Север помнит / The North Remembers

На востоке, над бескрайней гладью Студеного моря медленно поднималось солнце. Теон с тревогой наблюдал за восходом, страшась, что это какой-то обман и что солнце через мгновение вновь исчезнет. Но нет, оно поднималось все выше, источая золотой, розовый, алый, ослепительно яркий свет, и Теону казалось, что он вот-вот сгорит на месте от прикосновения его лучей. Старая Нэн рассказывала, что гнусные порождения тьмы не выносят солнечного света, и чтобы победить их, нужно продержаться до рассвета. Так было в сказке про Дженни, ее возлюбленного и королеву фей. Возможно, это и не совсем так, подумал Теон. Он держал в руках Светозарный, призвал огонь и убил самое жуткое чудовище, что ступало по земле. А что если я – герой, отдыхающий в утренних лучах после всех подвигов и страданий? Эта мысль была столь неожиданной и смехотворной, что он тут же прогнал ее прочь, но все-таки она теплилась, словно уголек, в его исстрадавшемся сердце. Я. Я сделал это. Студеный ветер взъерошил его спутанные седые волосы. Теон осторожно перекинул ноги через крепостной зубец и уселся на стене, оглядывая раскинувшуюся внизу Белую Гавань, - точнее, то, что от нее осталось. Лорд Эдмар, сир Давос и большая часть войска Баратеона отплыли на юг вместе с телом короля, а с ними – некий сир Джендри, который, судя по всему, стал наследником Станниса. Сир Аддам Марбранд, действуя по приказу лорда Вимана, временно принял командование обороной города. Теон видел, как высокий рыцарь расхаживает то тут, то там, проверяя, как продвигается постройка укреплений; его медно-рыжие волосы сверкали, словно начищенный грош. Люди работали всю ночь и, конечно, предпочли бы отправиться спать, если прямо сейчас никто не собирается на них нападать. Белую Гавань покинули все жители – здесь остались только отряд дикарей, дружинники Мандерли, их тяжело раненый лорд, Марбранд, Теон и Аша. Город практически обезлюдел. Теон не знал, что делать дальше. Наверное, они останутся здесь, пока Аша не поправится, а потом… он пытался представить, как возвращается домой, на Железные острова, но картина получалась незавидная. Все будут считать его жалким слабаком, не воином и даже не мужчиной. Никто не поймет, что он видел, кем он стал. Мне следует остаться тут, на севере. Здесь мое место. Может быть, какой-нибудь лорд согласится терпеть его присутствие на своей земле. Однако Аша, как только окрепнет, вернется домой, чтобы отвоевать себе Морской трон, и ему придется расстаться с ней навсегда… Теон поменял положение, прижав колени к груди и плотнее закутавшись в плащ. Даже если я останусь в живых, что я буду делать? Он не может ни жениться, ни зачать детей, ни охотиться, ни сражаться на мечах, ни стрелять из лука, ни помогать в восстановлении Белой Гавани. Даже если он попытается наняться слугой, от него нет никакой пользы, ведь обычным хозяевам не нужна игрушка, с которой можно творить всякие мерзости, как делал Рамси. Я мог бы стать мейстером. Тогда ему не потребуется объяснять свою немощь, и его никто не будет тревожить. Однако Старомест очень далеко, к тому же Теон никогда не испытывал интереса к книгам и ученью. Может быть, когда-нибудь в далеком будущем, когда Аша наконец отвоюет свое наследство, она пригласит его жить на Пайке под ее защитой… но даже тогда он станет объектом жалости и презрения. Да и чем ему заниматься до тех пор, пока настанет тот день, если он вообще настанет? Надо вернуться в крипту Винтерфелла и упокоиться там вместе со Старками. Если, конечно, они примут меня. Теон потер глаза искалеченной рукой, стараясь унять жжение. Потом, удостоверившись, что ветер не сдует его с края стены, он поднялся на ноги и перелез обратно. Пройдя по крепостной стене, он завернул за угол, вошел в башню и отправился проведать Ашу. Ее поместили в комнате с видом на гавань. Опоры кровати были в виде водяных дома Мандерли, на