(viii) wear me out
20 июля 2015 г., 22:22
— Герцог Чонин? Когда? — спросил Лухан, чувствуя странный испуг.
Герцог был простаком, и Лухан мог бы раздавить его всего за пару минут, но герцог был ещё и тем самым единственным Минсока. Женихом Минсока. От одной мысли об этом во рту возникал неприятный привкус, вызывая в памяти те красные шторы, которыми Минсок занавесил свои белые, белые колонны. Тао выглядел встревоженным.
— Господин Ифань отправил письмо, в котором сообщает, что герцог приехал в понедельник, после того как услышал вести. Перевернул там всё вверх дном. Господин Ифань показал ему, куда вы отправились, и сообщил, что не владеет ситуацией. Герцог отправился прямо сюда и будет здесь, вероятно, к завтрашнему дню.
Лухан, вздохнув, провёл по лицу и сложил руки на столе, но тут же резко встал, не отрывая своих диких глаз от стола.
— Что ж, — пробормотал он, — это восхитительно ужасная новость.
Лухан вышел из-за стола и направился к двери, как вдруг внезапно остановился. У него появилась идея. Герцог был простаком — а простаки всегда совершают сумасшедшие поступки, стоит только подтолкнуть их в правильном направлении.
***
Минсок наконец нашёл Исина, когда шёл на кухню, чтобы передать приказ Лухана по поводу ужина. Он собирался было выкинуть листочек с указаниями в цветочный горшок, как вдруг в коридоре заметил своего рыцаря, который о чём-то говорил с Тао. Лицо Минсока расплылось в улыбке, которую ему не удавалось сдержать, и только тогда она чуть померкла, когда Тао поднял взгляд и заметил его. Исин проследил за ним взглядом, и глаза его расширились, когда он заметил Минсока. — Ваше Высочество! — закричал Исин, и Минсок посмотрел на Тао, который был подозрительно спокоен и только кивнул ему, перед тем как уйти. Минсок был так занят тем, что смотрел, как Тао уходит, что приоткрыл рот от удивления, когда Исин обвил его талию и заключил в объятия, упокоив свою голову у него на плече, а затем чуть отошёл и улыбнулся. — Я так рад, что с вами всё хорошо. Я думал, что, поцеловав вас, он… — Исина затих, но Минсок понял. Они оба видели блеклых, бездушных рабов у ног напыщенных королей. — Я просто занимаюсь бумажной работой, — сказал Минсок, рассеивая беспокойство Исина. — А ты как? Почему я не видел тебя с тех пор? — Я был в подземельях. Он назначил меня туда охранником. Моя комната теперь там же, поэтому я не мог прийти увидеться с вами, пока Тао не позвал меня, чтобы назначить на новое место. Лоб Минсока испещрили морщины, и сомнение поднялось по позвоночнику, и он спросил: — Он не причинил тебе вреда? — Принц? Нет, — ответил Исин и тут же резко схватил Минсока за руку, распахнув в панике обычно прикрытые глаза. — Он причинил вред вам? Минсок хотел сказать, что почти, но это бы напугало Исина, поэтому он выбрал простое нет, и стало весьма неловко, когда он понял, что не солгал.***
Попрощавшись с Исином и пообещав ему пока отложить планы по побегу до более подходящих времён, Минсок направился в кухню. Повара относились к нему так же, как и прежде, из чего он понял, что Лухан по-прежнему хранит его тайну. Принц оказался куда более серьёзной загадкой, чем та, с которой Минсок способен справиться. Дойдя до кабинета, он заметил Лухана, который с опущенной головой сидел за столом, распластав по нему ладони, и плечи его были напряжены. Поколебавшись несколько секунд, Минсок вошёл, и Лухан поднял на него взгляд. Один взгляд на лицо принца — и Минсок замер. Глаза Лухана были широко открыты, а сам он выглядел лет на десять старше, чем в последний раз, когда Минсок его видел. — Что случилось? — спросил он, не успев подумать, и страдальческое выражение на лице Лухана превратилось в нечто зловещее и тёмное. Минсок отступил назад, когда Лухан сделал шаг ему навстречу, и тот схватил за руку. Принц смотрел на него своими дикими глазами с ужасающей улыбкой на лице. Лухан прошептал: — К нам едет твой маленький герцог. И Минсок