Со временем уже не болит

«Есть такие люди — подорожники, которые идут с тобой в жизни плечом к плечу, которые всегда рядом и когда тебе что-то невыносимо болит, ты прикладываешь их к ране, чтобы все прошло». Леона Вишневская

В суете мирских дорог по-прежнему было не просто. Пабло пытался осилить все преграды. Он просто любил и как-то жил, стараясь каждый день сделать важным, наполнить его присутствием тепла, магических слов, надежд. Хотя бы для себя, а там, если получится, то для двоих. Бустаманте еще был в сознании, живым или скорее полуживым. Но раз за разом он упорно писал ели слышные слова, которые превращались в стихотворении, украшал письмо эмоциями и чувствами, каждое утро оставляя свою обнаженную душу под дверью ее комнаты. Ему важно было знать, что не все пустое и преходящее, но печаль не совьет в душе приюта, и в этом болезненном одиночестве блондин любил Мариссу еще сильнее. На самом деле он не знал, читает девушка мечты его письма или нет, верит или презирает, ищет что-то важное между строками, или не хочет этого найти. Так было проще для обоих. Парень боялся получить еще один удар, поэтому, когда на уроках, на коридорах встречался с ее взглядом, он не мог разглядеть, что у нее в душе, как бы ни старался. Пабло чувствувал ее сердцебиение, и понимал, что просто снова надо посеять любовь в юном девичьем сердце и дать ей время. Пусть за мужество простить не дают медали, но он сумеет стать отрадой, утешеньем, дыханием, огнем в ночной тиши. Он жертвовал немалым: бессонными ночами, искренностью сердца, примерным поведением и свободой — ее свободой, которая стала мрачной темницей уставших от печали глаз. Уже неделю, как в школе появился новенький ученик Хавьер Аланис, его сводный брат, с которым Серхио Бустаманте очень советовал подружиться. Самым страшным было то, что все свободное время Марисса посвящала этому брюнету. В начале просто знакомила с одноклассниками и показывала стены родного дурдома. Позже — помогала с домашним заданием. Однажды провела пол дня с Хавьером в игровой комнате. Тогда — предложила вместе пойти в кино, прямо на глазах блондина. Было больно, но все ошибки помогли супермену понять одну очень поучительную вещь: если дорогой сердцу человек должен быть в твоей жизни, то он обязательно там будет — пусть через год, два или даже полвека. Учиться отпускать мечты, а вместе с мечтами ее — невероятную, искреннюю, неистовую, было чрезвычайно трудно, но он учился. Хотя бы для того, чтобы Марисса чувствовала себя счастливее. Вся жизнь шла, как по спирали. Пабло знал, что за любовь мог разбиться пух и прах. И как бы обидно не было, ожидания становились праздником, когда новое стихотворение касалось кончиков ее души.

