Царапина

Что нас ждёт? Море хранит молчанье. Жажда жить сушит сердца до дна, Только жизнь здесь ничего не стоит, Жизнь других, но не твоя. (Ария)

Вечером следующего дня я уже ехал в Княжью рощу. С большей решимостью, чем в прошлый раз. Не знаю даже, ради кого: ради себя, ради Динки или ради тех людей, которые из-за безалаберности моей сестры попали на ремонт. Нога чисто механически давила на газ, глаза автоматически фиксировали ситуацию на дороге, а голова была пустой и с кучей разных мыслей одновременно. На работе я взял отгул, потому что в продолжение ночной эпопеи приходилось бегать по инстанциям и доказывать, что я не верблюд, а сестра не верблюдица. В социальной службе в материальной помощи нам отказали, а вот коллеги собрали немножко денег, их хватило на оплату ночлежки на неделю, еду и бензин. А еще нормальную, не пахнущую гарью одежду. Радовало, что документы уцелели, а по поездке в Штаты я скорбел. От планов утопиться я тоже отказался, пусть это покажется кому-то трусостью. Тогда да, я — трус. Но побывавшие в моем положении наоборот сочтут это небывалым мужеством. Жизнь с миллионным дамокловым мечом над головой — штука, которую врагу не пожелаешь. Охранник у ворот дежурил тот же самый, с восточной внешностью, узнал меня по американской колымаге. — Константина Евгеньевича снова нет, — сказал он, закурив папироску. — Не везёт тебе, парень. — Если б вы знали, как, — посетовал я со всей своей хронической усталостью — Опять не пропустите? — Не положено, — ответил он, непринуждённо рассматривая «Форд». — Я не обижаюсь, — кивнул я и в два приёма отодвинул машину на обочину, вышел из нее и подошел ближе к охраннику, с азиатской мудростью и уравновешенностью наблюдавшему за моими действиями. Ну и хер с ним. Я как агнец на закланье намеревался дождаться Железнова. Жгуче хотелось стрельнуть у мужика курева, но я от дыма-то кашляю, не то, что от первой затяжки — совсем загнусь. — К нам такие автомобили не ездят, — лениво заметил охранник, махнув в сторону «Фокуса» рукой с догоревшей до фильтра сигаретой. — Извини, на «Майбах» еще не накопил. Мужик изучающе обернулся, потом затушил бычок о подошву берца. — У меня самого «Тиида», трёхлетка. Недавно по случаю взял, у родственника. До этого на «пятнашке» ездил. Ну, вот же, могут же люди быть людьми, а не напыщенными индюками, вышагивающими возле переполненной кормушки. Меня сразу на симпатию к мужику пробило, он мне почти родным показался, будто сто лет его знаю. — Ладно, дай закурить, а? Он не торопясь достал из кармана пачку, раскрыл и протянул мне. — «Ява». Оптом по дешёвке беру. Блять, теперь он начал передо мной извиняться. Да я сам иногда даже одежду в секонд-хенде покупаю. — Не извиняйтесь, — я сунул сигарету между губ, ощущая специфический вкус, наклонился к поднесенному язычку пламени от зажигалки, потянул тёплый дым на себя… Всё так делаю? Рот заполнился густым противным вкусом, дым потёк в глотку, в трахею и лёгкие. В горле запершило, воздуха перестало хватать, из глаз полились слёзы. Я не стал дольше геройствовать, открыл рот и, согнувшись в три погибели, отвернувшись к забору, принялся надрывно выблёвывать внутренности. Не заметил как сзади тихо зашелестел мотор приближающегося автомобиля. — Это он, — шепнул охранник и побежал в будку, открывать ворота. Ёбаный стыд, у него что, прикол такой — подкрадываться, когда я в смешном положении? Обхохочешься, блять. Я разогнулся, повернулся, увидел черный джип БМВ и его хозяина, облокотившегося об опущенное стекло водительской дверцы и с задумчивым любопытством энтомолога рассматривающего меня. Мне ничего не оставалось, как подойти к нему и изложить просьбу. Прежде я только покрутил головой, ища, куда б выкинуть тлеющую сигарету и, не найдя, бросил