Уставший капитан

      Тихий августовский вечер. Свежесть дождя после жаркого, пыльного дня, полного забот и трудностей. Уютный свет настольной лампы. Аромат горячего чая с молоком.       Я работал в кабинете, разбирая записи о назначенных на завтра визитах к больным, как дверь отворилась, и в приёмную, прошуршав платьем, вошла Мэри.       - Джон, - тихо проговорила жена, обнимая мои плечи. – Напиши ему.       - Кому? – спросил я, делая вид, что не понимаю, о ком идёт речь.       - Ты знаешь… - с заботливой интонацией подчеркнула она. - Джон, этот человек - твой единственный друг. И я вижу, что ты винишь свою редкую вспыльчивость в вашей ссоре.       «Мэри наблюдательна, как Холмс!» - восхитился я.       - Ты даже не пригласил мистера Холмса на нашу свадьбу, а после не навещал его три месяца.       «Моя супруга решила надавить на чувство вины!» - подумал я, убирая картотеку, а вслух произнёс: – Холмс был поглощён важным расследованием в России, я получил от него письмо с поздравлениями из Санкт-Петербурга.       - Дорогой. Тебе нужен отдых, - увещевала супруга, – ты так любишь скрипичные концерты в Альберт-холле.       - Но я хочу больше времени проводить с тобой! – возразил я. – И я предпочитаю посещать театр… вместе с моей милой Мэри.       - Да, - супруга благодарно поцеловала меня в лоб. - Меня радует, что ты не подвергаешь свою жизнь опасности, не прогуливаешься по Лондону с револьвером в кармане, а вместо этого работаешь в клинике и помогаешь мне по дому. Но уж таков твой друг… Но не обманывай меня и себя, Джон. Из тебя, к счастью, плохой актёр.       «Разумеется, я же не Холмс - лицедей!» - я всё ещё злился на себя и поэтому, признаться, из-за каждого пустяка обижался на детектива.       - Ты скучаешь по своему другу, беспокоишься о нём. Обещай мне, что попросишь у мистера Холмса прощения? – я сдался и кивнул. Супруга позволила мне поцеловать её ручку и принялась за шитьё.       Я посмотрел на часы: «Начало десятого. Ещё не поздно. Придётся ехать тотчас же!»

