Второй шанс

      Солнце медленно поднималось над долиной, даря всем присутствующим свои ласковые прикосновения. Сегодня эльфы отбывали в Лихолесье. У Трандуила кружилась голова, к горлу подкатывал неприятный ком.       Заиграли трубы, и эльф поморщился. Он всей душой желал, чтобы не было церемоний, и войска тихо отбыли в родные леса. Однако Даин хлопнул его по плечу и, широко улыбнувшись, сказал: «Трандуил, как же так? Мы не можем не проводить своих союзников». Оставалось только кивнуть и выдавить что-то наподобие заинтересованной улыбки.       Даин долго говорил, перемежая свой рассказ шутками и смешками. Эльф весь извелся. Ему больно было смотреть на гнома, который, прямо или косвенно, погибнет от его руки. В сердце предательски защемило, когда рядом с Даином мелькнула неопрятная светлая шевелюра Фили. Леголас рассказал ему о храбром гноме, решившемся вытащить из пекла сражения своего недавнего недруга.       Первые дни Трандуилу не верилось, что Эллериан жива. Она неотлучно сидела подле него, держа за руку и тихо беседуя. Во всем произошедшем чувствовался подвох. Не мог Саурон за такую мизерную (по меркам самого майа) плату помочь королю враждебного ему народа. Еще Трандуила беспокоил сын. Он хвостом ходил за опечаленной смертью Кили Тауриэль, стараясь хоть как-то утешить ее и восполнить утрату. Он даже осунулся, глаза потухли, загораясь лихорадочным блеском лишь при виде молодой эльфийки.       Наконец, Даин попрощался, и уцелевшие в битве эльфы отправились домой. Солнце уже ощутимо припекало, и ехавшие налегке мужчины тяжело вздыхали и щурились. Повязка, стягивающая еще незажившую рану на груди, быстро промокла от пота и неприятно липла к телу, отчего хотелось все время передергивать плечами.       Трандуил грустно вздохнул, окинув быстрым взглядом остатки своего войска. Он так и не получил камней Ласгален — того, ради чего он и затеял этот поход. В витиеватых выражениях Даин послал куда подальше заикнувшегося было о них эльфа.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — из раздумий Трандуила вырвал обеспокоенный голос Эллериан, ехавшей подле него. Солнечные лучики играли в платиновых волосах, щеки разрумянились, делая личико эльфийки еще более красивым.       Быстро кивнув, Трандуил вернулся к своим мыслям. Саурон дал две недели, явившись во сне позавчера. Эльф справился с условиями уговора лишь наполовину: Торин Дубощит и Кили были мертвы.       Торин скончался в битве, схватившись с Азогом, а вот Кили… Он был серьезно ранен. И однажды лекарь «случайно» перепутал лекарства с быстродействующим ядом. Гном скончался.       На выставленной ладони эльфа примостилась небольшая птичка, звонко щебеча и чистя свои перышки. Трандуил не сомневался, что она что-то ему рассказывает, однако не понимал ни слова. А когда-то эльфы, как и гномы, могли общаться с птицами. Он помнил, как будучи ребенком, восхищался способностью отца разговаривать с маленькими жителями леса. Сам Трандуил таким талантом не обладал. Помнится, в детстве он уходил в лес и подолгу вслушивался в их пение, стараясь разобрать хоть что-то. Возвращался домой эльф только тогда, когда темнело и птицы замолкали, устраиваясь на ночь в гнездах или ветвях деревьев. Пичужка резко сорвалась с места, видно, поняв, что ее невольному собеседнику не интересны ее проблемы.       Трандуил улыбнулся краем губ. Отдавшись воспоминаниям, он и не заметил, как впереди показалась темная кромка Лихолесья. Войско въехало в родной лес уже под покровом сумерек. Деревья отбрасывали величественные тени, со стороны Долгого озера дул холодный ветер, овевавший разгоряченные солнцем лица. До дворца оставалось рукой подать. Навстречу им выехал отряд из воинов, остававшихся следить за порядком и защищать жителей Чертога.       — Приветствуем вас! — воскликнул эльф, возглавляющий колонну. Он был молод и худощав, волосы были на удивление короткими, собранными в нелепую, растрепанную косицу, черты лица какие-то грубые и смазанные, что для эльфов было непривычно. Всадник резво спешился и поклонился, приложив ладонь к груди.       Трандуил кивнул, разрешая воину подняться, и обернулся к Аннаэлу, замершему по правую руку. Тот пристально, с теплотой в глазах, глядел на эльфа и улыбался. Король тихо прошептал пару слов ему на ухо, и Аннаэл, соскочив с коня, крепко обнял Эйдана — своего сына. Лесной владыка не смотрел на них, не желая тревожить, он перевел взгляд на других членов отряда. Это были в основном молодые эльфы, едва вышедшие из подросткового возраста. На большие сражения их еще не брали, но на мелкие, приграничные стычки и охрану они вполне годились. Среди них затесалась одна эльфийка, которая привлекла внимание Трандуила. Он, по-птичьи склонив голову набок, уставился на нее и, не стесняясь, начал разглядывать. Раньше он не видел эту девушку, наверное, она только стажируется.       Тем временем эльфы вновь расселись по коням, и король дал знак трогаться. Впереди послышалась музыка и нестройный гул голосов, их уже явно заждались.       Показался Чертог. Трандуил зажмурился, воспроизводя в памяти дворец, каким он был несколько тысяч лет назад и каким он видел его в своем сне. Да, с того времени он набрался величия и блеска. Перед въездом плотной толпой стояли остававшиеся в Лихолесье эльфы. Начиналась самая ужасная часть — сейчас эльфийки узнают, что они овдовели, а их дети осиротели. Король ненавидел это даже больше самой битвы, даже больше речей и похвал. Обычно стояла полная тишина, эльфы никогда не причитали и не рыдали на похоронах, это было не принято. Трандуил чувствовал вину за каждую оборванную жизнь. Наверное, это переживал любой король, ведущий свою армию в бой. Больше всего первому эльфу королевства сейчас хотелось запереться у себя в покоях и не выходить как минимум неделю. Но нельзя. Долг требует исполнения. Его долг — сочувствовать и выражать свои соболезнования всем, кто хотел их услышать. И он приготовился это сделать. Войско замерло.

