Со временем уже не болит

Рыжая бестия заметно нервничала, глядя в вечернее окно. Ну и где этот проклятый мексиканец? Нельзя на него совсем положиться, даже из такой легкой задачей ему не справиться. Придется девушке когда-нибудь вправить ему мозги на место. Возможно, это мгновение ее раздражало из-за возможности стать слабой и провалится в бездонный колодец отчаяния, из которого она вряд ли когда-либо захочет выбраться. Марисса ждала, нет, жаждала этого момента, когда можно разбросать все мысли вокруг себя. Она зарылся лицом в ладони, бормоча какие-то несвязные слова. Но время не имеет возможности останавливаться и стоило смириться с этим. Время лечит, заживляет болезненные раны, но не возвращает назад, не меняет событий, не дарит призрачных надежд. Все так просто и одновременно чрезвычайно сложно. — Привет, а я уже здесь, — сказал довольным голосом парень, держа в руках огромный пакет неизвестного происхождения и точно подозревая, что появился вовремя, не позволяя рыжему чуду наказывать себя мыслями. — Сейчас ты меня отчитаешь, побьешь, а потом еще и отдашь на расправу врагам. Извини, но ты явно опоздала. — Уверенно и несколько разочарованно сказал молодой человек. — Такие приемчики только что провела на мне Мия. Так что, я сразу сдаюсь. — Интересно, что же ты ей наплел? — Ответила яростно фурия. — Пришлось рассказывать длинную и скучную версию о том, как я готовлю сюрприз для ее величества, пишу песню о самой искренней любви в мире ну и всякое такое. — Да, ты точно вляпался, — ярость Мариссы отошла на второй план. — И не говори. С песней поможешь? — Озадаченно произнес Ману. — Нет. Я ничего нашей принцессе не обещала. Ты наговорил всякого о сюрпризе, вот и готовь теперь. — Ну ладно, ну хоть немного… — Перестань, давай то, что я просила. — Ну, я не слышал, чтобы ты меня просила. Это был скорее приказ. — Нахмурил брови мексиканец. — Но сегодня я не буду с тобой спорить. Так что, можешь оценить… Одеяло, подушка, телефон — твой заказ. Ну, я тут подумал, что бонусы тоже пригодятся: печенье, шоколад, круассан, орешки … — Достаточно, ты что, у Фелиситас ужин украл? — внушительным тоном ответила девушка, видимо, сильно переживая, как бы пухленькая девушка с розовой комнаты не потеряла сегодня полкило. — Нет, посмотрите на нее. — Мексиканцу понравилось чувство юмора Мари, однако надо было продолжать изображать оскорбленного товарища. — Я ее пол буфета притащил, а она недовольна. — Ладно, звоню Соне. А то, зная свою мамочку можно ждать рейд из группы «Если моя дочь не появится в течение получаса — надо бить тревогу». — Рыжая начала медленно набирать кнопки. — Только бы она не задавала тупых вопросов… — Мамуля, привет, у меня все гуд. Но не злись так, я просто была занята, а телефон забыла в классе. Ну для чего? Почему именно завтра? Давай в другой раз… Я не выкручиваюсь и не придумываю отмазки, просто, правда много дел. Плиз… Хорошо, давай завтра поговорим. Мексиканец наблюдал за Мариссой и удивлялся, откуда в этой девчонки берется столько энергии после пережитого дня. Актриса, ничего не скажешь. На самом деле Мануэль понимал, с которой тяжестью ей удавался этот разговор. Он восхищался ею и боялся каждого последующего ее шага. — Будто пронесло, — тревожно с нотками грусти Мариса перебила размышления Ману. — Ты девчонок видел? — Видел Лауру, говорил, что тебя забрала Соня, а Лухан как раз разыскивала тебя по всему колледжу. К счастью, я с ней не пересекался. — С Соней я поговорила, значит, до завтра все оставят меня в покое. — Мари, а завтра… — Завтра может и не наступить… — Судя по выражению лица Мануэля, ему эта фраза явно не понравилась. — Ладно, это я так шучу. До завтра я приду в норму, обещаю… По крайней мере, я буду очень стараться. А сейчас я хочу остаться одна. Поможешь мне, проследи, чтобы никто не заметил, как я спрячусь под лестницей. И не вздумай никому сказать, где я. — О