Следователь из 6-го района.

1. (-1) Когда Сузуя проснулся, Такекура Ген обнаружился спящим на балконе. Почему там, Джузо, конечно, понять не мог, но, усевшись на корточки, потыкал в его ребра пальцем, оценивая наличие жизни в объекте. Ген тут же открыл покрасневшие глаза. Судя по всему, спал он совсем мало. - Что вы тут делали? – мило улыбнулся любопытный Сузуя. - Отжимался, – выдал Мусаши правду. Методика, которую как-то применил Амон Котаро сработала на ура. В принципе, просто нечего было заглядывать повторно в комнату к Сузуе и пристально рассматривать красивые ножки. Кровоток был тут же восстановлен, и ванная уже не могла помочь, пришлось действовать более жестоко. Сузуя усмехнулся, проводя пальчиком по щеке. - Я пойду домой, но еще приду, - пригрозил он, и Мусаши нечего было сказать, вопросом это не было. – Пойду искать Сену. Сузуя подпрыгнул на месте, развернулся, но его остановил вопрос Гена: - Вы с ним близкие друзья? Джузо помедлил с ответом. Как определяется близость? Он не знал. - Близкие… Это, наверное, с Хирумой? – подумалось ему вслух. Там явно было другое, нежели его отношение к Сене. - Я про друзей, - Мусаши почему-то терпеливо ждал ответа. Ему так важно это было знать? Сузуя сделал вывод, что степень близости друзей все-таки не заканчивается тем, что он подумал. - Наверное, хорошие. Он мой семпай. - Семпай? - По жизни, - широко улыбнулся Сузуя. - Вот как. То есть ты знаешь, чем он занимается? Кем станет? - Да, - каплю недоуменно ответил Сузуя. Рей понял, что его за следователя не признали. Но это логично. Мусаши все-таки выдающийся тип, а он только студент. - И почему он выбрал именно это? Джузо тонко улыбнулся. На этот счет у него были догадки, но делиться с ними со следователем старшего ранга Рей не собирался. - У большинства, кто идет в следователи есть мотивация, почему бы ей не быть у Сены? – Рей серьезно глянул на Мусаши, а потом отвернулся, чтобы случайно не выдать больше, чем хотелось. Если Джузо прав, то мотивация более чем интересная. Самому же Рею было все равно на чьей стороне быть. Его все бы устроило, пока это все рядом с Сеной. Уж очень интересным казался Рею его семпай. Но отнюдь не в том смысле, в котором был интересен Такекура Ген. Рей не до конца понимал, что же ему нужно от Мусаши. Но к следователю, большому, уверенному в себе типу неудержимо тянуло. Так что он был действительно намерен встретиться еще несколько раз, чтобы понять, что же все-таки происходит. И разве, такой как он, может любить? - Может, мне тебя проводить? – Мусаши уже поднялся с пола и оглядывал белокурое создание в помятой юкате. – Или давай вызову такси? - Ладно-ладно, - отмахнулся рукой Джузо и, чуть подпрыгивая, отправился к выходу. – Кто меня тронет среди бела дня? Рей развернулся, мило улыбаясь. - Пока-пока, Такекура-сан, спасибо за эту ночь. Ген вспыхнул, хотя на бледном лице румянца не появилось. Мусаши приказал себе остыть. Это невинное создание ничего не подразумевало, ничего и не было, чтобы так реагировать. Нет тут никакого подтекста! Совсем сошел старый хрен с ума. Пожурив себя таким образом, Ген проводил Сузую до двери, а потом вернулся на балкон. Однако, из подъездной двери так никто и не вышел. Но Такекура только выдохнул. Никто ее не тронет в его доме, в этом он был уверен. Но куда же девушка направилась? “Девушка” тем временем сидела на крыше высотки, в которой жил Ген и, свесив ноги вниз, любовалась рассветом. Посвистывая себе под нос, она смотрела, как небо становится ярким, потому что солнечные лучи заливают жилой квартал. Рей посмотрел на свои руки в шрамах, перевел взгляд на красивое кимоно и тихонько выдохнул. Сена, который был будто из другого мира, умудрялся понимать всех. Рей сомневался, что он способен на подобное. Но, если он может оставаться рядом, то этого более чем достаточно. Джузо поднялся на ноги, прошелся по краю, а потом разбежавшись, прыгнул на другое здание. Почему-то он был настолько счастлив, что хотелось прыгать, бегать и кричать об этом во всю глотку. Уже потом, когда он все-таки спустился вниз и пошел среди темных переулков, выходя за