Следователь из 6-го района.

Он пытался прийти в себя. Отчаянно пытался. Сознание окутывала боль, но реальность принесет ее не меньше. Он это знал, но все равно пытался. Он любил жизнь, какой бы ужасной она ни была. Он знал, что попал в Ад. Пытался только понять какой именно это был Круг. Сколько еще осталось? Он не был похож на Данте в своих стремлениях. И он не был уверен, что когда-либо это закончится. Хороший и счастливый финал для грешника не был предусмотрен. Его ждала в итоге смерть. Отчасти ироничная, ведь смерть от самого себя это всегда ирония. Он помнил первый день под светом софитов. Помнил адскую боль, когда часть тебя перестает быть частью, а сам ты отправляешься во мрак, чувствуя себя сломанной игрушкой. И только мысль о тех, кого он оставил, заставляла его держаться. Рядом кто-то смеялся, предлагал сдаться. Это был истеричный смех, полный боли за него. Этот голос говорил, что лучше умереть, чем жить “вот так”. Он же говорил, что не может умереть, ведь жизнь под этими звездами, именно с этими людьми дана только один раз. За нее надо цепляться, бороться. Ему смеялись в ответ, и он сжимал чужую холодную руку через решетку. Не спрашивал имен. Их жизнь будет коротка – они смертники. Они умрут, и то, какую пользу они принесут миру, изменит человечество. По крайней мере так говорил Чигьо Коицу, что имя и выговорить-то он не мог. Но он улыбался, чем повергал остальных жертв и самого Ко-тяна то ли в восхищение, то ли в ужас. У него слишком много дорогого осталось там, за этими стенами. Но их время, за которым теплится надежда, не бесконечно. И те, которым он давал про себя имена, сменяются другими, а он все еще жив. Почему? Каждый день приносит страдание, но он проходит через него. Едва живой, едва переставляющий ноги. Ему кажется, что его кровь стала другого цвета. Черная, жидкая, как нефть. Только ценность его жизни – отсутствует. Но пока он не в Кокурии, пока в силах оглядываться вокруг и подмечать что-то, еще не все потеряно. Пока не начнется финальная стадия испытания оружия… Пока робот, тестирующий на нем куинке, не сменится человеком, который вынесет вердикт… У него есть шанс. Но только нет сил. Он знал, кто заберет его жизнь. Он обещал, что придет снова. И заберет его. Это было бы забавно. Но когда? Сколько времени осталось? Не поставить зарубок на камне, потому что это камера похожа на камеру псих больного. Но болен не он, болен весь мир. Но он не жаждет сжечь весь мир, чтобы спасти его. Он далек от таких мыслей, потому что умел любить и был любим. Усевшись в углу камеры, он перебирает в руке четки, шепча имена забытых ками. Старательно вспоминает всех, потому что пока он шепчет, в голове проносятся образы дорогих ему людей. Он вспоминает мать, вспоминает отца. И то, как он остается один с братом на руках. Самое дорогое он прижимает к себе. Они одни на целом свете. Целом мире, который против них и жаждет уничтожить. Он помнит, как пытался бежать, как их загоняли, а брат даже не мог плакать от испуга, потому что его сковал ужас, и как они нашли спасение во тьме храма. Мальчишка его возраста, схватил его за шкирку и запихнул во временную пристройку строящегося большого храма, приставив пальчик ко рту приказал молчать и вышел к следователям. Почему те ушли? Это были психи, готовые на все. Почему? Но блаженная тьма вокруг подарила им покой и глубокий сон, так похожий на смерть. Когда он умрет, он хотел бы снова почувствовать ее. Из глаз его катятся слезы, но губы улыбаются. Он уже потерял счет времени, но он будет проводить каждый день, возвращаясь живым, так и не сдавшись. Но в итоге он ослабнет и станет тенью. Ничего страшного. И когда придет его