watch this space /LOVE/

- Ты действительно думаешь, — Лухан провёл ногтями по его щеке, — что я желаю тебя? Услышав этот вопрос, Минсок почувствовал, как от ярости забурлило всё внутри, и сказал: - Я думаю, что это может быть либо желание, либо любовь, и если бы я не считал, что ты не способен на последнее, то обвинил тебя именно в ней. Лухан надавил ногтями на щёку Минсока, заставляя приоткрыть рот, и тот наморщился от боли, и глаза его были практически чёрными, в них плескался плохо скрываемый гнев и такой грязный, слабый, отблеск похоти. Минсок хотел поцеловать его так же сильно, как и сделать больно… Он проснулся в холодном поту, сбитый с толку, на скомканных простынях. Прошлой ночью Лухан покинул комнату, изрядно подкосив Минсока известиями о том, что Чонин уехал, а самому Минсоку теперь предстоит выйти за человека, который и вынудил герцога уехать. Этим утром он резко очнулся ото сна о Лухане, о любви и желании , и это были мысли, которые бы ни за что не пришли ему в голову в сознательном состоянии. Его расстраивало, что разум решил преподнести все эти картины сейчас, сразу после потери жениха. Едва собравшись с мыслями, он слез с кровати и заметил, что до сих пор в той же одежде, что и вчера. Он смутно помнил, как до смерти волновался и ворочался всю ночь, а затем уснул от усталости. Подойдя к туалетному столику, он увидел, что уголь, которым горничные провели по его глазам, весь размазался, а губы были красные и потрескавшиеся. Вздохнув, он потёр глаза. Казалось, будто с зимы прошли годы. Чонин, целующий его, казался просто сном, а смех его отца больше походил на смутный образ на задворках памяти. Стук в дверь вырвал его из мыслей, и он сонно заморгал, глядя на Лухана, когда тот вошёл. Он выглядел опрятно и изящно, весь в белом, с золотыми застёжками на карманах и золотыми цепочками вокруг воротника. Он выглядел как король и, кажется, был совершенно не впечатлён, увидев Минсока. Подняв бровь, он легонько кивнул, очаровательно улыбнувшись. - Ваше Высочество, — сказал он с обычной насмешкой в голосе, и Минсок презрительно отвёл взгляд. Увидев своё отражение, он понял, что не выглядит так безразлично, как ему кажется, и он поспешил обуздать свои эмоции, прежде чем Лухан заговорил. - Что же, милый, похоже, твой герцог не так сильно жаждет покинуть нас, как мы думали, — говорил Лухан, непринуждённо ходя по комнате и стуча сапогами о пол. — Он сказал, что хочет… последние минуты, — Лухан помахал пальцами в воздухе, будто бы слова были дурны на вкус. — Всякие там сентиментальные прощания. Ты же знаешь, как эмоциональны могут быть юноши, — он подмигнул Минсоку. — Так что я приготовил ему комнату. Если хочешь, можешь навестить его. Нужно разобраться со всем до замужества. Он остановился у стола, провёл рукой по дереву и пару раз стукнул ногтями по поверхности. Он выглядел таким спокойным и уверенным, что Минсоку с трудом удавалось воспринимать то, что он говорил. Сначала Лухан едва не разнёс замок, когда узнал, что едет Чонин, в день приезда глаза его дичали каждый раз, когда Минсок смотрел на герцога, а теперь он говорит, что Минсок может навестить его. - Где он? — спросил Минсок голосом нетвёрдым, ломающимся после сна, испуганным и усталым. - В западном крыле, за орхидеями, — легко ответил Лухан, и Минсок нахмурился. - Отведи меня к нему, — приказал он, чтобы посмотреть на реакцию, но Лухан просто улыбнулся и протянул руку. Минсок нерешительно подошёл и почти взял её, но вспомнил, в каком он сейчас состоянии. Отступив, он поспешил к зеркалу и попытался вытереть остатки угля на глазах наслюнявленными пальцами. Он приглаживал волосы, пока те не перестали походить на птичье гнездо, и, когда он повернулся, рука Лухана всё ещё была протянута, но улыбка стала несомненно менее сладкой. Когда Минсок всё же взял руку, выражение лица Лухана смягчилось, и он вывел его из комнаты. Принц вёл его по коридору, держа одну руку за спиной, а другую — протянутой назад, потому как Минсок не поспевал за ним, спотыкаясь. Минсок крепко вцепился в руку Лухана, но пальцы почти соскользнули, когда он едва не упал. Он видел только затылок Лухана и чёрные аккуратно уложенные волосы, а ещё его руку на пояснице, сжатую в кулак. Он был так занят мыслями об обманчивых линиях тела Лухана, что почти забыл, куда его ведут, пока они не подошли к одной из дверей, и Лухан постучал по дереву, не выпуская руки Минсока. Дверь открылась, являя взору осунувшегося Чонина, который заметно посветлел, когда заметил за плечом Лухана Минсока. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лухан перебил его, проходя в комнату и затаскивая за собой Минсока. - Что ж, вот и он. Увидимся за обедом. Он отпустил Минсока, проводив его тёплой улыбкой, и вышел из комнаты. Минсок ещё долго смотрел на дверь, за которой скрылся Лухан, пытаясь понять его настроение, выражение на его лице и его неживую, ужасающую улыбку. - Почему ты думаешь о нём, когда я здесь? Он почти подпрыгнул и, обернувшись, увидел Чонина, который смотрел на него нечитаемым взглядом. Такого Чонина он никогда не видел. Его Чонин ни разу не говорил с ним грубо. А Чонин перед ним говорил: «Почему тебя заботит он?», — будто зная о сне, который видел Минсок. - Не заботит, — поспешно сказал Минсок. — Он… Он сказал, что ты уехал, и я думал… - Мне жаль, — прошептал Чонин, и Минсок распахнул глаза в неверии. - Ты действительно уезжаешь? Ты оставляешь меня здесь? Чонин не ответил, отвернувшись и выйдя на балкон. Занавески были открыты и стянуты, но всё же чуть танцевали на ветру, и белый атлас создавал впечатление, будто бы у Чонина были крылья. Минсок едва не расплакался от этой мысли, потому как всего несколько минут назад Чонин и был для него святыней. - Ты не можешь, — треснутым голосом проговорил Минсок и вышел на балкон вслед за Чонином. Он долго решался положить руку Чонину на плечо, но она соскользнула, когда Чонин отодвинулся от него. — Пожалуйста, Чонин… - Я люблю тебя, — серьёзно сказал Чонин искренним голосом, и Минсок ни капли не сомневался, что это правда. — Я бы сделал для тебя что угодно, но сейчас мне нужно уехать. Он взял лицо Минсока в ладони и тут же отступил, оставляя призрачные шрамы на коже Минсока. - Скажи Лухану, что я выеду сегодня вечером, — тихо сказал Чонин, и сколько бы Минсок ни просил и ни умолял, он оставался холодным и непреклонным. Минсок на ватных ногах вышел из комнаты.