на дорогу, примял носком ступни. — Константин Евгеньевич, — голос захрипел от кашля, пришлось еще раз прочистить горло. — Константин Евгеньевич, можно с вами поговорить? Разговор… Блять… всего несколько минут. Он выслушал, всё так же не убирая локтя с опущенного стекла, провёл тыльной стороной указательного пальца по губам туда-сюда, размышляя. — Ладно, — решил он. — Езжай за мной. Виктор Юсуфович, парень со мной. Роман, да? Я кивнул, бросил взгляд на охранника и пошел к машине. Ворота были открыты уже давно. Железнов проехал через них и понесся по улице в сторону своего имения. Я юркнул на территорию посёлка спустя полминуты, мажора уже след простыл. Внутри у меня всё дрожало. Константин провёл меня в дом, усадил в огромной столовой с панорамным окном в сад. Но я лишь мельком обратил внимание на красоту за стеклом во всю стену. Нервно барабанил пальцами по столу, пересчитывая васильки в низкой вазе и постоянно сбиваясь. — Пей, — генеральный директор крупной компании поставил передо мной чашечку с кофе, приготовленным в кофе-машине — еще одной недоступной мне роскоши, о которой я мечтаю. Мечтал. — Спасибо, — я невольно вздохнул, приподнимая чашку, и тут же поставил обратно — она обожгла подушечки пальцев. Железнов сел справа от меня. Он не переодевался, сразу занялся мной, оставался в брюках и рубашке с коротким рукавом, только снял галстук. Был холоден и участлив. Я бы обозвал его напыщенным козлом, если бы не цель моего визита. — Пей — ты весь дрожишь, — и выкладывай: у меня сегодня время ограничено. — Константин Евгеньевич, мне очень неловко… — мне действительно было неловко клянчить и трудно называть его по имени-отчеству, мы ведь были почти ровесниками, но я не в той ситуации, чтобы диктовать условия и предъявлять претензии, приходилось пресмыкаться. — Живее, — приказал он. Конечно, ему не впервой командовать подчиненными. — Хорошо. Самую суть. Мне нужны деньги. В долг! Я наблюдал за реакцией Железнова. Его губы медленно расплылись в улыбке, глаза повеселели. Сейчас пошлёт меня на хуй и дело с концом. — Постой, не тебе ли на прошлой неделе, — улыбаясь, процитировал он, — я выслал две пары отличных калош? Ах, те, что ты выслал на прошлой неделе, мы давно уже съели и ждём не дождемся, когда же ты снова… Я понял, куда он клонит, чувствуя, что краснею. — Прекратите, — оборвал его умоляюще, — пожалуйста. Мне и так стыдно. Даже не представляете, как. Ваши деньги ушли на ремонт Динкиной машины, я их не прогулял. — Но нужны ещё. — Да, — я замолчал, пожевал губами, до сих пор ощущая вкус табака. — Очень нужны. И я бы не пришел к вам, не будь в безвыходном положении. В банк я не могу пойти — кредит мне не дадут, а из знакомых никто не потянет одолжить такую сумму. — «Такую сумму»? — правильно уловил он. — Миллион примерно. — Ого, неплохие запросы. Позволь узнать, на какие такие неотложные нужды должны пойти мои деньги? У меня опять случился непроизвольный вздох. Я повертел чашечку с остывшим кофе. — На ремонт квартиры. То есть пяти квартир. Нашей съемной… то есть бывшей съемной уже и еще четырех соседских снизу. — Затопили? — А? Нет. Подожгли. Динка… Забыла чайник электрический выключить. Ну, а потом да, всё-таки затопили — пожарные. Я же в долг. Отдам! Машину продам, Динкину развалюху тоже, еще на одну работу устроюсь. Я замолчал, разглядывая узоры на чашке, поглаживая фарфоровый бок подушечками пальцев. Бизнесмен тоже не спешил отвечать. В тишине прошло несколько минут, мне они показались вечностью. Скорей бы он меня послал, и я перестал бы унижаться, пошел прыгать с моста. — Знаешь, что это мне напоминает? — спросил Железнов. — Нет, — отозвался я, даже не желая гадать. — «Пуще прежнего старуха бранится, не даёт старику мне покою: надобно ей новое