watch this space /LOVE/

Что-то изменилось, но Лухан никак не мог понять что. Минсок был так же тих, как и прежде, но он не выказывал вражды, не смотрел презрительно, когда Лухан говорил, и не лез из кожи вон, чтобы вывести Лухана из себя. Лухан был в замешательстве, но даже так он упивался этим. Минсока, который не ненавидел его, можно было считать приятной переменой. Однако по прошествии дней эта перемена стала тревожить его. Податливость и покорность не шли Ким Минсоку, и иногда принц вздрагивал, когда Лухан повышал на кого-то голос. Как будто бы Лухан приютил внезапно пугливую зверушку, которая никогда прежде не выказывала ни малейшего желания подчиняться. В голову естественно приходил Чунмён, человек, который провёл с Минсоком целый день до перемены. - Я не имею ни малейшего понятия, к чему ты клонишь, дорогой друг, — сказал Чунмён, пожав плечами, и продолжил пить свой чай, растянув улыбку по краю чашки. Он глотнул и подмигнул Лухану. - Разве это в первую очередь повод для беспокойства? Улыбка твоей любви просто восхитительна, я думал, ты будешь наслаждаться ею. Я и наслаждаюсь, подумал Лухан, но было сложно выразить его беспокойство словами. - Это не его настоящая улыбка, — сказал Лухан, и это признание кольнуло его. — Это такая милая, неискренняя улыбка, которую я видел раньше, месяцы назад, когда он думал, что может обольстить и сломить меня. - Разве это имеет какое-то значение? — спросил Чунмён, изогнув губы и явно забавляясь. — Это же фиктивный брак, в конце концов. Лухан раздражённо поджал губы.

***

Минсок был тих за ужином, накалывал маленькие кусочки и медленно их пережёвывал, не поднимая от тарелки взгляда. Исин мрачно стоял позади него и бросал на Лухана настолько убийственные взгляды, насколько мог. Чунмён поддерживал разговор за всех троих, изредка получая от Лухана мычание в знак согласия. Пальцы Лухана всё крепче сжимали вилку всякий раз, когда кроткая улыбка Минсока, прячущаяся за его прелестными тёмными ресницами, давала о себе знать, когда Чунмён спрашивал его о чём-то. После ужина тарелки остались пусты, и Минсок поспешил выйти из-за стола. Он едва не споткнулся, когда Исин попытался подтолкнуть стул Минсока обратно, и сбивчиво и тихо извинился. Исин нахмурился и пристально посмотрел на Лухана, будто бы тот был как-то виновен в этом, и Лухану стало страшно, что, может, так оно и есть. Он хотел от Минсока покорности там, в лесу, когда принц выглядел таким до дикого подкупным и таким изящным, таким красивым. У Лухана была привычка ломать красивые вещи. Но когда Минсок раскрылся перед ним, оказывая вызывающее сопротивление и демонстрируя своенравный огонь, Лухану захотелось чего-то ещё. Иногда он осмеливался признаться, по крайней мере самому себе, что, возможно, свадьба была чем-то большим, чем политический ход. Возможно, он хотел, чтобы Минсок был рядом не по принуждении или из-за обязательства, улыбался ему с глазами, затуманенными любовью. А когда Минсок неловко выходил из залы, Лухану хотелось оставить его рядом с собой.

***

Минсок не знал, почему он выбрал Лухана вместо свободы. Исин продолжал спрашивать его, не случилось ли чего, и Минсок не знал, что ему ответить. Минсок не знал, любит ли он до сих пор Чонина. Нет, он любит его и всегда будет, но, может, уже не той любовью, что прежде. Он не знал, почему Лухан заставлял его нервничать, почему его живот напрягался, когда принц смотрел на него, почему он запинался, когда Лухана не было в пределах досягаемости. Источник его страданий пытался быть источником его утешения, и Минсок больше не знал, что делать. Он пытался объяснить это тем, что, быть может, обаяние и отсутствие взаимодействия с кем-то ещё вынудило его испытывать симпатию по отношению к Лухану. Тот факт, что Лухан не убивал его отца и отправил бы его в какое-нибудь безопасное место, если бы тот рыцарь не оказался таким безрассудным, тяготил его душу и подталкивал к мысли о прощении. Тот факт, что Лухан заставляет его заключить фиктивный брак без любви, порождал желание принять предложение Чунмёна. Ему не нравилось чувствовать себя бесполезным и беспомощным рядом с Луханом. - Что беспокоит вас, принц-консорт? — раздался рядом с ним голос, и Минсок, вздрогнув от удивления, обернулся и обнаружил Чунмёна. - Ничего, — ответил Минсок, возвращая голову в прежнее положение и продолжая смотреть из окна. Исин аккуратно забрал книгу, которая уже почти час без дела лежала на коленях Минсока, и, отложив её в сторону, вышел, поклонившись Чунмёну, который устроился на стуле рядом с Минсоком. - Я надеялся, что остаться будет заключать в себе нечто большее, чем просто… остаться, — с тёплой улыбкой сказал Чунмён и устремил на него свой острый, понимающий взгляд. - Я очень устал. Думаю, сегодня я лягу пораньше. С вашего позволения, — сказал он, слегка склонив голову, и поспешил из библиотеки, изо всех сил стараясь не думать об улыбке Чунмёна.