***

Прошло три недели с того самого дня, когда мечты превратились в пепел и в сердце поселилась непостижимая боль. Она до сих пор грязная от пыли прикосновений и поцелуев, которые так сильно разбили ее душу, но раз за разом раны превращались в шрамы, к ним только бы прикоснуться воспоминанием — и они снова кровоточат. Как и вчера, как и после вчера, как и каждый день, утро Мариссы началось с его трепетного письма. Девушка никак не могла понять, как это он успевает искать такие слова, которые сантиметр за сантиметром ощупывают ее израненную стихами душу. Где-то здесь такой тонкий слой, под которым она безмерно счастлива, а там — ее гордость сводит неприступные дворцы черствости и недоступности. Сегодня он копнул еще глубже, к тому, что еще не было открыто. В этом тоннеле притаилось убежище, и там совсем не хотелось жить, но на его конце всегда виднелись проблески света разбитого фонарика, которые упорно зажигали огоньки надежды. Марисса не умела планировать побеги, пусть будет так, как есть: все сильнее будет резать порох в глазах, задрожат облака, а Пабло улыбнется и снова назовется гостем в ее жизни. Двери ее сердца были наглухо закрыты. Иногда девушка не понимала этот странный немой мир: трудно было знать, что она не пускает их «мы» в свою жизнь, но от стихов и писем в мыслях становилось все теплее, и постепенно занавески на подоконнике ее души открывались, впуская этот особый свет. Больше всего Мариссу злило поведение Пабло: каждый день он вел себя так, словно ничего не произошло, и на свои письма не ждал ответа. Блондин, как будто сам нашел себе наказание, довольствуясь смешным самообманом. Она замечала, что каждую случайную встречу парень воспринимает как особую награду, провожая ее наивным взглядом. Бустаманте ни разу не подошел, и она понимала почему. Казалось, что супермен просто дает ей шанс счастливо жить без его голубых глаз и в то же время отнимает у себя последнюю надежду. С этим бессмысленно было сражаться. Пряча печаль в рукавах, рыжая бестия просто жила, кутая все «прощай» в холод своих объятий. Чужой становилась планета. С Лухан Линарес по-прежнему отношения не наладились. Подруги избегали друг друга, а когда оставались наедине — переговаривались только несколькими словами на темы, касающиеся погоды или учебы. Для Мариссы это был какой-то прогресс со стороны подруги, для Лухан — жизненная позиция, которая показывала замаскированные под гримом чувства обиды. Почему этот грим не вовремя наложила жизнь? Лухан осознавала, что она громко хлопнула дверью и слишком быстро сказала «ясно», но что-то менять было сложно. Проще — остаться в комнате депрессивных эмоций, в которую новый день никогда не принесет свежих новостей. С Соней было все сложнее. Звездная мамочка не желала видеть беспричинный безнадежный мир вокруг своей дочери. Она придумывала разные причины появления в колледже, часто забирала Мариссу с уроков, делала безумные вещи, лишь бы ее счастье улыбалось. Рыжая бестия понимала, почему Соня Рэй отменяет концерты и все время пытается быть рядом, поэтому, что было сил, она убеждала ее, что все хорошо. Разговоры с Андраде подслащивали душу. Весь бархат касаний его слов к осенней темноте ее сердца незаметно для обоих делал так, что они становились незаменимы, важными, нужными. Сначала Мариссу это пугало. Она никак не могла понять, почему учителя интересует ее жизнь и эмоции, но впоследствии девушка перестала вспоминать шаги, начало, причины. С ним было просто и уютно. Октавио всегда находил правильные слова, с помощью его мыслей мир вокруг становился теплее, а прощать было легче. Легко было и с Мануэлем. Ацтек умел часто оказываться рядом в нужное время, защищал ее от нападок Мии, смешил новыми анекдотами о Дуноффе и просто был настоящим другом. Он, как и раньше, придерживался позиции, что Пабло также является жертвой и это на самом деле было хорошей ступенькой к пониманию девушкой мужских ощущений блондина. Марисса могла кричать, бежать, сопротивляться, но мексиканец не позволял превращать ее жизнь на арену, не впускал злость в расстроенную душу, не давал возвращаться назад. Мия Колуччи менять свое отношение к рыжей оторве не планировала. Как только выпадала малейшая возможность, девушка пользовалась ситуацией, чтобы вытащить Мариссу на поиски новых костюмов, декораций, косметики и всякого другого хлама. Рыжая бестия прекрасно понимала, что группы как таковой не существует, поскольку Пабло делал вид, что его ничего не касается и репетиции просто прогуливал. Блондинка вместе с Ману считали, что только Марисса может сказать супермену, чтобы он продолжал петь. Бунтарка терпела все походы по магазинам и наставления Мии, но подойти к Бустаманте и сказать, что он должен быть на репетициях, было сложно. Хавьер Аланис ворвался в жизнь бестии тихо и незаметно. Новенький ученик четвертого курса, с которым просто было приятно общаться, не был похож на других одноклассников: более тихий, спокойный, не стремился вторгнуться в круги элиты колледжа. С ним впервые за последнее время Марисса улыбалась, наконец начала верить в то, что дарит крылья. Нет, это не была любовь. Это было что-то теплое, нежное, доброе. Какая-то особенная дружба, которая умела тихо следить за мыслями девушки, дарить позитив и находиться рядом. От этих отношений было трудно отказаться, потому что оставаться одной в классе, где все стало чужим было непросто, несмотря на все попытки ацтека, развлечения Барби, старания Сони или Андраде. Потому что где-то на задней парте сидел тот, который не мог стать «ничейным», который упорно сочинял стихи и просто ждал. Марисса видела, что Пабло бурно воспринимает ее общения с Аланисом. Его голубые глаза превращались в грозу, кулаки сжимались, взгляд наполнялся неумолимостью. Однако, рыжая бестия воспринимала Хавьера только как друга, поэтому решила перестать быть незаменимой для Бустаманте, а просто жить так, как это предлагает судьба. Своей вины в том, что кто-то пригласит ее в кино или в буфет, девушка не замечала. Точнее, она ее знала, но очень хотела учиться отпускать прошлое и не замечать.

