Прозрачные наброски

Посвящение: adt за ночные бдения и беседы. Елизавета Александровна проработала секретарем на частном предприятии, что вовремя откололось от оборонки и начало свое успешное кругосветное путешествие по волнам среднего и большого бизнеса, пять долгих лет. Умная, статная, знающая все тонкости своего непростого дела, она всегда была на глазах у славного сплоченного коллектива, где столь прекрасных дам, да и вообще женщин, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Главный бухгалтер Степанида Валерьевна — необъятная пробивная мамка для всех. Вечно хихикающая по любым пустякам веснушчатая, молодая Зиночка, лаборантка при химической лаборатории. Да не в меру строгая, в годах, библиотекарь Юлия Евдокимовна с седыми прядями, вечно забранными этаким кукишем на затылке. Была еще одна дама Олеся при бухгалтерии, но успешно вышла замуж и отправилась в декретный отпуск, из которого, судя по ее весело трезвонящему мужу, что торчал который год у разработчиков, о шикарных планах как минимум на трех детей, выходить не собиралась. Естественно при такой глобальной нехватке дам в коллективе Елизавета Александровна или Лизочка, со слов их директора Терешкина Владислава Сергеевича, оказалась под бдительным вниманием многих заинтересованных мужчин. Но тут и сам директор высказал как-то в сугубо мужском кругу, поставив бронебойные точки над «и», что если увидит, как к его Лизочке подбивают клинья — выебет претендента на руку секретарши в ищущий приключения зад и даже без смазки. Мужики поржали особенно над «без смазки», но тут же забили на слова шефа, не ища в них особого контекста. И так понятно, что ухода еще одной дамы по беременности, тем более столь удобного помощника, начальник не переживет, памятуя о жутко беременной Олесе. Еще бы, Терешкин вообще представлял из себя правильного, статного мужика, нажившего не только состояние, но и уже первые седины. У которого все было чин чинарем: и умница жена Валентина, родившая ему двух дочерей; и красавица любовница Светлана, что недавно ему преподнесла упитанного сына. Так что инцидент исчерпал сам себя, и на Лизочку пускали слюни издалека, томно вздыхая на ее ровные ножки, обтянутые строгой юбкой до колена. Дресс-код секретарь Терешкина выполняла по всем правилам, так что никаких декольте не было и в помине, но даже так прекрасно можно было проследить, как строгий приталенный пиджак подчеркивает ее тонкую талию, нежно приобнимая спереди пышную высокую грудь, о которой мечтали на предприятии и грезили многие, кроме разве что любителей сильно выпить. В общем, все катилось своим чередом, как мужики стали подмечать, что их вожделенная и недоступная секретарша Елизавета в последние месяцы сильно сдала. И осунулась знатно, уже так бойко не отбивая своими туфельками на небольшом каблучке, поднимаясь по лестницам и спеша в сторону директорского кабинета. Да и лицом как-то схуднула. Юбка же, что обычно обнимала ее бедра так плотно, что, смотря на это безобразие, мужскому населению становилось трудно дышать, теперь болталась совершенно свободно. Первая мысль была о самом удачливом гаде Терешкине. Шеф не утерпел сам и соблазнил Лизочку. Ну а что? Знатная баба, не хуже тех директорских женщин, которых весь коллектив знал буквально в лицо. Терешкин вообще был еще тем ходоком, и кроме официальной Валентины и полуофициальной Светланы имел и других претенденток своим бронебойным и весьма ебливым… — Нам не дал, сам сожрал! — высказались разработчики. — Может, ребенка ждет? — подлила в огонь масла сердобольная бухгалтерша Степанида Валерьевна. На что строгая библиотекарь Юлия Евдокимовна только головой покачала: — Трудно ей будет, у Владислава Сергеевича и так трое детей, а тут еще один, и две бабы, что из него соки сосут. Бедная девочка. Дамы пытались вызвать Лизочку на интимный разговор, но она словно закрылась и зашорилась, уйдя полностью в себя. Как и прежде вечно бегала по поручениям Владислава Сергеевича, наматывая километры на его служебной машине. Мужчины тогда решили выспросить личного водителя Терешкина Олега. Тот только плечами пожал, мол, по-разному. — То по предприятиям-заказчикам с пакетами документов, то вообще по магазинам или риелторам