***

Лухан вытащил их на охоту на следующий день, одетый в простую рубашку и узкие штаны, и его волосы не были тщательно уложены назад. Минсок никогда не видел его таким расслабленным и обычным и поймал себя на том, что бросал на него взгляд уже не единожды. Он почувствовал, как живот странно приятно затянуло, когда Лухан улыбнулся ему, пока они спешивались. Но чувство быстро испарилось, когда Лухан передал Чунмёну стрелы, а Минсоку сказал посидеть в стороне. - Я умею охотиться, — сказал Минсок сквозь сжатые губы, чувствуя, как снова обретает уверенность из-за злости. — Вероятно, даже лучше тебя. Лицо Лухана посветлело, и Минсок прищурился, глядя на него. Один из стражников Лухана передал ему стрелы и поклонился, и он вздохнул, усевшись в седло. Минсок перекинул колчан со стрелами через плечо, чтобы те оказались у него за спиной, и стал осматривать лук. Он был меньше того, к которому привык Минсок, но он занимался стрельбой из лука с самого детства. Она была одним из хобби, на котором настояла его мама. - Раз уж ты так храбро хвастаешься, давай устроим небольшой турнир? — спросил Лухан с видом маленького мальчишки, дрожащего от предвкушения. Минсок никак не мог понять почему, но он никогда не пасовал перед вызовом. - Я бы не хотел унижать вас перед вашими людьми, Ваше Высочество, но мне так нравится брать над вами верх, — изрёк Минсок с насмешливо милой улыбкой, но лицо Лухана только ещё больше засветилось. Чунмён прокашлялся и сказал: - Чтобы было ещё интереснее, давайте поставим на кон кое-что. Проигравший сделает то, что скажет ему победитель, причём без каких-либо вопросов и отговорок. - По рукам, — сказал Лухан, не отрывая от Минсока глаз.

***

Они охотились на кроликов, и пойманных на счету Минсока было уже три. Обычно Лухан страшился поражения, но на этот раз он был вовсе не прочь. Минсок открывал настоящего себя, и Лухан пил его, словно томящееся от любви дитя. Чунмён продолжал поглядывать на него, и руки Лухана, держащие лук, продолжали трястись, вынуждая его упускать цель и получать смешки от его супруга. Солнце уже вскоре садилось, а турнир — заканчивался: Исин держал блюдо с тремя кроликами, а Тао смотрел на него с пустым. Лухан предпринял последнюю попытку и, глубоко вдохнув, вытащил и установил стрелу в лук. Он прищурился одним глазом, фокусируясь на цели — кролике, который уже пробежал несколько деревьев, — и натянул тетиву лука, целясь. Рука, которой он держал тетиву, была у щеки, а другой он следовал луком за кроликом. Кролик опасливо огляделся, пригнув голову и пошевелив ушами, и Лухан отпустил тетиву. Стрела промахнулась буквально на фут, и Минсок засмеялся, а щёки его порозовели. Лухан изо всех сил старался выглядеть раздосадованным.

***

Минсок победил — на блюде Исина было четыре кролика, а блюдо Тао осталось пустым. Чунмён выглядел весьма расслаблено, когда сказал: - Что же, принц-консорт, просите у моего друга всё, что пожелаете. В голове Лухана вдруг возник образ Минсока, который спрашивает, можно ли ему уйти, можно ли отменить свадьбу, и Лухан, который дал слово перед своими людьми, будет вынужден согласиться. Паника схватила его за горло, и он почувствовал, как покрылся холодным потом. Минсок мог попросить ещё и Чонина, и одна мысль об этом вызывала у Лухана желание запустить стрелу прямо в герцога. Пока он пытался сохранять спокойствие, Минсок моргнул и наклонил голову. - Я хочу, чтобы свадьбу отложили до зимы.