***

Блондин очень беспокоил девушку. Не только из-за писем, грусти во взглядах, ограниченным общением с девушками (это на самом деле очень радовало) и лучшими друзьями, ревности к Аланису, плохих оценок, нежеланием возвращаться в группу. Было еще что-то, что не давало забыть и перевернуть страницу, где черным по белому написано, что Пабло был, есть и будет частью ее жизни. У парня явно были проблемы. Об этом свидетельствовали нервозность, безразличие к миру, частое отсутствие на уроках. В колледже было объявлено об очередных перевыборах председателя ученического совета, поскольку Пабло Бустаманте и Марисса Пиа Спирито отказались от должности и выполнениях общественных поручений. Бестия надеялась, что супермен передумает, так как Серхио зачастил в колледж. Однако, блондин оказался непреклонен и публично признал, что с помощью его друзей голоса были подтасованы. Теперь рыжую голову преследовали новые мысли: что с Пабло? Она не могла понять, то ли озабоченность парня связана с Серхио, или это что-то посерьезнее. В ближайшую неделю Марисса планировала всячески это выяснить. Однажды она специально публично пригласила Хавьера в кино, зная, что в это время супермен куда-то собирается. Планировала проследить за Пабло, а если уж вдруг тот заметит ее присутствие, то можно было случайную встречу мотивировать ожиданием Аланиса. Девушка не могла не беспокоиться, сердце подсказывало неладное. Страх от того, что блондин мог связаться с плохой компанией развеялся после того, как Марисса весь день подкрадывалось за каждым шагом парня, но ничего нового девушка не узнала. Пабло, кроме дома и офиса Бустаманте заходил только в интернет-кафе проверить почту. Никаких подозрительных людей, телефонных звонков по дороге рыжая бестия не заметила. Конечно, она не слышала общения отца с сыном, но факт того, что это семейные проблемы мучил девушку еще больше. Конечно, Марисса не исключала мысли о том, что блондин продолжает раскаиваться и страдает только из-за того случая в голубой комнате. Однако, после первых писем парень был более радостным, даже появление Хавьера не выбило его из колеи, как эти постоянные походы в офис отца во время уроков. Ждать, когда судьба подарит какую-то случайность было невыносимо. Мысли замучили скукой, страх упорно молчал в глаза. Признавать поражение на старте Мариссе не хотелось. Оставался один вариант — просто подойти и спросить. Только вот это «просто» было далеко от простого. Последние сомнения девушка порвала на куски, к вискам прижала упрямство, и взяв конверт с последним душевным письмом направилась в сторону мальчишеских спален, ожидая в коридоре, когда наконец ее горе с печальными глазами выйдет из своей комнаты. Казалось, что ожидания продолжается длиной в вечность. Уже все четверокурсники покинули помещение свои спален. Мануэль Агирре традиционно задел Мариссу за дреды. Ескурра и Лассен удивленно оценили нервные походы девушки туда-обратно. Всем остальным было все равно. К счастью, с Аланисом Мари не встретилась. Наконец из-за стены появилась голова блондина. Тень грозы и шоколада отображалась в глазах противника. Если бы эти взгляды умели произносить слова, они бы завопили, что есть силы «Без тебя так одиноко, возвращайся». Где-то там под небом, выше всех кружили вопросы, а потом приземлились, никем не замеченные. — Ты? — Наконец Пабло решился произнести первое слово. — Я… Удивлен? — Если честно, да. Я надеюсь, ты не Хавьера ищешь? — С надеждой спросил супермен. — Не поверишь, тебя. — И чем заслужил такую честь? — Не унимался блондин. — Тем, что ты идиот. Причем хронический идиот. — Нагло начала хамить бестия. — Это диагноз, ничего не поделаешь. Зачем тебе идиоты? — Проклятая привычка связываться с всякими идиотами. Вот и все, не более. Ты еще долго будешь изображать из себя жертву? Сегодня репетиция и я надеюсь, что ты наконец поднимешь свой зад и посетишь прачечную в семь часов без всяких «но», «мне это не нужно», «не знаю». — Надо же. А ты перестанешь меня шарахаться, избегать, делать вид, что я не существую? — Не обещаю, но я попробую. Ну что, придешь? — С нотами сомнения спросила Марисса. — Если ты просишь, то приду. — Пабло, могу я знать, что с тобой происходит? — А что со мной происходит? Пока существую, а там — посмотрим. — Жизнь продолжается, я это поняла, теперь попробуй и ты. — Девушка осознавала, что ее совет жестковат, но иногда выбор не такой и большой. — Марисса, тебе не кажется, что из твоих уст это звучит несколько ложно. От меня у тебя усталость. Заранее известно, какой финал нас ждет. Ты сама заявила, что между нами давно все умерло, даже все то, чему не было умирать. У тебя новое увлечение. Аланис гораздо лучше меня, признаю. Будь счастлива, — нескрываемым раздражением произносил дрожащие слова Пабло. — Бустаманте, ты действительно идиот. Между мной и Хавьером, кроме дружеских отношений ничего нет. Но если ты так хочешь, то со временем — все сотрется. Без тебя буду счастливой, а то что буду плакать — это так, условно. Осень забрала у меня слишком много. Но если ты такой дурак, то зима в моей жизни запахнет кем-то другим. Пабло, другим! Тем, кто так просто не сдается! То ли послышалось? Их разделяла осень, сомнения, время, непогода за окном, ожидания, боль, терпение. Возможно потерять любимого человека, когда душа осталась рядом? Не хватило воздуха, стены не стало, пропасть ушла в бездну. И такая маленькая надежда превратилась в награду. Что задумала снова судьба? Что дальше? Как долго еще ждать? Терпеть? Прощать? — Марисса, подожди. Ты хочешь сказать, что у меня есть… — Я ничего не хочу сказать. Кстати, последнее письмо просто замечательное. Как и все предыдущие. И так хотелось услышать ее снова, еще раз поверить в чудеса, закрыть глаза, понять, без лишних вопросов, безбожно дарить себя и разбиваться в прах. Перестать быть покорным самому себе. Нет одиночества! Все ожидания в момент переплавились в опыт. Пусть горький, а может так нужно? Сегодня для Пабло Бустаманте остается одно невыполненное задание — перестать винить себя в том, что жил, как знал, отпускал чувства на волю, хлопал яростно дверью, не бежал, когда его ждали, не накрывал одеялом ее обнаженные озябшие плечи. Все с начала опять, но не дрогнет в ответ планета. Теперь он точно знает, что никогда не сдастся. И никакие Аланисы не станут на дороге. Будут руки искать спасения, губы упрямо составлять новые слова, а ее сердце снова будет помнить все магические кристаллы его души. Приворожить … На столетия, если можно, то даже и на два.