насчет какой-то недвижимости. А частности и подробности я не знаю. В чужие проблемы носа не сую и вам особо не советую. Отбрил как отрезал и даже не купился на выпить после работы и поговорить по душам, так как за рулем до глубокой ночи. И, в общем-то, коллективу оставалось только сильнее приглядываться к талии секретарши Лизочки. Особенно преуспели в этом, конечно, немногочисленные дамы, споря, на какой неделе беременности секретарь Терешкина. Ну а вдруг? Но Елизавета Александровна, наоборот, все больше худела, даже грудью спала, и совершенно не собиралась наливаться в животе. Засмолила крепкими сигариллами, зависая, когда могла, в курилке. Даже в столовку местную перестала заглядывать, так как ловила все больше на себе сердобольные взгляды, собирая бесконечные вопросы о своем пошатнувшемся здоровье, проблемах и прочих, и прочих мелочах, о которых рассуждать с кем бы то ни было явно не собиралась. Так наступили Новогодние праздники и тот самый вожделенный корпоратив, на котором мужское население, забив на небольшое женское с его криками «Не смейте этого делать!», решило споить Лизочку до состояния основательного вздрыга. Чтобы все же выяснить раз и навсегда кто же это — то самое говно, что так испортило их прекрасную мечту и сделало из цветущей дамы ее блеклую, осунувшуюся тень, чистосердечно греша на гада Терешкина и его сексуальные непомерные аппетиты. Что ж, план планом, оставалось только нейтрализовать всех остальных дам, стариков, что тоже не поддержали молодняк в их познании чужих тайн, и… Вызвать Лизочку, окружив вниманием, на интимный разговор. Сказано — сделано, тем более бухгалтер и библиотекарь отпали в процессе быстро сами. Первую ждал недовольный муж и дети, вторую старенькая больная мать. Зиночку с ее задорными веснушками ангажировали на бесконечные медляки, сменяясь часто друг с другом, ну а Елизавету обсели самые стойкие из отдела разработок и начали щедро подливать. Сам же Терешкин на подобных мероприятиях не задерживался и после вступительного слова и начала официального банкета сруливал куда подальше, так как считал, что пить с коллективом не по его высокому чину. Сначала Лиза еще сопротивлялась, что ей много нельзя и что уже ночь глубокая и пора по домам. Ну а после первого стопаря водки, да с теми мослами, что от нее остались, Елизавета и сама заговорила про свою несчастную жизнь, от которой блевать тянет, а вернее непростую секретарскую долю, вывалив на внимательные уши стойких мужчин такое, от чего они сами чуть было не сблеванули, переглядываясь друг с другом бледно-зелеными ликами. Как оказалось, от внимательного коллектива ничего не укрыть, и действительно сама история началась чуть ли не полгода тому назад. Просто как-то летом великий воротила среднего бизнеса Терешкин Владислав Сергеевич, которому в пасть палец не клади, ибо откусит вместе с головой, решился с какого-то хрена на сексуальный эксперимент и завел себе в любовниках нежного мальчика. Лизочка не знала, кто надоумил шефа, или он сам к этому имел склонности изначально, но просто всю жизнь подавлял себя. Но факт оставался фактом: сорокапятилетний, побитый жизнью и сединами мужчина нашел себе верткого двадцатилетнего студента дизайнерского факультета. Мужики с напрягом переглянулись, так как «выебу без смазки» оказались не пустые слова, а действительно настоящая угроза от весьма крупного, рослого мужчины, который может и со смазкой, но главное, подобное практикует чуть ли не каждый божий день. Лизочка уже подливала сама себе, пускаясь в путанные воспоминания начала всего того кошмара, который ей было суждено пережить. Терешкин, как-то вызвав ее под вечер, заискивающе встретил в своем кабинете. Любезно предложил присесть, а после выпить вина. И да, Лизочка сначала даже подумала, что и на ее улице перевернулся грузовик с подарками. Чего уж там говорить, внешне Владислав Сергеевич ей очень даже нравился. Но, к сожалению, зная прекрасно его любвеобильный характер и всю подноготную истории со Светой, она решила, что точно нет. Тем более сейчас Терешкин вел себя явно не так, как прежде, заставляя своего секретаря еще год назад разруливать бытовые проблемы, связанные с его многочисленными любовницами. В