стенах висели рыболовные сети и канаты. Теон подумал, что Аше бы это понравилось; море будет напоминать ей о доме. Он тихонько вошел в комнату, присел рядом со спящей сестрой и принялся разглядывать ее. Она уже была не такая бледная и, когда ей меняли повязки, кровь уже не текла так обильно. Теон надеялся, что это добрый знак. Однако ее раны воспалились, и Теон пережил несколько тревожных ночей, пока лекарям не удалось победить болезнь. Он спал на полу, не желая расставаться с сестрой, и каждую ночь боялся, что она умрет. «Если кто-то должен умереть, пусть это буду я», - молил он богов. Аша представляет слишком большую ценность. Она нужна на Железных островах. Теон смотрел на ее угольно-черные волосы, разметавшиеся по подушке. Она еще молода. Боги, помилуйте ее. Пожалуйста. Наконец Аша слабо шевельнулась и приоткрыла один глаз. На ее губах показалась невеселая улыбка. - Первый хороший день за несколько месяцев, а ты тратишь время тут… со мной. Иди погуляй, братец. - Я гулял, - тревожно произнес Теон. – Но я вернулся. Я не трачу время. Я просто зашел узнать, как ты. Аша застонала. - Жива. Более или менее. Это… уже кое-что. - Хорошо. Принести тебе что-нибудь? Хочешь теплое питье? Или еще одно одеяло? Она взглянула на него, удивленная и растроганная, и покачала головой, поморщившись от боли. - Ты мне… не нянька, Теон. Тут целая толпа народу за мной приглядывает. Тебе самому нужно восстанавливать силы. «Зачем?» - печально подумал Теон. С каждым днем он все больше убеждался, что на этот вопрос не найти ответа. - Что ты собираешься делать? – спросил он, чтобы сменить тему. Аша повернулась и, снова поморщившись, откинулась на подушки. - К моему огромному удивлению, я собираюсь все-таки выйти замуж за сира Джастина. Нужно избавить мир от нашего дядюшки Эурона и его тварей, а я не настолько безумна, чтобы думать, будто я справлюсь в одиночку. Каким бы ни был Масси, он храбро сражался в этой войне. Я никогда бы… не взяла в мужья труса, а он не трус. Станнис мертв, так что мне уже не нужно приносить ему присягу. Если сир Джастин выучится как следует ублажать меня в постели и держать рот закрытым за ее пределами, мы с ним поладим. Я заставлю его принять веру в Утонувшего Бога – он уже отрекся от своих богов ради Рглора, так что вряд ли будет возражать, - и ему придется пройти утопление, чтобы доказать… что он на самом деле… достоин. Наши дети будут носить имя Грейджоев и научатся ставить паруса… прежде чем ходить. Так что все будет… на моих условиях. – Утомленная столь долгой речью, Аша закашлялась. Теон обеспокоенно смотрел на нее. Наконец она перестала кашлять и вытерла с подбородка кровь и слюну. – Это если… я доживу до… брачной ночи. - Доживешь, - немедленно сказал Теон. Он содрогнулся и тайком сделал жест, призванный уберечь от зла. От прямолинейных брачных планов Аши его охватила тоска по тому, чего у него никогда уже не будет. Он хотел бы иметь жену, детей, маленький домик у моря. Он ловил бы рыбу, охотился, проливал пот и кровь, чтобы защитить свою семью. Но ни одна женщина не возьмет в мужья искалеченного, седого перевертыша, который не сможет угодить ей в постели, не даст ей детей. От него нет никакого прока. К тому же, несмотря ни на что, он слишком горд, чтобы быть попрошайкой, получать объедки наравне с собаками, как в Дредфорте. Мир никогда раньше не казался ему таким огромным и таким пустым. Теперь я точно знаю, что я не герой. Герои всегда живут долго и счастливо. - Теон, - произнесла Аша, заметив выражение его лица. – Что с тобой? Он через силу улыбнулся. - Ничего. Просто беспокоюсь за тебя, вот и все. Масси здесь, в Белой Гавани? - Он отправился на юг, проследить, чтобы Станниса похоронили как подобает и чтобы сир Джендри получил указ о признании его законным наследником и принял правление Штормовым Пределом. Он обещал вернуться, как только сможет. Когда я поправлюсь