. И это было самым значимым событием на горизонте, однако с тех пор как стало известно о растущей вероятности войны, атмосфера всё мрачнела.       Отчасти Лухана беспокоило то, что по большей части Минсока просто используют как предлог, чтобы вести войну. Чуть меньше, но всё же, он беспокоился за герцога. Однако для всего остального мира это станет унёсшей жизни войной, которая велась ради какого-то принца из какого-то северного королевства. О Минсоке будет много толков, и среди них не будет сказано ничего лестного. Его личность станет вещью, размытой фигурой. Лухану хотелось знать, думал ли когда-нибудь об этом герцог?

***

      На утро после бала Лухан разослал всем своим полководцам письма, созывая их со всех концов королевства, даже тех, что обосновали в замке Минсока. Он отправил самых быстрых своих гонцов, и уже утром следующего дня все они собрались в обеденной. Все они были облачены в доспехи и сидели с хмурыми лицами, и когда на завтрак пришёл Минсок, Лухан видел, что в их взглядах читалось обвинение.       Минсок замер на полушаге, входя в комнату, и Исин врезался в него со спины. Его широко распахнутые глаза метались от одного сурового лица к другому, пока наконец не остановились на Лухане.       — Ты же сказал, что не пойдёшь, — хрипло и печально выдохнул он.       Лухан обратил взгляд на своих полководцев: кто-то из них начал скалиться, услышав мягкий голос Минсока, кто-то рассматривал его изысканный наряд — сегодня он был одет во всё чёрное, будто бы потёртая рубашка была заправлена в греховно узкие штаны, а на шее была красная лента, порхающая концами на груди. Он определённо выглядел как то, за что мужчины бы бились в войне, но Лухан знал, что в нём есть гораздо большее, чем внешность. Он был своенравным, скорым на расправу и сильным. А ещё он был превосходным стрелком, и Лухан полагал, что он мог бы провести всех мужчин в этой зале.       Вздохнув, Лухан поднялся и стал обходить стол, пока наконец не оказался рядом с Минсоком. Он взял супруга за руку и сказал:       — Поговорим позже, любовь моя. Иди в гостиную, я скажу кому-нибудь принести тебе завтрак.       Минсок посмотрел на него с осуждением и заговорил:       — Ты не можешь, Лухан. Пожалуйста, я…       Лухан сжал ладонь чуть сильнее и перебил его:       — Поверь в меня. Я делаю только то, что действительно необходимо, — понизив голос, так чтобы его слышал только Минсок, он сказал: — Твой герцог останется цел.       Минсока эти слова, похоже не успокоили, но, взглянув на полководцев, он кивнул Лухану и, резко дёрнув руку, когда Лухан хотел наклониться, чтобы поцеловать её, удалился, уводя рыцаря за собой.       Тао, который всё это время стоял позади стула Лухана, отвлёк внимание присутствующих, сказав:       — Что же, господа, продолжайте свою трапезу.       Лухан с благодарностью посмотрел на него и старался не думать о призрачном ощущении пальцев Минсока в своей ладони.