общем, Лизочка от вина не отказалась, обдумывая, как же так отказать шефу, чтобы не потерять его доверие и столь необходимую работу. Наверное надо начать со слов, что, в общем-то, она польщена, и Владислав Сергеевич прекрасный мужчина во всех отношениях, но… И вот, когда она пыталась начать формулировать для себя эти самые «но», в кабинет Терешкина без стука зашел молодой, смазливый донельзя, беловолосый парень. «С таких только ангельские картины писать!» — успела только подумать про себя Елизавета, а еще закралась запоздалая мысль о том, что перед ней еще один неучтенный сынок ее любимого директора. — Ну, в общем, знакомьтесь, это мой мальчик Веничка, художник-дизайнер, учится в нашем институте искусств. «Точно сын», — пронеслось у Лизочки в гудящей от информации голове, как «ангелочек» тут же повис на бычьей шее Терешкина и, потеревшись о его щеку игривым котенком, поцеловал Владислава Сергеевича прямо перед Елизаветой в смачный засос. Лиза и сама не поняла, как опрокинула в себя бокал вина, практически не глотая. «Лучше б коньяку налил, сукин сын!» — нелестно подумала она в этот самый момент о шефе, прекрасно понимая, что подобным образом своих сыновей точно не целуют. — Ну-ну, не шали, это моя правая рука Елизавета Александровна. Так что, если что нужно, можно решить исключительно через нее. Она прекрасно показала себя в прошлом. Я дам тебе ее телефон, малыш, и если не смогу сам, то Лизонька всегда примчится к тебе по первому зову. Это чудо сморщило картинно острый носик под выразительными темно-серыми озерами глаз и даже соизволило согласиться. Больше всего Лизу сковырнуло то, что ее начальник, непробиваемый порой скряга и хапуга, плавающий как голодная акула в широких водах легального и не совсем легального бизнеса, и вообще крутой чувак в определенных кругах, с этим «чудом» начал носиться как с изнеженной трепетной фиалкой. Более того, пацан за пару месяцев из боевого мужика сотворил сюсюкающее над ним нечто, которое готово было рвать когти по первому вздрыгу капризного мальчишки. «Веничка так талантлив от Бога и ему срочно нужен навороченный ноутбук последней модели, поддерживающий все дизайнерские программы и имеющий тачскрин на дисплее». А как без этого всего? Да никак! Лизонька найди и приобрети. А она что, выполняет. Шеф же расстарался, даже негласно зарплату поднял ей на сорок процентов. Елизавета прекрасно помнила, что когда появилась беременная Светлана и ей приходилось за ручку возить ее по всем консультациям и врачам, Терешкин поднял зарплату всего на пятнадцать процентов, но она тогда была рада и этому. С этим же чудом, которое она звала за глаза шефа «Терешкинским чудовищем», все на навороченном ноутбуке, конечно, не закончилось. Плавно перетекло в оплату нового айфона последней модели. Ну как же, любовник Терешкина просто был обязан упаковаться по последнему слову техники. Потом Елизавету заставили искать необходимую квартиру — типа гнездышка для влюбленных голубков. И тут этот Веничка показал во всей красе свой мерзкий характер. Шелково стелился, часто смаргивая при Владиславе Сергеевиче, заламывая руки, охая на все лады и распевая при этом редкостным соловьем: и что квартира нужна не совсем в центре города, но и не на окраине, а лучше в живописном месте рядом, к примеру, с рекой или тенистым парком; и не просто трехкомнатная, а лучше пентхаус в новом доме, да чтобы туда лифт доходил, а то как же бедному разлюбезному Владиславу Сергеевичу на такую верхотуру пешком топать. Лизе так и хотелось выдать, мол, ничего, коль прижмет и на десятый этаж залезет, заодно брюшко начинающее расти сгонит, да и вообще подрастрясется, снова вспоминая пресловутую Светлану, когда Терешкин, подыскивая своей беременной любовнице квартиру, воевал за каждый квадратный метр жилплощади. Ладно хоть в черте города приобрел двушку, в конце концов. Но чего это стоило Елизавете убедить упертого шефа, что, когда ребенок вырастет, ему точно понадобится отдельная комната. Это видно тогда и помогло. С этим же сучком Терешкин летал в радужных облаках, совершенно не собираясь опускаться на бренную землю. Но какого бы мнения об Веничке Лиза не была, само собой вслух она ничего не говорила, так как сорок процентов