***

Два урока прошли спокойно. Бустаманте додумался исправить двойку по истории на четверку, а по химии сдал доклад, который должен покрыть единицу на предыдущем уроке. На большой перемене блондин подошел к Мии и предупредил, что опоздает на репетицию на десять минут. От радости, что Пабло наконец возвращается в группу, Барби подскочила и позволила супермену опоздать даже на полчаса, но не более. Такой поворот событий вполне устраивал Мариссу, которая не случайно подслушала разговор и со счастливой улыбкой пошла к парте мексиканца делиться приятностью. Приближался урок английского и, честно говоря, в Мариссы дрожали коленки. Вчерашняя контрольная точно звучала единицей, ну если повезет, то может двойкой. Еще один скандал со звездной мамочкой гарантирован. Рыжая голова думала, как выкрутиться. Хавьер Аланис предложил девушке вечером посмотреть фильм, но Марисса наотрез отказалась, мотивируясь тем, что надо учиться. Рассказывать брюнету о группе почему-то не хотелось. Ровно со звонком грациозная походка Клаудии Дунофф обошла парту Мариссы Пиа Спирито. Отметив отсутствующих, учительница начала анализировать вчерашние контрольные работы, не забывая при этом использовать все возможные неприятные эпитеты в сторону четверокурсников. Фраза «ленивые неудачники» касалась Митре, Урколлы, Пачеко, поскольку эта тройка получила неудовлетворительные оценки. Кто-то получил тройки и был этому очень рад. Отличница Лаура Арегги вполне была довольна четверкой с минусом. Мия Колуччи и Лухан Линарес получили твердую четверку. Марисса с трудом смотрела на счастливые лица одноклассниц. — Хочу проанализировать две последние работы, — продолжала тараторить Клаудия. — Честно говоря, я ожидала от вас, Бустаманте, лучшего результата. На уроках вы ориентировались во всем материале, а в контрольной допустили элементарные ошибки. Будьте внимательны, вы слишком рассеянны. Четверка с плюсом. — Это хорошая оценка, — никак не мог понять придирок учительницы Гидо Лассен, который гипнотизировал свою тройку с минусом. — Да, хорошая. Но есть лучшая работа. «Неужели мою забыла проверить?» пронеслось в рыжей голове. — Спиритто, вы меня действительно удивили. Не ожидала, что вы так тщательно изучите все правила и умело их примените на примерах. Я бы поставила пять с плюсом, но потому, что работа была сдана позже других, поставлю только пять. — У девушки от услышанного удивленно округлились шоколадные глаза. — По моему, Марисса сдала работу быстрее всех. Разве нет? — Стал на защиту подруги Мануэль Агирре. — Ученица ошибочно сдала черновик. Ученик Бустаманте отметил эту неточность, найдя работу под ее партой и донес в учительскую. Что-то не так? — Пояснила мотивацию своего поступка Клаудия. — Нет просто … — Просто Спирито нужно относиться к уроку английского не как-нибудь, а ответственно. Я отказывалась принимать работу, но поняв, что ученица не списывала, все же поставила оценку. У Вас есть вопросы? Можем ли мы приступать к новой теме? — Нет вопросов, — пытался утихомирить свои притензии ацтек. Марисса обернулась в сторону Пабло и глазами сказала «искреннее спасибо». Сердце грелось перепевом двух душ. Эмоции постоянно лились через верх. В эту минуту не хотелось искать отгадки, пароли. Улыбки просто дарили рай.

