Я в любовь нашу верю...

I see the angels, Iʼll lead them to your door Thereʼs no escape now, no mercy no more No remorse 'cause I still remember The smile when you tore me apart You took my heart, deceived me right from the start You showed me dreams, I wished they turn into real You broke the promise and made me realize It was all just a lie Within Temptation_Angels

Знаете ли вы, что такое затишье перед бурей? Кажется, будто бы все спокойно. Ни один лист не шелохнется, полнейшее безветрие. Тишина. На небе ни облачка, солнце находится в самом зените, щедро посылая земле свои лучи. Но в то же время горло сжимается от недоброго предчувствия. Птицы первыми чувствуют это, скрываясь в гнездах. Их заливистые трели стихают, воцаряется напряженная тишина. Духота давит на грудь, кожа покрывается липкой испариной. Только и остается, что мечтать о прохладном дуновении ветерка, способном принести на своих крыльях долгожданное облегчение. На первый взгляд, ничего не предвещает ненастья, но все меняется в один миг. Налетает шквал, затем еще один, нагоняя невесть откуда грозную громаду туч. Это далеко не легкий бриз, а крепкий ветер, что заставляет деревья тревожно шелестеть листвой. Улыбчивое солнце скрывается за темно-серыми клубами облаков, готовыми вот-вот разразиться потоками мутной воды. Вдали рокочет гром, скрываясь в лиловато-бурой пелене на краю горизонта, и голубые разряды молний то и дело разрезают небо там, где оно сливается с землей. Напряжение нарастает с каждой минутой, и вот тучи смыкаются над головой, словно воплощение неизбежности. Молния подобно острому ножу вспарывает брюхо рокочущей туче, мощный раскат грома сотрясает землю под ногами, оглушая на миг, и вот уже ливневые потоки обрушиваются на истосковавшуюся по влаге землю. Но небеса исторгают из своих хлябей не только воду, но и крупные градины размером с голубиное яйцо. Они — верная гибель для всего живого, в том числе и для нежных растений, что вряд ли воспрянут вновь после такой атаки. А ветер уже не просто набрал силу. Он превратился в настоящий ураган. Даже могучие деревья вынуждены склонить пред ним пышные кроны. Некоторые ветви не выдерживают грозного напора и ломаются. Места, где под содранной корой проступает белоснежная древесина, напоминают раны, истекающие вязким древесным соком. В симфонию разрушения сплетаются жуткий вой ветра, стук градин и оглушающие раскаты грома. И длится она не один час, то нарастая, то затихая. А когда буря уходит, природа словно поднимается с колен — усталая, измученная, разбитая. Поднимается, чтобы возродиться вновь. Природа оставляет нам знаки, предупреждая о грядущем ненастье. Но предугадать, когда целая цивилизация обратится в руины, не в силах никто. Растение может возродиться — из увлажненного семечка проклюнутся нежно-зеленые листочки и жадно потянутся к солнцу. Появятся цветы, затем — плоды, которые дадут семя, и снова все пойдет по кругу. Но руины так и останутся руинами — хладным мрамором и осколками гранита. Тысячи загубленных душ не вернутся к жизни, равно как и былые времена… Перед бурей жизнь кажется такой мирной и безмятежной, что на тревожные знаки попросту не обращаешь внимания. Но когда набегут тучи и тишину разорвут раскаты грома, будет уже слишком поздно. В Иллюзионе и Серебряном Тысячелетии все шло своим чередом. Ничего не нарушало привычный распорядок жизни обеих королевств, никаких потрясений или неожиданностей, за исключением благой вести, всколыхнувшей народ: королева Селена во всеуслышание объявила дату грядущей свадьбы принца Эндимиона и принцессы Серенити. Союз двух любящих сердец обозначал и создание крепкого альянса между Террой и Луной. В первую очередь это обеспечивало надежную защиту жителей планет от происков тьмы и инопланетного вмешательства за счет военной мощи Иллюзиона. Не стоило сбрасывать со счетов и могущество Золотого и Серебряного Кристаллов — в паре древние артефакты представляли собой невиданную защиту. Народ не мог говорить ни о чем другом, кроме как о преимуществах альянса соседних планет и о переменах, что последуют после заключения этого