***

      Я неуверенно поднимался по старой лестнице на Бейкер-стрит, по привычке перешагнув через скрипящую ступеньку.       - Входите же, друг, – услышал я голос Холмса за дверью. – У меня для Вас хорошие новости.       Я распахнул дверь и в ужасе замер на пороге.       - Смелее, Уотсон! – поторопил меня сыщик, лукаво улыбаясь.       На софе для посетителей неподвижно покоилась глинисто-рыжего цвета змея: её широкая голова треугольной формы повернулась в мою сторону, вертикальные зрачки изучали меня пристальным, немигающим и омерзительным взглядом. Её коричневое, испещрённое чёрными полосами, толстое тело величественно, спустя секунду, без спешки скользнуло в тень диванной подушки, мелькнув на прощанье тёмным кончиком суженного хвоста.       Я был потрясён и только хватал ртом воздух.       - Спокойнее, доктор, – Холмс плеснул в стакан немного виски и с удовольствием предложил его мне. - Позвольте представить Вам огненную змею – ядовитую питомицу Вашего друга. Её зовут Джессика.       - У…у… у этой твари есть имя? - от увиденного зрелища я не мог прийти в себя и слегка заикался, стуча зубами о край стеклянного стакана.       Холмс протянул мне деревянную коробку, на боку которой почерком Фрэнка была выведена кличка рептилии.       - Это несчастное животное, оставшееся без заботы Вашего друга два дня назад, теперь нашло временный приют в этой квартире на Бейкер-стрит и, к счастью для миссис Хадсон, избавило нашу кладовку от пары крыс… Кстати! – заметил он с предостерегающим жестом, расплываясь в хитрой улыбке. – Не стоит сообщать нашей домовладелице о новой постоялице.       Холмс бесстрашно расположился на софе, положив худую руку на подушку, и поймал мой изумлённый взгляд:       - Присаживайтесь-ка и Вы, Уотсон, – с ухмылкой он указал рукой на старое кресло. - Думаю, Вы будете рады узнать, что мистер Миллер, равно как и Джессика, не виновны в смерти капитана Старка.       - Но змеиный след!..       - Не более чем богатое воображение Робинсона, – продолжил вместо меня Холмс. - Пока Вы читали газету, спрятавшись от жары в тени деревьев вокзала, я незаконно проник в имение «Морской штиль» и прежде, чем меня обнаружили неразговорчивые слуги в этой неприступной цитадели, успел измерить и зарисовать необычный след на манжете. После я достал ящик со змеей из тайника под старым дубом и поспешил на станцию.       Я разглядывал манжетку с нарисованным значком, напоминающим тощую, вытянутую вверх букву «с».       - Но служанка видела, как колыхалась трава, когда змея ползла!       - Возможно. Но змеи как все хищники осторожно ведут себя в засаде. Я долго сомневался в своих выводах, пока третьего дня не показал рисунок следа и Джессику известному герпетологу – мистеру Альберту Гюнтеру…       - Гюнтер… Гюнтер… Знакомая немецкая фамилия! - напрягая память, вспоминал я. – Ах, да, я листал его монографию о змеях Индии в кабинете Миллера. Но разве этот учёный сейчас в Лондоне?       Холмс хмыкнул:       - Он родом из Германии, но работает в Лондоне. Профессор изучает рыб и змей, также ранее интересовался медициной, а сейчас руководит зоологическим отделением Британского музея. Так вот, Гюнтер подтвердил, что этот след не имеет никакого отношения к змеям и животному миру вообще. Я попросил его ещё об одной услуге, - сыщик поднялся с дивана и из-под кучи заметок вытянул лист плотной бумаги. – Прочтите, друг мой.       Я ознакомился с документом на бланке Британского музея:       «Данный экземпляр рептилии может быть идентифицирован как огненная змея, относящаяся к семейству Аспидов, в природе обитающая на засушливых территориях Австралии. Предъявленный образец - самка длиной 2,7 фута (см. прим. 10), окрашена… - я пропустил описание змеи, ибо только что видел её своими глазами. - В природе огненные змеи ведут наземный, преимущественно ночной, образ жизни. Крайне скрытны. Неуклюжи, сравнительно медлительны, поэтому выходят на охоту под покровом ночи, причём, в основном, когда погода неустойчива и приближается холодный атмосферный фронт. Огненные змеи не принимают угрожающую позу, когда к ним приближаются, а наоборот, лежат неподвижно или уползают. Ядовитые зубы данного экземпляра огненной змеи, как и многих австралийских змей, очень острые и тонкие. В связи с этим следы безболезненных укусов тяжело заметить невооруженным глазом. Яд огненной змеи нейротоксичен и в 1,5 раза сильнее яда кобры. Спустя 24-48 часов после укуса наступает летальный исход. Вероятность того, данная змея могла укусить человека при известных мне со слов мистера Холмса обстоятельствах – ничтожна. Это подтверждает и большое количество накоплённого в железах змеи яда.

