Прозрачные наброски

Помню это до сих пор... Хотел бы забыть, но куда там. Иногда во снах я снова ее вижу, какой она была тогда: золотые волосы, забранные в два хвоста, сильные руки и нахальные глаза. Мне было очень больно и страшно, когда Ирка содрала с меня в первый раз трусы и схватила меня там, за мое подросшее хозяйство. Думаю, ей было просто интересно, как это у парня. А еще она уже четко знала, что если пенис помять, то он возбудится и встанет. И решила это проэкспериментировать со мной, с недорослем. — Все еще шарахаешься от меня? А, красавчик?! Ирка поднималась по лестнице, и как я ее не избегал, но периодически все равно попадал ей на глаза, потому что жили мы в одном доме. Сколько же времени прошло с тех пор? Она теперь неотразимая красотка, которая словно перчатки меняет парней. А ее старший всего лишь на час брат... Егор — о нем особый разговор — сейчас учится в Москве, он сразу после армии укатил туда, не побыв дома даже пару дней. Я попытался обойти эту сволочь по стеночке, но Ирка только хмыкнула, издеваясь. — А, может, возобновим? Наверное, сейчас ты там стал куда больше, да и фигура у тебя соблазнительная. Так как насчет перепихнуться? Я вздрогнул и вжался в зеленую стенку коридора. Стало очень тошно. Наверное, это смешно со стороны, когда такой амбал боится девицу, что ниже его примерно на полголовы. И хотя Ирка меня старше всего на год, я все равно ее боюсь, как ожившую холеру. — Ну что дрожишь? А, Кирюша?! Она протянула ко мне руку и я в страхе закрыл глаза. — Какой же ты лапа, а дрожишь-то как. Я чувствовал, как она касается меня настырными пальцами, как ведет по скуле, очерчивает мои губы. От этого всего меня прошило как током. Я чувствовал, как вспотел, а она только усмехалась. Секунда, другая... — Ха-ха! Ну прям ягненочек перед волком. Ирка отпустила меня и, когда я от нее отпрыгнул, падая по ступенькам, и побежал наверх, громко заржала, а я снова и снова стал вспоминать Егора. *** — Господи... Его голос и нежные руки, которые распутали веревки на моих конечностях. Ирка, мало того что раздела меня догола в который раз, так и еще и связала, оставив в парке под кустами сирени со словами: «Полежи тут с часик. Приду — продолжим». Было жутко стыдно и страшно, оставалось полтора года до окончания школы. Мой несчастный член был багровым от ее истязаний и каменно торчал вверх, перетянутый ремешком у основания. Я уже и не помнил, когда превратился в лабораторную крысу этой ненормальной. Только всхлипывал от боли в затекших конечностях, когда Егор мне стал их массировать, возвращая кровообращение. — Кто тебя так? Ну не говорить же, что его собственная сестра? Мне было тогда шестнадцать, а ему семнадцать. Но то, что он позже сделал, врезалось мне на всю жизнь. Он расстегнул ремешок, а затем очень нежно взял мою бордовую головку себе в рот. — Не бойся, я тебе пососу, и все пройдет, — успокоили меня тогда. Господи, да я даже не соображал в этот момент и уж тем более не боялся. Просто таращился на его равномерные движения золотой головы, а потом внизу емко вспыхнуло и развернулось, смывая все мое сознание. Очнулся я уже у себя дома. Как хорошо, что раньше ключи чаще всего клали под коврик. И просто замечательно, что моих родителей еще не было дома. Да и мелкий братишка находился в школе. *** Благодаря Ирке я ободрал снова колени о ступени, а еще порвал на себе джинсы. От матери точно перепадет, а когда придет младший брат — Колька, то будет снова качать права, что он умнее, успешнее и куда продвинутее меня, хотя я заканчиваю второй курс университета, а он только десятый класс. Но в чем-то он, конечно, прав. Во