прибавки к зарплате, плюс оплачиваемый недельный отпуск на Канарских островах за счет Терешкинской щедрой руки сделали свое пагубное дело. Пентхаус был найден спустя два месяца вымотанных вконец Лизиных нервов и куплен. Этот засранец безусловно с великой помпой туда въехал, нахваливая, что огромная гостиная, которую он заприметил в первую же очередь, прекрасно подойдет как его личная изостудия. По поводу таланта Венички, или если полным именем Вениамина, Елизавета была слишком предвзятого мнения. По ней так высокохудожественная мазня этого засранца не стоила и ломанного гроша. Но Терешкин был счастлив как никогда, щедро рассыпаясь как перед Лизонькой с благодарностями за ее нелегкий труд, и естественно продолжая баловать этого несносного мальчишку. Отдых на Канарах пролетел как не бывало, более того, его ей знатно обрубили вполовину, и все тот же Терешкин, пообещав снова компенсировать деньгами. А все почему? Правильно, у Венички заболели его несчастные зубки, пломба выпала. А сам Владислав Сергеевич не может сопровождать своего нежного, впечатлительного ангелочка, так как у него налоговая проверка, и вообще — ни вздохнуть, ни пернуть. И куда проще выдрать Лизавету с Канарских островов на третий день, нежели отправить капризного мальчишку самостоятельно к страшному-престрашному дантисту. Елизавета полыхала, перелет дался нелегко, но куда деваться, сразу с аэропорта, злая и уставшая, она предстала перед светлыми очами запаханного реальностью не менее измученного Терешкина. — Зачем я ему? — был весьма резонный вопрос. — Как зачем? За ручку подержать, пока ему зуб сверлить будут, — ответ не подкачал. У Лизоньки глаза из круглых перешли в квадратные с покрасневшими углами. Да что с этим засранцем не так? Она снова вспомнила Светлану и как ей пришлось сопровождать ее прямиком в родовую. Терешкин расстарался, вывалив кучу бабла, наверное только в этот самый кульминационный момент совершенно не скупясь и как обычно не торгуясь. Еще бы, узи показало, что будет сын, и его ребенок был просто обязан получить все самое хорошее с пылу с жару. Но тут? Из-за какой-то сраной пломбы ее дернули обратно? Это же вообще полный пиздец! — Э-э-э… — начала было она, чувствуя, как ее левый глаз дергается от нервного тика. — Лизонька, но не могу я! Сама пойми, инспекция на инспекции. А Веничка такой боязненный и нежный, только с тобой и согласился пойти вместо меня. — А-а-а… — В этот момент задергался и правый глаз, причем в разнобой с левым, отчего казалось, будто бы Лизонька кому-то хитро подмигивает. И вкупе с ее покривленной, вымученной улыбкой, что походила больше на хищный оскал, она выглядела в данный момент для Терешкина практически родной, согласной на все, палочкой-выручалочкой. Что ж, через час, даже не поев, она на личной машине Владислава Сергеевича подкатывала к новым застройкам, где как раз и находился купленный для Венички пресловутый пентхаус. Любовник Терешкина незамедлительно вышел, сверкая модными шмотками, что сидели на нем как на модели с глянцевого журнала. Кивнул с ленцой шоферу Олегу и даже поздоровался с издерганной, продолжающей чему-то скалиться Елизавете. Разве что «Трогай!» не скомандовал. Впрочем, всю дорогу молчал, словно ни секретаря, ни водителя рядом и не было. Лиза еще подумывала, и когда Веничка с Терешкина стрясет подстать элитной квартире себе на рыло не менее крутую тачку. Но в этом смысле Вениамин почему-то оказался пассивнее некуда, его вполне устраивала директорская машина с личным шофером своего разлюбезного любовника. Ну а у дантиста, когда Елизавета было поднялась следом за ним по вызову, как отрезал, сурово выдав: — Я сам. Так что за руки держать не пришлось и даже вытирать врученным Терешкиным шелковым платочком бесконечные слезы. Лиза с досады только на пол сплюнула и молча пошла к Олегу, что курил в тенечке больничного парка, отойдя чуть в сторону от служебной машины. — Что, мамка не понадобилась? Это он только с нашим шефом словно изнеженный цветочек, а так хваткий и расчетливый. Бестия еще та, не хуже любой дорого оплачиваемой игрушки. Но знаешь, Лиза, шеф с этого прется как сытый кот, налакавшийся сливок, приправленных валерьянкой. И вот что с нашим тертым мужиком