последнем могла бы и не просить. Нет, так дело не пойдет. Ты еще до беды начнешь нюни разводить, школу своими слезами затоплять, Дуноф тогда точно дуба врежет. Не злись, но я захватил и для себя теплый клетчатый плед. Обещаю тихо сидеть в уголке и наблюдать, как лидер всех бурных подростков слезы вытирает. Может, хоть носовой платок тебе подсуну, когда надо. — Хватит, мачо. — Такая перспектива явно не устраивала рыжую. — Под лестницей я остаюсь одна, как и договаривались. Я не хочу больше сегодня видеть твою мексиканскую рожу. Убирайся. — Ну, Мари, — разочаровано произнес Ману. — Убирайся, а то я расскажу Барби, что ее Кен ко мне шашни подводит. Боюсь, она тебе каждый волос в розовый цвет покрасит. Пожалуй, мексиканец представил такую возможную процедуру, потому что быстро отступил: — Ладно, ладно. Два ноль в твою пользу. Давай выйдем вместе, ты спрячешься, а я тогда все вещи к тебе притащу. Обещай мне вести себя как хорошая послушная девочка. Если что, Ты меня разбудишь? — Хорошо, я уже это слышала. Смотри, чтобы мы Лухи на глаза не попались. Или… — в глазах начала отображаться грусть. — Ты первый. Несмотря на вечернее время, коридоры Элит Вэй были достаточно шумными. На голубых, красных и розовых пуфах веселая компания рассказывала друг другу шутки о Гитлере и о приключениях родной школы, которые произошли за последнюю неделю. Кто-то упорно пытался учить какие-то формулы. Кто-то просто сидел и слушал музыку, пытаясь отогнать от себя мысли о наболевшем. Несколько влюбленных парочек обнимались на подоконниках и мило шептали что-то друг другу: кто-то рассказывал о пережитом дне в стенах этой невыносимой тюрьмы, кого-то губы горели от сотен поцелуев, а кто-то учился вместе молчать. Глядя на них, Марисса остановилась. Опять стало больно… Как-то она на мгновение забыла, что мечты об идеальной любви разбились вдребезги, и теперь те обломки глубоко врезались в душу, оставляя следы раздраженных свежих ран. Хотелось скорее остаться наедине, забыться и полной грудью разреветься. Хотя бы, потому что сегодня во всем мире ее Кто-то перестал для нее существовать… — Марисса, ты чего? — Испугался грозы в глазах девушки Мануэль. — Все хорошо, не парься. Ману сделал вид, что поверил. Пара хороших друзей уверенно приближалась к лестничной клетке, время от времени подозрительно оглядываясь по сторонам. Мексиканцу не нравилась эта идея, но сделать он ничего не мог. Сегодня ей действительно нужно побыть в одиночестве, а завтра этой нахалке он точно не даст киснуть в водовороте собственных чувств и эмоций. И даже если для этого придется менять мир, он готов рискнуть, действовать, говорить, если надо — применять силу, главное- заставлять жить. Мысленно созревали определенные планы относительно завтрашнего дня. Сейчас друг рыжей девочки пытался разложить все планы на правильные полочки. Пункт первый… Однако мнения разлетелись, как пыль от дыхания ветра, когда на ребят набросились обеспокоенные Томас и Гидо: — Марисса, Ману, вы Пабло не видели? Ацтек со страхом посмотрел на девушку и быстро ответил: — Я ему не нянька. Ваш друг, вам лучше знать. — У вас же была репетиция, — сглотнул Гидо. — В силу определенных обстоятельств, она отменилась, — оправдался Ману. Зато Марисса играла в молчанку, делая вид, что ничего не слышала. — Если увидите, передайте, что его папаша уже третий час звонит. Злой, как собака на узком переулке. И где его черти носят? — добавил Томас. — Хорошо, — ответил мексиканец. Шаги ребят постепенно утихали. Марисса продолжала свои загадочные размышления, рассматривая ногти. А Ману не знал, стоит ли заметить высказывания взволнованных Томаса и Гидо. Пожалуй, лучше не стоит. Притворившись, что ничего не произошло, юноша ловко открыл дверцу под лестницей и весело сказал: — Дамы, ваш президентский номер-люкс готов. Можете располагаться, а я принесу весь провиант и все остальные. — Спасибо, Ману. Ты