последний день, он скажет: - Ты не тот человек, который сможет использовать это куинке. Если это так, то станет мгновенным приговором. Но так же это станет и шансом. Абстрактным шансом на спасение. Он учил своего брата никогда не сдаваться. И сам он никогда не сдастся. Может, из вредности, может, из принципа, он пройдет все круги Ада. Даже если в финале смерть, для него это лишь блаженная тьма. Мы все из нее вышли, и все в нее вернемся. - Так ведь, Хиде-тян? 2. (0) Их обоих разбудил Оливер, который любил делать завтраки и будить Джеймса. Сейчас пришлось будить на одного человека больше, но умиление старшего брата зашкаливало, глядя как его брат обнимает Йомо, как плюшевую игрушку. Сонный ворон тоже был очень мил, и, кажется он не мог поверить, что близнецы никуда не делись. Хотя особенно мил он был вчера, позволив хорошенько трахнуть. Оливер облизнулся, поняв, что мысли не доведут его до добра. А утро они с Джеймсом планировали начать с разговора, а не с продолжения ночи. Ренджи уселся на кровати, зевая, а потом, конечно, удивленно глянул под одеяло, оценив, что его вчера даже помыли, а не оставили как есть. Оливер никогда не считал себя чистоплюем, однако, гигиена ему отнюдь не была чужда. К тому же, они умели думать о других, просто, обычно не хотели. У Йомо наверняка было много вопросов, но желудок считал иначе. Джеймс и Оливер усмехнулись. - Идите за стол, - предложил старший. Когда гульи желудки немного успокоились и за едой уже можно было думать, а не только жевать, Оливер наконец сказал: - Нас приняли в Аогири, - а Джеймс фыркнул: - Скорее это мы решили вступить в их ряды. - Мы не знаем, кто у них главарь, кроме одного – что он Одноглазый Король. Может, Король - ребенок твоего Йошимуры. - Он не мой, - негромко сказал Йомо. Близнецы сами начали разговор, который ему был необходим. - Девчушка называет себя Это. И она сильна. Близнецы расцвели. Но их улыбки были несколько мрачными. - У них несколько лидеров. - Хотя некоторые совсем не интересны. Близнецы переглянулись. - Но вкусные. Ренджи выдохнул про себя. Близнецы, несмотря на принятое решение, все-таки оставались такими же, верными себе. - Почему вы ушли? – прямо спросил Йомо. - Хотели проверить то, что узнало Управление. - А что оно узнало? Близнецы переглянулись. - Аогири планирует начать захват Токио с 11-того района. Близнецы снова уставились друг на друга. - Но Аогири нас водят за нос. Им нужна наша сила, но они нам не доверяют. - Они догадываются, что мы слишком свободолюбивы, чтобы служить верой и правдой. - Хотя мы сделали достаточно, чтобы нас считали за своих. Сейчас в их слабых улыбках и переглядках не было ничего хорошего, а потом они кивнули друг другу и выдали: - Мы услышали, что пробная атака будет на 6-той. Хотя сами Аогири говорят только об 11-том. - Мы уверены, что нам просто не хотят дать в ней поучаствовать. Ренджи ощутимо напрягся. - Услышали в Управлении? - Да. - И нашли косвенное подтверждение в Аогири. Близнецы хмыкнули. - Некоторые не могут сдержать слов, когда их начинают жрать. - В 6-том живет слишком много дорогих нам людей. Гулей и… людей. - Но мы слышали не только это. Они замолчали. Посерьезнели. - Ну! – потребовал Йомо, чувствуя, что есть что-то, что гложет близнецов по-настоящему. Настолько, что Оливер крепко сжал руку Джеймса под столом. - Мы знали, что на Камадзи начнется охота. Йомо видел, как и без того бледные близнецы почти побелели. - Мы попытались предупредить… Но, видимо, наших действий было недостаточно. Они ожидали чего-то? Приговора? Йомо не собирался их судить. Они сделали правильный выбор. Если Сена будет знать об атаке на 6-той, они сумеют спасти много больше