Nightmare

      Потоки воздуха на открытой местности неприлично сильно раздували волосы. На крыше башни Мстителей было довольно холодно, хотя, очень и очень красиво. Вечерний город сверкал множеством огней, и это превращало Нью-Йорк в детскую сказку, мерцающую волшебными огнями. Ванда улыбнулась, но тут же сдавленно охнула, посмотрев вниз. От завораживающего зрелища действительно захватывало дыхание. Девушка вглядывалась в каждую светящуюся вывеску, стараясь запомнить все до мелочей. Она не имела ни малейшего понятия, сколько времени проведет в Австрии. Гальштат, как она минутой ранее узнала, был небольшим поселением в горах. Уединенное местечко, окруженное скалами, находящееся на берегу горного озера.       Романтика чертова.       Она не хотела уезжать. Только стоило ей привыкнуть к Америке, как снова нужно было возвращаться в Европу. Радовало то, что вряд ли кто-либо в Гальштате знает о Щ.И.Т.е и ГИДРЕ. А следовательно, и Алая Ведьма сойдет там за простую жительницу, недавно переехавшую в Австрию в поисках желанного одиночества. Только Вижена надо постараться не выпускать. Просто Ванда даже представить не могла реакцию жителей коммуны на андроида. Забавно бы вышло. И неудобно. Сразу поползли бы слухи, а потом пресса, а потом... Не важно. Ванду все еще смущал тот факт, что она убегает из страны ради спасения. Ее тянуло в бой, она мечтала защитить себя сама, а не полагаться на друзей. Низко прятаться за спинами людей, подвергая их опасности, но... Ее же не слушали, да и не будут никогда. Так должно быть, это уже закон. Максимофф же, хах, сумасшедшая, правда? — Максимофф, карета подана, — поразительно, но интонация Тони, с которой он эту фразу произнес, была минимально ядовита. Девушка повернулась к Старку и только сейчас заметила, что на крыше, помимо нее, есть еще несколько людей и квинджет. Не огромный, но маленьким его тоже можно назвать с натяжкой. И все они ждали ее. — Давай, Ванда. Ты не маленькая девочка, потерпишь чуть-чуть. — Старк, мне кажется, или ты меня успокаиваешь? — Мечтай больше. Просто лишний раз включаю режим «ласковый мерзавец». Вдруг ты меня убить захочешь после очередной безобидной шутки? — Слишком много чести, — горделиво хмыкнула девушка. Потом она помолчала пару секунд и уже тише добавила: — Сообщите, если появится новая информация, по рукам? — По рукам. Давай, забирайся на борт. И, Максимофф? — Ванда обернулась, поджав губы. — Береги себя. Ты же теперь Мститель, вроде.       Девушка ничего не ответила. Только кивнула, прикрыв глаза, и поднялась на корабль. Неужели все настолько серьезно, что даже Железный Человек пожелал ей удачи? Час от часу не легче.

***

      Домик был вполне сносный. Маленький, уютный, даже не скажешь, что его приобрел Старк, привыкший к въедчивой роскоши — всего в два этажа и маленьким уютным балкончиком, где можно было почитать книги, прихватив с собой плед и кружку горячего какао с зефирками. Ванда сразу заняла небольшую спальню с выходом на тот балкон, разумно рассудив, что Вижену подобная эстетика даром не нужна. Обстановка ее комнаты удивляла своим минимализмом: простые тюлевые занавески, всего пара напольных ламп, одна довольно узкая кровать и небольшой комод, куда с легкостью можно было уместить два или три гардероба Алой Ведьмы. Скромно, зато как раз для нее. Без излишеств.       Она лежала на узкой койке и смотрела в потолок, пытаясь разглядеть невидимые узоры. В голове жужжали мысли и догадки, сталкиваясь и опровергая друг друга. В ее домыслах были огромные пробелы, восполнить которые было просто невозможно. В первую очередь, из-за недостатка информации. Кто решил захватить ее, забрать себе, как вещь? ГИДРА? Она сейчас в таком же критическом положении, как и Щ.И.Т., а следовательно, вряд ли ее руководители вновь замышляют какую бы то ни было стычку с командой Мстителей. А больше и не было других подозреваемых. Только две организации знали о существовании Алой Ведьмы, об этих невероятных силах, которые могут подчинить себе любое живое существо.       