watch this space /LOVE/

Лухан вернулся к угрюмому Минсоку, держа в руках блюдо с остатками еды. Вздохнув, он закрыл дверь, подошёл к кровати и сел. Минсок сидел, прижав колени к груди, и не удостоил Лухана даже взгляда.       — Тебе надо поесть, — сказал Лухан, и Минсок фыркнул, выпрямив ноги и встав с кровати. Он до сих пор не застегнул рубашку и не привёл в порядок волосы. Лухан чувствовал вину, странную и незнакомую вину, которая узлом скучивала ему живот. Минсок сделал несколько шагов вдоль кровати и резко остановился.       — Почему ты держишь меня здесь? — спросил он голосом, в котором сквозили разочарование и злость. — Как я уже сказал…       — Нет, — перебил его Минсок. — Мне не нужна твоя выдумка про трофей. Ты держал меня как садовника. Садовника. Нас с тобой ничего не связывало в прошлом, чтобы ты мог оправдать себя попыткой отомстить. И садовник не служит тебе напрямую. Большую часть времени я был вне твоего поля зрения. Так почему? Почему ты привёз меня сюда? Почему не отослал меня куда-нибудь, как ты обычно делаешь с королевскими семьями?       Лухан хотел дать Минсоку ответ, который бы заставил его замолчать, который бы оставил на его прелестных губах печать поражения, заставив их сжаться. Но он также хотел сказать Минсоку правду. Хотел рассказать ему о том, что у него не было определённых намерений, когда он ступил в лес, но когда его взору открылось лицо Минсока, он тут же потерял рассудок. А безрассудность он себе позволить не мог.       — Ты занимательный, — сказал Лухан, и эта наполовину правда с лёгкостью слетела с языка, а плечи Минсока сразу же поникли.       Спустя некоторое время, в течение которого Минсок пытался одним только взглядом прожечь в Лухане дыру, он всё-таки спросил:       — Ты собираешь снова отправить меня в сад?       Лухан откинулся на спинку кровати и сел, скрестив ноги, делая вид, будто усердно думает.       — А где бы ты сам хотел быть? — ответил он с единственной целью увидеть, как лицо Минсока вспыхнет от гнева, а глаза широко раскроются, сверкая чистой ненавистью.       — У себя дома, грязный маленький…       — Пожалуйста, — сказал Лухан, махнув рукой, — избавь меня от своих оскорблений, принцесса. Я решил, что сады — это слишком хорошо для тебя. И действительно, зачем мне держать тебя, если я даже не могу видеть, прилагаешь ли ты хоть сколько-нибудь усилий. Отныне ты будешь моим помощником.       Минсок фыркнул, он выглядел до дикого красиво со спутанными взлохмаченными волосами и в распахнутой рубахе, и Лухан не знал, почему продолжает мучить себя. Если бы он захотел, то мог бы сделать Минсока своим мужем. Он мог бы сделать его своей шлюхой. Своей игрушкой. Он бы мог заковать Минсока в цепи и пользоваться им до тех пор, пока не почувствует окончательное удовлетворение. Мог бы, если бы не огонь в глазах Минсока, который ему хотелось покорить — не его тело или красивый ротик. А сдерживаемый, этот огонь бы только потрескивал и опалял Лухана.       — Я думал, ты мне не доверяешь, — сказал Минсок.       — Став помощником, ты будешь просто следовать моим указаниям и выполнять поручения, а не получишь возможность всячески портить мне жизнь, принцесса.       Минсок сжал кулаки до побелевших костяшек, а Лухан, улыбаясь, склонил голову набок и закрыл глаза.       — А теперь, если позволишь, я всё-таки посплю.       — А где спать мне? — спросил Минсок голосом приторно сладким и терпеливым, Лухан только шире улыбнулся, борясь с желанием открыть глаза, чтобы посмотреть, каким ещё убийственным выражением его одарили.       — Там, где ты спал до того, как принял наиглупейшее решение сбежать.       Не выдержав, он открыл глаза и добавил:       — Если только ты не хочешь спать прямо здесь.       На лице Минсока всё же промелькнуло недовольство, прежде чем он смог взять себя в руки.       Лухан смотрел, как Минсок уходит, и полы расстёгнутой рубахи развивались, обнажая тонкую бледную талию, от вида которой радость победы, казалось, чуть меркла.       

***

Минсок думал о том, чтобы разнести комнату, о том, чтобы опрокинуть один из простеньких шкафов, разбить все стёкла и светильники. Он знал, что Лухан просто поместит его в одну из двадцати других свободных комнат в части замка, предназначенной для прислуги, но даже просто мысль об этом доставляла удовольствие и помогала побороть злость.       Всю ночь он не находил себе места, думая о том, где сейчас может быть Исин, о том, знает ли вообще Чонин, что происходит. Он думал о том, что его отца так и не похоронили должным образом, думал о замке, о своих слугах, о семье, которой нет в живых.       Он думал о принце Лухане и его очаровывающей, коварной улыбке, что сжимала сердце, обвивая его невидимыми пальцами.       