всяком случае, от девушек он в полном восторге, не то что я. Ибо с детства я боюсь любую девицу и не терплю женских прикосновений. Исключение только моя мама, и то, каждый раз когда она меня касается, сильно напрягаюсь, перебарывая свое зажатое я. Черт бы побрал эту Ирку! Вот же ж, бегать от нее столько лет. Конечно, она уже давно меня не зажимает как раньше, да и, когда я закончил школу, вовсе утратила ко мне свой ебнутый интерес. Правда, до сих пор стебется и шантажирует, что расскажет в моем университете, как надрачивала мой огрызок в старших классах, что, наверное, как и сейчас, у меня в штанах стручок, а не нормальный полноценный член. Может это и гон чистой воды, но я молчу и вряд ли кому-нибудь когда расскажу, что со мной она творила несколько лет подряд. Просто стыдно, что девчонка меня — парня — так насиловала. Это же помереть можно только от того, как представлю, что кто-то узнает о столь грязной странице моей несчастной жизни. Хотя Егор знает. Он просто был не в курсе, кто со мной делал все эти извращенные штуки. *** — Может, скажешь, кто тебя все время домогается? В этот раз он меня нашел в подсобке с инвентарем, опять голым и скрюченным. Я уже думал, физрук идет, и, если честно, внутри все перевернулось. Чтобы такое и увидел учитель? Мне ж потом жизни в школе не будет, вызовут родителей, милицию... Заведут дело. — Снова молчишь? Или тебе нравится это? Когда тебя связывают и издеваются? А может... Я и правда ждал его прикосновений, особенно на своем несчастном члене. Но в этот раз у меня не было стояка, посему Егор, распутав меня, просто поцеловал в висок, а затем, укутав в свою куртку, унес в раздевалки. — Я тебе форму свою дам, идти можешь? Надеюсь, не выпадешь. Я согласно покивал головой. — Вот и замечательно, а то у старшеклассников скоро тренировка по баскетболу. Будет лучше, чтобы они тебя здесь не видели. Меньше вопросов — меньше проблем. Конечно, я был с ним полностью согласен, а еще мне было очень досадно, что сегодня Егор так и не дотронулся до моего члена и яичек. *** Колька пришел через час и с хмыком стал расписывать как сегодня поцеловался с Надькой. Конечно, мне было по барабану, но его: «А ты до сих пор нецелованный. И девушки у тебя и подавно нет», — вывели меня из себя. — Я целовался, вообще-то! — Когда это успел? — В шестом классе, а что? Вот это реакция! Ну надо же, а мой Николай еще тот — проигрывать не умеет и не любит. М-да, этот опыт у меня был коротким, даже вспомнить кроме единственного поцелуя не о чем, и случился он задолго до того, как на меня стала нападать Ирина. — Тогда почему до сих пор я рядом с тобой ни одной бабы не видел? — А я не бросаюсь на кого попало. Как ты, мелкий. Главное, укусить его посильнее, чтобы отстал. О! Получилось. Стух как миленький и сдрыстнул в свою комнату, поганец. Может, неделю и задирать не будет, а там уж как Бог даст. Я глянул мельком в зеркало, что висело у нас в прихожей, и криво улыбнулся сам себе, подмигнув игриво глазом. Я знал, что Колька завидует моим ярко-голубым, как у нашей мамы, глазам. Ему же достались карие от отца. А вот волосы были совершенно одинаковые — темно-русого неприглядного цвета: что у него, что у меня. Хотя, именно на мои глаза тогда купилась эта ненормальная Ирина. Да и сейчас сокурсницы постоянно подкатывают, мол, пойдем на дискотеку, в кино или просто погуляем? Может у них и просто, а вот мне... Только представлю, как очередная девица берет меня за руку, и становится по-настоящему дурно. Поверьте. Посему я бегу от них как черт от ладана, ото всех. И от смазливых, и от дурнушек куда подальше. Даже мои знакомые парни, что