стало не так? Возраст, что ли? Или мозги все в яйца утекли? Елизавета только сигарету стрельнула, пристроилась рядом на парапет, как есть, в дорогой белоснежной юбке. Стало совершенно насрать. Ну надо Терешкину убиваться над этим засранцем, пусть убивается, ее то за что во все это впутывать по самой полной? Хотя частично и отдаленно она все ж Владислава Сергеевича в чем-то понимала, так как жена Терешкина, Валентина, попадала под раздел «баба боевая в самом соку», которая и коня на скаку, и в избу горящую… Да что там, взвалит на плечи и вынесет любого из полыхающего огнем дома. Да и любовница Светлана, хоть и светловолосая, попадающая в раздел блондинки натуральной, ничем не уступала, практически такая же, в общем, все хозяйство на себе. Только финансово помогай в нужные ключевые моменты, а так сделает все сама. А тут… Одним словом Веничка — изнеженный, избалованный мальчик. Хотя на столько ли изнеженный? И судя по тому, как Лизе сейчас отказали в содействии, еще тот расчетливый сучок, крутящий Терешкиным как безвольной финансовой игрушкой. Через час Лизой было скурено половина Олеговой пачки и засранец наконец-то нарисовался, ласково болтая по айфону, судя по струящимся требовательным ноткам, явно с Терешкиным. И точно, как только Елизавета сплавила на пару с Олегом Вениамина в его дорогой пентхаус, ей позвонил сам шеф, с кучей благодарностей передавая, что Веничка очень доволен и что ему было совершенно не страшно, когда Лизочка держала его за нежную ручку. Нервный тик повторился, на что Олег, подвозя Лизу уже к ее дому, посоветовал просто выпить коньяку и забить на все. Но как же! Впереди замаячила золотая осень и долгожданный отпуск самого Терешкина, который по большей части был ожидаем всем их дружным коллективом. Обычно в этот момент наступало полное затишье. Нет, конечно дела делались, куда без них, и предприятие работало в стандартном режиме, да и замдиректора Данила Петрович был Терешкину куда подстать. Все разруливалось, все шуршало, пело без эксцессов, лишних нервов и финансовых затрат. Лизонька тоже ожидала, что, оставшись с замдиректором, вздохнет полной грудью, вернее той, что у нее к этому времени еще осталось. Будет отпрашиваться по пятницам, укатит к подруге в деревню и там вместе с ней на лоне природы встретит бабье лето. А что, яблоневый сад, гамак, походы за грибами. В конце концов, она просто обязана поправить свое пошатнувшееся здоровье. Да как бы не так. Терешкин в преддверии своего отпуска вызвал ее на ковер как-то душным вечером и снова предложил вина. Елизавета покосилась на початую бутылку дорогого коньяка и, уже предвидя очередной пиздец, вывалила начальнику прямо в лоб: — Лучше коньяку. — Оу! Наш человек, я и себе налью. Что ж, подняли за здоровье и даже чокнулись, как Терешкин запел опять лебединую песнь: — Мне так неудобно, что у вас пропали Канары, но это поправимо… «Только не это!» — вскрикнуло подсознание Лизы, утопая в коньячных парах, но было уже поздно. Терешкин выдавал здесь и сейчас словно по нотам: — Я тут решил взять вас с собой в отпуск. Три недели, Мальдивы. Веничке нужен пленэр, хороший загар и прекрасный длительный отдых. Но сами понимаете, у нас в этом году полный аврал и я не смогу настолько долго отбыть и так далеко без связи с производством. В общем, мне необходим опытный секретарь, дабы распланировать удаленную работу. Но даю слово, все вечера будут ваши. Я вас точно в эти моменты не побеспокою. Впрочем, если не хотите, то… Я попытаюсь найти вам замену, — сощурил пытливо глаза Терешкин. И что было делать бедной Лизе, ведь ее сейчас откровенно шантажировали. Она дотянулась к коньячной бутылке сама и, налив себе до краев, выпила залпом, разумеется соглашаясь. Что ж, слово было дано и со следующего дня ей прилетели «капризные хотелки» Венички по поводу какой необходимо бронировать номер. Чтобы и личный бассейн и большая совместная кровать как у молодоженов и полный сервис, и прочее, и прочее. А главное, чтобы, когда плаваешь в бассейне, было видно где-то там внизу лениво дышащее море. В общем, одно не подходило, то другое, то третье… Отпуск уже должен был начаться, когда наконец-то подвернулось искомое. Веничка словно специально тянул до