***

Мануэль Агирре, Мия Колуччи и Марисса Пиа Спирито терпеливо ждали Пабло Бустаманте. Полчаса, подаренных Барби блондину, давно подошли к концу, и надежда на то, что вот-вот дверь прачечной откроется и зайдет Пабло, постепенно угасала. — Сколько можно? — нервничала Марисса. — Мы еще долго будем ждать, когда тот кусок самовлюбленности придет к нам? — Мари, успокойся. Пабло обещал, значит он будет, — спокойно ответил Ману, настраивая гитару. — Может он хочет, чтобы я ему в ноги поклонилась? — не унималась рыжая. — Это на него не похоже. Вообще, Пабло очень изменился.Ты к нему несправедлива, — заметила Колуччи. Ожидание превращается в горстку пепла и от нервов не остается ничего. Все с начала опять. Вдох и выдох — огонь. Но вот дверь открывается и вдруг вокруг все начинает дышать по-другому. На века этих глаз нежный плен, от которого невозможно спастись побегом. Молча, без объяснений, все приступили к исполнению песен. Вся репетиция прошла в заметном напряжении: кто фальшивил ноты, кто из-за этого раздражался, но вслух об этом не говорили. Тени в музыкальном ритме отражались от стен, и с шепотом «ни о чем» порхали по душам четверки. Пабло и Марисса игриво перебрасывались взглядами, утомляя самих себя новыми вопросами. Мысли искали, еще помнили нежный плен старых чувств. Рыжая бестия спрашивала себя, почему она так легко сдается, и лед постепенно тает. Это не было похоже на слабость, а скорее на что-то, от чего сердце становится на все согласным. Глубоко в душе она понимала, что простила. Может не забыла, но по-прежнему, понимала, что завтра станет пусто, беспощадно, грустно и тесно без него. Слишком длинные будут ночи, вокруг задышит все иначе, а пока есть он — до тех пор можно помнить каждый этот миг, все линии его лица и запах кожи. Кроме этих красивых чувств было еще что-то. От этого хотелось бежать, не слыша ног, не видя лиц. Куда-то, без оглядки, в неизбежность. Безумная борьба страха и нежности не знала, что потом. Эти два чувства боролись между собой, и за кого болеет сама Марисса, она не знала. Репетиция закончилась. Ману с Мией начали собирать вещи, в Пабло зазвенел телефон и он, не попрощавшись с товарищами, поспешно вышел в коридор. Долго не раздумывая, Марисса побежала следом, подкрадываясь за стеной. — Что ты у меня еще хочешь? Я же подписал тот документ? — Долетало до ушей рыжей бестии. — Ты говорил, что это уже все. Я больше ничего не подпишу. Ничего! Хватит! И управлять мной ты не будешь. — Пабло, что-то произошло. — Марисса решилась выйти из своего убежища, когда Бустаманте перестал говорить по телефону. — Наверное. Ты второй раз за день и интересуешься моими делами, — обрадовался блондин. — Я не это имею в виду. — Да так, как всегда, ничего особенного. Марисса, ты понимаешь, что своими вопросами, вмешательством в мою жизнь, ты даешь мне шанс? Если ты просто играешь и думаешь, что я за свои грехи еще не заплатил сполна, скажи мне об этом прямо. — Пабло, я не знаю, есть ли у нас какой-то шанс. Пока я его не вижу. Я, как и раньше, не могу объяснить, что происходит со мной, — честно объяснила девушка. — Но твои слова утром, заставляют меня думать иначе. Ты их забираешь? — Нет, я, как и раньше, не люблю слабаков. — Ты считаешь, что я слабый. Знаешь, ты права. В моей жизни есть одна слабость — натворить что-то такое, после чего все уходят из моей жизни. Мама, ты, я сам от себя ухожу. — Пабло, слабость — это не право выбора. Ты не можешь подбросить монетку, и делать выбор — жить или нет. Я помню другого Пабло. И этому Пабло пришла пора жить. И если у тебя в ответ еще бьется сердце, ты жив. Живой для того, чтобы начать сначала. Я не могу тебе сказать «Знаешь, побегай за мной месяц-два, и я тебе прощу мы будем вместе.» Я не знаю, смогу ли я быть с тобой. Ты прекрасно понимаешь, что произошло слишком много. Но если я увижу, что ты сдался, сделать выбор, явно не в твою пользу, мне будет легче. — Ты снова даешь мне надежду. Ты хоть знаешь, что это значит? Почему бы сейчас тебе не переступить через все? Ты не убегаешь от меня, я тебе не безразличен. Ты за последние дни перестала отводить взгляд. Ты не переходишь в другую сторону класса, если я подхожу близко. Мари, а может ты меня простила? — Я не могу быть равнодушной к человеку, которого когда-то любила. — Последняя фраза глубоко ранила Бустаманте. — Когда? Значит, когда-то. Но «когда-то» не бывает прежним, в нем есть воспоминания, чувства, счастья, мечты, которые мы осуществляли друг для друга. Я тебя слушаю, и я не понимаю ничего. Ты говоришь, чтобы я не сдавался. Мари, ты дала мне шанс. Утром, сейчас, просто подарила. А теперь этот шанс, значит, в прошлом? — Я просто хочу, чтобы у тебя было все хорошо. И если для того, чтобы ты стал тем, в кого я влюбилась, мне нужно что-то сделать, то я сделаю. Возможно не много. — Марисса, если я буду бороться, то в морда Хьерава превратится в гнилую дыню. Предупреждаю, — бросил последнюю фразу Бустаманте и, не дожидаясь ответа, с загадочной улыбкой направился в сторону мальчишеских спален.