пределы 6-того района, направляясь в первый, Джузо вдруг остро ощутил, насколько 6-той стал другим. Он всегда немного отличался, но за этот год сильно поменялся. В нем теперь чувствовалась сильная рука лидера. Если Камадзи никогда толком и не правил, за что его часто называли “Лисом-одиночкой”, то сейчас к власти пришел кто-то другой. Не менее хитрый, но куда более зубастый. Лишенный той доброты и милосердия, которой обладал Камадзи. Сузуя хотел бы посмотреть на него, хотя интуиция уже подсказала ему ответ. Это он надевал ему это кимоно. Его зеленые глаза абсолютно спокойно смотрели в его. Что же ждет людей, если он решит их уничтожить? Сузуя фыркнул. На это он бы тоже посмотрел. На его взгляд, что люди, что гули, жизни не были достойны. Но раз жили, то хотя бы не умирали так быстро? - О, красавица! - Куда же ты идешь… Это уже не шестой район, он случайно забрел во второй. Но в шестом районе такого бы не случилось. И с каждым днем, власть нового Лиса будет становиться только сильнее. И Сузуя знал, кто ему в этом поможет. - Какуган… - усмехается Рей, с легкой улыбкой наблюдая, как его окружают. Их всего трое. И у обычного человека нет шансов, но Сузуя никогда не был обычным человеком. Он много лет был игрушкой в руках гуля. Он привык сражаться, ради того, чтобы жить на день больше. И что? Ему никогда не казалось, что на свободе интересней. Ему никогда не казалась новая жизнь привлекательной. Но так было до недавнего времени. Встреча с Сеной изменила его. Встреча с Геном заставила почувствовать кое-что новое. И теперь ему хотелось пробовать эту свободу дальше, дальше жить. Поэтому он привычно мило улыбнулся, вытаскивая небольшой ножик, который считался куинке по названию, и недоразумением по жизни, и сказал: - Вы только обещайте быстро не умирать. Смерть была его развлечением. Он жил ради смерти. Но теперь привычная фраза казалась немного блеклой. Он убьет. Но убьет, чтобы жить дальше. ** Мусаши был немного удивлен, когда Сузуя пришла к нему на работу. Девчушка оказалась еще тоньше и меньше в обычной одежде, чем он ожидал. Узкие джинсы, нелепая рубашка, милая улыбка. Ген еще больше почувствовал себя каким-то педофилом, особенно после хмыка Кида. Впрочем, больше ничего коллега не сказал, закрывшись от него газетой. Сам же Рей решил для себя приходить, если не каждый день, то через день. В конце концов, он уже подал заявление о том, что будет работать следователем именно в 6-том районе после окончания Академии, так что почему бы ему не быть в Управлении 6-того? Мусаши, которому нельзя было брать гражданских на патрулирование, еле удавалось от нее избавляться. Правда, вечером Сузуя все равно ждала его на выходе. И практически всегда ей удавалось куда-нибудь его утащить. Один раз Гену досталось бенто, ей приготовленное. Мусаши не знал, что это Сена случайно надоумил Рея сделать бенто. Обмолвившись, что неделю Сена готовит себе бенто, неделю Хирума. (Сам Сена не знал, зачем Йоичи над собой издевается, пока Хирума не признался, что ему просто нравится готовить. Причем готовить у него получалось все лучше и лучше. Они уже спокойно могли пошутить, что это у Йоичи “наследственное”). Мусаши мужественно пережил эту попытку Рея. И теперь на обед старался ее куда-нибудь отвести поесть. Лишь бы не давиться еще раз. Ген бы с удовольствием приготовил для нее бенто сам, но он отчаянно пытался держать дистанцию. Но девушка становилась все напористей и напористей, да и характер у нее был очень сильный, что Гену нравилось, но казалось слишком большим контрастом к нежной внешности. Поэтому Такекура Ген решил взять отпуск и немного подумать о жизни. 