последнего, чтобы потом согласиться на номер, который был представлен Лизой чуть ли не самым первым. Ладно, она покидала вещи в чемодан и прибыла в аэропорт, заблаговременно выискивая глазами шефа. Терешкин был уже тут и Веничка прилагался. Вообще эта парочка больше смахивала не на любовников, а на отца с сыном. И подошедшая к ним Лиза прекрасно вписалась третьей, внешне весьма попадая в категорию жены Владислава Сергеевича. Таким боевым составом они практически не выделялись среди моря других отдыхающих, пока не прибыли на Мальдивы, где любовная парочка отправилась в свой номер для молодоженов, а Лиза в третьесортный в соседнем отеле, в котором люкс не был предусмотрен. Но она была очень даже не против такого расклада. Подальше от шефа и нервы в порядке, подумалось Лизе, когда она засыпала на прохладных простынях. Одно хорошо, даже такие номера были оборудованы кондиционерами. Утром же ее ждал довольный до безобразия Терешкин и рабочее место за ноутом прямо рядом с приватным бассейном, в котором, не стесняясь ее, абсолютно голяком плескался Вениамин. Хотя чего ему стесняться? Блядливым молодым вертким телом, от которого действительно было трудно отвести взгляд? Все эти нежные поцелуи при ней, мужики даже ее особо не стеснялись. Но ладно, этот засранец Веничка, так еще и Терешкин туда же, хотя спасибо, халат при Лизе он все же натягивал, а не щеголял обнаженным, подобно своему молодому любовнику. Но работа требовала все больше времени, и пока Лиза с Владиславом Сергеевичем зависали бесконечно на видео-встречах в интернете, Веничка откровенно скучал. Он ни разу не взялся за краски. Да что там! Просиживал только в компьютере, якобы напрямую рисуя в дизайнерских программах. На что Лиза только хмыкала, прекрасно понимая, что пацан, ничего не делая, просто зависает на определенного разлива форумах или в интересующих его чатах. После Веничка стал от них сруливать в общий бассейн, мол, там места больше, а ему для поддержки формы просто необходимо активно плавать. Потом попросился на экскурсии, на которых Терешкин присутствовать практически вообще не мог из-за нарастающей занятости. И постепенно расширяя границы дозволенного, уже не так часто попадался Елизавете на глаза. Как он «плавает», Лиза пару раз видела, когда спускалась от шефа вниз в банкетный зал, чтобы заказать чего-нибудь «особого» с доставкой в номер. Можно было, конечно, позвонить прямо оттуда, благо английский она хорошо знала. Но Терешкину нужна была полная тишина, когда он проводил встречи через интернет, и ее курлыканье под боком в трубку не приветствовалось. Веничка ласково щебетал со смазливым кудрявым молодым парнем. Издалека было не разобрать о чем, но у которого на роже было написано — только заплати и я весь твой. Естественно, как подозревала Елизавета, все экскурсии и морские прогулки проходили в подобном ключе. Вениамин с них приходил радостным, сияющим, лез обниматься с Терешкиным, мурчал сытым котом. Но, видно, его хватало и на Владислава Сергеевича, так как тот один раз выдал с утра не выспавшейся Лизе, что у него такого зажигательного и чувственного секса, как с Веничкой, не было ни с одной из его баб. Елизавета же выполняла оплачиваемый секретарский долг, полностью забив на эту ебанутую пару с высокой колокольни, к концу третьей недели превратившись в сушенную загорелую воблу. Все же то, что она обычно торчала рядом с индивидуальным бассейном, больше не пользующимся повышенным спросом у Вениамина, и забила полностью на дресс-код, окончательно перебравшись в короткие шорты и открытый солнцу небольшой топик, помогло приобрести ей столь ровный персиковый загар. Улетали с Мальдив в дождливый день. Лиза внаглую по прилету в Москву выпросила у Терешкина недельный оплачиваемый отпуск и тот его, скрепя сердцем, все-таки дал. Но бабье лето уже прошло, погода оказалась не ахти, подруга приболела, так что эту неделю Лиза тупо отсыпалась, забив на все и вся. Переломный момент наступил так же внезапно, как появился этот самый Веничка на голубом горизонте экспериментатора Терешкина. Теперь Лиза чаще всего заезжала в пентхаус по любым мелочам. То выбрать новую мебель, словно той, что купили, когда обустраивали это любовное гнездышко, уже