I promise

Brazzaville – Star Called Sun

Я сидела в своей комнате и рисовала. Плавно проводила мягким карандашом по белому листу бумаги своего любимого альбома с обложкой солнца на черном фоне, выводя очертания человеческого лица. Рядом сидела Ино, как всегда, развлекая меня разговорами. Сложив ноги по-турецки и откинувшись на подушку, я слушала ее в пол уха и изредка кивала, давая понять, что вообще что-то слушаю. По правде сказать, всегда не любила, когда кто-то сидел рядом и отвлекал меня от «творчества», так что Яманаке был оказан невероятный почет. Который, она впрочем, не особо оценила. – Сакура! – в конце концов возмутилась она, – Что ты там хоть рисуешь? Я воровато оглянулась и, наклонившись к ушку Ино, прошептала: – Подарок Тен-Тен. Как и ожидалось, мой альбом был тут выхвачен со спешным «можно посмотреть», так и оставшимся без ответа. Пару секунд изучая взглядом мой рисунок, Яманака уже зашлась в восторженных возгласах, изумленными глазами впиваясь то в меня, то в мою работу. Я невольно улыбнулась. Все же, эмоциональность моей подруги была одной из вещей, которую я, несмотря ни на что, любила. – Сакура, это просто прекрасно! Ты просто офигительно рисуешь! – Да ладно тебе, – попыталась отмахаться. – Ничего не ладно! – тут же возмутилась Ино, отдавая мне рисунок и сверля меня возмущенным взором, – Ты классный художник! Я уверена, Тен-Тен просто в обморок упадет, когда увидит это! – От ужаса. – Лобастая, иногда мне чертовски хочется надрать тебе зад, несмотря на то, что ты моя подруга! – продолжала свою гневную тираду Яманака. «Ты моя подруга» Неожиданно эхом отдалось в душе. Мне до сих пор было удивительно странно от мысли, что мы с Ино, кажется, друзья. Неужели она действительно считает меня другом? От этого мне было невыносимо приятно. У меня впервые появился друг. И это осознание грело меня теплее всех возможных солнечных лучей, которые только могли до меня тянуться, касаясь фальшивым теплом. – Эй, ты чего? – спросила Ино, заметив перемену в моем лице, с которого стёрлась улыбка, вновь притемненная моими думами. – Все хорошо, – тихо и неуверенно сказала я, поднимая глаза, – Просто мне жаль, что мы не встретились раньше. Этой простой фразой я коротко объяснила все, что происходило у меня на душе. Яманака замерла, растерянно зацепившись взглядом за тумбочку, и затем перевела его на меня. Тишина, воцарившаяся в комнате, будто служила проводником наших мыслей. Я неожиданно отчетливо поняла, что Ино думала о том же, о чем и я. Ее бирюзовые глаза странно блеснули. Прикусив слегка губу, она приблизилась ко мне и просто обняла, заставляя отложить альбом и поближе прижать ее к себе. – Сакура, – произнесла Ино, утыкаясь мне носом в плечо, – Мне тоже.

***

Я лежала на кровати, думая о сегодняшнем дне. Мы опять сходили с Наруто в лес, прогулялись и вернулись в хоспис. Когда настал вечер, мы были вынуждены расстаться, но перед этим, загадочно улыбнувшись, Узумаки пообещал устроить мне сюрприз. И сейчас, я пыталась угадать, что же задумал этот засранец. Его хитрое лицо явно было не к добру. Когда часы на моей тумбочке отбили первый час ночи, я поняла, что нужно засыпать. Повернувшись несколько раз в кровати, поудобней устроила голову на подушке и, вздохнув, прикрыла глаза. Сон сладкой патокой окутал меня, и я погрузилась в легкую полудрему. Стук в дверь не вписался в мое сонное состояние. Перепугавшись от неожиданности, я подскочила и, запутавшись в одеяле, выругалась, негромко, разумеется. С трудом выползла из одеяла, подошла к двери и открыла ее, заглянув из-за щелки. – Узумаки. – прошипела я, сверля взглядом лицо моего ночного гостя, довольно ухмылявшегося, – Какого черта ты стоишь у моего порога в час ночи?! – Сакура-чан, это и есть сюрприз, – он провел рукой по волосам, улыбаясь. – Одевайся. Я не сдвинулась с места и лишь вопросительно изогнула бровь. – Ну, если хочешь, можешь пойти прямо в таком виде, – тут он нагло скользнул взором вниз по моему телу, – Кстати, в этой пижамке ты смотришься очень соблазнительно… Договорить, ему не дала дверь, захлопнувшаяся прямо перед его носом. Я кинулась к шкафу, мучительно осознавая, что пойду с ним. Не знаю, зачем это делаю, но просто не могу ему отказать. Натянув темно-синий свитер и джинсы с сапогами, я вышла из комнаты. Наруто молча пошел по коридору, жестом сказав мне следовать за ним. Я тихонько, на цыпочках плелась за ним, мысленно негодуя, рвя и метая. Иду с каким-то авантюристом неизвестно куда посреди ночи. Да, в конце концов, чем я занимаюсь? Почему не лежу в уютной кроватке, сладко посапывая, почему? Почему я слепо доверяю этому