2. (..0) - Что ты опять делаешь, чертов брат! – Агон пнул какой-то камень, тот улетел под энгаву, перебив какой-то опорный столб. Младший Конго поежился, когда старший бросил на него суровый взгляд. Агон привык помыкать Унсуи, пользуясь тем, что считался признанным гением. Даже то, что братишка ударился в религию, ничего не изменило. Казалось, Унсуи готов посвятить себя брату и помочь ему занять высшую ступень на спортивном пьедестале... А потом все поменялось. Агон помнил этот день, как единственный, когда он действительно беспокоился за брата. Их группа “чертовых буддистов” полезла на гору в лесу, где-то в пригороде Токио, на границе префектур. Какое-то заброшенное место, где те собирались медитировать. Когда Конго смотрел новости, то вылил кофе на ковер. Там, куда полез его близнец – случился оползень и связь с группой потерялась. Его мать сидела бледная, как смерть и ничего не говорила, а Агон принялся собираться. Он не доверял спасателям, считая их мусором. Конго собирался сам искать брата. Поиски шли три дня. Агона не пустили дальше организованного лагеря, и Конго даже думал набрать Сене. Этот пронырливый парень наверняка смог бы ему что-то подсказать. Но не успел. Унсуи выбрался сам. Потрепанный, уставший, но живой. Даже не голодный. Только с той поры ударился в синто, принципиально отвергнув буддизм. С той поры прежний Унсуи исчез. Вместо него появилась личность, которую Агон находил странной, но это все-таки была личность. Да, она сменила идола, но кое-что неудержимо отличалось,- Унсуи начал думать о себе тоже. О себе как о личности, а не чьей-то тени. И этот брат был действительно старшим братом. Он отчитывал Агона и рассказывал ему как жить, чем жутко бесил не привыкшего к подобному Конго. Что произошло там в лесу? Агон никогда не спрашивал. Он не был уверен, что хотел знать. - Гости? – улыбнулся Хидемото, спускаясь с энгавы и заглядывая под нее. Конго стиснул зубы. – Не надо ломать мой дом, пожалуйста. А то запишу на исправительные работы. Кейкаин покачал указательным пальцем. - Я пришел к брату, а не к тебе, - резко ответил Агон. Хидемото фыркнул. - Он медитирует и нас не слышит. Зайди попозже. И я передам, что ты приходил. Против этой лисьей улыбки Агон ничего не мог сделать. Инстинкты Конго всегда были на высоте, а Академия их еще больше отточила. Синкан был опасен. Неужели он гуль? Но Сена всегда так спокойно с ним разговаривает! А Хидемото крутится вокруг него как самая настоящая лисичка. Абсолютно точно нужно уводить отсюда брата! Но он уже чуть меньше года работает в храме Асакусы, и ничего плохого не произошло… Агон фыркнул и развернулся, собираясь пойти домой, хотя он чувствовал, что Унсуи смотрит ему вслед. Медитация, как же. Через силу пошел мириться с братом, и что в итоге? - Зачем ты так с братом, У-тян? – спросил Хидемото, усаживаясь рядом. – Нельзя людей силой заставлять во что-то верить. - Но ведь… - Нельзя, - покачал головой Кейкаин. – Твоя вера – только твоя. Иди за ним, и поговори. Давай же. Он и так переступил через себя. Между братьями не должно быть глупых ссор. Когда Унсуи вышел из ворот Асакусы, Кейкаин договорил свою фразу: - Коль скоро люди так недолговечны. Последней мессой, которую отслужил Унсуи, была месса по погибшим на той горе монахам. После этого он оставил на алтаре четки, переоделся в подсобке в мирскую одежду и ушел. Один единственный, он выжил, по причине, которую не смог объяснить, даже если бы попытался. Ему указали один единственный путь. И Унсуи пошел им, предпочитая думать, что животные лучше людей, понимают, что происходит с природой. Скорее всего, если бы он не отстал от основной группы, засмотревшись на горное озеро, его бы уже ничего не спасло. А так он шел за лисичкой, а та его куда-то вела. Белая красавица с черным хвостом то и дело на него оглядывалась и скалилась, ухмыляясь. Унсуи никому не рассказывал про те три дня, что он провел на горе, потому что не собирался выглядеть ни в чьих глазах идиотом, но факт оставался фактом. Его спасла лисица, но лисица ли это была, - вопрос открытый. Унсуи быстро шагал за братом. Конечно, Агону не понять, почему Унсуи повернулся на синто, с его ёкаями и ками. Но говорить о синкане, как о мусоре, старший Конго не собирался позволять. После того обвала Унсуи бродил по городу как неприкаянный и потерянный. Он мало обращал внимания на то, что происходит вокруг, пока не забрел на территорию Асакусы. Ему сразу стало легче дышать. Он дошел до небольшого озера, замер, опершись на перила мостика и залюбовался карасями. То спокойствие, которое он потерял на