учатся со мной в одной группе, прозвали меня глыбой льда воплоти. Знали бы они мои проблемы, так бы не говорили. Я еще раз мельком глянул в зеркало и ушел к себе, завалившись на кровать и утыкаясь в книгу. В моем случае именно она и есть — лучший друг человека. Мне проще почитать на ночь, а не топать на очередную тусню с сокурсниками. Так как, где танцы — там и девушки, а они только и норовят как прижаться ко мне или повеситься удавкой на моей бренной шее. *** В который раз я попался в ловушку ебнутой Ирки и в который раз меня спас Егор. Этот случай я особо остро запомнил, потому что первый поцелуй всегда первый. Особенно, когда ты практически закончил десятый класс, и через пару недель начнутся долгожданные каникулы. Егор меня случайно нашел во время дождя на детской игровой площадке. Я прятался в городках ото всех, сгорая от стыда, ибо сегодня Ирка просто стащила с меня джинсы и трусы буквально с мясом, забрав еще и ботинки. Мне повезло — во время дождя никто здесь не играет, но не повезло в другом — без штанов было даже не прохладно, а откровенно холодно. — Кирюша? Ты чего здесь один? Торчишь... Егор шел мимо с продуктами под ярким синим зонтиком в белую ромашку. Я видел этот зонт у его мамы как-то раз. — У тебя все в порядке? Я затравлено покивал, если он снова меня увидит таким... я провалюсь сквозь землю. Но зеленые глаза не поверили, он оставил сумки внизу под крышей вместе с зонтом и вмиг взлетел ко мне. — Что-то не похоже... О черт! И чего мне врать? Я еле свел свои синие коленки в крупную пупырышку, а он сдирал с себя теплую куртку. — Значит так, сиди здесь! Я отнесу сумки и вернусь за тобой. Понял? Наверное, я покивал ему в ответ, а он перед тем как уйти шепнул мне: «Не бойся, я тебя не брошу». — И... Поцеловал. Он тогда и правда пришел, хотя мне показалось, что прошла вечность. Но судя по тому, как он тяжело дышал по возвращению, было понятно, что Егор несся и туда, и обратно во весь опор. Я помню, когда он вернулся, то был без зонта и в дождевике, а во второй, огромный, видно его отца, меня и завернули. С головой и ногами. А потом меня несли на руках всю дорогу, нежно прижимая к себе. Ирка и тогда дело свое знала. Моя одежда и обувь оказывалась всегда, как по волшебству, дома. Конечно, я тогда не соображал, почему она это делает, но сейчас понимаю ее ход чокнутых мыслей. Если бы одежда пропадала с концами — мои родители тут же бы спохватились. Не знаю, до чего бы это дошло, может даже и до милиции, но точно Ирке было бы тяжело играться со мной дальше. А так мои папа и мама даже не подозревали, что творится с их сыном. Я же упорно молчал, а на все Егоровы слова: «Скажи мне кто», — просто опускал голову и сжимался в нервный клубок. *** — Научи меня целоваться. Колька снова залез в мою страну грез, и мне пришлось всплыть из-за него на поверхность суровой реальности. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Вот еще! Просто расскажи как это делать с языком? — Найди порнушку и посмотри. — Идиот. Брат шибанул дверью моей комнаты и умчался разъяренным прочь. Интересно, если бы не Ирка и ее ебнутый нрав, я бы тоже в его возрасте интересовался бы этим? Поцелуями с девушками... Только от одного представления я покрылся обильным потом, а после вспомнил, как меня поцеловал Егор. Между нами это случилось один единственный раз и было по-настоящему волшебно. Вообще на Ирку находило волнами. Она то забывала обо мне чуть ли не на полгода, то просто вцеплялась клещами и третировала месяцами. Она не всегда доходила до унижений, но цеплялась и сквернословила постоянно. А когда ее выходки переходили за грань, меня