Член Лондонского научного общества, профессор Альберт Гюнтер

»       - Поразительно! – улыбнулся я, возвращая листок сыщику. – Итак, Миллер оправдан, но нам предстоит найти злоумышленника. Но почему Фрэнк признался в преступлении, которое не совершал?       - Возможны два варианта: либо Миллер - умалишённый, либо он хотел избавить от наказания кого-то другого, – предположил Холмс, прогуливаясь по комнате. – Второе вероятнее… Он признаётся в убийстве мистера Старка 30 июля – в день смерти миссис Старк… Почему именно в этот день он изменил свои показания? Может, ему угрожали?.. Странное совпадение, которое не даёт мне покоя! Что-то мельтешит перед глазами, но я не могу разглядеть! – сыщик остановился и нервно закурил папиросу.       - Холмс, я осмелюсь предположить, что Миллер, когда писал мне письмо, заботился лишь о своей репутации и не предполагал криминальную подоплёку. Но в день, когда умерла миссис Элизабет, он понимает, что лишь некий, известный ему человек, мог стать причиной смертей супругов. Кому были выгодны обе смерти? Возможно, это мог быть кто-то из дальних родственников Миллера? Может быть, женщина из прислуги Старков, к которой Фрэнк испытывает возвышенные чувства? И тогда он, желая оградить эту персону от тюремного заключения, берёт всю вину на себя, услужливо принимая от Робинсона все улики…       - В точку, доктор! – глаза Холмса широко раскрылись от восхищения.       - Психология, Холмс, – скромно промолвил я, вынимая кисет с табаком из кармана. – Ничего особенного.       - Какой же я осёл, Уотсон! – сыщик с досадой хлопнул себя по высокому лбу. – Я не мог и допустить такого поворота!       - Но знаете, что меня смущает в этом деле, кроме отсутствия явного мотива преступления? – Холмс заинтересованно ловил каждое моё слово. - Мы видели дом Фрэнка: ни одной семейной фотографии, ни одной фамильной реликвии - только книги.       - Да, я тоже обратил на это внимание, но решил, что доктор чересчур загружает себя работой и потому не имеет семью, - с грустью в голосе признался знаменитый детектив.       - Мы не сможем добиться от Фрэнка Миллера имени настоящего преступника. Я хорошо знаю коллегу как человека, который никогда не откажется от своих слов даже в ущерб себе. Он – как генерал Гордон, - я уважительно посмотрел на настенный портрет командующего в феске, а сыщик привычно проследил за моим взглядом, - поэтому расследование придётся вести самостоятельно.       Холмс нервным жестом бросил окурок в камин, плотнее закутался халат (на улице густела глубокая, прохладная ночь) и осклабился в широкой улыбке:       – Я могу ошибаться, Уотсон, но, кажется, я знаю, у кого мы можем получить все недостающие сведения касательно как семьи Старков, так и мистера Миллера.       - Что ж, тогда утром нам нужно выезжать в Грейвсенд!       - «Нам»? – добродушно посмеиваясь, уточнил мой друг. - Вы поедете, Уотсон?       - Разумеется, - ответил я с такой же улыбкой. – Если моя комната всё ещё свободна, то я бы остался на ночь у Вас, а утром с вокзала телеграфировал бы Мэри о нашей поездке. Думаю, к обеду мы вернёмся с хорошими вестями, и я смогу приступить к своим обязанностям врача.       - Ваша комната не занята, но я никак не наведу там порядок, - извиняющимся тоном сказал Холмс, приоткрывая дверь моей бывшей спальни, и зажал орлиный нос рукой. – Чёрт! Одну минуту, дорогой друг, нужно проветрить помещение перед сном! – гостеприимно засуетился сыщик.       Я заглянул в комнату, как в нос ударил тяжёлый запах не то сероводорода, не то аммиака: химический стол и реактивы сыщика с удобством и даже роскошью занимали пространство некогда моего жилья, оставив скромный угол для платяного шкафа и кровати.       - Пожалуй, я лучше посплю на софе в гостиной, - ухмыльнулся я, с интересом наблюдая, как Холмс расставляет реторты, пробирки, колбы и стеклянные трубки по местам.       - Да, это будет разумнее, - согласился детектив, вздыхая с облегчением. – Только мне нужно устроить на ночлег и Джессику.       - Ох! – я совсем забыл о питомице Миллера.       Холмс, отбросив диванную подушку, подхватил мелкочешуйчатое тело Джессики кочергой и, придерживая голову рептилии каминными щипцами, бережно положил змею в клетку. – Вот теперь приятных снов, Уотсон!