***

      Было темно. Даже хваленое эльфийское зрение не спасало Трандуила от кромешной тьмы. Он пониже натянул капюшон на лицо и легкой тенью скользнул в маленькую, грязную таверну. Оставаться незамеченным было сложно, несмотря на плотный плащ с капюшоном. Аристократа в нем выдавало все: походка, осанка, манера держаться, да даже ростом он превосходил каждого здесь сидящего на голову, а то и две.       Он уселся за дальний столик, куда не доставали лучи света, отбрасываемые небольшим камином. К нему тут же подошла разносчица — маленькая, тощая женщина в грязном, местами заштопанном платье.       — Что вам?       — Стакан вина, пожалуйста, — ответил король и тут же мысленно дал себе пощечину, глядя на переменившуюся в лице прислугу. Вежливое обращение здесь было не в чести.       Пить он, конечно, не собирался, но сидеть просто так, оглядывая трактир, было бы слишком подозрительно, а чужое внимание ему сейчас ни к чему. Он ждал одного гнома. Для выполнений условий оставалось две недели, и Трандуил не придумал ничего лучше, чем обратиться к предателю-наемнику, давно промышлявшему заказными убийствами. Встреча была назначена на сегодня. Эльф не знал, входит ли в спектр услуг убийство действующего короля и его родственника, но очень на это надеялся, благо золото у эльфа было.       Он чувствовал себя гадко. Куда подевался гордый, надменный и благородный, в конце концов, эльф? Исчез, испарился, когда связался с Сауроном? Иногда Владыку леса одолевали сомнения: правильно ли он поступил, может, лучше было бы оставить Эллериан светлым воспоминанием и сладкой тоской? Одна жизнь против четырех — это, пожалуй, несправедливо. Ответ не заставил себя ждать: нет, он не смог бы отказаться. Жена была его единственной слабостью, не считая сына. Некромант знал, куда давить.       Внезапно кто-то хлопнул его по плечу, и эльф подскочил, расплескав на себя немного пойла, которое здесь, наверное, по ошибке, называли вином.       — Маскировка — не ваша стезя, господин, — жарким шепотом прошептал незнакомец.       — Думаю, ты пришел сюда не обсуждать мои способности в притворстве, — холодно ответил эльф, заранее зная, что фраза, которая должна была устрашить гнома, только насмешит его.       — О да, конечно. — Гном тут же уселся напротив него и откинул капюшон. Трандуил вздохнул. Это был Бран — один из самых близких к королю гномов. Странно, что же все-таки сподвигло гнома пойди преступным путем: жажда денег или личные мотивы? Король склонялся ко второму, так как золота у одного из самых влиятельных гномов Эребора было в достатке.       — Снимите капюшон. Я не работаю с клиентами инкогнито, — сказал он, попивая только что принесенный ему эль.       — А если я доплачу? — Лицо показывать никак не хотелось.       — Тогда ищите другого наемника. — Гном развел руками.       Немного поколебавшись, Трандуил рывком стянул с себя капюшон. Гном присвистнул и насмешливо склонил голову.       — Я так и знал, что это вы, Ваше Высочество.       — Откуда? — Вопрос вырвался прежде, чем эльф успел подумать над ним.       — У меня свои источники, и я не собираюсь ими с вами делиться, — отрезал Бран. — Может, уже перейдем к делу?       — Конечно, — подтвердил Трандуил. — Мне нужно, чтобы ты устранил, — он специально не сказал «убил», желая хоть как-то оправдать свои действия, — короля Фили и господина Балина.       — Надеюсь, вы понимаете, сколько это будет стоить. — Наемник хитро прищурился и потер руки.       — Золото у меня есть, — отрезал эльф, откидываясь на спинку деревянного стула. — То есть для вас моя просьба — не проблема?       — Нет.       — Тогда договорились, — натянуто улыбнулся Трандуил, брезгливо снимая перчатку и пожимая руку наемнику.

***

      Трандуил сидел в кресле, просматривая бумаги. Битва с орками значительно потрепала казну, и король целый день пытался найти выход из сложившейся ситуации. Глаза устали от тусклого света свеч и нестерпимо болели, голова кружилась. Эльф раздраженно отшвырнул отчеты министров и письма с просьбами. Еще и странно ожившие отряды орков, штурмующие границы. Неужели их не перебили у Горы? Из головы никак не шел тот наемник. Трандуилу казалось, что тот обязательно предаст его, и король безумно этого боялся.       Внезапно в окно врезался черный комок, и эльф подскочил. Наконец поняв, что это — всего лишь простой ворон, он облегченно выдохнул и подошел к окну, распахнув его. Ворон оглушительно каркнул и уронил на подоконник лист засаленной бумаги. Властитель подобрал его и, развернув, прочитал: «Дело сделано. Сегодня в полночь. У ворот с золотом. Бран». Трандуил судорожно втянул воздух. Значит, Фили и Даин мертвы. Он выполнил уговор.