людей, чем одного. Как бы цинично это ни звучало. - Что Татара, что Это обожают планы с тройным дном. Так что будет ли в итоге атака на 6-той, или они хотят ввести в заблуждение Управление… Мы не можем знать. Но Сена должен знать о такой возможности. - Но есть кое-что, о чем мы хотели сказать только тебе. Ренджи весь обратился вслух. - По просьбе Хакуи Наасу мы искали могилу Камадзи. - И не нашли. - Помоги нам. Йомо тяжело выдохнул, откидываясь на стуле. - Наасу… Значит, это просьба Хидемото? Близнецы переглянулись. - Ее личная просьба. Хидемото считает, что мы ее и не найдем. Нам нужна помощь опытной ищейки. Это ты. Такая похвала была Йомо, конечно, очень приятна, но… Найти останки человека, из которого сделали куинки и где-то прикопали голуби… Было действительно непросто. Неудивительно, что близнецы, за которыми следят Аогири, не могут их найти. - Наасу-сан хорошая подруга Луис. Так что я думаю, это их обоюдное желание. Может и нет. Не знаю. - Но нас попросили. И мы найдем. - Но нам нужна помощь. - Я понял! Я помогу! – поднял руки Йомо ладонями вперед. Что еще он мог сказать? Конечно, у него куда больше опыта, куда больше связей, чем у близнецов. Он понимал, что это важно для них самих, а не просто просьба знакомой. Может, Луис никогда не говорила ни о чем таком Наасу, близнецы любили переиначивать что-то по мелочи. Но Ворон к этому привык. А самое главное он остро чувствовал. И должен был помочь. Сена бы никогда не попросил о подобном. Куфия двигался вперед вместе с этим грузом. Он был ему нужен, чтобы не повернуть назад, не отступить, не предавать своих принципов. Эта смерть изменила их всех. И всех по-разному. - Спасибо, Йомо… - прошептали рыжие, слабо улыбнувшись. 3. (-2) Хакуи Наасу с детства мечтала стать хирургом, спасать людям жизни. Ну а потом, она узнала, что это невозможно. Что на самом деле гули едят людей, а не спасают. Но мечта осталась, и она даже поступила в медицинский, не представляя, как будет потом работать. Она отучилась почти пять лет, прежде чем подслушала разговор только поступивших студентов. Несомненно, гулей, учитывая их разговор. Хирума Йоичи и Юкимитсу Манабу. Эти двое собирались обманывать показания приборов! Ложь во всем позволяла им жить, как люди. И Хакуи теперь знала, как будет жить сама. Если она не может лечить людей официально, она будет лечить неофициально. А тех, кого не сможет спасти? Те спасут ее. Принципы Хакуи были очень жесткими и ничто не могло ее поколебать. Она сама выбирала, как ей жить дальше и следовала своему пути. Она рано осталась одна, но выжила, выковав именно тот характер, какой у нее был. Сбережений родителей хватило и на школу, и на университет. Кажется, когда ты гуль, воровать и грабить куда проще, чем человеком. Все изменилось в один момент, когда уже после окончания аспирантуры и начала работы подпольным хирургом вместе с Мунакатой Ацуши, она встретила самого обычного на вид парня. Этот мужчина был в ее вкусе. Но Хакуи тогда не смотрела на его тело. Первое, что она увидела это его глаза. И ей показалось, что весь мир вокруг стал солнцем. Ее холодное и равнодушное сердце больно ударилось о грудную клетку. - Перекур? – улыбнулся ей незнакомец. - А у… вас? – с трудом спросила Наасу, судорожно пытаясь достать сигарету. - Типа того. Вот думаю, появился у нас на районе новый подпольный хирург… Парень сидел на перилах лестницы запасного выхода, ласково глядя на Наасу. Его голос тоже был мягким, как шаги кошки. - Дай думаю познакомлюсь, посмотрю, чем человек занимается, - незнакомец ей улыбнулся. - Да? – Хакуи невольно сжала руки вместе. – А вы ко всем так ходите? - Я? Нет, вы что! – отмахнулся незнакомец. – Только