***

На следующий день директор школы Марсель Дунофф прервал урок истории учительнице Ильде Акосте для того, чтобы сообщить четвертому курсу важнейшую новость. Все ученики встревоженно хлопали глазами, ожидая новой пакости от начальника элитной колонии строгого режима. В общем, что хорошего можно ожидать от Гитлера? — У меня для вас есть хорошая новость, — начал директор. — Ну если для Гитлера это хорошая новость, то нам точно крышка, — шепнул Гидо Томасу. — Лассен, вы что-то хотите сказать? — Нет, вы что. Я жду хорошие новости. — Вы знаете, что наша школа обычно не принимает во времени в соревнованиях. Однако в этом году будет не так. — Конкурс по танцам? — спросила счастливая Мия. — Нет, сеньорита Колуччи. Предметы посерьезнее. Я посоветовался с учителями, и уже есть примерный список для серьезных олимпиад. Можете приступать к подготовке. — Фу, так неинтересно. — Загудел класс. — Значит, сеньорита Лаура Арегги примет участие в олимпиаде по химии. Маркос Агиллар с сегодняшнего дня начинает подготовку к олимпиаде по математике. Сеньорита Лухан Линарес примет участие в спортивных соревнованиях. — Но наша школа никогда не принимала участия в спортивных соревнованиях, — осмелилась заметить Лухан. — Линарес, я говорю вам, что в этом году у нас изменения. У вас легкая атлетика. Франциско Бланко также примет участие в спортивных соревнованиях, но по теннису. Конкурс в течение двух недель будут проходить в Кордове.в течение двух недель. На эти две недели у вас будут освобождение от занятий. Вас ждут различные турниры в несколько этапов, эскурсия и интересная программа в другом городе. Кто-то что-то имеет против? Лухан и Маркос обрадовались возможности побыть вместе в другом городе, поэтому никаких возражений не было. Лаура Арегги безразлично восприняла новость путешествовать и применить свои знания по химии. Франциско Басс двояко относился к конкурсу, однако возражений не показал. Довольный Марсель Дунофф посоветовал Ильдь Акосте не слишком нагружаты этих учеников и покинул класс. Последний совет директора очень понравилась четверке умных и находчивых.

***

Перед уроком искусства Хавьер Аланис подошел к Мариссы с предложением погулять вместе с компанией его друзей за пределами города, покататься на скейте и просто провести хорошо время. Рыжая бестия не успела открыть рот, чтобы ответить, как Пабло Бустаманте быстро сообразил, что надо говорить: — Марисса никуда с тобой не поедет. — А ты кто такой, чтобы решать что-то за нее? — удивился брюнет . — Правда, Пабло. Я сама решаю, что мне делать. Не вмешивайся. — Марисса, я вчера тебя предупреждал. Ты никуда не поедешь с этим придурком, — уверенно говорил Бустаманте. — Что? Ну это уже слишком. Не смей обзываться, — разозлилась бестия. — Пабло, по-моему ты давно потерял шанс. Не можешь успокоиться? — поинтересовался Аланис. — Марисса с тобой никуда не поедет. Вы меня оба поняли? — бросил еще одну реплику Пабло и вышел в коридор. — Что? Ты уже совсем охамел? — Догнала раздраженного блондина Марисса. — Я тебе что, какая-то собственность? — Марисса, ты не моя собственность. Я не хамлю и не делаю что-то, чтобы тебе навредить. Я просто волнуюсь. Сколько ты его знаешь? Неделя? Неделю и два дня? Что ты о нем знаешь? Он мне не нравится, есть что-то в нем подозрительное. Поверь мне, это даже не ревность, это желание тебя защитить. — Пабло, ты не обижайся, что я тебе напоминаю. Но по-моему, это несправедливо. Хуже гадости, чем ты мне никто не сделал и не тебе меня защищать. Ты набрался смелости, я рада, но не смей решать все за меня и выбирать мне друзей. — Последние слова ранили блондина, как хищника, которого только подстрелили. Он знал, что все далеко не просто. Все нелегко, запутанно, и пока бороться трудно. — Ты права, я помню. Это врезалось в память, но сейчас в тебе говорит гордость и твоей гордости наделать ошибок я не позволю. Даже если для этого мне надо забрать у себя все шансы. Пабло, не оглядываясь на удивленную и остолбеневшему девушку поспешил на встречу с отцом. Сегодня его больше не будет на уроках. К счастью, или к сожалению. Этого он еще не знает.

***

В приемной секретарши Моники было все спокойно. Мичи побежала в кабинет директора, а Марисса без лишних трудностей добралась до ее стола и полок с разноцветными папками. Конечно, она могла попросить подругу своей мамы о небольшой услуге, но тогда бы возникало немало вопросов.Перевернув все верх дном и одновременно аккуратно ставя все на место, Марисса наконец нашла необходимую папку с фамилией Бустаманте, перелиластала все страницы и со счастливым выражением лица переписала необходимую информацию в блокнот. Дверь учительской открылась и Мариссе пришлось спрятаться под стол. — Спасибо за помощь, Октавио. Без вас я бы не выкрутился. — Голос принадлежал Пабло Бустаманте. — Обращайся, если что-то нужно. А адрес топографической мастерской я тебе дам завтра. Кстати, для чего она тебе? — Да есть одна идея, хочу воплотить ее в жизнь. — Надеюсь, это хорошая идея. Я случайно услышал твою сегодняшнюю ссору с отцом, ты все правильно сделал, — похвалил ученика Андраде. — Да я тоже так думаю. Вот только бы это не привело к определенным последствиям. — Я в тебя верю. Надеюсь, что ты что-то для себя взял из нашего разговора на прошлой неделе. — Спасибо. Да. Посмотрим, как оно будет. Двери в разных концах приемной закрылись и рыжая выбралась из-под стола. Услышанное заставляло крутить все мысли в голове. Вроде ничего чрезвычайного, но что-то не давало покоя. Особенно то, что Пабло общается с учителем искусства. Какой-то осадок оставался в душе, это не ревность к разговорам с Андраде, это что-то другое, и это другое свидетельствовало, что стоит меньше доверять тайны своей души.