почувствовал, как приятное, беспокойное удивление заполнило его, а улыбка Лухана становилась всё шире. — Не радуйся так, — процедил Лухан, и Минсок за мгновение справился со своими эмоциями. Принц притянул его ближе, и губы его шевелились слишком близко ко рту Минсока, когда он прошипел: — Я ненавижу твою улыбку. Он отпустил Минсока, вынудив того споткнуться, и поправил подол своей рубашки. И вдруг стал выглядеть умиротворённо. Его глаза сделались ясными и чистыми, и все эти перемены в настроении были для Минсока словно удары плети. Лухан улыбался ему, мягко и робко. — Что ж, мы должны принять его с распростёртыми объятиями. Что скажешь? Минсок был достаточно умён, чтобы промолчать.***
Лухану хотелось что-нибудь сломать, что угодно. Желательно маленькое драгоценное сердечко Минсока. То, как загорелись его глаза при одном только упоминании этого глупого герцога, было просто нелепо. Это было неприлично и так глупо. Неужели Минсок действительно думал, что герцог Чонин сможет справиться с ним? Он издевательски усмехнулся, и звук этот, полный горечи, эхом разнёсся по пустой комнате. Лухан присел на диван. Он отправил Минсока по мелким поручениям ещё час назад в попытке избавить себя от этой искры надежды в его глазах и заперся у себя в кабинете. Он с нетерпением ждал приезда герцога. Он собирался сделать так, чтобы этот юный мальчик разбил Минсоку сердце. Он собирался выдернуть эту занозу раз и навсегда.***
Следующим утром Лухан сидел с чаем в саду, а господин Най объяснял ему, как хотел изменить расположение маргариток. Минсок стоял рядом с ним, сложив руки перед собой и нетерпеливо покачивался на ногах. Лухан знал, что всё его внимание приковано к воротам, и изо всех сил старался не отвлекаться на это. Ближе к полудню, как раз когда Лухан закончил чаепитие, Тао подошёл к нему, пробравшись сквозь кусты, и, наклонившись, сказал: — Герцог прибыл. Нам пустить его? Лухан по-прежнему видел Минсока боковым зрением и улыбнулся Тао: — Конечно. Мы всегда рады гостям. Усади его в обеденной. Я скоро буду. Тао слегка кивнул и оставил их. Минсок всё еще неподвижно стоял на прежнем месте, даже когда Лухан встал и расправил одежду. Где-то позади был еле-еле слышен стук копыт, и, обернувшись, Лухан увидел герцога Чонина, скачущего верхом, в сопровождении нескольких людей. Деревья в саду отчасти закрывали вид, поэтому Лухан не мог разглядеть выражение лица герцога. Какая жалость. Он любил вступать в войну, имея в своих руках все пешки.***
Минсоку с трудом удавалось сохранять спокойствие, он сделал глубокий вдох и сконцентрировался на управлении слугами, которые готовили яства к прибытию Чонина и его стражи. Осознание того, что Чонин уже так близко, убивало его, и он не желал большего, чем просто оказаться в руках Чонина и спрятать лицо на его тёплой, знакомой груди. Но он знал, что Лухан устроил всё именно ради этого — его реакции. Хотя и подозревал, что её отсутствие тоже может быть растолковано определённым образом. Как бы то ни было, когда все блюда были готовы, он приказал отнести их в обеденную, и слуги следовали за ним, пока он медленно и напряжённо шёл по коридору. Завернув за угол, он стал чуть отставать, и слуги столпились у входа в залу, ожидая, когда он войдёт. Отсюда Минсоку было видно, что происходит за шторами, занавесившими дверной проём, и сердце его пропустило удар, когда он заметил Чонина. Его суженый кричал, расхаживая по комнате и активно жестикулируя, в то время как Лухан, напротив, спокойно сидел и наблюдал за всем. — Вы не можете держать его здесь, — сказал Чонин, и глаза его горели от праведного гнева, который был весьма оправдан. Минсоку так сильно хотелось его поцеловать. Лухан драматично вздохнул и сел нога на ногу, положив руку на колено. Он выглядел так, будто разговаривал с дитём, и от этого Минсоку хотелось его убить. Никто не смел пренебрегать Чонином. Особенно испорченный маленький принц, который