к тем, кто имеет возможность заманивать невинных людей в свои сети. - Вы… - Наасу не успела испугаться, хотя мысль о голубе мелькнула. - Такой же, как и вы. Надеюсь, вы проникнитесь 6-тым районом. Но я ни на чем не настаиваю, и ничего не советую. У нас здесь нет лидера, который бы следил за порядком, или контролировал других. Наасу усмехнулась. Она догадывалась, кто ее навестил. “Не лидер”. И намекнул, очень невнятно на что-то намекнул. - Извините! – окликнула она его. Незнакомец обернулся. - Придете завтра? - Как знать, - улыбнулось ей солнце. Для Хакуи Наасу Масамуне был далеким и недостижимым солнцем. Которое ее грело, но невозможно было обнять, чтобы не обжечься. Осторожный, потому что у него была своя семья, умеющий любить, знающий ценность всему. Хакуи впервые попыталась взглянуть на свою жизнь под другим углом. В этом мире была не только ненависть и злоба. В ней было много света. Даже для них. Для гулей, был свет. Именно поэтому, чем чаще она видела Масу, тем меньше ей нравился Мунаката. Потом он стал раздражать, а потом ей периодически стало хотеться его прибить. Последней каплей терпения Хакуи стали эксперименты Мунакаты с животными. Если известный в узких кругах Кано, экспериментировал с людьми, то Ацуши пошел по другому пути, который совершенно не интересовал Хакуи. Похищать для этой цели собак, казалось совсем глупым. С Хидемото Хакуи тоже познакомилась через Масамуне. В отличие от Масы, к которому Наасу не знала как подобраться, и как сказать о своих чувствах, Кейкаин оказался куда проще (а может дело просто в том, что Кейкаина она не любила). У него был легкий характер, он любил выпить, и Хакуи невольно рассказала ему всю свою жизнь. Хидемото ничему не учил ее, он только слушал. Он не делал выводов, она понимала их сама. И, впервые, у нее появился друг среди людей. Наасу понимала, что называть Кейкаина человеком, может, не совсем правильно, но для нее он именно им и был - обычным человеком. Слежка за следователем особого класса занятие не самое простое. Поэтому Хакуи вытащила из сумки маску, накинула капюшон и слилась с тьмой подворотен, благо, уже вечерело. Наасу могла догадываться, что увидит, но все равно не ожидала. И вопрос Хидемото: “Точно справишься?”, - теперь звучал иначе. В глазах синкана была боль, улыбка всего лишь ее отражением. Ее солнце нашло свой конец. Смерть никогда не бывает приглядной, но Масамуне сжимал куинке Аримы и улыбался, что-то ему говоря. Наасу чувствовала, что сама готова упасть в обморок, поэтому медленно сползла вниз по стенке, к счастью ее никто не увидел и не почуял. Сражаться сейчас со следователем особого класса означало смерть. Она не готова к такому поединку. Зачем нужна слежка за этим Аримой? Какой в ней теперь смысл? Но когда Кишо потащил Масамуне за шкирку по асфальту, Хакуи тенью последовала следом. По щекам ее текли слезы – она не обращала внимания. Если ее солнца больше нет – она станет такой же, как раньше. И этой жестокой женщине ничего не стоит засунуть свои чувства, куда подальше и выполнить приказ Хидемото. 3. (0) Конечно же, у всех молодых бойцов есть дополнительные занятия, которые с ним проводят их семпаи. Конечно же, Арима Кишо тоже был в это вовлечен, пусть и минимально. Таким, как Арима, хватало своих дел. Это понимали все новички, которые Кишо едва ли не боготворили. Прекрасно понимали это и остальные следователи, в том числе Амон Котаро, который сейчас офигевал от чужой наглости. О чем думает этот парень? Котаро собирался вмешаться и просто за шкирку оттащить Кобаякаву Сену от Аримы подальше. Такого же мнения был Хирако, стоявший рядом с Кишо. Но никто ничего не делал. У всех был