корыто»… Я понурил голову, кивнул. — Вы все сказки знаете… — У меня сестрёнка маленькая, читаю на ночь. Извини за каламбур, но на корыто твоей сестре я уже дал, теперь вот ей избу новую подавай. Я, если и похож на золотую рыбку, то возможности мои ограничены. Столбовой дворянкой, устроив ее замужество на ком-то из своего круга, еще могу сделать, а вот владычицей морской… Если только утопить. Меня зло разобрало на эти его насмешки и иронию. Но я досчитал до десяти и повторил, предпринимая последнюю попытку. — Хотите, я вам отсасывать буду? Мажор повёл головой, разминая шею, усмехнулся — почти рассмеялся. — Ты, правда, думаешь, мне понравилось? Или что мне, кроме тебя, отсосать некому? Бляяяя… Я не понял, то ли краской заливаюсь, то ли бледнею. Меня бросило в жар, потом в холод. Такого унижения я еще никогда не испытывал. Злость и раздражение закипали в груди, словно помоями облили. Больше не желал ни секунды оставаться в этом пидорском борделе. Сбегаю, уязвлённый в самое больное место. Чёрт, что же я за придурок, чего же я себе навоображал? — Я пойду. Извините, что отнял время. Те сто штук тоже верну. Твердая походка мне удалась, хотя перед глазами всё плыло от мерзости прежде всего к себе, что повелся на поводу у Дианки, что пошел в ножки толстосуму кланяться. — Стой! — оклик Железнова догнал меня возле дверей столовой, будто специально дождавшись, когда я туда дойду. Я остановился, но не вернулся, сунул руки в карманы, показывая, что приготовился внимательно слушать, но последующее предложение меня вряд ли заинтересует. Я уже соглашался тебе отсасывать, а теперь ты упустил свой шанс, дружок, можешь найти себе виртуоза минета, на меня не рассчитывай. — Что еще? Я опаздываю. Он повернулся в мою сторону на стуле, скрестил руки на спинке. — Не обижайся, Роман, — его взгляд был цепким, а вовсе не извиняющимся. — Я не сказал «нет». — Насчёт чего? — я не понял, что он конкретно имел в виду: деньги или оральный секс. — Я действительно не вижу причин налево и направо раздавать миллионы, особенно с учётом того, что уже простил вам, господа Сказкины, нехилую сумму. Меня удивило, что он знает нашу фамилию, хотя, если я навёл о нем справки, почему бы ему не сделать тоже самое обо мне? Я проглотил это, не стал заострять внимания. — Но?.. — Но вы можете эти деньги заработать. — Как же? Опять натурой? Или убить для вас кого-нибудь из конкурентов? Железнов тихо засмеялся, наклонив голову к сложенным рукам. Смех был приятным, заразительным. — Ну что ты, Рома. Вполне законным образом. Моя домработница через две недели собирается в отпуск, мне нужна замена. Всего лишь. — Всего лишь? — переспросил я, задумываясь: пока ничего страшного. — Хорошо, я согласен. На какой период? Возьму на работе отпуск. Какие обязанности? Константин покачал головой. — Нет, нет, не ты. Твоя сестра. Она же квартиру спалила, пусть исправляет. Я ужаснулся, даже о косяк оперся, чтобы ноги не подкосились. — Она… Она не сможет. У нее не получится. Она ничего не умеет. Белоручка. Мажор поднялся со стула, убрал чашки со стола в посудомоечную машину. Потом повернулся ко мне, тоже засунул руки в карманы, но, как оказалось, за тем, чтобы вытащить зажигалку и сигареты. — Это не моё дело, Ром, — он подкурил свой «Лаки страйк». — Принимаете условия — отправляю к твоим погорельцам бригаду своих специалистов, они делают ремонт, в какую бы копеечку он не вылился. Отказываешься — мне легче. Решайте сами. — Что Дианке придётся делать? — спросил я обреченно, так, на всякий случай. — Ничего особенного, с чем бы не справилась женщина: готовить и следить за чистотой. В первый день Таисия Васильевна ей покажет, расскажет, что к чему, потом я ее отпущу в отпуск пораньше. Диане придется поработать месяца полтора, но