настолько, чтобы выдержать путешествие, мы поженимся здесь, а потом по суше отправимся на Кремневый Палец, а там сядем на корабль и поплывем на Пайк. С многочисленной армией, разумеется. - А если ты все-таки с ним не поладишь? Аша криво усмехнулась. - Спихну его с моста, и дело с концом. Только сперва трахну как следует. После Кварла уже много времени прошло, я изголодалась. Теон покраснел. Ему совсем не хотелось знать об этом. - Надеюсь, вы будете счастливы. - И я надеюсь, - сказала Аша. – Конечно, так будет проще. И ты… надеюсь, тоже будешь счастлив. Что бы с тобой ни случилось. Когда я стану править Железными островами, буду рада видеть тебя за моим столом и в моем чертоге. У Теона сдавило горло. Не в силах вымолвить ни слова, он легонько поцеловал сестру в щеку и вышел. Остаток дня он слонялся по Новому замку, стараясь держаться подальше от тех мест, где велись непрекращающиеся работы. Его никто не тревожил. Когда разнеслись слухи о том, что Теон убил Рамси и вынес Светозарный из Дредфорта, к нему стали относиться с уважением – кажется, впервые за всю его жизнь. Ни отец, ни братья не уважали его, и даже Аша, несмотря на всю ее помощь и поддержку, только лишь жалела и защищала его. Так и Старки: Робб дружил с Теоном и с удовольствием проводил с ним время, но никогда не относился к нему как к равному; в его глазах Теон был всего лишь воспитанником и пленником его отца. А потом он попал в руки Бастарда, и с тех пор его жизнь была полна издевательств, мучений и унижений. Станнис и его горцы тоже презирали его… может быть, Джон проявлял к нему немного уважения, но он, скорее всего, мертв. Впрочем, это уже не важно. Они все мертвы. Прошла ночь, за ней день, потом еще один день. Теон продолжал держаться замкнуто. Иногда он заходил к Аше, но только когда она спала, - ему не хотелось с ней разговаривать. Присутствие других людей беспокоило его, и он старался избегать их. Теон постоянно оглядывался, не идет ли кто за ним; ему все время казалось, что за ним следят. Он забирался в постель (настоящую постель, с одеялами и подушками – иногда это так нервировало его, что он вылезал из нее и спал на полу) и прятался там, накрывшись с головой одеялом. Он боялся долго спать – а вдруг что случится. Был вечно голоден и не мог разрешить себе поесть. После голода и лишений сон и еда казались ему непозволительной роскошью. К тому же он не мог забыть, как Рамси заставлял его наедаться до отвала, а потом извергать все обратно. Как-то раз за ужином сир Аддам заметил его странное поведение и попытался по-доброму заговорить с ним, но Теон уклонился от беседы. Он знал – нельзя выбалтывать секреты, нельзя говорить, когда не спрашивают; его за это накажут. Чем дольше Теон находился в Белой Гавани, свободный, предоставленный сам себе, тем быстрее он возвращался к старым привычкам, усвоенным в Дредфорте. Он все время боялся и прятался, стараясь выжить. Иногда он часами сидел в углу, подсчитывая количество камней, раствора, тесел, молотов, стамесок, клиньев, лопат и гвоздей, и всякий раз говорил строителям точные цифры. А иногда он полностью уходил в себя, накинув какую-нибудь темную тряпицу на голову, чтобы было легче дышать. Я все позабыл. Вкус хлеба, шум деревьев, шелест ветра. Даже собственное имя. Прошло больше трех недель со дня их прибытия в Белую Гавань, когда наконец с юга вернулся сир Джастин с новостями. Королевой Вестероса стала Дейенерис Таргариен, дочь Безумного Короля. В жестокой схватке с Иными она отстояла Королевскую Гавань, однако в ходе битвы уничтожила Железный Трон. Королева объявила, что ее правление не будет единоличным, она готова принимать советы и предложения от многих. Разоренное, уставшее от войны и находящееся на пороге зимы государство – по крайней мере, южная его часть, - было готово принять правление королевы Дейенерис. Ей принесли присягу дома Тиреллов, Старков, Ланнистеров и Мартеллов, и