Ванда прикрыла глаза. Признаться честно, ей все это порядком надоело. Сколько времени уже все шло наперекосяк? Такая хаотичность передвижений, смена планов и порядка действий непомерно раздражали Ванду. И, что более существенно, не давали спокойно спать по ночам. Максимофф закусила губу, закутываясь в одеяло. За окном противно моросил дождь, иногда завывал ветер. В такую погоду становилось как-то особенно не по себе. То есть, это ощущение всегда присутствовало, но в такое время обострялось донельзя. Особенно в час ночи. Опять бессонница, опять ночь, которую она проведет, предаваясь самоуничижению, которое, судя по всему, стало извращенным хобби для девушки. Но несмотря на то, что процедура самобичевания, конечно, уже вошла в привычку, она все же выводила из себя. Но стоило Ванде только подумать о предстоящей бессоннице, как через несколько секунд веки стали слипаться, и девушку начало знобить. Она выдохнула, натянув одеяло до самого подбородка, и провалилась в темноту.       В этот раз сон был довольно коротким, но не менее пугающим. Стоять вот так, посреди полуразрушенной гостиной было странно. Даже не странно, а жутко. Некогда наверняка красивый дом превратился в развалины. Будто бы... Догадка. Такая безумная, посетила ее голову. Отчего-то ей показались знакомыми эта картина, которая чудом осталась целой, этот стул, отлетевший в сторону. И голоса, детские испуганные голоса. Откуда-то снизу. — Все будет хорошо, Ван, мы выберемся, — мальчик. Совсем еще юный, он старался не выдать страха. Чтобы ее не пугать. — Правда? — второй голос дрожал от слез, напряжения и ужаса. Ванда закусила губу, потому что узнала. Себя. Брата. Детей, которые медленно и мучительно умирали под завалами от страха, тоски и голода. Девушка хотела побежать вперед, помочь застрявшим малышам. Но что она могла сделать? Это лишь иллюзии, воспоминания. И она здесь не больше, чем фантом.       Она словно вновь чувствовала маленькую теплую ладонь близнеца на своем плече. Ощущала, как его горячее прерывистое дыхание жгло кожу, но невероятно мощно успокаивало. Его близость действительно помогала справиться с навязчивой фобией быть похороненной заживо. Темноволосая девочка продолжала жаться к брату, и Ванда слышала, как степенно утихали ее всхлипы. Ведь он — любимый, родной, единственный Пьетро — сидел рядом, сжимая ее дрожащие пальцы, а это значит, жизнь еще не закончилась. Им просто придется сидеть здесь, до смерти напуганными, и наблюдать каждую секунду за еще не взорвавшейся бомбой, на которой ясно обозначено имя убийцы их родителей и причины страданий — «Stark Industries».       Ванда проснулась, когда не было еще и пяти часов утра. Она судорожно выдохнула. Впервые ее сон был не просто кошмаром, а воспоминанием о первой их потере. Родителях. Когда они погибли, жизнь близнецов перевернулась. Тогда они слишком рано повзрослели. Тогда они стали другими и твердо решили мстить. Тогда все пошло под откос. И Ванда это, конечно, понимала. От того и становилось хуже — даже сны ей напоминали, что Ведьма больше не живет. Существует, пока не остановится сердце.       Пролежав еще пару минут в полной тишине, прерываемой шумом разбушевавшейся погоды, она все-таки поднялась с постели. Причем с одной целью — выпить. Это же дом Старка, а значит, и алкоголя тут предостаточно. Плевать, что она девушка. Плевать, что она говорила Тони о вреде для здоровья. Хотелось просто заглушить тупую боль от осточертевших снов. И помочь могла только выпивка.       