союза. В любом случае, будущее обещало быть светлым, и все с нетерпением ожидали дня, когда венценосные отпрыски сочетаются священным браком и откроют двери в новую эпоху. В Иллюзионе шла активная подготовка к свадьбе. Слуги и распорядители празднества буквально с ног сбились, делая заказы на ткани, украшения, цветы. Очень много хлопот было у поваров — для пиршественного стола им предстояло отобрать только самое лучшее: хлеб, вина, мясо, рыбу, сыры, фрукты… Торговцы приходили к стенам дворца и наперебой предлагали свои товары, стараясь выставить себя в лучшем свете — в случае успеха это сулило огромную прибыль и дальнейшее сотрудничество с королевским двором. Само собой разумеется, для свадьбы отбиралось только самое лучшее; остальное отправлялось восвояси. От всей этой суеты у придворных голова шла кругом, но это были приятные хлопоты, хоть и весьма утомительные. Никто даже и представить себе не мог, что все это время у них под носом зрел заговор. Предсвадебная лихорадка служила отличным прикрытием для козней мятежников — за день через дворец проходило столько посторонних людей, что стража не обращала внимание на подозрительное поведение некоторых придворных, что тайком покидали королевские чертоги и так же незаметно возвращались. Дворец Иллюзиона превратился в осиное гнездо. Внешне складывалось впечатление, что по коридорам снует рой трудолюбивых пчел, готовых служить своей королеве-матке, но на деле это были опасные насекомые, что могли в любой момент всадить ядовитое жало в спину Деметры и ее сына. Над королевской семьей нависла опасность. Король Металия, извечный враг небожителей, собирался с силами, дабы раз и навсегда расправиться с человечеством и стать единственным полновластным правителем Солнечной системы. В ожидании своего часа он витал в холодных пещерах Темного Королевства, отдавая распоряжения верным слугам, что были глазами, ушами и руками короля в верхнем мире. Они, согласно плану Металии, постоянно находились при дворе Иллюзиона, ближе к Деметре и Эндимиону, дабы вести свою подрывную деятельность изнутри, оставаясь при этом незамеченными. И правда — кто заподозрит в мятеже лучшую фрейлину королевы и верных друзей принца, по совместительству первых генералов Терры? Задачи их на первый взгляд казались простыми, но требовали от лордов и Берилл особых усилий и осторожности. Они собирали войско, обращая верноподданных Иллюзиона в темных рыцарей Металии. Где обманом, где хитростью, где подкупом — но, так или иначе, воины земного королевства с легкостью переходили на сторону тьмы. Они были готовы в любой момент обнажить мечи против королевской семьи, но пока были вынуждены томиться во лжи и притворстве, ожидая знака от своих новых правителей. Вне пределов дворца орудовали семь смертных грехов — еще одно действенное оружие Металии. Приняв человеческий облик, они слились с толпой и поражали простых смертных, особым чутьем улавливая, к какому пороку склонен тот или иной человек. Больше всех постарались Алчность, Зависть и Гордыня — три кита, на которых зиждилось грехопадение тщеславных корыстолюбцев. Первородным стоило лишь посулить жертве горы золота, каменьев, власть и прекрасных женщин — и глупец тут же попадал в сети, становясь слугой Металии. Темное пятно зла расползалось по Терре, подобно гнили, очерняя и развращая души людей. Король Тьмы ликовал, подпитываясь энергией грешников. С каждым днем он становился только сильнее, и темные пятна на Солнце были тому свидетельством. Чем могущественней становился Металия, тем больше пятен появлялось. Однако для всех остальных Солнце сияло по-прежнему ослепительно ярко, и столь явные тревожные знаки остались незамеченными. Итак, Берилл и четыре генерала не вызывали у Деметры и принца никаких подозрений, за исключением, пожалуй, одного факта: в последнее время лорды ходили мрачнее тучи и решительно отвергали все попытки окружающих завязать с ними разговор. Впрочем, в глазах придворных все объяснялось довольно просто — мужчины серьезно поссорились со своими нареченными и страдали от уязвленного самолюбия. Они по-прежнему наносили