горе, медленно возвращалось к нему. - Привет, - сказали ему, и Унсуи резко повернулся. Конго тут же узнал его. Это была та лисица, которая почему-то приняла форму человека. - Привет… - Не хочешь поработать у меня? Мне бы не помешала помощь человека. Унсуи схватил брата за руку, догнав. Агон был в своих мыслях, поэтому не успел сильно оторваться. Унсуи крепко сжал его ладонь. Братья волками уставились друг на друга, а потом выдохнули. - Пойдем, пообедаем? – предложил старший. – Я угощаю. Агон набрался силы и сказал: - Я больше и слова плохого не скажу про твоего Хиде. Приходи домой. Хотя бы иногда. Унсуи слабо улыбнулся. Кобаякава Сена определенно хорошо влиял на его непутевого брата. - Ты уже выбрал район? - Шестой. Конечно же шестой. Туда, куда и Сена. Унсуи мог и не спрашивать, выбор был очевиден, как бы Агон ни упирался, но он уже признал в Сене лидера. 3. Ворон никогда на свете не думал, что будет заниматься такой фигней. Искать пропавшую собаку. Но Сена глянул на него огромными глазками, хлопнул пару раз длинными ресницами, и Йомо, пожав плечами, решил помочь с поисками. Церберос - собачка не маленькая. Пока Сена проверял по приютам, Хирума по мусоркам и свалками, Йомо и остальные гули Шестого района рыскали по Токио. Кто-то на байках, кто-то на своих двоих. Подключились к поиску огромного бульдога и некоторые полицейские. Совсем с ума сошли? Но нет. Неизвестно что было у остальных с умом, но он-то точно был в порядке. Или не совсем? Во всяком случае вечерний полет с использованием укаку перерос и в ночной. Кагуне привело его в Одиннадцатый район. Застыв на одной из ферм линии электропередач, Йомо сжал в кармане и без того нещадно скомканную бумажку. Прошло два года с момента исчезновения близнецов. Это были два чудовищных года. Ренджи чувствовал, что что-то происходит, что-то сильно меняется. Смерть Камадзи сильно изменила Шестой район. И дело не только в новом лидере шестых. Дело было в пареньке, который любил пить кофе в Антейке. Человек, который принципиально пил кофе со специальным сахаром для гулей. Пил не морщась. Все началось с него. Кобаякава Сена. Йомо смотрел вниз на Одиннадцатый район. Тот самый, в котором силу набирала Аогири. Он был уверен, что близнецы стали частью этой силы. Зачем? Как ему вернуть их? Почему? Неужели лидеры Аогири настолько интересны? Вне самомнения, они любопытны. Но только не близнецам. Эти коты всегда гуляли сами по себе. Они просто обязаны продолжать гулять сами по себе! Йомо прикусил губу от расстройства. Близнецы никогда не терпели начальства и шефства над собой. Что же изменилось? Он хотел их понять, хотел больше всего на свете. И если силой их можно вернуть, то он бы вернул. Другое дело, что вдвоем они сильней его. Ренджи выдохнул, принимая решение. Он попытается еще раз. Он найдет их. В этот раз он заставит их говорить с ним! Заставит объясниться! Йомо брел по району, постепенно вычисляя нынешнюю дислокацию Аогири. Ему, как опытной ищейке это было не очень сложно. Врага он тоже заметил почти сразу, поэтому успел отскочить назад. Ворон цыкнул. Это отнюдь не тот противник, с которым ему хотелось сражаться. На белой маске была страшная улыбка, а длинные волосы были собраны в хвост – Норо. Один из лидеров Аогири. Про него было известно совсем мало, но Ренджи привык оценивать силу противника по мелочам. И сейчас он понимал, что Норо действительно силен. Кагуне его мощное и необычное, заставляет думать о какудже. Они встретились скорее всего случайно, хотя такие случайности Йомо терпеть не мог. Отступить? Он не мог. Ему надо найти близнецов. Но если не отступит, точно не найдет. Норо собрался атаковать, и Йомо приготовился отражать атаку. Но в момент атаки кагуне лидера Аогири был буквально растерзан, а Ренджи ощутил знакомое присутствие. Сам Норо стоял целехонек, но по нему было видно, что не сильное желание сражаться и без того пропало. Норо не сражается без необходимости, без приказа. На узкой дороге, на фонарных столбах с одной стороны и с другой появились два силуэта в белых масках лисичек, которые одевают обычно на фестиваль. Только раскрашены