всегда находил Егор. Я закрыл глаза... Тогда мне только исполнилось семнадцать, Егору же было восемнадцать, и он заканчивал школу. Господи, как же мне было стыдно перед ним. Но этот случай стал поворотным и случился он через несколько недель после единственного нашего поцелуя. После него Ирка обо мне забыла раз и навсегда. А Егор вместо того, чтобы поступить в местный университет по окончании школы, ушел в армию на два года. А уже после практически сразу поступил в московский вуз. Я его и не видел, только от местных парней узнал, что Егор заехал домой на пару дней, забрал свои вещи и укатил в столицу, так как начался новый учебный год. А я, как дурак, каждый раз ждал праздников, словно манны небесной, надеялся, что он приедет. Да где там! Он так и не приехал за все это время. Этой весной он должен закончить свой первый год обучения, но вернется ли он домой? А может, останется в столице на все лето? Я не знал. *** — Боже... Его трясло крупной дрожью, когда он увидел меня связанным на крыше. Но самое противное было не мое обычное при этом голое состояние, нет. В этот раз Ирка постаралась на славу, вычитав где-то про анальный секс и решив испробовать как всегда на мне. — Не шевелись, сейчас срежу веревки. Руки у Егора ходили ходуном, но он все же подсобрался. И вот мои отекшие конечности освободились, повиснув плетьми. Я видел, как он косится на мою несчастную задницу. Еще бы, в ней торчал длинный огурец. Такие сорта обычно выращивают в теплицах. И если честно, просто здорово, что Ирка не стала запихивать в меня этот зеленый овощ до конца. Как сказала — 20-25 см по инструкции, так отмерила линейкой, сделала отметину своим острым ногтем, а потом засунула. Кажется, я тогда потерял сознание, потому как практически сразу, по моему времени, увидел испуганное лицо Егора. Я не сразу понял, почему он вместо того, чтобы вытащить из меня этот овощ, потянулся к моему вялому члену губами. Егор тогда взял у меня в рот... И долго сосал, пока я, превозмогая боль в своей порванной жопе, не излился ему в глотку. А после огурец почему-то выпал из меня сам. Задница так сжалась, что выпихнула этот ебнутый предмет из меня. А еще казалось странным, что Егор зашел на крышу нашего дома, ибо обычно тут никто не шарится, разве что мальчишки по весне собирают на гнездовьях яйца голубей, а затем их варят как куриные, чтобы сожрать. Мне было страшно, после оргазма глаза закрылись сами собой, и когда я их открыл, то был один в своей комнате, в постели, под пушистым одеялом. Я бы подумал, что это кошмар, который мне приснился, но болящий зад говорил об обратном. Это было на самом деле. Испуганное лицо Егора, его нежные трясущиеся руки, горячие губы на моем члене. И вспышка безумного блаженства, несмотря даже на то, что в мой зад был засунут этот долбанный огурец. *** Егора я после этого случая видел только мельком в школе, и мне казалось, что он избегает меня всеми способами. Ирка же стала смотреть сквозь меня, как будто я стеклянный. Я так был рад этому, что не мог осознать то счастье, что свалилось на мою несчастную голову. А после окончания школы Егор сразу исчез. Парни говорили, что он уехал к дедке с бабкой в деревню на все лето и, мол, осенью будет зачислен в местный универ, так как блестяще сдал вступительные экзамены. Но осенью Егор ушел в армию. Я даже не видел его в эти дни, безвылазно торчал в школе. И если посчитать, то прошло три года. Наверное, он изменился, впрочем, как и я. Но во мне все равно каждый раз что-то замирало, когда я только думал о нем. Колька что-то неразборчивое бухтел за стенкой, пора было вставать и готовить поздний