Максимофф сбежала вниз по лестнице. Маленькая кухня по размерам ни в чем не уступала ее комнате, но это даже к лучшему. Создавалось впечатление замкнутости, которое Ванда безмерно любила. Она заглянула во все шкафчики в поисках бутылки с горячительным напитком, но нашла ее только в самом узеньком. И то в дальнем углу. Кто-то явно позаботился о том, чтобы Ванда здесь не спилась. Как глупо, что в узкие шкафы не заглядывают. Предрассудки. Девушка откупорила бутылку, взяла бокал, который отрыла там же, и налила виски. Немного, потому что пьяной в стельку быть не хотелось. — Пить в одиночестве — первый признак алкоголизма, мисс Максимофф, — со стороны лестницы послышался все тот же монотонный голос. Ванда закатила глаза. Нравоучений ей в двадцать три года не хватало. Это от Вижена-то, который несколько месяцев назад появился. — Мне все равно, — буркнула девушка и залпом осушила бокал. Горло обожгло, секунд пять ей казалось, что она говорить не может. Она выдохнула и взяла очищенный мандарин с тарелки. Ну надо же, она так вовремя вчера захотела фруктов поесть. Действительно, совпадений не бывает. Она перевела взгляд на лестницу: Вижен все еще стоял там. — Ты следишь за мной, полагаю? Не утруждайся, я давно вышла из того возраста, когда девочкам нужны няньки. — Во-первых, мне не бывает трудно, — Максимофф вновь закатила глаза: ну разумеется. Это ведь всесильный хваленый Вижен. Он, чтоб его, всемогущий. — А во-вторых, не могу ответить отрицательно на Ваш первый вопрос. Скорее да, чем нет. — Не умничай, — хмыкнула Ванда, убирая в стол бутылку виски. Не надо ей больше пить. Так и вправду недалеко до алкоголизма. Тем более, девушка почувствовала легкое опьянение. Пить она никогда не умела. — Могу для особенно упрямых повторить: сиделка мне не требуется. — А я могу утверждать обратное. Вы можете натворить глупостей в таком состоянии. — Я выпила совсем немного. Хотя, я и трезвая за себя не ручаюсь, — Ванда приземлилась на диван, поджав ноги.       Она уставилась в одну точку — зашторенные окна. В голове засела картинка из сна. Она же столько лет пыталась забыть кошмарную ночь, когда прославленный Тони Старк разрушил ее жизнь. Снес, как заброшенный дом. До основания. Словами не возможно было описать то колющее чувство, когда на твоих глазах взрывается снаряд, проваливается пол, обрушивается потолок, погребая под собой тех, ради кого ты жил. Существовал. И когда теряется стержень, соломинка, удерживающая тебя на плаву, теряешься и ты сам. Сначала мама и папа, потом Пьетро. Просто смысла нет продолжать пребывать в этом мире. Не для кого попросту.       Ванду давно мучили эти мысли. Часть ее сознания, которая мыслила трезво и рационально, утверждала, что смысл найдется, главное — верить и ждать, не опускать руки. Но, черт, эта часть была ничтожно мала. И бесспорно проигрывала перед соблазном оказаться рядом с родными. Она обхватила себя руками и все так же сидела, не замечая, что теперь рядом с ней осторожно опустился на диван Вижен. Ну, или упорно делала вид, что не замечала просто потому, что ей так удобно.       А синтезоиду, похоже, и не нужно было этого. Он сам не сводил темно-синих неестественных глаз со своей «подопечной» — неотрывно наблюдал за ней. Как выражение на лице не меняется, а внутри тысяча эмоций. Какие, однако, люди странные, думалось ему. По мнению Вижена, они не могли мыслить правильно. В их головах — вечный сумбур, одна мысль налетает на другую и никакого порядка. Но ведь этим они и интересны. От того, что могут запинаться при общении, краснеть, смеяться, плакать. Выражать свою душу через эмоции. Душу, которой у робота быть не может.       Вдруг Ванда резко повернула голову в его сторону и вздрогнула. Вижен прожигал ее взглядом. Пустым и осмысленным одновременно. Словно он неживой. Хотя, так и было, разве нет? Нет. Ванда покачала головой, отвечая на свой вопрос. Он живой. Не настолько, чтобы быть совсем как человек, но отчего-то Ванда была уверена, что и он может чувствовать. Вижен лучше, чем роботы. Лучше, чем люди, в какой-то степени. Главное, ему не говорить, а то пойдет по стопам «старшего братца». — Вижен, — позвала его Ванда неожиданно для себя. — А ты умеешь улыбаться?