несносному блондину, идя на поводу у собственной симпатии. Ведь знаю, что это обычно плохо кончается, знаю, что никому нельзя верить, нарушаю свои недавно установленные жизненные принципы. Мы поднялись по лестнице и оказались перед деревянной дверью. Отперев ее, Наруто вошел первым, я же – следом. Небольшая комната с небогатым интерьером и огромными окнами, прикрытыми занавесками. – Не смотри вверх, – предупредил парень, раскладывая на полу одеяло. Подавив в себе тут же появившееся острое желание поднять голову, я почувствовала, как во мне разгорается любопытство. Расправив, наконец, одеяло, Наруто сказал: – Присаживайся, – прикрыв глаза мне теплой ладонью, он аккуратно усадил меня на ткань, – Не открывай, пока я не скажу – проинструктировал, убрав руку. Еще немного покрутившись на одеяле, я поджала колени к животу и обняла их руками. Положив на них лицо, сдавленно вздохнула. Теперь же меня распирало чертово любопытство. Я мерно постукивала пальцами по коленке и слегка нервно улыбалась уголками губ. В душе разгоралось странное ощущение. Мне давно не делали сюрпризов, а таких, тем более. Я была уверена в одном: Наруто подарит мне что-то особенное. Больше, чем простая безделушка или еще что-то материальное. Не знаю, отчего, но я верила Узумаки. В моей жизни всегда было слишком много «не знаю», но сейчас их количество увеличилось. Общение с ним было для меня подобно глотку целительной влаги в самую жаркую пору нелюдимой пустыни. Иногда мне казалось, что этот парень мог собой заменить целый мир. Своей разнохарактерностью, веселостью и непредсказуемостью, он раскрашивал тусклое осеннее небо моей души, рисовал на нем прекраснейшую во всем мире радугу. – Можешь открывать, – довольно пропыхтел Наруто, шлепнувшись рядом со мной, судя по интонации, безумно довольный и весь пропитанный предвкушеньем моей реакции. Я разомкнула веки и замерла, оторвав голову от коленок. Занавески были сдернуты, обнажая вид на огромные окна, открывавшие вид темное небо, испещренное мелкими серебристыми вкраплениями звезд. Звезд было очень много, я могла хорошо разглядеть их сияние, еще больше скрашивавшее картину потрясающего ночного полотна. Из-за деревьев, стоявших слишком близко к зданию, сложно было разглядеть небо, я и не особо смотрела на него. Небо было чем-то необъятным для меня, невероятным и пленяющим. Оно было всем. Но, мне никогда не суждено было взлететь. Мешали опаленные крылья. – Как тебе, Сакура-чан? – тихо, шепотом спросил Наруто. Он был также очарован красотой небес, пред которыми мы с ним были столь ничтожны и малы. Мы были порабощены его красотой. – Божественно, – еще тише вымолвила я. На грудь давил воздух, витавший вокруг нас, все казалось лишним. Существовало лишь необъятное ночное небо и мы. Не было Наруто Узумаки и Сакуры Харуно, были мы. Я зачарованно смотрела в глубины небес, будто что-то там ища. Наверное, смысл. Смысл собственной жизни. Как будто на одной из тех далеких звезд было то, что я всегда искала. Мне было уже поздно что-то искать, ведь еще месяц и все, меня больше не будет. Я растворюсь в небытие, мое тело будет гнить под землей. Оно истлеет, и от меня ничего не останется. Ни памяти, ни чего-то еще. Я умру пустотой, совершенно такой, что была частью моей души. А далекие звезды будут светить своим, возможно уже не существующим светом, доходящим до нас спустя много лет. А кто я? Просто Сакура Харуно, совершенно бестолково прожившая свою жизнь. Которая ничего не оставит после себя, ни светлой памяти, ни, в конце концов, себя самой. – Наруто. – приглушенно позвала, сжав и обхватив колени руками и по-прежнему безнадежно впиваясь глазами в звездное полотно. – Сакура-чан? – с готовностью отозвался он, по привычке произнеся мое имя с приставкой и повернув голову ко мне. Шумно сглотнула и тихо обратилась к нему, не спрашивая скорее, а утверждая: – Мы все умрем. – С чего такие мысли? – сосредоточенно нахмурившись, спросил он, встревоженным взглядом глаз посмотрев на меня. – С того, что мы в хосписе, Наруто. – сухо ответила я, отвернувшись к небу от пронизывающего насквозь взора. Парень просто слегка усмехнулся сквозь губы и, поставив руки назад, уставился взглядом в потолок. Только сейчас я заметила, потолок был прозрачным. – Я часто думаю об этом, по правде сказать, – все же ответил мне, тяжело вздохнув, – Мы вправду все умрем. Но кое-что не умрет никогда. – Что же? – спросила на выдохе. – Завтрашний день. Завтра никогда не умрет, Сакура-чан. И мы жить в нем. Он слабо и мягко улыбнулся. – Мы умрем. – с обреченностью в голосе произнесла я. Защипало в глазах, и мне с трудом удалось