они были далеко не так мило. От одного глаза раскручивалась рыжая колючая спираль, которая в итоге захватывала всю белую маску. На другой маске точно так же было с другим глазом. Норо отступил на шаг, а близнецы спрыгнули. - Не стоит, сем-пай, - насмешливо сказали Фелпсы. Норо ничего не ответил, просто едва заметно кивнул и растворился во тьме. Йомо, который видел, как разодрало кагуне Норо, сглотнул. Он никогда не сражался с близнецами в полную силу и понял, почему ушел Норо. Неважно какая у тебя регенерация, даже если ты способен присобачить обратно голову ноги и руки, если тебя раздерет на молекулы и развеет по ветру, то ты уже никогда не соберешься обратно. - Какие люди, - раздался голос Джеймса. - Давно мы не закусывали птичками. - И что же помощник Йошимуры делает здесь? - На территории Аогири. Они оказались уже очень близко к нему, а Йомо все не мог решиться их атаковать. В следующую секунду он оказался в сетке из рук и крепких объятьях. Ренджи слабо улыбнулся. Он был прав. Близнецы не собирались его убивать. - Котята… Котята были чуть выше его, но ласково потерлись холодными щеками о его щетину. - Я хотел поговорить… - У нас есть идея получше, - заговорщицки переглянулись близнецы. А потом Йомо куда-то резко дернуло вверх. Неужели близнецы стали еще сильнее? Во всяком случае, судя по всему, это было так. Ренджи чувствовал, что по нему сильно соскучились. Было ощущение, что поговорить не дадут. Они были все еще в одиннадцатом, но при всем желании Ворон не мог понять где. Ему не дали глянуть в окно, а уронили на кровать. В глазах близнецов была та жадность, по которой Йомо тоже скучал. Правда, их пришлось осадить, иначе Ренджи казалось, что его порвут на тряпки. - Остыньте уже! – рыкнул он на них, прижимая к себе. Близнецы немного удивились, замирая, но окрика хватит явно ненадолго. Ренджи обнимал их, чувствуя их сильные объятья. - Соскучились, неужели? - Особенно Джеймс, - фыркнул Оливер. Но Йомо чувствовал, что оба. У него было ощущения, что к нему прилипли два кота, нагло требующих ласки. Коты, правда, размером тянули больше на хищных кошек. Некоторая заминка позволила Йомо осмотреться. Близнецы жили в одной из самых огромных высоток одиннадцатого, на самом высоком этаже. В этом были все они. Либо они жили в подвале, либо очень высоко, бросаясь из крайности в крайность. Ренджи вытащил из кармана бумажку. Надпись на ней почти стерлась, но еще можно было прочитать: - Только не думай, что мы расстались. Прошло два года, это почти целая жизнь. Но Ренджи так и не смог их забыть. В этот момент Йомо уронили на спину, и близнецы плотоядно улыбнулись. - Ты сам пришел. - Так что теперь это твои проблемы. - Да? – усмехнулся Ренджи, затевая шуточную борьбу за положение сверху, но ему не дали ни шанса, поставив на колени и прогнув. Йомо почувствовал себя заложником в сильных руках, из которых ему стало не сбежать. Он ожидал всего, даже насилия, потому что не понимал, почему близнецы, которых раньше было не достать, вдруг решили с ним “поговорить”. Наверняка здесь была куда большая причина, чем “мы наконец-то соскучились”. Но мысли плавно утекли. Думать о чем-то серьезном стало положительно невозможно. Им занимались так рьяно, что пришлось сконцентрировать на близнецах и не позволить себе кончить. Его перевернули, и теперь двое таких одинаковых и таких разных ласкали его всего, заставляя растворяться в их ласках и позволять им абсолютно все. Громкий стон вырвался из груди Йомо, когда пальцы, тянувшие его, сменились крупным членом. Сочный короткий толчок, заставил вздрогнуть, расслабить бедра, пуская Оливера глубже, а в рот взять член Джеймса. Ренджи догадывался, что такое быть под близнецами, они поимеют его всего, по-всякому и не один раз, но против быть не мог. Они дикие собственники, он всегда это знал, и быть с ними означает принадлежать полностью, отдаваться абсолютно. Но это значит и обратное. Что они доверят ему себя. А за доверием лежат ответы на вопросы, что у него накопились. Джеймс кончает, и Йомо чувствует сладкий вкус его спермы. Что она ему напоминала бы, будь он человеком? Ренджи