обед, который обычно у нас перерастал в ранний ужин. Встав к разделочной доске, я отмел все, что барахталось в моей голове, сосредоточив свое внимание на морковке и капусте, как вновь приполз Николай. — Овощи это для овец. Лучше пожарь мясо. — Ты не прав, мама любит гарниры, да и отец тоже. И вообще, хочешь кушать — помогай. Я сунул ему лук, чеснок, а еще помидоры. — Не забудь с помидор снять кожицу, а то потом снова будешь плеваться, — предупредил я его сурово. Колька поморщил нос, но за работу взялся. Впрочем, он не ленивец по жизни, только малость упертый не в меру. — И как оно? К тому времени, когда Николай дорезал все, что я ему выдал, он снова стал любопытным, даже через край. — Что именно? — Ну, целоваться. Я глянул на его карминовые уши и чуть не заржал. Господи, кто о чем, а вшивый о парилке. Ладно, будет тебе сегодня жаренное мясцо, так и быть, решил я, потянувшись за сливочным маслом, добив своего мелкого: — Когда поцелуешься в первый раз, тогда узнаешь. Мясо аппетитно зашкварчило, от чего Колька потянул радостно носом, а затем, вспомнив, что я его отшил снова, взъярился: — Не строй из себя всезнайку, а то решу, что ты все наврал. И вообще, чего ты ведешь себя как ублюдок по жизни? Сам дорезай свои гребанные помидоры. «Ублюдок? Это он мне? Ну все, я тебе сейчас покажу!» — Я развернулся к чайнику, а после в шкварчащее мясо обильно налил воды. Будет тушенное — для организма полезнее. — Что-о-о?!! Крик Кольки был мне словно бальзам на душу. Он смаргивал часто глазами и не мог поверить, что его так лихо проведут. — Ничего. Это тебе за «ублюдка по жизни». — Ах, так! Помидоры полетели на пол, хорошо что я его недавно помыл. Колька выбежал из кухни, я же наклонился спасать то, что еще можно. Ничего, подуется, но жрать все равно прибежит. А куда он денется? Хех! *** Вечером отец нахваливал мной потушенное мясо, мать особенно налегала на гарнир. Колька молча пережевывал особо сочные мясные куски, упорно не смотря в мою сторону, как мама завела совершенно обескураживающий меня разговор. — Ой, а я тут Мариночку встретила. Тетя Марина была мамой Егора и Ирки, отчего я даже жевать стал медленнее, вернее, маслал один и тот же кусок во рту. — Так вот, она уже и не надеялась, а тут такая новость. Егор возвращается, и мало того, что с подружкой, так еще и беременной. Егор... с беременной... подружкой. Наверное моя челюсть слишком скрипнула, отчего даже Колька вжал греющие на разговоре наших родителей повядшие уши. — Прекрати портить свои зубы. Новые уже не вырастут! — рыкнул на меня хмуро отец, а потом пожал плечами. — Давно пора, в армию сходил, в универе учится. Чем не жених? — Да ладно тебе, Егор всегда был не от мира сего. Не то что Ирочка, вот она да. И умница, и красавица. И женихов вокруг нее целая толпень. А этот... От него только и слышала в лучшем случае: «Здрасте». И то, так буркнет, будто одолжение сделает. — А чего молодому парню, да такому блондину-красавчику со старухой миндальничать? Кабы ты семнадцатилетней была, — съязвил отец, выслушивая шипение недовольной нашей матери. А мне казалось, что подо мной исчезла земля, и я парю в космосе. В полной прострации и недоступный для восприятия чего-то еще сверх этого. — Ну, значит, распишутся, хотя сейчас молодежь чаще в гражданском браке предпочитают жить. По мне, так это не верно — прочувствовать ответственность до конца не могут. Вот и скачут друг по дружке, як блохи, — продолжал бухтеть отец. — Да ну тебя! Тебя послушаешь, так с меня уже песок сыпется. Мне Мариночку жалко, вот чует мое сердце, родят ребеночка — на нее спихнут, а сами поминай как звали. Ни тебе