сглотнуть ком в горле, – Это неизбежно. – Умрут наши тела, а души… – Вместе с ними, – закончила я, утыкаясь лицом в колени. Неужели эта чертова эмоциональность Яманаки передалась и мне. – Ты не права, – спокойно и достаточно умиротворенно опровергнул мои слова Наруто, полностью откинувшись на одеяло и сложив руки за голову. Я легла следом. В комнате воцарилось недолгое молчание. В глазах плескались соленые капли влаги, которые с трудом удавалось сдерживать. Черт. – В мире есть миллион звезд, Сакура-чан… – Больше, – шмыгнула носом я. Я все-таки боюсь смерти. – Тем лучше. – Наруто аккуратно взял мою ладонь в свою. – В мире есть миллиарды звезд, неисчислимое количество. И для каждой песчинки найдется своя. У Узумаки была очень теплая ладонь, и от ее прикосновения я прикрыла глаза, вздохнув уже легче, будто отпуская тяжелые мысли. Боль, мнущая в своих тисках сердце отступала, и все вокруг становилось проще. Я лежала на старом одеяле, не отпуская руки Наруто и плавно дыша. Ловила его дыхание и мое, записывая в память каждую минуту, проведенную вместе с ним под звездным полотном. Было совершенно неинтересно, почему я не разглядела эту постройку ранее. Все в этом мире не имело смысл. Были только я и он. Мы. Сердце с гулким стуком бухнуло в груди, заставляя меня чуть сильнее сжать ладонь парня и открыть глаза. Я снова смотрела на небо, изредка сводя глаза чуть правее и тайком вглядываясь в черты лица Наруто. Улыбаться своим мыслям, чувствовать, как легкий румянец невесомо касается щек и тут же исчезает – в эту ночь я позволила себе все. Чувства, не эмоции. Я находилась полностью во власти своих же чувств, и это влияние их надо мной разливалось манящим теплом по телу. Была окутана незримыми путами ощущений и нежности – звездная ночь дарила мне только ее, да и я бы не почувствовала бы чего-то другого. Искала среди стаи сияющего серебра близких и удивительно далеких для меня людей: погибшую бабушку, тетю, которая дарила мне цветы, первую учительницу – добрейшей души женщину с ореховыми глазами, рано ушедшую из-за рака. Мне охотно верилось, что они там, смотрят на меня и мир, неощутимо храня. Наруто тоже искал. Я видела по его глазам, беспорядочно блуждавшим по небу в слепой надежде увидеть что-то. Он искал вместе со мной, только что-то свое. Такое родное и далекое, то, к чему мы с ним никогда не прикоснемся. В голубых глазах отражалась невидимая раньше мной тоска боль, плескавшаяся через край. Наруто плакал не телом, а душой. Соленые капли стачивали своей солью его раны. Странно, я никогда не делала столько выводов, просто смотря на человека. Узумаки стал мне роднее за это короткий срок со дня нашего знакомства, чем даже мои родители. Было непривычно думать об этом, но у меня складывалось ощущение, будто мы знакомы всю жизнь. И это было самое, что ни на есть, удивительное чувство в моей жизни. Когда он посмотрел на меня, я снова встретилась с его глазами, теперь уже напрямую. Тишина служила идеальным проводником наших мыслей и уже не давила на уши. Мы смотрели друг другу, напитывая себе робкой уверенностью. Мы не знали, что ждет нас завтра. Мы не знали, сколько уготовано еще, проснемся ли вообще или так и останемся лежать на своих кроватях в один из тех ноябрьских дней, в которых мы жили. Холодными и бездыханными. В голове пронеслась мысль, давно забытая в душных стенах. Я хочу жить. – Все будет хорошо, – тихо произнес Узумаки, погладив большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Я усмехнулась едва слышно и прошептала: – Ты хоть сам в это веришь? – Нет, – спокойно ответил он и печально, с призраком легкой надежды на устах, улыбнулся, – Но иногда эти слова так нужны, верно? – Верно, – эхом вторила я и тоже улыбнулась. Особенно и искренне. – Спасибо тебе, Узумаки Наруто. – Сакура-чан. – обратился он ко мне, пристально разглядывая. – Спасибо должен говорить тебе я. – Мне-то за что? – За то, что ты появилась в моей жизни. – Наруто посмотрел на небо, отводя от меня взгляд. Затем он тихонько перевел его на меня и засмеялся, – Прозвучало, наверное, наивно. – Да уж, – сказала, вновь беря его за руку, случайно выпущенную из своей, – Не без этого. – Рад, что ты понимаешь, – он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Снова воцарилась тишина. Моя душа была готова выпорхнуть из тела вольной птицей и взмыть к небесам. А потом – далекой звездой воссиять на просторах вселенной и наблюдать за людьми. Желательно – вместе с Наруто. Его слова казались мне, конечно, сказкой, несомненным вымыслом. Но в который мне все же так хотелось поверить. Я закрыла глаза и улыбнулась собственным мыслям.