это только начало. Скорее всего, в верности ей поклянется и дом Баратеонов, после того как сир Джендри будет признан законным наследником, с недовольным видом добавил сир Джастин. Однако Рассветная Битва завершилась победой, Иные повержены, и людям теперь остается собирать по кусочкам все, что было разрушено. В подтверждение слов сира Джастина, на следующий день состоялась их с Ашей свадьба. Брачные обеты железнорожденных просты и незамысловаты, часто обходятся даже без церемонии, но в этом случае решили сделать все по обряду. Аша заметно окрепла и даже могла некоторое время постоять на ногах. На свадьбу она оделась не в шелка и кружева, как дамы с зеленых земель (такое ей даже в голову не могло прийти), а в кожаные бриджи, шерстяной плащ, короткую куртку и высокие ботинки – одеяние морского капитана. Теон подумал, что, наверное, у нее за корсажем спрятан топорик, и может быть, она даже его применит, чтобы оживить праздник. Ее темные волосы были зачесаны назад и заплетены в косу, а единственными украшениями стали скрепляющий плащ бронзовый обруч на шее и такие же браслеты на запястьях. Сир Джастин надел более привычный для южан праздничный наряд, и вместе они смотрелись весьма странно. Впрочем, все были рады отпраздновать свадьбу, даже Обгорелые, и на берегу собралась целая толпа зрителей. Среди присутствующих не нашлось ни одного жреца Утонувшего бога, и в связи с этим возникла заминка. Однако Аша обратилась к Теону с просьбой оказать ей честь и провести церемонию, поскольку он единственный благословлен солью, железом и кровью кракена. Изумленный Теон попытался возразить, что не знает подобающих слов, но Аша ничего не хотела слушать. Поэтому он встал по колено в обжигающе холодную воду (на всех участниках церемонии были высокие сапоги, но холод проникал сквозь толстую кожу, и у Теона сразу же онемели ноги, а оставшиеся пальцы, казалось, отмерзли напрочь) напротив сестры и сира Джастина и произнес молитвы, которые казались ему подходящими к случаю, - о том, что они должны поддерживать огонь в очаге, плыть вместе сквозь бури и плечом к плечу сражаться в битвах, как за правое, так и за неправое дело. Вместо колец и плащей Аша и сир Джастин обменялись морской галькой, - таким образом он взял ее в каменные жены, а она его – в каменные мужья. Напоследок, уже не зная, что придумать, Теон велел Масси поцеловать невесту, что тот проделал с большим энтузиазмом. Наблюдающие на берегу восторженно взревели. Стоя по колено в студеной воде под лучами бледного зимнего солнца и дрожа от холода, Теон почувствовал… он даже не мог толком описать это чувство. Он – здесь. Он просто дышит. И никуда не бежит. Лорд Виман устроил роскошный свадебный пир, насколько это было возможно при почти пустых погребах. Впрочем, Теон чувствовал, что просто не сможет там находиться. Поздравив новобрачных, он поспешил в свое укрытие на самом верху бастиона, подальше от шума и жара. Если глядеть из этого вороньего гнезда, Белая Гавань казалась почти нетронутой. Странно подумать, что жизнь может вернуться в обычное русло. Люди будут появляться на свет, взрослеть, целовать девушек (или юношей), обучаться ремеслу, жениться и заводить детей, ругаться со своими женами (или мужьями), смотреть, как летнее солнце медленно заходит за горизонт, добывать хлеб насущный, ворчать по поводу налогов, жаловаться соседу на боль в пояснице, - словом, жить обычной жизнью, пока однажды не умрут в своих постелях, не от пыток, не от меча, не от рук Рамси или Иных, а просто потому что состарились и пришло время уснуть вечным сном. Все это казалось безумной мечтой. Странно, что самые простые вещи оказываются недостижимыми. Теон сидел в своем убежище, прислушиваясь к звукам праздника. Постепенно тени стали длиннее, а ветер – холоднее. Вдруг он заметил далеко на юге маленькую темную фигурку, которая постепенно приближалась. Он вскочил на ноги