отнял его королевство. — На самом деле, могу. Что упало, то упало и всё такое. Минсок не мог видеть лица Лухана, но зато мог слышать улыбку, которая сквозила в его голосе, и целью её явно было рассердить Чонина. Герцог ожидания оправдал: он подался вперёд и тут же был схвачен собственной же стражей, один из них, сжимая локоть, начал что-то шептать ему на ухо, отчего герцог успокоился. — Прекрасно, — процедил Чонин, скрипя зубами. — Сколько вы хотите? Минсоку вдруг стало трудно дышать, в груди будто тесно, когда Лухан спросил: — Вы хотите выкупить своего суженого? Как очаровательно. Даже благородно, я бы сказал. Чонин изменился в лице и едва ли не закричал в ответ, но поднял взгляд и заметил Минсока. Выражение на его лице тут же сменилось яркой беззаботной улыбкой, и Минсок просто не мог не вбежать в обеденную и подойти ближе. Чонин потянулся к нему, и между ними оставалось всего несколько шагов, когда раздался голос Лухана: — Минсок. Лухан первый раз назвал его не «принцесса», не «милый», не «любовь моя», и Минсок заколебался, а Чонин, нахмурившись, опустил руки. Он оглянулся на Лухана: тот поправлял манжеты своего наряда, растягивая ткань, а потом посмотрел на него, опасно улыбнувшись. — Подойди сюда, — мягко сказал он, и Минсок сжимал и разжимал кулаки, глядя поочерёдно то на Чонина, то на Лухана. Чонин, казалось, был в замешательстве, оттого что Минсок до сих пор не в его объятиях, но Чонин совершенно не знал, каков Лухан. Выглядел он спокойным и расслабленным, но сжимал мягкий диван так, что у него побелели костяшки. Лухан был не в том настроении, чтобы спускать с рук непослушание, а Минсок не был готов рисковать жизнью Чонина. Он отошёл от Чонина и встал рядом с диваном, на котором сидел Лухан. Когда Минсок поднял несмелый взгляд, то увидел совершенно разбитого Чонина, отчего вновь быстро опустил глаза. Лухан встал, одарив Минсока нежным взглядом, столь неуместным, учитывая всё то, через что Минсоку пришлось пройти из-за него же, и подошёл ближе к Чонину, держа руки сцепленными за спиной. Чонин оторвал взгляд от Минсока, только когда Лухан оказался прямо у его лица. — Как вам такое предложение? Что скажете, если я подарю вам поселение, этакий утешительный приз? Славное местечко у реки. Минсок знал наверняка, о каком местечке говорил Лухан. Это было одно из первых королевств, которые завоевали Лу. Живописное место, богатое ресурсами, которое располагалось вдоль реки. Поговаривали, что именно там королева предпочитала проводить лето в последние годы. Каждый бы хотел иметь возможность назвать эти земли своими, а особенно герцог, владения которого были не очень обширными. Минсок был растерян и зол. Такой человек, как Лухан, который сражается за землю и силу, не должен так легко отказываться от столь лакомых земель ради какого-то помощника. Чонин рассмеялся, резко и грубо, и сказал: — Вынужден вежливо отказаться от вашего предложения. — Что ж, — вымолвил Лухан, — какая неудача. Минсок, уже пресыщенный тем, что его, видимо, держат за мебель, заговорил: — Я просто твой помощник. Ты с лёгкостью мог бы найти мне замену. Я ничего не стою, ничем больше не владею. Зачем вообще держать меня здесь? Просто… Герцог Чонин здесь, отпусти меня с ним. Лухан медленно повернулся, его плечи были напряжены, а взгляд — таким же диким, как вчера в кабинете, однако голос звучал спокойно и твёрдо: — Тише, милый. Это тебя не касается. — Ещё как касается, — ответил Минсок. — От меня никакой пользы. Ты держишь меня, слово ребёнок прячет игрушку, с которой даже не играет. Это весьма некрасиво. На лице Лухана появилось мрачное выражение, которое, однако, тут же превратилось в улыбку, когда он заговорил: — Я могу сделать так, чтобы от тебя была польза, если ты этого хочешь. Чонин бросился на Лухана, но его схватила стража и держала крепкой хваткой, пока он выкрикивал ругательства. За всё это время Лухан ни разу не оторвал глаз от Минсока.
