watch this space /LOVE/

Лухан совсем отпустил его, упёршись в стену вытянутыми руками, и Минсок бессильно вцепился в лацканы его пиджака, скользнув по воротнику и коснувшись его подбородка. Лухан по-прежнему держал его в клетке своих рук, но уже свободно, и Минсок мог бы легко вырваться, но вместо этого он просто смотрел Лухану в глаза. Тот выглядел измученным, хмурил лоб, его взгляд скользнул с губ Минсока на щёки, а затем на глаза. - Лухан, — прошептал Минсок, и принц сжал руки в кулаки, прежде чем оттолкнуться от стены. Его удушающее дыхание вдруг исчезло, и Минсок моргнул, будто бы снова обретя власть над собственным телом. Поправив одежду, которая из-за Лухана была в полном беспорядке, Минсок провёл дрожащей рукой по своим губам. Что ещё осталось во мне тобой не искалеченного? - Это безнадёжно, — сказал Лухан, опустив голову. - Возможно, — мягко сказал Минсок, закрыв глаза и откинув голову назад. Открыв глаза, он увидел, что Лухан смотрит на него со смесью эмоций, которые Минсок был не в силах понять, и внутри всё скрутило.

***

Они вошли в бальный зал вместе, но на расстоянии одного фута, в котором так и сквозило напряжение, и Лухану хотелось сократить пространство между ними так же сильно, как снова поцеловать Минсока. Тот покинул его, направившись к Исину, а сам Лухан остался у двери смотреть ему в спину. В отдалении он заметил Сехуна, который нахмуренно смотрел на него, и помотал головой в ответ на вопросительный взгляд. Чунмён взял его под локоть, утаскивая в глубь комнаты, подальше от любопытных глаз. Когда они оказались вдвоём, он спросил: - Что ты сделал? - Почему ты считаешь, что это я что-то сделал? — ответил вопросом на вопрос Лухан, тяжело прислонившись к стене. - Потому что я твой друг и знаю тебя. - Жаль тебя разочаровывать, но я не сделал ничего. - Почему же в таком случае твой супруг бледен как смерть? Лухан перевёл взгляд туда, где Минсок что-то приглушённо рассказывал Исину; волосы лезли ему в глаза, а уголки рта были опущены. Губы чуть дрожали. Он быстро отвёл взгляд, чувствуя, будто ему сжали горло. - Он выходит замуж за того, кого ненавидит. Естественно он будет выглядеть как смерть, — тихо сказал Лухан. Лицо Чунмёна смягчилось, и он взял лицо Лухана в ладонь. - Милый, — прошептал Чунмён, и Лухан уже заранее слышал эту речь в духе ты особенный, ты стоишь того, чтобы тебя любили, поэтому повернулся к Чунмёну, прикрыл глаза, а затем отошёл. - Мне нужно идти. Долг зовёт.

***

Минсок наблюдал, как Чунмён касается лица Лухана, наблюдал, как Лухан плавится под этим прикосновением, будто бы жаждет его, и впился ногтями в руку Исина. Его рыцарь не сморщился от боли, только обвил другой рукой талию Минсока. - Мой принц, — мягко сказал Исин, и Минсок отпустил его руку, извиняясь. Думая о разговоре за пределами бального зала, Минсок едва заметно сжался. Лухан сказал об их безнадёжности, а затем спросил, думает ли Минсок иначе. Минсок оказался загнанным в угол, в очередной раз, и он солгал, сказав, что до сих пор думает о том, чтобы разрушить Лухана, сказав, что если Лухан когда-нибудь затащит его в постель, то он откусит ему язык. Лухан, усмехнувшись, ответил, что не хочет тащить Минсока в постель, а если и захочет, то заткнёт ему кляпом рот. «Ненавижу твой болтливый рот», — фыркнул он, и Минсок чувствовал, будто его выворачивает наизнанку, когда кричал: «Ненавидишь настолько, чтобы целовать?!» Их ссора, все эти слова оставляли чувство чего-то ребяческого и нелепого, глупого и бессмысленного. Но вместе с тем они были действенны, раня Минсока в нужные места. - Наверное, стоило принять предложение Чунмёна, — прошептал он. - Какое предложение? Минсок помотал головой и, чуть прислонившись к Исину спиной, стал смотреть, как Лухан скользит в толпе, очаровывая и мужчин, и женщин.

