Nightmare

–Имя? –Ванда. Ванда Максимофф, – срывающимся голосом шепчет она. –Верно. Цель? –Уничтожить Мстителей.

***

      Удивительно, что Ванде всегда верили. Стоило ей просто посмотреть в глаза человеку, мило улыбнуться – и все. Никто даже не сомневался, что эти огромные карие глаза могут обманывать, что на самом деле ничего хорошего у нее не произошло, а улыбка и вовсе показная. Она просто ангел, вот как все считали и считают. Конечно, до того, как узнают хоть сотую долю правды об этой хрупкой на вид девушке. Тогда ее просто начинают жалеть и больше, гораздо больше доверять. Правильно ли это — втираться в доверие, пусть даже неосознанно? Нет, и Ванда понимала это лучше, чем кто либо другой. Но ничего не могла сделать. Она обманывала. Не то чтобы лгала нагло, в лицо и без зазрения совести... И все же порой приходилось, натягивая добродушную улыбку, спрашивать о погоде, словно бы ей интересно, говорить, как у нее все замечательно. Но нет, нет! Ни черта у нее не замечательно, и под светлой улыбкой прячется изломанная душа. Иногда ей даже это нравилось – притворяться. Пусть никто не знает, что у нее внутри. Ее мир навсегда теперь принадлежит только одной Максимофф. И это до боли в груди, до спазмов в животе, до слез в глазах непривычно. Жизнь раньше была на двоих. – Эй, Диоген, о чем думу думаешь? – на диван рядом с Вандой приземлился Клинт, дожевывая очередной кусок тыквенного пирога. – Ни о чем, не поверишь, – усмехнулась девушка, а потом перевела взгляд на тарелку с отбивной, которую, видимо, хотел съесть шпион. – Ты не лопнешь? – Мне надо хорошо питаться, а то «Мстители» лишатся своей опоры в моем лице, если я буду голодать. Кто же тогда врагов будет мастерски отстреливать? – Ты, скорее, будешь прыгать на них и давить, как тараканов, мистер Шарик, – улыбка на лице Ванды стала шире, и она потрепала Клинта по щеке. – Возмутительно! Да я в прекрасной форме! – Ну... – Что? Неужели я вижу тень сомнения на лице? – Скорее легкого недоверия. – Эх, Максимофф, не веришь ты в меня, – протянул Бартон наиграно жалобным голосом, – пойду выпью с горя. Сока яблочного.       Ванда рассмеялась. На этот раз искренне, не притворно, что в последнее время происходило довольно... Ах, да, не происходило вообще. Девушка смотрела на мирно сопящего в люльке Натаниэля, задремавшего Джаспера и увлеченно смотрящую мультики Викторию и удивлялась: почему у нее не было такого детства? Что она такого сделала в своей прошлой жизни, что в этой ей так крупно и часто не везет? Впрочем, все время спрашивать себя об этом ей надоело. Наверное, стоило принять существующую жизнь и лишний раз не винить злой рок. Пусть так, главное, чтобы не хуже. Если уж суждено ей было стать Алой Ведьмой, фальшивым экспериментом ГИДРЫ и все время сбегать от неприятностей, то, как бы она ни противилась, никуда от этого не деться.       Девушка почувствовала, что у нее горят щеки и про себя отметила, что в доме довольно жарко. Скорее всего, это было из-за свечей, расставленных по всему дому. Откуда их столько в доме Бартонов — загадка, но Максимофф над ней особо и не думала. У запасливых людей всегда всего вдоволь. Особенно учитывая то, что Клинт, как самая настоящая ворона, все тащит в свое гнездышко. С одной стороны, это казалось милым, но с другой — складывать те же ручки, позаимствованные у Щ.И.Т.а, уже некуда было.       Ванда поднялась с уютного мягкого дивана и, старясь особенно не привлекать к себе внимания, выскользнула из дома. На улице было прохладно, даже чересчур прохладно. Но гораздо лучше, чем внутри тыквенного рая. Дышалось снаружи легко, и это ощущение было каким-то незнакомым и непривычным, но таким правильным, нужным. В городе, конечно, не было такого воздуха. Там, в мегаполисе, кислород был почти выжжен, а дышать было практически нечем. Здесь же все иначе, начиная с обилия воздуха и заканчивая его сладковатым запахом. И Ванде это нравилось, как ни странно. Она – дитя стекла и бетона – выросла среди высоких городских стен, которые перекрывали не только доступ к кислороду, но и к свету тоже. Тут был настоящий Эдем, так она считала.       Девушка присела на вычищенные Лорой ступеньки, не обращая внимания на то, что была в легком платье любимого черного цвета. Она прислонилась к деревянным перилам и выдохнула. По-настоящему легко. Она словно даже ощущала эту свободу, независимость всей своей душой. И так хотелось, чтобы все было правдой. Чтобы не было никого в мире, только она и тихая, спокойная жизнь... – Ты замерзнешь, – прозвучало спокойно-холодное утверждение за спиной, и Ванда не удержалась – закатила глаза. – Не твое дело. – Мое, Ванда. Это цель — оберегать тебя от всего. И от болезней тоже, – сказал Вижен. – А мне как-то неинтересно, что у тебя там за цель. Хочу и мерзну, хочу и... делаю, что хочу вообще! – воскликнула девушка, соскакивая со ступеньки. – Ты мне никто, ясно? И не надо строить из себя заботливого андроида, только чтобы выполнить задание твоего обожаемого Старка!       