***

Проснувшись, Минсок обнаружил у себя в комнате Тао. Пока он шёл по коридору, пытаясь поспевать за широкими шагами рыцаря, тот на ходу вручил ему стопку папок и быстро дал непонятные указания по поводу организации бумаг. Минсока привели в кабинет Лухана и выделили один из маленьких столов у стены. Тао ушёл после того, как вскользь отметил, что опрятность Минсока наверняка поможет ему в этой работе.       Минсок положил папки на свой новый стол и вздохнул. Потерев глаза, он подошёл к окну и открыл занавески, впустив свет утреннего солнца. Потягиваясь и зевая, он смотрел в окно и заметил там садовника.       Вздохнув, он сел на своё место, спиной к окну, и начал разбирать папки. Нескреплённые, бумаги выскользнули и разлетелись, собрав их, Минсок стал пытаться разобрать размашистый почерк, отчего у него начала болеть голова. Постоянно щурясь, он всё же понял, что это сообщения о битвах и отчёты о потерях и сокровищах.       По идее, Минсок должен был упорядочить их по дате, но он сразу же начал посматривать документы на предмет упоминания собственного замка. Спустя полчаса он, так ничего и не найдя, начал неохотно складывать сообщения в хронологическом порядке.       Минсок уже почти закончил, разложив всё в небольшие аккуратные стопки, когда Лухан вошёл, скрипнув дверью, и приподнял бровь, глядя на Минсока. Минсок игнорировал его, но чувствовал на себе взгляд Лухана, пока тот шёл к своему месту и садился за стол. Лухан барабанил пальцами по дереву, и Минсок знал, что он по-прежнему на него смотрит. Стиснув зубы, он говорил себе не обращать внимания на Лухана, но в итоге всё равно не выдержал.       Шлёпнув папкой по стопке, он поднял на Лухана взгляд и сказал:       — Что?       Лухан перестал стучать пальцами, и губы его растянулись в глупой улыбке, которая делала его лицо почти что мальчишеским и невинным.       — Ничего, — ответил он. — Просто из тебя вышел весьма очаровательный секретарь.       Минсок закатил глаза, поднялся из-за стола и, подойдя к Лухану, начал по очереди раскладывать перед ним стопки, сопровождая каждую кратким комментарием. Лухан не смотрел на бумаги — только продолжал пристально смотреть на Минсока тёмными глазами из-под прикрытых век.       Закончив, Минсок спросил:       — Есть ли ещё что-то, что ты хочешь, чтобы я сделал?       — Много всего, принцесса. Минсок бросил на него быстрый взгляд — злость, что неделями кипела у него под кожей, изнурила его — и начал говорить:       — Знаешь, когда повара говорили о том, что у тебя нет мужа, они сказали, что никак не могут понять почему. Сказали, что с твоей внешностью, богатством у порога должна выстраиваться очередь из желающих. Похоже, вся твоя прислуга совсем не подозревает о твоей мрачной натуре.       Он пожалел немногим позже, когда увидел, как улыбка исчезла с лица Лухана, превратившись в нечто гораздо более зловещее и ужасное. Лухан аккуратно встал, и Минсок старался никак не выказывать своего страха.       Обойдя стол, Лухан стал приближаться к нему — с каждым шагом навстречу Минсок, пятясь, отступал на шаг назад. В конце концов Минсок упёрся в стену, и Лухан склонился совсем близко, носки его сапог были прямо напротив ботинок Минсока. Он скрестил руки за спиной и, наклонив голову, смотрел на Минсока.       Минсок опустил глаза, рвано дыша, и ладони его чуть вспотели. Лухан выпрямился и, дотронувшись рукой до щеки Минсока, стал поглаживать кожу.       — Никогда больше не разговаривай со мной таким тоном, — сказал Лухан тихим, властным и немного пугающим голосом. Минсок усмирил свою гордость, чтобы удержаться и не дерзить в ответ, и Лухан отошёл, снова усаживаясь на свой стул.       Только спустя некоторое время Минсок смог избавиться от напряжения, сковавшего всё тело, и отойти от стены. Он сел за свой стол, и ноги его слегка тряслись.       Он снова недооценил Лухана, и эту ошибку он совершал уже слишком много раз.       

***

Закончив с документами, Лухан повёл Минсока на осмотр замка, уделяя внимание определённым комнатам и разъясняя обязанности, которые ему, возможно, иногда придётся брать на себя. Минсок молчал, не отвешивая язвительных комментариев, и Лухан поймал себя на том, что скучает по ним. Злясь на самого себя, он вскоре отпустил Минсока и закрылся в кабинете.       Тао постучал в дверь и вошёл с мрачным выражением лица.       — Что стряслось? — спросил Лухан, хмурясь от беспокойства.       — К нам едет герцог Чонин.