***

      — Мой принц, вы так ковры протрёте, — мягко сказал Исин, беря Минсока за локоть, чтобы оставить его бешеный шаг. Минсок упал в кресло и со вздохом уронил голову в ладони. Он провёл руками по лицу и наконец сложил их на колени.       — Все эти люди могут быть здесь только по одной причине — он собирается участвовать в войне.       — Но это может быть и защитным ходом, Ваше Высочество, — сказал Исин. — Вы должны больше доверять ему, если хотите, чтобы вам доверяли в ответ.       Минсок бросил взгляд на рыцаря, и, как он и ожидал, тот смотрел на него в упор. После нескольких минут паники и игнорирования завтрака, который был прям перед ним, Минсок встал и направился в сторону обеденной. Исин поймал его руку и потянул обратно, спрашивая:       — Куда же вы собрались?       — Сейчас там наверняка обсуждается то, что так или иначе отразится на мне, поэтому не вижу оснований не участвовать в ней.       — Боюсь, вы загубите обсуждение ещё до того, как убедите их позволить участвовать в нём, — и сказал Исин и, заметив, как изменился в лице Минсок, добавил: — Я пойду вместо вас. Ждите здесь.       Минсок испытывал ненависть к тому, что ему говорит остаться тот, кто считает, что он не в состоянии сам защитить себя, но Исин уже ушёл, и хуже всего было то, что Минсок знал что ему в обеденной будут рады.       Побарахтавшись в своих горьких мыслях несколько минут, Минсок услышал шаги и поднял глаза, ожидая увидеть Исина. Но вместо этого перед ним стоял незнакомец в форме, держа в руках головной убор, волосы его были зализаны назад, а красивые черты искривились в глумливой ухмылке. Эта неприкрытая враждебность вынудила Минсока встать, и он чувствовал, что должен защищаться, хотя не понимал, чем заслужил такую реакцию.       — Мне подумалось, что стоит взглянуть на зверушку Лухана, прежде чем я уеду, — сказал мужчина, и Минсока словно ударили под дых. — Однако, видя вас сейчас, я понимаю, что не стоило так волноваться. Лицо, подобное вашему, можно найти едва ли не в каждом борделе в моём городе.       Голос его был глубоким и низким, в нём сквозила такая ненависть, что Минсок чувствовал себя слабым и незначительным.       — Как вы посмели…       — Пожалуйста, — мужчина прервал его, подняв руку, — не стоит. Лухан настоящий слепец и из-за вас выглядит так глупо. Вы уже запятнали его репутацию, а теперь из-за вас он собирается участвовать в глупой войне, которая унесёт жизни его людей. Он заслуживает намного лучшего, чем вы.       И в этот момент Минсок заметил ревность, которой сочилось каждое слово. Он влюблён в Лухана, так очевидно и горячо.       — Он собирается взять вас в мужья, — продолжил мужчина, и губы его скривились от неприязни, — а вы попросту ни на что не годны.       — Достаточно, Сян.       Глаза мужчины расширились, когда он услышал голос Лухана, и он, сглотнув, сказал, сопроводив свои слова лёгким поклоном:       — Прошу прощения, принц.       С позволения Лухана Сян удалился, напоследок бросив на Минсока взгляд, полный отвращения и ненависти. Лухан выглядел уставшим, потирая свои опухшие глаза, и Минсок почувствовал, как кольнуло в груди, когда он заметил, как бледен тот был.       — Отвергнутый поклонник? — спросил он, и Лухан тихо рассмеялся.       — Мы провели вместе несколько ночей, когда я проводил учения в армии. Кажется, он воспринял всё слишком близко к сердцу, — пояснил Лухан.       — Я думал… — начал Минсок, пряча глаза. — То есть, повара говорили, что ты никогда не заводил любовников, не ухаживал ни за кем.       — Так и есть, но это не значит, что я был праведником.       — У тебя был… Ты занимался…       — Да, любовь моя, я не девственник. А что такое?       У Минсока внутри всё опустилось. Не то чтобы он романтизировал чистоту Лухана или мечтал стать для него первым… Просто была такая мысль. Просто он надеялся, что в первый раз, когда он окажется в постели с мужчиной, они оба будут одинаково нервничать и открывать новые для себя ощущения. Как оказалось, его будущий муж уже имел за плечами определённый опыт, в то время как сам Минсок познал только лишь поцелуй.       По вспыхнувшему лицу Минсока Лухан, кажется, сделал правильный вывод, и Минсока объял ужас, когда тот спросил:       — Ты никогда не трахался?       От грубого слова он лишь покраснел ещё сильнее и попытался спрятать лицо за чёлкой, но Лухан сократил расстояние между ними и взял Минсока за подбородок. Тёмные глаза Лухана сверкали, когда он сказал:       — Ты дурманишь меня.       Когда Лухан целовал его, притянув ближе и положив тёплую раскрытую ладонь на спину, Минсок забывал о войне и трахе, о грозном полководце. Когда Лухан целовал его, Минсок становился по-настоящему ни на что не годным.