***

Тао наблюдал за Луханом, который шагами мерил кабинет, едва ли не протирая до дыр древесину под сапогами, и драматично вздыхал. - Он хочет отложить свадьбу, — пробормотал Лухан, пальцами касаясь искусанных губ. — Он мог бы попросить отменить её вообще, но он просто хочет, чтобы она была позже. Это же должно что-то значить, так ведь? - Конечно, сэр, — сказал Тао покорно. Всё ещё говоря невнятно, Лухан нахмурился. - Если только он не выигрывает время для… чего-то. Тао закатил глаза. - Может быть, господин. - Или, может… - Ваше Высочество, — резко сказал Тао, и Лухан замер на месте, чтобы посмотреть на него. — Возможно, он просто не хочет свадьбу вот так сразу через месяц. Ещё только начало весны, а Ваше Высочество встретили его этой весной. Лухан сделал недовольное лицо. - Он знал герцога всего зиму, до того как согласиться на свадьбу с ним. - У герцога Чонина бесконечно больше обаяния, чем у вас, господин, — сказал Тао, хитро улыбаясь, когда Лухан посмотрел на него в упор. — И герцог Чонин не ставил под угрозу его безопасность, не отнимал у него замок и не прикладывал — так или иначе — руку к смерти его отца. Ревность угасла, уступив место чувству вины, и Лухан в сотый раз спросил себя, что же такое он делает.

***

Чунмён смотрел на Минсока последние полчаса, пока Минсок изо всех сил пытался выиграть Исина в шахматы, и такое внимание никак не способствовало концентрации. Он сделал необдуманный ход конём, в результате чего тот оказался рядом с его королевой. Исин походил слоном и сказал: - Шах и мат. Минсок сердито посмотрел на доску, а затем на Чунмёна. - Вы стоили мне игры, принц. Чунмён рассмеялся. - Я просто думал о том, как вы, принц-консорт, попросили об отсрочке, когда могли бы попросить об отмене. - Меня это тоже волнует, — сказал Исин, только уже без веселья в глазах. — Вы могли бы попросить вернуться домой. - Тот дом больше не наш, Исин. Чунмён поднял бровь, услышав фамильярный тон, с которым это было сказано, но, видимо, достаточно привык к их с Исином взаимоотношениям, чтобы промолчать. - Вы могли бы попросить вновь встретиться с герцогом Чонином, мой принц, — сказал Исин с не меньшим беспокойством. Минсок отвернулся от них, упёршись локтями в подлокотники и сложив подбородок на ладони. - Я не желаю видеть его. - Интересно, почему же, — тихо сказал Чунмён, как если бы его никто и не слушал, но Минсок всё же разобрал его слова. Он вздохнул, прикрыл глаза и откинулся назад. Снаружи всё зеленело, цветы шептали о том, что грядёт смена времени года, а Минсок не знал, чего он хочет. Иногда ему хотелось, чтобы Лухан был у его ног, сломленный и умоляющий о прощении. В иные дни ему хотелось, чтобы Лухан припёр его где-нибудь к стенке, где угодно, и выжал из него всю низость и непристойность тёмным взглядом своих глаз. Иногда ему хотелось вновь оказаться в лесу, на коленях перед Луханом, и позволять играть с собой его рукам в кожаных перчатках. Большую часть времени ему просто хотелось снова быть счастливым.