не может знать. Но может сравнить. Поэтому манит Оливера к себе, а Джеймс тем временем продолжает дело брата. Удивительно, но Йомо чувствует разницу, хотя природа наделила их одинаковым размером и здесь, но они двигаются по-разному, и Ренджи бросает в жар. Прежде чем попробовать Оливера, Йомо внезапно получает страстный поцелуй, и только потом удивленный таким порывом пробует языком капельки смазки с головки и выбирает член другого близнеца. Это будет долгая ночь, он знает. Ему не дадут кончить один раз. Они будут делать с ним это столько раз, пока он не начнет кончать на сухо. Будто за все два года. Ренджи усмехается про себя, думая, что хотя бы выжить было бы неплохо. Но под Джеймсом он кончает, не в силах сдержать себя. Близнецы не ухмыляются, хотя это было слишком быстро, и в их манере было бы пожурить его. Но они не делают этого. Их взгляд становится только более серьезным и более жадным. И Йомо чувствует, что краснеет. Они действительно соскучились! И они действительно сейчас близки к нему как никогда. Йомо сглатывает сперму Оливера и тот усаживает его себе на колени, одновременно с этим вставляя и отклоняется назад, раздвигая бедра. Кажется, что им не нужно даже мгновения, для перезарядки. Ренджи выдыхает, судорожно пытаясь расслабиться, но вместо этого сжимая член Оливера, все еще чувствуя на губах такую похожую, но другую сладость. Кажется, он сможет теперь различать их по вкусу спермы. Джеймс целует его в губы, увлекая жестким, жадным поцелуем, а Оливер целует его за ушами, спускается по шее, и Ренджи невольно расслабляется, позволяя Джеймсу присоединиться. Он пускает их обоих одновременно, чувствуя, как в нем медленно скользят два немаленьких члена. Йомо хватается за плечи Джеймса, судорожно сжимаясь, но те в тот момент замирают, ждут его, продолжая целовать. - Ты наш… - Йомо слышит сладкий шепот. – Только наш… И Ренджи доверят себя, получая доверие в ответ. Громкие стоны вырываются из его груди, он не пытается их сдержать, потому что бесполезно, он кончает под таким растяжением, но они продолжают, приковав все внимание к нему, заставляя снова желать кончить. Они впервые очень мало касаются друг друга, только иногда задевая друг друга пальцами. Они дарят себя Ренджи, и тот чувствует, что и в этот раз долго не продержится. Кажется, его глаза становятся каплю влажными, потому что ему очень хорошо. А руки близнецов, что легли на его член и синхронно двинулись, заставили едва ли не всхлипнуть. Он тоже не хотел никому доверять. Но, может, этим двум котам можно? Он кончает, прижимаясь к Джеймсу и чувствуя, как Оливер прижимается к спине. Он слушает их дыхание, когда один вдыхает, другой выдыхает. Они дополняют друг друга, они и есть единое целое. Зачем им кто-то третий? - Еще? – хрипло, каплю неуверенно, спрашивает Джеймс. Он ласково проводит по волосам Йомо. - Позже, - отвечает Оливер. Джеймс с трудом кивает, помогая им троим разъединиться. Йомо тяжело дышит, чуть дрожащими пальцами проводя по краям. Его круто взяли, он чувствовал попытки мышц сократиться, чувствовал насколько мокро, и что сперма еще вытекает из него. Ренджи прикрывает глаза, чувствуя руки Оливера на своих плечах. Да, самое время уснуть, а когда проснуться, снова никого не увидеть. Снова начать их искать. Дежавю какое-то. Йомо горько. Он знает, что так и будет. Но он слишком устал, истома навалилась на все тело, требуя отдыха. Он слишком устал ждать, искать, думать. И когда утренние лучи касаются его лица, и он просыпается, то внутри скребут кошки и хочется плакать, чего он, конечно, не сделает. Он просыпается и понимает, что не может двинуться. Его притиснули с двух сторон, крепко обняли, сжав руки на груди. Йомо приподнял голову, но снова откинулся на подушки. Сонные близнецы приоткрыли глазки, ворчливо уставились на него. И Ренджи решил не беспокоить этих хищных котят и тоже еще немного поспать. Но теперь сон был безмятежным и легким. Сквозь него Йомо чувствовал, как те ворочаются под его боками, укладываясь поудобнее и снова засыпая. Ренджи понял, что он не ошибся. Ему решили довериться по-настоящему.