ответа, ни тебе привета, — ныла мать между фразами бати. — Для этого и существует официальный брак. Дальше я уже не мог слушать, встал и по стеночке переполз к себе в комнату, впрочем, Колька сбег за мной с новым вопросом: «Как трахнуть девку так, чтобы она не залетела?» Еще бы спросил, как найти у нее пизду. Хотя... Я глянул хмуро на Кольку, а тот, побагровев, ожидаемо выдал: — Слушай, а вставить в пизду сложно? Ну вот, что я говорил? Я только тяжело вздохнул и, развернувшись к стенке, сделал вид, что сплю, глубоко так и надолго. Колька помялся еще, обозвал меня очередным брехлом, утырком и девственником по жизни, а затем ушел к себе. *** — Идиот. — Ирка встретила меня в подъезде. Она сидела на ступеньках и смолила одну за другой сигарету. Я замер перед ней издерганным кроликом и даже попятился было к выходу, когда меня остановили ее слова, буквально пришив намертво к каменным ступеням: — Не ты, а мой брательник. Вот ведь, мы с ним двойняшки, а не сопоставимы по определению. Или думаешь, он случайно так быстро находил тебя связанным во всех этих дырах, в которые я умудрялась тебя запихать? Как бы не так — все время приходилось выворачивать мозги, чтобы его к тебе пнуть, хотя в последний раз он догадался, скотина, да и потом, это было слишком очевидно. Я тупо пялился на нее во все глаза, а Ирка, потушив бычок, прикуривала новую сигарету безостановочно, а чуть позже, хмыкнув в мои испуганные зенки, добила: — Все это лажа про беременную девушку, он пытался прикрыться подругой, которая залетела от кого-то со стороны. Но я сразу его прижала, и не смотри так на меня, у нас с ним всегда были одинаковые вкусы. Я как увидела эту деваху, тут же выдала, что это полный гон: и его любовь, и их совместный ребенок. И да, можешь не благодарить — дома был изумительный скандал между нашими родителями и им. Ну и я тоже масла подлила от всей своей щедрой души. Я пошатнулся, опершись на стену резко вспотевшей спиной. Ирка встала, подмигнув косыми мне глазами, а потом, прижав за грудки... Поцеловала прокуренным ртом. — Ну и чего дрожишь, зайчонок? Да, я была всю жизнь в тебя влюблена, как и Егор, только сразу поняла, что ты его пара, а не моя, вот и буянила. — Меня рукой отодвинули в сторону, а затем, похлопав по плечу, пьяненько выдали: — Это ж надо так обкуриться простыми сигаретами в полный хлам, даже глаза не могу собрать в кучу. Иди к нему, он у тебя и ждет. От себя, как говорится, не уйти, поздравляю вас обоих, засранцев. Все-таки он украл тебя у меня. Я прополз мимо нее по стеночке и, взлетев на свой этаж, даже не удивился распахнутой настежь квартире. Егор был в моей комнате. Один. — Привет, твоя мать выбежала в магазин, — пояснили сухо мне, нервно теребя отвороты ветровки. А когда я молча подошел к нему и положил доверчиво голову на плечо, меня крепко обняли. — Прости, я не смог себя остановить, Ирка не дала. Мои родители теперь более чем в курсе, что ты моя единственная любовь по жизни. Я же перевожусь этим летом в наш местный университет, жить буду у деда. В общем... Я предлагаю... Нам быть вместе. Но ты подумай хорошенько, я подожду сколько нужно, да и говорить твоим вот так в лоб, как я своих сегодня огорошил с Иркой на пару, думаю... не стоит. Егор что-то еще пытался мне объяснить или рассказать, а может поделиться чем-то своим наболевшим, и потому, как дрожали его руки, и как его всего трясло, он очень сильно волновался, но я просто привлек силком его за шею к себе, намертво фиксируя затылок, и заткнул поцелуем. Все это не важно. Все это потом, мой страх отступал наконец-то куда-то за горизонт, и я просто хотел целоваться. Конец