не хватало. То найти жутко дизайнерские портьеры, то шкуру неизвестного убиенного зверя на пол перед электрическим камином, то еще какую хрень. Веня становился все более капризным, а Владислав Сергеевич вдруг словно очнулся от наведенного морока молодым любовником или же подустал от всех этих бесконечных загибов и взбрыков. Во всяком случае, шеф сейчас стал реагировать более адекватно, однако Елизавете от этого стало только хуже, ибо она встряла между ними, словно попав между молотом и наковальней. Так не было паршиво даже когда Валентина, официальная жена Терешкина, столкнулась у них в директорской с его любовницей Светой. Да, флагами помахали, и именно Елизавете пришлось разводить яростно настроенных дам. Но спустя год боданий и противостояний, в которые сам Терешкин по-умному не влезал, женщины даже спелись. Возможно потому, что Владислав Сергеевич в этот момент завел себе новую молодую рыжеволосую пассию, этакую простушку, которая и примирила Валентину со Светланой, сплотив общим фронтом против левого врага — очередной бабы. Тут же Владислав Сергеевич гнул свое и на очередные хотелки Венички просто отмахивался: — Купи ему все, что он хочет, мне нет до этого дела. И Лиза ехала в пентхаус к Веничке в очередной раз, чтобы подтвердить единственную мысль, что тому совершенно ничего не нужно, кроме внимания Терешкина. Последнее же урезалось в заметной прогрессии день ото дня. Это стало видно даже сослуживцам. Терешкин стал больше проводить свободного времени в кругу семьи, часто заводил разговоры то о дочерях, то о сыне. — Перебесился, — хмыкнул как-то Олег, подвозя Елизавету снова до пентхауса. — Давно пора, но вот то, что он снова мужика себе не заведет через какое-то время, я не удивлюсь. В этот раз Лиза приехала, не предупредив Вениамина, Терешкин просто отдал ей документы на этот пентхаус и требовательно выдал: «Завези». Ничего не объясняя, опять только требуя. На улице уже давно лежал снег, а в преддверии Нового Года Лиза мечтала на все предстоящие праздники срулить куда-нибудь и подальше. Дополнительный ключ, что ей выдал в этот раз Терешкин, она сжимала в свободной руке, прижимая другой обширную папку документов к исхудавшей совсем груди. Ее еще в этой самой истории удивляло то, что ни жена Валентина, ни долгосрочная любовница Светлана совершенно не вмешивались в радужные дела Владислава Сергеевича, словно Вениамина даже не считали за существенную проблему. Ну надо мужику попробовать — пожалуйста. Во всяком случае, Лиза ни разу не слышала от шефа, чтобы кто из его постоянных дам высказывали свои «фи» на счет «Терешкинского чудовища». На звонок ей никто не ответил, да ей вообще показалось, что он не сработал, и она, открыв двери врученным ей ключом, прошла вовнутрь. Небольшое место, рассчитанное на прихожую, открывало шикарный вид на обширную залу «аля личную студию Венички». В самом центре которой на той самой шкуре неизвестного убиенного зверя молодой любовник Терешкина с раздвинутыми вширь и задранными к ушам стройными ногами сладострастно отдавался кудрявому молодому человеку, которого Лиза тут же опознала, что видела его уже на Мальдивах. Трахающаяся пара ее и не заметила, пока феерично не кончила, утопая в поцелуях, заверениях любви и прочем. А когда Лиза громко кхекнула над ними, особо даже не смутилась. — Жду тебя в ванной, любимый. — Этот кудрявый, нагло оскалившись Елизавете, подцепил на плечо халат и демонстративно удалился, сверкая поджарой задницей. — Ну и что это значит? — нависла над распластанным Веничкой злобной фурией Елизавета. — Только то, что мне дали полную отставку. — Вениамин поднялся, а после, увидев ключ и папку с документами в руках Лизы, пригласил ее в кухонную зону. — Чаю? За ним и побеседуем. — Не откажусь. — Ее больше интересовал сам разговор, чем кипяток, неумело подкрашенный заваркой. — Спасибо, что привезли документы на пентхаус, теперь я по ним полноправный хозяин. Да и ключ пригодится, тем более Дмитрий переезжает ко мне на днях. Разговаривал Вениамин спокойно, без всяких концертов и ужимок, словно вся мимикрия под черт-те что слезла отмершей старой и ненужной змеиной кожей, являя его настоящим, какой он на самом деле и есть. — А не жирно ли