и хотел уже подать знак тревоги, однако понял, что это дракон, лениво парящий в небе, словно огромный ястреб, - зеленый с золотом, значит, всадник, сидящий у него на спине, это… Джон Сноу собственной персоной. И уже не внушающий ужас демон с черными, словно бездна, глазами, а прежний Джон, обычный человек. Не мертвец, убитый среди снегов, попавший под власть тьмы, а просто… просто Джон. Дракон пролетел над парапетом и сел на крепостную стену, и Теон неожиданно обнаружил, что улыбается. Он встал и подбежал к Джону. - Неужели… это ты… я даже подумать не мог… это ты, как же это... - Долго рассказывать. – Джон откинул с глаз непокорную каштановую прядь. Его щеки покраснели от холода. Он с любопытством покосился в сторону чертога. – Что там такое творится? Я не прочь присоединиться к празднику. Клянусь, я готов целого тура съесть. - Там… моя сестра, Аша. Они с сиром Джастином сегодня поженились. С сиром Джастином Масси, - смутившись, добавил Теон на случай, если Джон его не знает. Но нет, он должен его знать, он ведь забрал у Масси Рог Рассвета и отдал его Станнису. Теон почувствовал себя дураком. – Это их свадебный пир. Джон приподнял бровь, но, кажется, без лишних расспросов понял, почему Теон не на пиру. - Я только что вернулся из Королевской Гавани, - сказал он. – Попробую найти тех, кто спасся из Черного замка, и привезу их сюда. А после… после этого я исполню свой долг. А ты как? Теон уклончиво покачал головой. - В Королевской Гавани… удалось ли тебе найти… мы слышали про королеву, но… - Я нашел родных. – Джон улыбнулся, нежно и печально. – Арью, Сансу и Рикона. Я провел с ними несколько дней. Не стал оставаться дольше, боялся, что иначе не смогу уехать от них, а я должен. Я обязательно увижусь с ними снова, только не знаю, когда. Санса вышла замуж, Рикон все такой же неугомонный, а Арья… Он помолчал. – Знаю, звучит странно, но мне кажется, она совсем меня не помнит. Никого не помнит. «И я никого не помню, - подумал Теон. – Почти не помню. Или помню, но не так хорошо, как хотелось бы». - Рад тебя видеть, - сказал он. – Рад, что все закончилось. - Будем на это надеяться. – Джон пожал ему руку. – Ты меня извини. Спущусь в чертог, съем что-нибудь. Не хочу провести вечер в одиночестве. Теон испугался, что ему предстоит остаться наедине с очень большим и, вероятно, очень голодным драконом, но Джон свистнул, и чудовище взмыло вверх, в вечернее небо. - Не тревожься, он сам найдет себе еду, - сказал он, заметив взгляд Теона. – Принести тебе что-нибудь? - Нет, я… я не голоден, - солгал Теон. – Спасибо. - Ну как хочешь, - сказал Джон, хотя по его лицу было заметно, что он слегка обеспокоен. Наконец он ушел. Теон смотрел ему вслед. Ему казалось, что перед ним открывается длинный туннель; он стоит в одном конце этого туннеля, а все остальные – в другом, и бездна между ними становится все шире. Он мог бы вернуться к прежней жизни, если бы захотел, но вряд ли ему удалось бы продержаться долго, да и он не был уверен, что хочет этого. Джону удалось вернуться, и при гораздо более суровых обстоятельствах, но Джон – герой. Как и у любого героя, в нем есть внутренняя сила и доброта, которые помогают ему выжить даже тогда, когда кажется, что уже нет надежды. Его телом завладела ужасная сила, но он смог освободиться от нее, и теперь он здесь. Джон нашел своих родных, и пусть он сказал, что не знает, когда вновь увидит их, но наверняка это скоро случится. Он мог завладеть всем миром, но не стал, потому что он – герой. «Не могу, - подумал Теон. – Не могу я стать таким, как он. Я не заслуживаю такой же судьбы». Бастард и Перевертыш. Видел бы нас Нед Старк. При этой мысли Теон рассмеялся, но тут же осекся, молча лег на кровать, с головой накрылся одеялом и разрыдался. Следующим утром ветер дул с запада. Теон встретился с Ашей – на ее губах играла удовлетворенная улыбка, и он предположил, что сир Джастин, несмотря