зарплата за них у нее будет, наверное, самая большая в ее жизни. — Да уж, — я представил Дианку со шваброй и тряпкой. — Может, всё-таки я? — Не-а. Жить может в это время здесь. Ты, кстати, тоже, если тебе больше негде. Он попал в самую точку, но я гордо покачал головой. — Обойдусь. Придумаю что-нибудь. — Тогда жду ответа завтра. Костян прошел мимо меня в гостиную-студию. Я последовал за ним, взял протянутую мне визитку из темного пластика. На этом аудиенция закончилась. Без его сопровождения вышел из особняка, пошел к калитке. Вариант мажора сейчас казался мне справедливым. От Дианки не убудет поработать физически, может, труд из нее человека сделает. А если без сарказма, то она просто обязана согласиться, это убережет нас от судебного разбирательства и долговой ямы. Когда я садился в машину, к воротам усадьбы подкатил черно-зеленый «Ламборджини», его хозяин Руслан едва не свернул себе шею, осматривая меня. Чего хитрого, еще ревновать начнет. Я улыбнулся и нырнул за руль. Железнов — богатый козёл, но сегодня он мне практически жизнь спас. И, блять, — мне опять будут сниться дурацкие эротические кошмары. Дианка сидела в гостинице. Забралась на убогую общую кровать и, поджав под себя ноги, листала оставленный кем-то из прежних постояльцев «Караван историй». Мечтай о красивой жизни, девочка, мечтай. Я тихонько прикрыл дверь, кинул ключи и документы на тумбочку, надеясь чего-нибудь схомячить и лечь спать, чтобы выспаться перед сменой в цеху. Динка подняла на меня глаза: — А ты знаешь, что Константин на Джонни Деппа похож? Посмотри. Она повернула ко мне журнал, ткнула пальчиком в одну из фотографий. Я скользнул взглядом по безусому парню с черной растрёпанной шевелюрой и сигаретой во рту. — Да, что-то есть. — Только глаза у них разные. У Джонни карие, а у Константина с… — Диан, у тебя проблем больше нет? — оборвал я, отрезая себе кусок копченой колбасы. — А что мне делать? — обиделась она. — Сижу в этом клоповнике… Я откусил бутерброд. — Радуйся, Константин приглашает тебя жить к себе. — Правда? — она едва не запрыгала на кровати, хлопая в ладоши. — Ты говорил с ним?! — Правда. Он проникся нашей ситуацией и предложил тебе переехать в его особняк. — Круто-оо! — Динка подкинула вверх журнал. — Ура! — В качестве домработницы, — закончил я. Жестоко, конечно, но я не смог удержаться, чтоб не подколоть ее. — Что? — сеструха уставилась непонимающе. Я объяснил ей весь расклад, что нам грозит в случае отказа. — Всего полтора месяца. Зато ты не отправишься в Смоленск. И мы ничего не будем никому должны. Кроме Железнова, мысленно добавил я. — Я… — Дианка дула губки. — Я не хочу домработницей. Это работать придется. У него такой, наверно, домище… Там одной пылюки тонн двести… — Диан… Тебе надо просто согласиться, а я тебе буду помогать. Меня он тоже пригласил. Вообще-то в мои планы не входило становиться его квартирантом, но главное было сейчас уговорить сестру. К тому же я смогу ее защитить, если Железнов решит и с ней в садо-мазо поиграть или своим дружкам ее на потеху отдать. — Кем? Садовником? — Наверно. Он не уточнял. Пока я ел сухой бутерброд и запивал его чаем, Дианка ещё психовала, уставившись на паутину под потолком. Мне было ее жаль. Всё-таки кроме разных материнских и отцовских инстинктов, существует и инстинкт старших братьев — потребность защищать младших сестёр. Потом Динка неожиданно просветлела, заулыбалась. — Я согласна. Мне это не понравилось, хотя, конечно, гора с плеч свалилась. А Железнова о ее характере я предупреждал, да он и сам видел. — Что ты задумала? — Ничего, — хитро улыбнулась она и опять уткнулась в журнал. Стопудняк, соблазнить его задумала, Золушка хренова. Но хуй с ними, пусть сами разбираются, а я спать: устал просто смертельно.