ступор, потому что “хам” изъяснялся предельно вежливо. Кроме того, рядом с ним стояли еще два новичка, при зачислении которых никто не задумывался, брать их в Управление или не брать. Отличные показатели, каждый без проблем получил второй класс в Академии. Перед отправкой в выбранные районы, они должны были какое-то время провести в Главном Управлении и побывать в Лаборатории и Кокурии. Котаро по просьбе Мадо ходил в учебку, поговорить о Кобаякаве Сене, но руководство Академии неловко пожимало плечами. А студенты странно помалкивали. Силой заставлять их говорить Амон не стал. Может, и зря. Когда Мадо со скрипом подписывал бумагу Кобаякаве, он тяжело сказал, постукивая ручкой по документам: - У него змеиный характер. И это не так-то уж и плохо. Но он предан не нашим принципам, а своим принципам. А что творится у него в голове совершенно не ясно. - Змея? - Он всегда улыбчив и вежлив, - пояснил Мадо, его голос чуть дрогнул, будто почуяв интересную добычу, - но язык его ядовит. Он умеет впиваться и умеет не отпускать. - В чем проблема? Разве следователь пойдет против следователя? – недоуменно пожал плечами Амон. - Ты еще юн, Амон, - выдохнул Мадо. – Ты мало изведал. Наивные идиоты, как Сена, появляются часто. Обычно, они, как тот же Сейдзюро, открыто заявляют о том, что общий путь может быть найден. Обычно они слабее того же Шина в разы, и быстро оказываются в могиле еще до первой встречи с гулем. Сейдзюро, конечно, заткнули, но он живой и при своем мнении. - То есть, вы считаете Кобаякаву наивным идиотом? - Отчасти, несомненно. Но только отчасти, - хмыкнул Мадо, вглядываясь в лучезарную фотографию. – Моя интуиция меня никогда не подводила, Амон. И за этой наивностью, я вижу хитрую и осторожную тварь. А такие появляются редко. И они опасны. И рано или поздно, он оступится. И я его уничтожу. Вот увидишь. Курео расплылся в довольной улыбке. Точно так же он радовался уничтожению очередного гуля. Но сейчас же речь о человеке! Амон смотрел на Сену. Спустя какое-то время этот парнишка на обычной вечерней прогулке уничтожил двух гулей А-класса. ”Наивный идиот” показал не просто зубы. Это были клыки. Хотя даже в очевидном находились скептики. Старший класс ему, конечно, на этом основании не дадут - посчитают случайностью. А вот куинке поощрят. - Что случилось, Арима-сан? – почти кокетливо спросил Кобаякава. – Я прошу всего об одном спарринге. Мне же надо понять на каком я уровне. Хирако сделал шаг вперед, но Кишо, вытянул в сторону руку, не позволяя ему вмешаться. - Я отказал тебе уже три раза. У меня сейчас нет времени на подготовку младшего состава. Ты можешь написать заявление и передать его на рассмотрение… - Вот как, - фыркнул вдруг Сена, и Котаро увидел, как его друзья ехидно усмехнулись. Практически окрысились. – Я же почти по-дружески просил. Можно сказать, по семейному. Арима внимательно глянул, на Кобаякаву, но тот совершенно мило и просто на него смотрел. - Нет, - выдохнул Кишо, - к сожалению, я сейчас действительно занят. Арима развернулся, считая, что разговор закончен и пошел по коридору прочь, а Хирако следом за ним. Сена тоже, усмехнувшись, отвернулся от него и встретился глазами с Амоном. - Разве тренировки со старшим классом вам не будет достаточно? – Котаро попытался немного сгладить ситуацию, хотя общение с другими следователями не было его коньком. Психолог из него тоже был никудышный. И почему Мадо видит в этом мальчике опасность, Котаро тоже не мог понять. Хотя относительно недавний разговор с Сеной задел его до глубины души. Наивный, да. Но опасный? "Два гуля А-класса", - напомнил Амон сам себе. "Змея", - попытался проникнуться мнением Мадо. А это значит, что