на ранения молодой жены, все-таки умудрился угодить ей; судя по всему, падение с моста пока ему не грозит. Выйдя от Аши, Теон увидел, как Джон улетает на драконе. Он вернулся лишь к вечеру и привез с собой четырех женщин и нескольких мужчин. Должно быть, это были беженцы из Черного замка, о которых упоминал Джон. Он отыскал их в северных пустошах и привез в Белую Гавань. Теон наблюдал, как вновь прибывшие спускаются с драконьей спины. Он узнал Селису Баратеон, королеву – нет, теперь уже вдову Станниса. Ее сопровождали дружинники лорда Мандерли, поддерживая ее под руки, а она бессмысленно озиралась по сторонам, не понимая, где находится. За ней следовала красивая молодая женщина с длинной пепельной косой; Джон бережно снял ее с дракона, задержав руки на ее талии чуть дольше, чем требовалось. Когда красавица уходила, Теон заметил, что она сильно хромает, и ей пришлось принять помощь дружинников Мандерли, хотя она явно была этим недовольна. Потом шла женщина, по виду, кормилица, с ребенком на руках. А последняя девушка, которой Джон помог спуститься… Теон растерянно заморгал, не веря своим глазам. Не может быть… нет, точно, это она. Он неуверенно принялся спускаться по ступенькам, говоря сам себе, что она не захочет его видеть, что, как сказал Джон, прощаться потом будет намного больнее. Но почему-то он не смог заставить себя остановиться и вышел во двор. Бывшие братья Дозора уже спустились с дракона, и Джон готовился лететь за остальными. Теон подошел к девушке, и, помедлив, робко коснулся ее плеча. - Джейни… Она повернулась к нему, и ее глаза округлились от изумления. Джейни Пуль прикрыла рот рукой, словно боясь вскрикнуть, но не издала ни звука. Наконец она прошептала: «Теон!» и бросилась ему на шею. Теон сперва застыл, но потом крепко обхватил ее и приподнял, зарывшись лицом ей в плечо. Они стояли так минут пять, не меньше, молча обнимая друг друга. Наконец у Теона начало ломить руки, и он опустил Джейни на землю. Она протянула руку, чтобы коснуться его щеки, но он повернул голову и легонько поцеловал ее ладонь. Наконец к ним подошли стражники и увели Джейни в чертог. Она изменилась, подумал Теон. Как будто, несмотря ни на что, ей удалось обрести храбрость. В женщинах есть сила. Теону стыдно было вспомнить о том, что некогда он считал женщин годными лишь на то, чтобы доставлять ему удовольствие. Он спас ее, но потом, в конце концов, она спасла сама себя. Вот и хорошо. Я рад. Всю ночь Джон перевозил беженцев, и к утру почти все собрались в замке. Он некоторое время разговаривал с лордом Мандерли и еще кое с кем, но дольше всего, Теон был в этом уверен, - со светловолосой красавицей. Наконец, снабженный запасом продовольствия и теплой одеждой, Джон вышел во двор и забрался на спину дракона. - Я лечу на север, - сказал он. – На самый дальний край света. Счастливо оставаться, Теон. Прощай. - Прощай, - эхом отозвался Теон. У него сдавило горло, и он больше не в силах был произнести ни слова; он знал, что прощается с Джоном навсегда. Похоже, Джон уже не вернется – он будет охранять царство людей, чтобы Долгая Ночь никогда больше не наступила. Как же так? Джон мог бы получить все, что пожелает. Зачем ему одинокая жизнь среди льда и снегов? Зачем ему нести службу последнего дозорного до конца времен? Теон хотел окликнуть Джона и сказать, что ему не обязательно делать это. Нет, он исполнит свой долг. Как и всегда. Теон неподвижно наблюдал, как удаляются дракон и его всадник. Наконец они превратились в крошечное темное пятнышко на фоне солнца, а потом и вовсе исчезли. Теону не хотелось ни оставаться во дворе, ни заходить в чертог. Он хотел улететь. Как же это замечательно – летать, быть свободным. Да нет, я себя знаю, я испугаюсь и все испорчу. Я не заслуживаю такой подарок, как крылья. Я подлечу слишком близко к солнцу и упаду. Теон все еще стоял во дворе, когда раздался звук копыт