Уставший капитан

      - Расскажите мне всё, что Вам известно о Миллере, - нарушил тишину Холмс, когда мы заняли наши места и понеслись на восток в поезде Сент-Панкрас - Фавершам.       - Охотно! – с готовностью ответил я. – Мы окончили курс медицины в Эдинбургском университете в 1878-м. Я поступил на должность военного врача, а Миллер, кажется, планировал покорять просторы Арктики. Насколько мне известно, он не женат, бездетен, имеет обширную практику в Грейвсенде, потому сильно располнел. Впрочем, когда Вы познакомитесь с ним, Вы сами сможете сделать эти выводы.       - Гм… Вы считаете его достойным врачом, несмотря на… - Холмс запнулся, подбирая слова, - …на Ваши былые проделки?       Я слегка покраснел:       - Да. Он - хороший специалист, еще в университете он весьма успешно занимался изучением ядов, - у Вас общие увлечения.       Уголки губ Холмса растянулись в полуулыбке:       - Вы говорили, что Миллер покупает книги, специально приезжая за ними в Лондон. Каков круг его интересов?       - Медицина! – поспешно воскликнул я, но осёкся и добавил. – Боюсь, что не только… Кажется, в нашу последнюю встречу в феврале этого года, он купил в лавке Бернса «Лечение нервных болезней», журнал и рассказы Кларка Рассела о морских путешествиях. Это важно, Холмс?       - Пока не знаю, – был ответ. – Меня интересует всё, что может пролить свет на этого человека.       - Но он невиновен, и я ему верю! – я твёрдо стоял на своём.       - У меня нет оснований подвергать сомнению Ваши и его слова, но пока ещё рано делать выводы! - бросил Холмс и прикрыл веки, намереваясь подремать.       - И всё-таки Вы его подозреваете, верно? – спросил я, но Холмс уже спал или только лишь делал вид.       Спустя полтора часа мы прибывали на станцию назначения. Поезд трясло на стрелках – он подъезжал к Грейвсенду. Как будто случайно, поддавшись внезапно захватившему меня мальчишескому баловству, я больно ткнул моего попутчика в бок, отчего Холмс открыл глаза и, театрально подавив зевоту, поглядел в окно. Прорезая ночную темноту, вдали ярко полированным серебром блеснула Темза с уходившими за горизонт строгими, чёткими линиями корабельных мачт на фоне лунного диска. Город – крупнейший порт, вот что я смог узнать о нём в чернильной тьме ночи.       Нас встречал Фрэнк Миллер, - мы позаботились о том, чтобы известить его телеграммой с вокзала о нашем приезде.       - Очень приятно, мистер Холмс! – он тряс худую руку сыщика, зажав её между крупных ладоней. Его грузная фигура комично контрастировала с почти болезненной худобой сыщика, оттого встреча Фрэнка и Холмса походила на сатирическую карикатуру в журнале «Панч».       - Я тоже рад встрече со старым другом Уотсона, - заявил Холмс, с усилием высвобождая руку. – Но, прошу Вас, не теряя времени, изложить мне все обстоятельства этого дела.       - Хорошо, – согласился Миллер и помог нам с багажом, после чего экипаж тронулся. – Сейчас уже за полночь, поэтому навестить миссис Элизабет Старк мы сможем только завтра утром. Я сообщу все факты, что мне известны о смерти её мужа. Мистер Старк сломал голень и заработал сотрясение мозга, упав на конной прогулке. Я был вызван к несчастному третьего июля телеграммой от миссис Элизабет и, признав состояние капитана Старка удовлетворительным, назначил лекарство и рекомендовал покой.       - Вы лечили его раньше? – строго спросил Холмс.       - Нет. Супруги Старк живут очень уединённо, и поэтому даже февральская инфлюэнция, которая захватила в этом году целые деревни и города, обошла их дом стороной… - Фрэнк посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая его слова (минувшей зимой я сбился с ног, назначая лечение от эпидемии каждому второму своему пациенту).       Сыщик задумчиво потёр подбородок. Миллер продолжил:       - Я рад, что их семья отличается крепким здоровьем. Они не пользовались услугами врача с тех пор, как живут здесь.       - Давно ли они поселились в Грейвсенде?       - Думаю, сразу же после свадьбы. Так, позвольте-ка вспомнить точнее, сэр… - Фрэнк нахмурился. – Около двух-трёх лет? Да, когда я переехал сюда два года назад, они уже владели прекрасным имением «Морской штиль».       - Интересное название для дома флотского офицера! – воскликнул я, подумав, что сделаю его заглавием своего нового рассказа.       - Мистер Миллер, расскажите подробнее о семье Старка, - попросил Холмс.       - Я мало что могу сказать о них, сэр! – отозвался мой приятель. – Красавица-жена, заботящаяся о своём муже и милых детях - Томасе и Шарлотте, вышколенная прислуга, очевидно, с хорошими рекомендациями. Я не был вхож в общество Старков и был в их доме всего лишь по врачебному долгу. В первый раз я обследовал пациента 3 июля. Во вторую нашу встречу - 13 июля, я убедился в эффективности терапии, так как физически Старк пошёл на поправку, но чего, к сожалению, я не мог сказать о его душевном здоровье: капитан что-то бессвязно бормотал. По просьбе миссис Старк я появился в имении вечером 19 июля, чтобы навестить больного. Я назначил ему успокоительное средство: он жаловался на усталость, плохой сон и перемены настроения. Утром следующего дня в «Морской штиль» меня вызвал констебль для освидетельствования смерти мистера Старка, а буквально вчера полиция обвиняет меня в неверном диагнозе и ошибочной схеме лечения, отчего капитан якобы умер… Вы верите мне, доктор? – спросил Фрэнк, доверительно дотронувшись до моего локтя.       - Подробнее! Причина смерти, точное время и обстоятельства! – грубо перебил меня Холмс, выпалив эти слова без пауз.       - Сердечный удар. Умер в собственной спальне в ночь с 19 на 20 июля между 3 и 5 часами утра.       - Это Ваше врачебное мнение, основанное на внешнем осмотре тела? – поинтересовался сыщик и, желая успокоиться, достал трубку.       - Да. Вдова капитана не позволила мне провести вскрытие.       - Ясно, как Божий день! Ох, эта невежественная публика до сих пор считает обычную медицинскую процедуру - осквернением мёртвых, – порыв ветра с реки игриво задул огонёк спички, сыщик глухо выругался и зажёг ещё одну. - Миссис Элизабет с детства напугана страшными историями о душах, не находящих упокоения, подвергшихся аутопсии наряду с ворами и убийцами! Сколько преступлений в связи с этим остаётся нераскрытыми - это никого не тревожит! – возмутился Холмс.       - Фрэнк, какое успокоительное средство Вы назначили мистеру Старку? – поинтересовался я у коллеги, желая положить конец ворчанию сыщика.       - Натрия бромид. Вы прекрасно знаете, Джон, об эффективности солей брома в лечении повышенного лихорадочного возбуждения, раздражительности и бессонницы на почве нервного переутомления.       - Вы соблюдали дозировку, когда назначали препарат вечером 19 июля? – в расширенных зрачках Холмса блеснула догадка.       - Да, ошибка исключена. Я сам приготовил лекарство в домашней лаборатории и тут же отвёз его пациенту. Химия – моя вторая страсть! – гордо добавил Фрэнк, а ноздри сыщика волнительно вздрогнули.       - У мистера Старка сохранился образец приготовленного Вами средства? – сухо спросил Холмс.       - Думаю, да, - полиция должна была изъять пузырёк… - наш экипаж подъехал к небольшому уютному домику. - Джентльмены, завтра мы встретимся с инспектором Робинсоном, а сейчас позвольте предложить Вам бокал хереса к ужину и отдых.

***

      - Вы предполагаете отравление солями брома? – шёпотом спросил я, когда хозяин удалился, а Холмс затушил свечу, и наша комната погрузилась во тьму. – Но для того, чтобы натрия бромид накопился в организме и стал причиной отравления - нужно назначать по 0,17 унции (прим. 7) в день и провести длительный курс! При бромизме проявляются: общая заторможенность, апатия, нарушения памяти, кожная сыпь - acne bromica, нарушение речи и…       - Покорно благодарю, Уотсон! Я как химик прекрасно осведомлён о свойствах брома, - ядовито заявил сыщик, ворочаясь на узкой кушетке, которая служила доктору Миллеру для приёма больных. – Спокойной ночи.       - Холмс, я всего лишь пытаюсь Вам помочь! – я был возмущён его раздражённым тоном, и снова укрылся одеялом, то и дело коварно сползавшим с кровати у стены, которая на ближайшие дни стала моей постелью.       «Миллер не мог его отравить… Он почти не знал капитана Старка… Да и в чём смысл такого убийства, ведь подозрение падает на врача?..» - размышляя таким образом, я не заметил, как погрузился в сон.       Я проснулся от холодных мурашек, пробегавших по моему телу, – проклятое одеяло, словно почувствовав себя змеёй, уползло-таки на пол и, удобно свернувшись в клубок, затаилось под кроватью в ожидании добычи.       Спать более не хотелось. За окном занимался рассвет, и первые пташки уже распевались перед утренними концертами. Я скользнул взглядом по кушетке, но сыщика там не обнаружил: узкое ложе было аккуратно заправлено, а шляпа и трость отсутствовали в передней. «Мог и меня разбудить, если отправился побродить по окрестностям в такую рань!» - негодовал про себя я, решив занять досуг чтением книг в кабинете коллеги. Полки были заполнены медицинской литературой, но попадалась и беллетристика, и научные труды в смежных дисциплинах – химия, биология. Я заинтересовался книгой некоего Гюнтера «Рептилии Британской Индии» (прим. 8), изданной в 1864 году, привлечённый яркими, хорошо выполненными иллюстрациями, но вдруг вздрогнул от неожиданности:       - Уотсон, у доктора Миллера живёт змея, – услышал я знакомый голос с нотками усталости, – и, кажется, смертельно опасная. Он держит её под замком, в клетке.       - Ничего странного: Фрэнк изучает яды, - оправдывая университетского товарища, я пристально рассматривал рисунок королевской кобры, не в силах оторвать взгляд. Такая тварь укусила моего преданного ординарца-сикха (прим. 9), и тот скончался через четверть часа от остановки дыхания. Я ничем не мог ему помочь.       - Вот именно, – отвлёк меня от тяжёлой думы сыщик, - и этот факт позволяет нам сделать выводы!       - Какие же, Холмс? – спросил я, откладывая в сторону книгу.       - У меня три версии, но мне нужно поговорить с миссис Элизабет Старк прежде, чем я озвучу хотя бы одну из них, - Холмс сел на кушетку по-турецки и, не меняя своего положения несколько часов, отрешённо выкурил две или три трубки.       Колокола на местной часовенке уже призывали на утреннюю молитву. Я выглянул в окно и увидел высокую башню в готическом стиле, вершину которой венчали часы, показывавшие без пяти минут десять утра.       В кабинет вошёл Фрэнк Миллер и, пожелав нам доброго утра, пригласил спуститься к завтраку. К столу была подана яичница с беконом, сандвичи и бисквиты. Закончив трапезу, мы пили кофе и обсуждали происшествие в Грейвсенде.       - Мистер Миллер, я полагаю, Элизабет Старк – единственная наследница имения «Морской штиль»? – спросил Холмс. – Родственников со стороны капитана Старка, претендующих на наследство, нет?       Фрэнк кивнул.       - Хм… Я бы хотел посетить особняк, чтобы… - взгляд сыщика блуждал по комнате Миллера, пока не остановился на зашторенном окне, лицо приняло отсутствующее выражение. Холмс не притронулся к завтраку, лишь задумчиво пережёвывал бисквит без особого аппетита, смотря в одну точку.       Вдруг в оконное стекло гостиной кто-то исступлённо застучал кулаком. Миллер отдёрнул портьеру и, едва не опрокинув стол, выскочил наружу, лицо коллеги исказила гримаса ужаса. Холмс поперхнулся бисквитом и бросился вдогонку за Фрэнком. Естественно, я тоже поспешил за моими друзьями с возгласом: «Что, чёрт возьми, произошло?»       Солнечный свет ласкал тёплыми лучами небольшую площадь: напротив дома Миллера возвышалась часовая башенка англиканской церкви, за оградой, скрытое в тени деревьев, дремало кладбище. Мостовая со сбитыми, истёртыми сотнями ног камнями красноречиво поведала о древности этого места.       Напротив часовенки, в двадцати шагах от кладбища, неподвижно лежала на брусчатке молодая женщина, на вид ей было около тридцати лет. Фрэнк склонился над бездыханным телом в тёмном платье.       - Она умерла, Миллер… Бедняжка, она умерла только что… - сотрясался в судорожных рыданиях священник в чёрной пасторской одежде, - очевидно, это он поднял тревогу. Холмс поддерживал худощавого мужчину под локоть и наблюдал за нами.       Я последовал примеру коллеги - Миллер щупал пульс, а я проводил реанимацию, но признаки жизни не появлялись. Прекратив бесплодные попытки, я обратил внимание доктора на расширенные зрачки женщины, не реагировавшие на свет. Правое веко было слегка опущено, бледная кожа лица помята. После я изучил пальцы и зубы трупа, но не нашёл на них следов никотина, присущего курильщикам; как и не почувствовал запаха алкоголя изо рта бедняжки.       - Повышенное кровяное давление? – чтобы удостовериться в правоте своих выводов, поинтересовался я у Фрэнка. – Но я не ощутил запаха от употребления алкоголя, как не обнаружил и признаков курения табака.       - Да… Согласен. Похоже на аневризму, - заключил Миллер, вытирая платком лоб в мелких бисеринках пота, и кратко пояснил для сыщика. – В головном мозге лопнул сосуд. Кровоизлияние. Внезапная смерть… Мистер Холмс, прошу Вас, отведите мистера Палмера домой, а мы с доктором вызовем коронера и позаботимся о сохранности трупа.       - «Трупа»… О, Господь Всемилостивый!.. – причитал мужчина, склонив лысеющую голову над телом леди. Он едва не падал в обморок.       - Мистер Палмер, кто эта женщина? Вы знаете её? – Холмс дерзко дотронулся до руки преподобного и сильно сжал её. Мой друг был неотступен и временами даже позволял себе резкость и бестактность, пока, наконец, сквозь рыдания несчастный священник не прошептал:       - Миссис Элизабет Старк…       Мой испуганный взгляд встретился с заинтересованным взором серо-стальных глаз Холмса.