на лице его полно масок. Неужели это так? Кобаякава усмехнулся и молча прошел мимо. Двое недавних студентов тут же пошли за ним, а один из них, с дредами, толкнул Амона рукой в грудь. Котаро, который управлялся с тяжелыми кокаку, еле удержался, чтобы не отступить. Второй класс Конго Агон. Он настолько силен физически? По коридору, конечно, пошли шепотки, но вслух никто и ничего сказать не осмелился. ** - Что он себе позволяет? - спокойный Хирако, все-таки не выдержал. Хотя даже сейчас, задавая яркий по эмоциональной окраске вопрос, он умудрился задать его довольно пресно. Но Ариме было видно, что Хирако раздражен. - Это был четвертый раз, когда он просил тебя о спарринге! Можно подумать, что второй класс продержится против тебя хоть минуту. Кишо попросил его успокоиться и уселся за свой рабочий стол, поставив локти на его поверхность и задумчиво уставившись на дверь. - Мне кажется, он меня ненавидит. - Почему? Из-за его странных слов? - Нет. Совсем не в них дело, хоть он и сделал акцент, но слова совсем не важны. Арима откинулся на спинку кресла, выдохнул. Ему в принципе не была важная чужая антипатия или симпатия. Он был выше этого. Симпатия есть – пусть будет. Антипатия? Ну и бог с ней. Но ненависть? Холодная, острая, как катана, с каплей презрения? Это было необычно, если оппонент не гуль. - Глупости. Зависть, наверное, - недоуменно сказал Хирако. – Желание показать себя. Просто самовлюбленный, наивный недавний студент. Арима так не думал, хотя допускал и такую вероятность. Этот ребенок был явно слабее его. Но ни о какой зависти, ни о каком самомнении речь не шла. Парень осознавал разницу. В этот момент на его столе зазвонил телефон, так что Кишо слабо усмехнулся. Он никогда не думал о такой ерунде, но взгляд этих глаз имел незначительный шанс вогнать его в транс. Этот мальчишка очень внимателен к мелочам. - Кишо. - Да, председатель. Арима замолк. - Я… Найду время. Конечно, речь всего о паре занятий. Просто сравнить уровни. Без куинке. Да. Конечно, я окажу эту честь… Кишо положил трубку. - Я так и знал. - Что? – тут же спросил Хирако. - Этот парень - племянник Председателя CCG. Я успел подумать, что они похожи. Так вот что он имел ввиду. Теперь ясно. Если честно, я подумал, немного другое. Арима устало вздохнул. Он не врал, что у него было не особо много времени. Даже не было времени зайти к Чигьо. Между тем он настаивал на финальной проверке нового типа куинке. Ничего, еще немного переживет. Месяц, пару. Раньше вряд ли получится. Вопрос в том на какое время назначить этот спарринг. - Все хорошо? - Да. Просто не часто Председатель бывает настолько ехиден. Особенно по отношению к нему. Кишо не было свойственно откладывать действия, которые ему не нравились в долгий ящик. Он предпочитал разбираться с ними сразу. Поэтому вызвал Кобаякаву Сену к себе. Пусть не думает, что если он племянник Председателя, то перед ним будут прыгать на задних лапках. - Простите, что доставил беспокойство, - Сена быстро пришел. Появился в дверях, вежливо поклонился. Воспитание у этого парня было в крови. - Мне не нужно два спарринга. Мне нужен всего один. Чтобы понять к чему стремиться. Я поставлю цель и буду достигать. Этим вы меня очень сильно обяжите, - серьезно отчеканил Сена, и Кишо, поднявшись, кивнул. Председатель в неформальной обстановке всегда хвалил своего племянника, мол, он великолепный спортсмен. Кишо даже стало интересно посмотреть, насколько родители склонны переоценивать своих детей. Конечно, Сена ему не сын, а как сын. Но сути это не меняло. Кобаякава - гордость Савады, этого не отнять. - Пойдем в первый зал. Прямо сейчас он должен быть свободен. В зале Кишо снял