***

Прохладного зимнего утра оранжевую комнату наполняли шум и суета. Лухан Линарес и Лаура Арегги собирали необходимые вещи для подготовки к своим конкурсам. К началу олимпиады оставалось еще полторы недели, но каждый будущий ее участник чувствовал ответственность за результат. Девушки все-таки радовались, что они вместе поедут в Кордобу и сейчас решили не терять время на ерунду, а заняться своими формулами и спортивной формой: что кому. Фернанда Рамос радовалась больше всех. Дунофф наконец позволил ей перебраться в комнату Белен Пачеко навсегда, а это значит, что аристократическая знать больше ничего не будет иметь общего с этими плебеями. Мариссе было безразлично и к подготовке девушек, и к тому, что в их комнате теперь будет три кровати, а не четыре. Хотя нет, последнее объединило бывших подруг и они весьма радовались большому переселению богатых и знаменитых. Даже успели в порыве эмоций один раз обняться. Рыжая заметно волновалась, собирая вещи на встречу с Хавьером. Вчера Аланис после уроков в буфете сказал девушке, что для него это не просто дружба и даже пытался ее поцеловать. Бестия резко отвернулась, не позволила даже к себе коснуться и сказала, что таких ситуаций больше никогда не повторится. Последнее заметно разочаровало брюнета. Теперь, складывая сумку, Марисса сомневалась стоит ли вообще утруждать и себя, и Хавьера. Однако отступать было поздно. В дверь постучали, и на пороге появился Пабло Бустаманте. Линарес и Арегги переглянулись между собой и сделали вид, что их ждут важные дела. — Чего приполз? — спросила Марисса. — Ты никуда не пойдешь с этим выродком, — спокойно объяснил причину своего прихода блондин. — Это почему? Объясни причины. — Ты его не знаешь и ни в какие загородные дома с ним не поедешь. — А ты что меня привязать задумал? — смеялась девушка. — Если будет нужно, то привяжу. Но мне достаточно твоего слова. Просто пообещай, что ни куда с ним не поедешь. — Пабло, тебе двадцатый раз повторить, что он мне только друг? Я повторю, мне не трудно: Хавьер мне толь … — Не верю я таким друзьям, — перервал девушку блондин.- Марисса, я не желаю тебе ничего плохого. Хочешь сделать что-то мне на зло — прошу, вперед. Иди с ним в кино, в кафе, парк, на скейт площадку, что угодно. Я запрещать не буду, просто так я буду спокойнее. Но никаких поездок дальше чем за два метра за пределы Буэнос-Айреса. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я что-то делаю тебе на зло. Я делаю то, что хочу и то, что нравится, — поправила предположение блондина рыжая. — Мари, я не так часто тебя о чем-то прошу. Но если сейчас мне надо чем-то пожертвовать, чтобы уберечь тебя от глупостей, вызывая у тебя еще одни негативные эмоции в мою сторону, то я не против. Послушай меня, хоть один раз в жизни. Ради себя. — Ладно, Бустаманте. Ты каким-то стал самоуверенным. Но таким ты мне нравишься больше. Я соглашусь на кафешку и кино. Но больше контролировать себя не позволю. — Может, ну его, это кино и кафешки с Аланисом, проведем репетицию, — высказал еще одно предложение супермен. — Все, хватит хитрить. Вали отсюда. Я Хавьеру звоню. В голубых глазах снова посеялся сумм, но эта маленькая победа значила так много. Пабло знает, что стоит заговорить смело, когда ее суетливый взгляд обжигает тело и кричит обратное. В груди что-то тихо бьется и обольстительно предсказывает рай. Он не позволит ей ошибаться, не сможет отказаться, отразиться, отпрянуть. Сладкие мечты терпят крах, каются, растекаются током по спине, сердце покрывается инеем. Сегодня суждено сбыться чему-то другому — вещие крики заглядывали сквозь вуаль и говорили о чем-то новом и непонятном. И надо с этим бороться, чтобы двуличность Аланиса для девушки с шоколадными глазами не превратилась в пропасть и пустоту.