полотенце захватил? — Конечно, обижаешь. Буду через пять минут. Парень не заставил себя долго ждать. Ровно через указанное время под лестницу с трудом начали пролезать захваченные вещи. Марисса начала гнездиться, перебирая средства гигиены. — Ману, можно тебя еще кое о чем попросить? — Конечно, о чем речь? — Загляни в душевую, нет ли никого из наших. — Ага, и мне все девушки волосы на ногах будут выщипывать. — Однако грозный взгляд рыжей бестии взял свое. — Ладно, ладно. — И еще одно … — Марисса запнулась. — Взгляни, не явился ли Пабло… — Хорошо, — мексиканец не стал задавать лишних вопросов. Казалось, что такая просьба его нисколько не удивила. — Я постараюсь быстро, не скучай. Однако проходило время, а Ману все не было. Мариссе трудно удавалось ожидания. Наконец дверцы открылись. — Мари, горячая вода тебя уже ждет. В душевой никого нет. Я тебя прикрою, давай быстро. Шоколадные глаза явно не на этот вопрос так долго ждали ответа и было не трудно догадаться Мануэлю, что надо сказать. — Пабло нигде нет… Ну не смотри ты так — ничего с твоим блондином не произойдет. Может где-то пьяный валяется под забором или нашел старых друзей… — неправдоподобно говорил Ману. — Он взрослый парень, думаю, ему хватит ума не натворить еще больше глупостей. — О каких глупостях ты говоришь? — со страхом молвила Мари. — Марисса, не придирайся к словам. Уверен, что завтра сынок мэра будет в норме. — Как-то неуверенно произнес мексиканский друг. — Давай в душ, чтобы никто не заметил. Марисса молча взяла полотенце и направилась в сторону девчачьей половины колледжа. Какие-то странные эмоции переполняли душу и от этих тревожных чувств хотелось карабкаться на стены. Горячая вода снимала следы усталости и разочарований. Мысли упорно терялись, сердце учащенно выбивало ритм. Она боялась загрязнять пространство звуками, но плач силой вырвался из груди. Как долго это будет продолжаться? Сколько еще терпеть? Она должна остаться в этом мире иллюзий и сыграть в беззаботность. Пабло… Все, что между ними было сегодня сгорело и превратилось в прах. Этот вызов, заворожил ее саму, давал необъяснимые эмоции сопротивления и боли. Неуправляемое чувство гнева отошло на второй план и дарило ей теперь необыкновенное освобождение. Она слишком сильна, гордая, опытна, слишком самонадеянна. Расставшись с Мануэлем, ей стоило немалых усилий идти не спеша. Наконец она оказалась в коридоре и бросилась как одержимая под лестницу. — Спиррито, а куда это вы собрались? — голос Бласа догнал девушку. — Я… Мне надо побыть одной, — как-то не было сил говорить неправду. — Вы меня считаете идиотом? Пожалуй, прячете парня? — Нет, что вы, — в ее глазах Блас прочитала какое-то молитвенно-извиняющееся выражение. Ему почему-то совсем не хотелось показывать свою власть. — И как долго затянется ваше одиночество? — Если можно, то до утра…- С надеждой посмотрела на старосту девушка. — Хорошо, завтра на уроки без опозданий. Я лично проконтролирую. — Его ответ удивил, но сейчас не было времени для размышлений. Марисса честно закрывала глаза, но сон все не шел, как всегда это происходит в незнакомом месте. Всю ночь она беспокойно ворочалась и вертелась в постели, то, взбивая подушку, то переворачивая ее на более прохладную сторону, то натягивая на себя одеяло, то снова сбрасывая его. Слез не было. Только мысли лезли в голову совсем нерадостные. Как это трудно исцеляться от неизлечимой боли и забывать незабываемое. Как не просто жить и задыхаться от кровоточащих ран… А еще… Пабло… Где он? Что делает? О чем думает? Раскаивается ли? Она упрямо отгоняла неприятные тревожные вопросы, но в этом упрямстве не было прежней уверенности. Ей стало пусто, одиноко и мерзко. Тревога имеет способность разрушать душу и давать толчок к слабости. Как хотелось побороть необъяснимое чувство и на сколько невозможным было это воплотить в жизнь. Остается только ждать…