майку, чтобы она не мешала. А вот Сена не последовал его примеру, сняв почему-то ботинки и носки. Вернее, решение отчасти было правильным, пол позволял сражаться босиком. Но Арима находил в этом что-то вроде привычки. Возможно, Сена занимался боевыми искусствами? Но для боя с гулями нужны совсем другие умения. Сена приподнялся на носках, чуть качнулся, что Кишо уже не понравилось, и он приготовился принять чужую атаку. Парень же потратил секунды на то, чтобы зрительно оценить противника. Арима почувствовал цепкий взгляд на его торсе, короткий общий взгляд на его фигуру в целом. А потом Сена сделал перекат с носков на пятки и обратно. Кишо знал, что делает парень: оценил другого и не забыл оценить себя. Каждый знает свои способности, но на человека, и особенно на дилетанта влияет очень много факторов, вплоть до банальных – нет настроения, встал не с той ноги. Но отнюдь не дилетант, способен себя им признать и перед атакой оценить "состояние себя на сегодня". Кишо легко ушел от внезапной атаки. Она была внезапной, хоть он ее ожидал! Ариму это удивило и заставило быть посерьезней, и думать о спарринге, а не о незакоченных делах. Еще серия быстрых ударов. Парень был легконогим и ловким. Его скорость несомненный плюс в сражении с гулем. - Арима-семпай. Сражайтесь всерьез. Долго мне еще танцевать вокруг? Кишо понял, что его состояние заметили. Этот тип – психолог. Очень внимательный и въедливый человек. - Хорошо, - выдохнул Кишо, сосредотачиваясь на поединке и превращаясь в того Ариму, что голыми руками способен убить гуля. Скорость. Ловкость. Растяжка. Интуиция. Вот в чем нужно сравняться с гулем, а лучше превзойти. Остальное можно добрать с помощью подходящего типа куинке. Чего сразу и сходу не хватит Сене – силы. Арима не собирался поддаваться или как-то постепенно увеличивать скорость атаки – хватало заминки вначале. Раз племянник председателя хочет оценить разницу в силы, он позволит ее узнать. Кишо сомкнул губы. Мальчишка не уступал ему ни в скорости, ни в ловкости. Ему не хватало опыта, так что два сильных удара он пропустил, покатился по полу, как кошка встал на четыре конечности и оттолкнулся ногами и снова бросился в атаку, не обращая внимания на будущие синяки и уже сейчас наверняка появившуюся боль. Новая атака была опаснее. Он не дал ударить в тоже место, Кишо пришлось сменить тактику. Но за ним следили внимательно, хотя не смотрели в глаза, а куда-то в пресс. Арима ударил его ногой с разворота, и несмотря на блок, Сена полетел в стену. Да, ему явно не хватало банальной силы. Кишо посерьезнел, потому что Сена не ударился спиной о стену, как следователь ожидал, он сместил корпус на девяносто градусов еще в полете и коснулся стены ступнями, тут же отталкиваясь от нее, делая кувырок в воздухе и снова вставая на ноги. Пружинит в коленях и снова бросается в атаку. “Кобаякава Сена – звездный раннигбек”, - почему-то вспоминаются слова Савады. И Кишо принимает его первый удар ногой – будто в ответ на действия Аримы. Почти тут же еще один с разворота и еще один другой. Блоки не спасают, приходится уводить удар в сторону, отступая. Ответная атака – та, что отбросила Сену в сторону, теперь заблокирована щиколоткой без видимого усилия. Кобаякава отшагивает, снова поднимается на носки, видимо, снова переоценивает свое настроение. Кишо вдруг понимает, что парень не моргает. Глаза неотрывно следят за Аримой. Каждая новая атака следователя в следующем круге уже не проходит. У этого Сены великолепная растяжка. Нехватка силы в руках компенсируется ногами. Кишо уже знал, какой куинке Сена выберет – кокаку. Из принципа то, с чем ему будет тяжелее управляться, чтобы взять