***

Когда они собрались для чая, Лухан сказал, что подумывает о том, чтобы провести бал, что он хочет объявить о свадьбе и представить Минсока всем важным персонам. Чунмён загорелся идеей и сказал, что поможет с убранством бального зала, утаскивая Минсока с собой. Когда Минсок вошёл в бальный зал, ему стало интересно, пользовались ли им вообще когда-нибудь. Он находился в самой дальней части западного крыла замка, был весь увешан длинными-предлинными шторами и пах старым колодцем. Чунмён начал раздавать приказы, чтобы для начала помещение убрали, и контролировал всё с таким суровым видом, что Минсок не сдержал смешок. - Со стороны можно подумать, что вы готовитесь к войне, — сказал Минсок, сам удивившись своему расположению по отношению к принцу. Чунмён засмеялся и ответил: - Бал и есть не что иное, как война, мой дорогой. Его улыбка чуть потускнела, когда он обернулся и окинул взглядом бальный зал, который потихоньку становился всё светлее и чище, и он заговорил: - Никто не танцевал здесь с тех пор, как скончалась королева. Лухан запер зал и предпочёл забыть о нём. Я бы хотел, чтобы это событие вновь привнесло краски в его жизнь. Минсок поймал себя на мысли, что желает того же. Он понимал, что они оба были сиротами. У обоих родителей не стало по несправедливому, жестокому стечению обстоятельств, и оба, наверное, отдали бы свои жизни, чтобы встретить их вновь. Минсок научился защищать себя, выстраивая стены, и Лухан сделал то же самое, только вот его стены строились гораздо дольше и были гораздо выше, и Минсок не думал, что когда-нибудь увидит то, что скрывается по ту сторону. Но краски… Он может помочь с красками. - Если вы не возражаете, — сказал он Чунмёну, — у меня есть несколько предложений.

***

Пока он в сопровождении Тао шёл в бальный зал, сердце билось буквально в горле. Он не знал, зачем решил в первую очередь устроить бал, возможно, чтобы отвлечься от неразрешимой загадки, которой являлся его супруг, и был совсем не готов снова увидеть любимую часть своей матери. Ему не нужно было беспокойство. Зал был украшен в точности так, как хотела бы его мать. Портьеры были насыщенного тёмно-лилового цвета, перетянутые золотыми петлями, пространство между ними было украшено свежей сиренью. Огромные люстры были начищены до блеска, там и тут были всполохи золотого. В конце зала было установлено несколько инструментов, а вдоль стен располагались диваны, на которых гости могли бы отдохнуть и пообщаться. Картины, украшавшие стены, сняли, убрали и яркие и кричащие элементы интерьера. Зал выглядел красиво и шикарно. Его мать бы обмерла. - Тебе нравится? Он подпрыгнул, но всё так же улыбался, когда, посмотрев на Чунмёна, сказал: - Очень. У тебя явно есть вкус. Чунмён улыбнулся, выглядя при этом так беззаботно, что Лухан ощутил тревогу, и прошептал: - Дорогой друг, я не имею никакого отношения ни к чему из этого. - Кто же тогда? — спросил Лухан в замешательстве. - Действительно, кто же. Он уловил движение боковым зрением и, повернувшись, увидел Минсока, разговаривающего с одним из стражников. Он указывал на стену, держа в руках пучок сирени, и, кажется, объяснял что-то в мельчайших подробностях. Волосы Минсока были взлохмачены, как если бы он постоянно проводил по ним рукой, а губы выглядели сухими. Под глазами от усталости залегли тёмные круги, и Лухан никак не мог перестать смотреть на него. Чунмён смеялся, стоя рядом с ним, но Лухан просто не мог.