***

У лестничной клетки колледжа Хавьер Аланис еще один раз говорил Мариссе, что сумеет завоевать ее сердце. Девушка снова наводила аргументы, которые доказывали противоположность его мыслей. Брюнет был в состояние заметной ярости. — Ты сегодня какая-то не такая. Изменила наши планы, целый день летаешь далеко в облаках, практически меня не слушаешь. Может, что-то произошло? — Ничего не случилось, просто ты постоянно говоришь об одном и том же. И никак не можешь понять простую истину в моем хорошем отношении к тебе. — Марисса, мне хорошо с тобой. — Руки Хавьера каким-то отвращением коснулись щеки девушки, а дыхание приблизилось к ее губам. — Хавьер, отстань от меня. — Резко отвернулась Марисса, однако брюнет неожиданно прижал ее к стене. — Ты даже не хочешь попробовать, вдруг, я лучше Бустаманте. — Брюнет не успел поцеловать Мариссу, сзади чьи-то руки сердито схватили его и отбросили в противоположную сторону. — Ты не слышал, что она тебе сказала, — злость Пабло набирала обороты. — А ты кто такой, чтобы снова во все вмешиваться. Ты в прошлом, успокойся, — не уступал Хавьер. — Успокойтесь оба, — вмешалась Марисса.- Вы меня уже оба достали. Хавьер, мы с тобой обо всем поговорили. Оставь нас с Пабло наедине, хочу ему кое-что сказать. — Как скажешь. Только я тебе эти вмешательства в свою жизнь, Бустаманте, просто так не прощу. Запомни это. — Неприкрытая ярость вспыхнула в глазах Аланиса, который медленными шагами начал удаляться от одноклассников. — Я же тебе говорил, что он плохой и что с ним не стоит связываться, — прошипел блондин, еще не отойдя от ссоры. — Ты идиот. Ты думаешь, что покажешь из себя героя? Хавьер ничего мне плохого не сделал. Так что, ты ошибся, успокойся и остынь. Если тебя так интересует, то мы катались на скейтах и ​​ели мороженое. — Хитро ответила бестия, закатив шоколадные глаза вверх и показывая свое превосходство над суперменом. — Я прекрасно знаю, что вы делали. Он мне не нравится, вот и все. — Ты что следил за мной? Как ты посмел? — Хрупкие руки быстро сжались в кулаки и набросились на Бустаманте, что было сил толкая его в грудь. — Хватит, ты просто ревнуешь. Признай хотя бы это. — Да я и не отрицаю. — Пабло не уклонялось ни от словесных нападений, ни от телесных побоев. Пусть бьет. Все же это лучше, чем равнодушие. — Не возражаешь что: что следил за мной, или что ревнуешь? — Не унималась Марисса, продолжая бить несчастного блондина по всем открытым и закрытым болевым точкам. — И то и другое. — Резко отклонился супермен и Марисса от неожиданности выпустила свой рюкзак на землю, с которого начал вылетать весь присутствующий в нем хлам. — Прости. — Пабло быстро наклонился и начал помогать девушке собирать все необходимые вещи. Цветовая гамма шоколада и морского дна встретилась на расстоянии в пол дыхания. Променять небо на соблазнительную вуаль ее зрачков, идти на ощупь, руками не смело коснуться ее лица, так близко приглашает кристалл непостижимых мечтаний. Он не знает, что она сейчас чувствует, но девушка мечты не забирает его рук, не убегает. Сердце обжигает горячим пламенем. Кто первый отступит от себя, чтобы снять железные подковы душ, где надежда столько раз разбивалась на мелкие обломки? Кто посмеет сейчас отречься от того, что в сердце трепещет? Кто первый не сможет спрятать в ладонях такие влюбленные глаза? Две пары губ горячо обжигали друг друга, изучая каждый уголок соперника, руки тянулись за спины. И так важно сейчас не признаться в том, что себя в жизни потеряли, что душа умирает от усталости, а все маски давно сняты. Две души откровенно расплескались, раскрылись, разбились и упали вниз непостижимостю и высотой возбужденных мечтаний. Это так замечательно было признаваться, что вера умеет прощать, а тело помнит каждое прикосновение. Раны заживают тогда, когда мы поцелуями, которые служат лекарством, дарим надежду и любим так, что об этом никто и никогда не заговорит вслух. Души в душе осталось не много, еще несколько слов промолчаных и все, безумие дыхания и прикосновений не в силах скрыть. Одна слеза скатились тихо, а такое желанное «простила», не умело говорить словами. Дыхание за дыханием заживляли раны, сердца ускоренно бились, мир оживал и наполнялся спокойствием и красотой. Сегодня они в очередной раз сделают вид, что ничего не произошло. Молча поднимутся с пола, соберут разбросанные вещи в рюкзак, бросят друг другу холодное «Спокойной ночи» и разойдутся по своим комнатам. Каждый со своим миром, только мир этот один на двоих, общий. Будто все так же, как и всегда, но теперь двое таких похожих и одночасье непохожих людей, точно будут спать спокойно, потому что где-то там — в другом крыле колледжа есть Он или Она, без кого этот мир будет невозможным. Раны могут заживать только тогда, когда кто-то тебя исцеляет собой …