Она попыталась протиснуться мимо него в дом и поскорее убежать в выделенную ей комнату, чтобы только еще больше не раздражаться. А ведь так хорошо все было... Нет, стоило этому Мистеру-Ходячая-Забота-и-Мораль прийти и все испортить. Просто разрушить до основания. Конечно, синтезоид не дал бы ей уйти вот так запросто, но попытаться стоило. – Пропусти. Пропусти, а то хуже будет, – прошипела брюнетка. – Ты уже угрожала расщепить меня на атомы месяц назад. Неактуально, – прошептал он ей на ухо, схватив за тонкое запястье. – Очень смешно, железяка бездушная, – она попыталась вырвать руку из его ладони. – Отпусти меня. – Никуда, пока не успокоишься. – Я спокойна, поверь. Просто ты действуешь мне на нервы своей вечной наигранной заботой и постоянной опекой. Пытаешься выполнить поручение? Пожалуйста, но не веди себя как... древняя развалина. Вижен, я не ребенок, ты знаешь, – за спокойной интонацией Ванда старалась скрыть гнев и злость. Хотя, впрочем, не на что было злиться... – При чем тут поручение, а, Ванда? Я стараюсь защитить тебя. – Зачем? Если дело не в задании, тогда какой вообще смысл?       Он молчал. Минуту или около того. Звенящая тишина давила на уши, на сознание, заставляя чувствовать себя неловко. Поначалу Ванда посчитала, что он попросту проигнорировал глупый вопрос. Да, а что еще может ответить Вижен? Он же бесчувственный, искусственный, не... – Ты мне небезразлична, – произнес он все так же отрешенно и спокойно, но Ванда почему-то замерла и подняла глаза на на него. – То есть, ты мой друг. И я, наверное, переживаю за тебя. – Друг? Ты действительно считаешь меня другом? После того, как я накричала на тебя, обозвала и грозилась чуть ли не убить? – К постоянным угрозам привыкаешь. Да, ты вспыльчива и неуравновешенна, порой чересчур груба, но человек ты хороший. – Как наивно, – Максимофф тоже перестала кричать. То ли обстановка так действовала, то ли слова Вижена смягчили ее поначалу агрессивный настрой. Она тоже замолчала. – Спасибо.       Она отвернулась и не стала отвечать на немой вопрос андроида. Он и правда не понимал, за что эта девушка благодарит его. Если он все правильно понял, то он только что назвал ее нестабильной, а она так просто говорит это жалкое, маленькое слово «спасибо». Словно ей и правда важно его мнение и отношение к ней. Вижен же машина, так она говорила всегда, не умеет чувствовать, любить, понимать. Он и сам так, кажется, думал. Правда всего лишь пару минут. До роковых: «Я смотрела в твой разум и видела там смерть». Переломно, быстро, глубоко. Он начал думать, что все видят в нем монстра. И она тоже. Первая заговорила с ним, что удивительно. Человеческое существо со спектром чувств выступила вперед и произнесла эти слова. Загадочные, непонятные, резкие. «Присмотрись» – первое, что сорвалось с языка. Присмотрись, и ты поймешь, что я не опасен для тебя. – У тебя губы синие, – сказал Вижен невпопад, как посчитала девушка. Но у андроида же сильно развита внимательность к деталям. – Тебе холодно. – Нет. – Да. Иди в дом. – Не хочу, – она снова попыталась вывернуть руку и сделала шаг назад. Вижен ожидал это и неожиданно резко притянул к себе. Девушка оказалась к синтезоиду непозволительно близко. Подняла голову и посмотрела в глаза. Неживые, яркие... – Совсем не хочу. – Такое чувство, что это ты родилась пару месяцев назад. Позволишь хоть куртку тебе принести?       Максимофф кивнула и прикусила губу. Как только за Виженом захлопнулась дверь, Ванда улыбнулась. Надо же как все бывает: минуту назад она и правда хотела разорвать его на мелкие кусочки, а теперь улыбается от милого жеста с его стороны. Глупо и действительно по-детски. Сзади послышались шаги и Ванда уже хотела обернуться, не скрывая радостной улыбки, но... – Тише, ты же не хочешь, чтобы этот милый домик взлетел на воздух? – знакомый, до боли знакомый голос прямо над ухом. А потом она почувствовала что-то острое возле правого плеча. По инерции Ванда приготовилась атаковать, но не успела. Тонкие нити ее магии растворились в воздухе, когда игла вонзилась в руку, мгновенно блокируя силу Ведьмы.       Последнее, что увидела Ванда — глаза, что должны были стать спасением, однако... Голубые глаза, наполненные ненавистью, внушали лишь ужас.