***

Гости прибыли разодетые в красивые костюмы и яркие, плотно облегающие платья, и Минсоку было бы проще быть с ними обходительным, если бы Лухан прекратил нахмуренно на него смотреть. Он поцеловал одну руку — графини из соседнего королевства, как ему сказали — и пожал другую — мужчины, с которым у неё, по слухам, была внебрачная связь. Балы, что проводились в его замке, скрывали за собой похожие любовные интриги, лестные слова и лживые улыбки. Только вот на них не было жесткой хватки на пояснице. Лухан сделал объявление ранним вечером, представив Минсока как своего будущего мужа и воздержавшись от упоминания статуса, соответствующего его происхождению. А затем проводил всё время, будто обидевшись на что-то, со своими друзьями. Минсок оказался предоставлен сам себе и с благодарностью принял компанию Чунмёна. Но Чунмён как-то оставил его, чтобы поговорить с прелестной дамой, низко кланяясь и целуя её руку, и Минсок снова остался один. Оркестр играл нечто чрезвычайно медленное, а у Минсока почти закончилось вино. Он сидел и с другого конца зала прожигал взглядом дыру в Лухане, а танцующие пары время от времени загораживали ему обзор, когда перед ним появилась рука. Он поднял взгляд и увидел человека, больше напоминающего близнеца Лухана, только выше, чуть шире и гораздо светлее, за исключением взгляда тёмных глаз. - Что такой прекрасный молодой человек, как вы, делает в одиночестве? - Душераздирающе невпечатляющие слова, милейший, — ответил Минсок, будучи совершенно не в настроении с кем-либо общаться, а в особенности с каким-то клоном Лухана. Клон засмеялся и присел рядом. Минсок поднял бровь, глядя на него, но тот просто улыбался. Он красив, рассеяно заметил Минсок, и выглядел он моложе. - О Сехун, — сказал молодой человек. — Будущий король западного берега и будущий обвиняемый в краже супруга принца Лухана. Минсок хмыкнул, но всё равно невольно рассмеялся. Мужчина, а на самом деле ещё мальчишка, был беспримерно очарователен. - Ким Минсок, — в свою очередь ответил он. — Будущий супруг принца Лухана и будущий обвиняемый в разбитом сердце ребёнка. - Ребёнка? — драматично спросил Сехун со скабрезной улыбкой, понизив голос. — Я могу доказать вам, что вы очень сильно ошибаетесь, Ваше Высочество. Минсок рассмеялся, ощущая лёгкость. Он чувствовал себя беззаботным и, позволив уговорить себя на танец, упал в на удивление сильные руки Сехуна. Сехун был гораздо выше его, но вёл в танце изящно, не создавая у Минсока ощущения скованности или духоты. Минсок розовел в ответ на дерзкие и нескромные комплименты Сехуна, но не делал ничего для того, чтобы они прекратились. Он скучал по этому. По невинному флирту и хорошей музыке, но не по безотрадным моментам своей жизни. - У вас самые прекрасные глаза, Ваше Высочество, — прошептал Сехун, ближе притянув Минсока за талию. — Я бы мог задуматься о захвате всего Королевства Лу ради них. - Ты уверен? Минсок отпрянул от Сехуна, Лухан смотрел прямо на него, выглядя едва ли не скучающим. Сехун, кажется, совсем не волновался, только, смеясь, хлопнул Лухана по плечу. Похоже, они были довольны близки, потому как тон Лухана не был таким формальным, каким он говорил с Минсоком. Последний раз подмигнув Минсоку, Сехун испарился. Лухан с лёгкостью занял освободившееся место, беря ледяные руки Минсока в свои, и закружил его в танце, глядя из-под полуопущенных ресниц. - Кажется, тебе было очень весело, милый, — сказал Лухан, крепче сжимая Минсока. — Даже не хотелось прерывать вас. - Он очень забавный, — подал голос Минсок, чувствуя себя немного потерянным. — Я… Я был один, так что… - Так что ты позволил ему касаться себя, позволил рассмешить себя и совсем не заботился о том, как это выглядит в глазах всех этих людей в зале, которые очень важны для меня. Лухан оттолкнул его, следуя за музыкой, а затем резко притянул обратно, отчего у Минсока сбилось дыхание, и прижал ближе. Минсок безмолвно шевелил губами, немного обескураженный, и рот Лухана скривился в жестокой улыбке. - Какой же, однако, из тебя муж, милый? Минсок оттолкнул его, услышав это, и Лухан легко отошёл, сделав шаг назад и сложив руки за спиной. Минсоку было плохо, он собирался с мыслями, чтобы высказать Лухану всё, что он о нём думает, как вдруг принц схватил его за запястье и потащил сквозь толпу из зала. В пустом холле за пределами бального зала Лухан отбросил его к стене и подошёл ближе, опаляя дыханием губы Минсока. - Что ещё осталось во мне тобой не искалеченного? — спрашивал принц грубым шёпотом. — Как ещё ты мог бы разрушить меня? - Я ничего не сделал, — отвечал Минсок, почти крича. Взгляд Лухан резко перекинулся с глаз на щёки, затем на губы, и сердце Минсока пропустило удар. Когда Лухан притянул его для напористого, отчаянного поцелуя, Минсок знал, что должно случиться, но не мог заставить себя прекратить это. Он закрыл глаза и целовал в ответ ещё напористее, кусая губы Лухана едва ли не до крови. Он высвободил руки из клетки тела Лухана, которым был прижат к стене, и пятернёй схватил его за волосы. Он дёрнул пряди, когда углубил поцелуй, и руки Лухана, соскользнув с талии, оказались на его бёдрах, а затем и вовсе обвили тело, притягивая ближе. Они разорвали поцелуй, дыша в небольшое пространство между, и Лухан прошептал: - Никто ещё не заставлял меня чувствовать себя так. - Как — так? — спросил Минсок, не поднимая прикрытых глаз. - Так, будто я тону. Минсок издал слабый звук и притянул его для нового поцелуя.