***

Минсок вышел на балкон, потому как празднование даже не думало утихать, а ему хотелось подышать воздухом и перестать думать о Лухане. Его спокойствие длилось недолго — дверь со скрипом отворилась. Он не потрудился обернуться, поэтому когда кто-то прошептал «здравствуйте» ему прямо в ухо, он вскрикнул от удивления и подпрыгнул. Сехун посмеялся над ним и облокотился на мраморные перила, вглядываясь в ночь. Минсок закатил глаза и встал рядом. Внизу всюду были кареты, и некоторые из кучеров общались между собой. Было приятно видеть замок полным жизни, было приятно видеть ещё кого-то помимо тех десяти человек, которых он видел всегда. Дома они проводили такие мероприятия практически каждые пару недель, и его отец был известен как весёлый человек, несмотря на трагические события в его жизни. Но даже тогда они Минсоку не особо нравились — все они ощущались как формальность в лучшем случае и долг — в худшем. Но дому Лухана, его замку, нужна была жизнь. Лухану нужна была жизнь — краски. Он думал, что сумеет дать ему и то и другое, но, кажется, переоценил себя. - Вам совершенно не идёт хмуриться, Ваше Высочество. Некоторые мужчины, может, и наслаждаются, когда их компаньоны кротки и милы и иногда строят недовольные гримасы, но мне больше по душе такие, как говорят о вас, — сказал Сехун, подмигнув ему. Минсок фыркнул. - И как же обо мне говорят? - Говорят, что в ваших руках — сердце будущего короля, и вы сжимаете его, как только вам заблагорассудится. - У него нет сердца, чтобы быть у меня в руках, — тихо сказал Минсок, глядя на звёзды. Сехун немного помолчал, а затем спросил: - А вы хотите этого? Минсок резко вышел из оцепенения и, обернувшись, посмотрел на Сехуна широко раскрытыми глазами, не имея ответа. Сехун наклонил голову и, улыбаясь, сказал: - Значит, хотите, — и продолжил, устремив взгляд на кареты: — Какая неудача. Я надеялся, что вас здесь держат, и тогда я мог бы украсть вас под предлогом спасения. Мальчишка был так безобиден, и Минсок чувствовал себя так, будто снова встретился со своими друзьями, но перед глазами возникало лицо Лухана — какой же, однако, из тебя муж, милый, — и Минсок не мог улыбаться. - Если вы будете так себя вести, я не смогу шутить с вами, Ваше Высочество. Минсок быстро и шумно вздохнул, резко ссутулившись. - Я должен идти, — сказал он. — Он, наверное, ищет меня. - Ради вашей же улыбки надеюсь, что так и есть.

***

По окончании празднества Минсок стоял рядом с Луханом, кивая гостям, покидавшим замок. Когда настала очередь Сехуна, он подмигнул Минсоку и пожал руку Лухану. Принц буквально одеревенел, но не сказал ни слова. Когда они остались одни, Лухан повернулся к нему с той самоуверенной улыбкой, которую Минсок видел ещё давно и которая превращала его красивое лицо в нечто уродливое и неприятное. - Увидимся утром, — сказал Лухан, слегка наклонив голову, и повернулся, чтобы выйти из комнаты, но Минсок не собирался совершать одну и ту же ошибку дважды. - Я сказал это не всерьёз, — сказал он, почти крича, и Лухан замер на мгновение, прежде чем повернуться с чуть нахмуренным лицом. - Тогда, за пределами бального зала. Я сказал это не всерьёз, — сказал он, и голос и руки его дрожали. Складка между бровями Лухана стала глубже. - Если бы ты затащил меня в постель, — он запнулся, ощущая сухость в горле, — я бы не откусил тебе язык. Лухан наконец пошевелился, выглядя абсолютно потерянным, но лоб его разгладился. - А что бы ты тогда сделал? Минсок сглотнул, и Лухан сузил глаза, ожидая худшего. - Не знаю, — честно ответил он. — Но я бы не сделал тебе больно. Лухан улыбнулся, и улыбка его была горькой, непривычной. - Приятно знать это, любовь моя, — сказал Лухан, — потому как я не могу пообещать тебе того же. Он вышел из комнаты прежде, чем Минсок смог сделать что-то кроме того, как оцепенело моргнуть, и он остался там, выглядя как потерявшийся ребёнок. Кажется, он снова переоценил себя.