очередную цель. Кишо напрягает скорость атак Сены, хоть он снова отбрасывает его, и парень летит через весь зал. У него все равно ощущение, что он сражается с гулем. Где-то, как минимум, S-класса, только не использующим кагуне. Сейчас в глазах Сены нет ни капли ненависти. Он просто оценивает Кишо, заставляя выкладываться полностью. Оценивает себя, сравнивая. Арима это остро чувствовал. Опасный тип. Далеко пойдет. Интуиция у него тоже не подкачала. Хромает опыт, но ему хватит сноровки его добыть, а не стать жертвой гуля. Сена поднимается и после третьего полета вдоль зала. Теперь он улыбается, хотя колени его дрожат. - Хватит, - это Савада появился в дверях. – Так и знал, что найду вас здесь. Я просил о спарринге, а не о настоящем пое… Кишо отразил новую скоростную атаку. Кобаякава атаковал с двух ног с одинаковой силой. Кажется, у него обе были и толчковыми, и ударными. И кажется, кто-то вошел в раж, и слушать председателя не собирался. Арима же был намерен показать Сене насколько может быть жесток мир – вырубить его и все. Но его руку отбили в сторону, а Сена отпрыгнул. - Ше-ше-ше, - рассмеялся Кобаякава. Его смех был похож на тихий и сухой смех змеи, если бы она умела смеяться. - Хорошо, очень хорошо, - Сена вытер кровь с лица, она текла из разбитой губы. И снова встал в позу для атаки. – Но еще не все! Арима ушел в блок. Уклоняться от своих же секретных атак, что он успел применить, было мягко говоря неприятно. Никто из его учеников не смог применить их. И Сена их тоже, формально, не применял. Он изменил их под себя, так, чтобы легко использовать самому. Ни один из его учеников не приходил к тем же выводам в результате всего одного тренировочного боя. - Сена! Кобаякава замер, опуская ногу. - Интересные приемы, Арима-сан, - почти равнодушно заметил Сена. - Что там, Дзю? - Идем. Нас ждут. Сена поклонился Кишо. - Жду не дождусь, следующей встречи, - расплылся в лицемерной улыбке Кобаякава, распрямляясь. Сена вышел, кивнув Саваде. Кишо услышал его резюме из коридора: - Мне не хватает силы в руках. - Кокаку твое решение. - Я знаю. Как Арима и ожидал. Савада кашлянул, привлекая внимание. - Что скажешь? Кишо не был уверен, что имеет право это говорить, но все-таки сказал: - Ощущение, что его тренировал гуль. И кое-что он не сказал: - Очень знакомый мне гуль. Камадзи класса SS. - Такого не может быть, - фыркнул Савада. – Просто он много занимается спортом. Занимался, до того, как пошел в Академию. “До того, как я нейтрализовал Камадзи”. ** - Что за новости? – спросил Сена, когда они втроем еле сендвичи за пределами Первого Управления. - Тебя хочет видеть Ворон. Кобаякава судорожно выдохнул. - Он их нашел! – подсказала ему интуиция, Сена даже подскочил и уронил сендвич на асфальт. Конго, фыкрнув, пошел покупать ему новый. Ему уже не терпелось встретиться с этими таинственными близнецами, про которых как-то рассказал ему Сена. - Спасибо! – Сена положил новый сендвич в сумку. - Ты один пойдешь? – обеспокоился Кадзуки. Кобаякава кивнул. - Выпью кофе в двадцатом. Ничего со мной не случится. Я в этом уверен. И он, посвистывая, удалился в сторону метро. Агон и Кадзуки переглянулись и пошли на свои курсы. У них был какой-то Шинохара. Тоже ведь особый класс. И дался Сене именно Кишо? Конго негромко спросил: - Значит, это Арима?.. - Да. Арима, - коротко ответил Кадзуки на неозвученный полностью вопрос. Именно Кишо убил кого-то близкого у Сены. Конго не был дураком, чтобы не понять – то был гуль. И постепенно слово за слово, Агон до конца понял, что происходит. А как только понял, то осознал, что стал для Сены действительно своим человеком. И главное, теперь он мог отплатить тем же.