и резкие голоса. Он повернулся и увидел, как во двор въезжают Аша, сир Джастин и сопровождающий их отряд. Сир Джастин догадался соорудить для Аши паланкин. Ей самой, скорее всего, уже осточертело валяться без дела, так что она только рада была поскорее уехать. Теон смотрел на них, с каждой секундой все яснее осознавая, что они и вправду уезжают. Он должен проститься с ними. Навсегда. - Теон! – Аша заметила его и помахала рукой. – Иди сюда, я приказала принести твою новую одежду. Смотри, тюленья кожа и меха, в них будет гораздо теплее, чем в твоем тряпье. Давай, одевайся скорее. Джастин говорит, погода наладилась ненадолго. Надо этим воспользоваться, пока снова не начался буран. Нас ждет долгий и холодный переход до Кремневого Пальца. Теон отметил, что она уже называет своего мужа просто по имени, но эта мысль отошла на второй план, заглушенная болью от ее слов. Она думает, я еду с ней на Железные острова. Он молча стоял, не в силах шевельнуться. Слезы застилали глаза. - Аша… - выдавил он. – Аша, я… Она удивленно посмотрела на него. Наконец до нее дошло. - Ты не едешь. Теон покачал головой, и слезинки, сорвавшись с ресниц, упали на землю. - Теон, Теон… - тихо и грустно произнесла Аша. – Куда ты пойдешь? Здесь тебе нет места. Поедем со мной, я отвезу тебя домой. Я обещала матери. – В этот миг она показалась ему растерянной маленькой девочкой. - Не… не могу. – Теон потер глаза, но слезы все текли и текли. – Прости меня. Прости. Прости. Аша молчала, склонив голову. Наконец она протянула руку и заключила его в объятия. Она принялась что-то тихо напевать, и Теон узнал ту глупую песенку, которую она пела ему в занесенной снегом башне, - тогда он был счастлив. А потом Тормунд и одичалые нашли их и увели обратно в Винтерфелл. Он разрыдался у нее на плече, и они долго не могли отпустить друг друга, понимая, что расстаются навсегда. У него не было сил выносить эту муку. Он убил демона, в которого превратился Рамси, зажег Светозарный, вынес множество лишений и страданий, но даже тогда ему было легче, чем сейчас. Наконец подошел сир Джастин. Аша медленно, очень медленно разжала руки, отпуская Теона от себя. Она терла глаза тыльной стороной ладони, а Теон не мог издать ни звука. Наконец они оба откашлялись, стараясь взять себя в руки. Аша повернулась к нему и прошептала: - Доброй ночи. Удачи тебе. - И тебе. – Теон постарался вложить в эти слова всего себя, всю свою любовь. – И тебе тоже. Аша улыбнулась ему, и эта улыбка навсегда запечатлелась в его сердце. По-прежнему не сводя с него глаз, она отдала последние приказания, и крепостная решетка Нового замка открылась. Теон смотрел им вслед. Аша ни разу не оглянулась – он знал, что она просто не в силах. Он и сам не понимал, как ему удается держаться. Он отпустил ее, раз и навсегда, а вместе с ней и свою жизнь. Прощайте. Прощайте. Наконец Аша, сир Джастин и их войско скрылись из виду. Теон вышел из замка и побрел по узкой тропе, ведущей в сосновый лес, раскинувшийся на холмах. Подниматься было трудно, в груди все горело. Теон достиг вершины холма, огляделся и увидел сверкающее море и медленно восстающий из руин замок как обещание грядущего. Он больше не чувствовал холода. Ему было тепло, словно настало лето и он идет по зеленому саду. Старый мир остался внизу; назад пути нет. Издалека среди деревьев до него донесся голос матери – она звала его по имени. «Я все-таки вернулся домой, - подумал Теон. – Аша сдержала свое слово, мама. Ты ведь умерла, да? Ты умерла». Это больше не казалось невозможным. Теон сделал шаг, другой. Идти становилось все легче; он забыл о разбитых в кровь ногах, об отсутствующих пальцах, о своей искалеченной душе. Все звуки стихли, даже шум деревьев. Время остановилось. И наконец, это случилось, - ярче, чем солнце, озаряющее новое утро, радостнее, чем окончание бесконечной ночи, больше, чем сама жизнь. Теон Грейджой увидел свет.