тебе будет? — Не думаю, и потом, это собственное решение Владислава Сергеевича, я на него в этом случае не давил, честное слово. — Верится с трудом, особенно учитывая все твои концерты и закидоны, что ты ему устраивал в недавнем прошлом. — Я вел себя так, как нравилось именно ему. Как-то ради смеха решил его разыграть, строя этакого капризного мажорчика на максималках. Кто ж знал, что его с этого так поведет и полностью зацепит. Я и не рассчитывал, что все это затянется чуть ли не на полгода, думал раз-два удовлетворит свои хотелки мужик и отпадет сам собой. Но чем я был более капризнее и требовательнее, тем Слава… — начал было Веня, но, видя строгий взгляд Лизы, тут же поправился: — То есть Владислав Сергеевич сильнее прикипал ко мне. В общем, практически он мне звезду с неба достал. А вы бы отказались от квартиры своей мечты, только честно, а? Лиза лишь головой тряхнула, но должна была согласиться, что нет. Так как согласись на подобный финансовый рай и ни тебе ипотеки, которую она выплачивала который год, вкалывая как загнанная ломовая лошадь, ни нервов, ни прочего. Полная защищенность, которой ей, увы, никогда не хватало по жизни. — Да вот только одному содержать такую жилплощадь без подпитки денег от подобного папика крайне накладно. Он мне и машину предлагал, да только я в водители не рвусь. Пока был с Владиславом Сергеевичем, мне его и служебной хватало, ну а теперь у меня есть Димка, тот всю жизнь на собственных колесах. — Дмитрий значит, интересно, что же делал твой личный будущий шофер на Мальдивах? — Лиза опустила со стуком на стол принесенную папку, швырнула поверх нее запасной ключ, видно тот самый, которым пользовался сам Терешкин. — Отдыхал, он из золотой молодежи. Я вообще думал уже пентхаус выставить на продажу, но Дима не разрешил. Все же это моя мечта, что стала явью. Ну а Владислав Сергеевич, что тут сказать. Был до последнего таким классным мужиком, а потом вдруг резко охладел ко мне, словно его подменили. Может, интерес пропал, или устал, кто ж его знает. Начал о своих детях разговоры заводить, то про болячки, а в последнее время все болтал о жене Валентине, какая она у него волевая женщина, такая рукастая да хваткая. Сына вспоминал и любовницу Светлану. Сами понимаете, такие разговоры на романтический лад не настраивают. Да и какой тут секс, когда тебе про грибок на ногах втирают, а еще несварение и слабый от природы желудок. Лиза слушала весь этот треп, крутя в руках кружку с обжигающем чаем, ох, как же она хотела всыпать этому мальцу по полной. Мужиком классным Терешкин перестал видите ли быть, да какого хера! Именно того самого классного мужика этот засранец Вениамин чуть и не угробил в изначальном зародыше. Эти воспоминания были самыми обидными. И теперь Лиза, наливая себе новую порцию водки, тут, перед слушающими ее охреневшими мужиками, размахивая руками, пыталась объяснить: — Ну вот как так, такому сосунку и все на золотом блюде?! А он еще и рассуждает за жизнь. Ладно хоть не учит. — Значит… Терешкин снова в свободном поиске, раз от мальчишки квартирой откупился? — уточнил один из разработчиков для проформы. — Если бы, — выдохнула пьяненько Лиза, а после откинулась на спинку стула, выставляя вперед так и не вернувшую былую красоту небольшую грудь. — Теперь он прощупывает меня. Видите ли я такая добрая, всепо-онимающая и исполни-ительная. И во-о-обще золото, а не человек… И баба краси-ивая, а еще где-то глубоко в ду-уше нежная и очень ранимая. В общем, все у меня путе-ем. Елизавета томно повела взглядам на окончательно выпавших мужиков и, намахнув следующую рюмку водки, заплетающимся языком подвела необходимый итог: — Вот я и маюсь, согласиться и пуститься во все тяжкие, или… Бедная Лиза даже всплакнула. Ведь перед ее очами до сих пор мелькали просторы дорогого пентхауса, которые достались просто так за здорово живешь хитрому, предприимчивому мальчишке. А еще его прямой вопрос — отказалась бы она от подобного, если столь большая рыба материального счастья заплыла бы прямиком в ее раскинутые сети. Оставалось только научиться вполне натурально разыгрывать перед Терешкиным нежную трепетную фиалку, коей по жизни Владислава Сергеевича явно сильно не хватало. Конец