официальные визиты в лунное королевство, но уже не искали встреч с принцессами. Впрочем, девушки тоже не были лишены гордости, оттого пропасть между генералами и сенши с каждым разом становилась все шире и глубже. И никто не желал проложить хотя бы хлипкий мостик примирения через эту бездну обид и затронутого самолюбия. Сей факт вызывал чувство тревоги и у Селены, и у Серенити. Однако у каждой из них была своя точка зрения на происходящее между бывшими возлюбленными. Королева, как и всегда, подходила к проблеме с практической точки зрения: ее крупные матримониальные планы пошли прахом, и разрыв династических связей с крупными фигурами на шахматной доске Терры вызывал у Селены смешанное чувство раздражения и обиды. Еще бы! Каждая из девиц могла бы отхватить себе завидную партию, а вместо этого все остались ни с чем, если не считать непомерного чувства собственной важности, которого с лихвой хватило бы на всех четверых. В одном душа королевы была спокойна: Эндимион и ее дочь были по-прежнему вместе и души друг в друге не чаяли. В конце концов, Селена приняла решение пустить все на самотек: раз уж эти строптивицы не желают выходить замуж за красивых и знатных мужчин, так тому и быть. У нее не было никакого желания уговаривать принцесс. Союз с Террой состоится вне зависимости от того, сочетаются ли браком лорды и сенши или нет. Тревога же Серенити была несколько иного плана. Она искренне переживала за подруг и была огорчена известием об их ссоре с возлюбленными. Принцессе казался несправедливым тот факт, что она нашла свое счастье, а остальные — нет. За эти годы девушки стали не просто подругами, а сестрами, оттого Серенити было больно наблюдать за тем, как остывают их пылкие сердца и угасает пламя любви. Лунная принцесса решила во что бы то ни стало помирить девушек с их избранниками и заручилась поддержкой Эндимиона в этом нелегком деле. Принц поначалу мягко отговаривал возлюбленную, убеждая ее не брать в голову чужих проблем, а затем, не в силах сопротивляться умоляющему взгляду Серенити, уступил. Эндимион переговорил со своими генералами, лунная принцесса — с подругами, но так и не добились нужных результатов. С обеих сторон они встретили напряжение и неохоту поддерживать былые связи, и это вынудило Серенити искать источник проблемы. Чтобы не допустить возможного разоблачения, Берилл велела лордам уступить и вернуться к принцессам для отвода глаз. Всего-то и требовалось, что подыграть где надо и вернуть расположение воительниц. Игре генералов позавидовали бы даже самые талантливые лицедеи. Они из кожи вон лезли, чтобы вновь завоевать принцесс. Явившись с покаянным видом, лорды заваливали бывших возлюбленных подарками, назначали встречи и на балах оставляли за собой право на тот или иной танец, а то и на все сразу. Пораженные столь необъяснимой переменой принцессы не отвергали мужчин, но и не давали им ложных надежд. Ушла пора, когда они были готовы дарить им всю свою нежность. И теперь все чувства их были загнаны в рамки приличий и целомудрия. А генералам было ровным счетом все равно. Их души были пусты, словно испитые досуха бокалы. Лорды попросту исполняли приказ Темной Королевы, выжидая момент, когда можно будет сбросить маску притворства. Ну а пока можно было и потерпеть на радость Серенити, чье сердце ненадолго покинула тревога. Она искренне верила, что разбитое можно склеить, и разубеждать ее в этом не стоило.

***

Минория стояла у окна своих покоев и в задумчивости теребила тонкими пальцами украшавшую её шею золотую цепочку с кулоном. Немигающим взглядом она наблюдала за тем, как на планету опускается лунный вечер, окутывая клумбы и деревья в саду синеватым сумраком. Неказистые ночные фиалки, затерявшиеся средь своих пестрых собратьев, тут же раскрыли нежные бутоны, наполняя воздух волшебным ароматом. Откуда-то из глубин сада доносилось журчание фонтана и плеск воды. Размеренно стрекотали цикады, сливаясь с тишиной. Все вокруг дышало умиротворенностью, но Минория не могла найти покой в собственной душе. Все мысли ее были заняты предстоящей свадьбой Серенити. Было больно, но принцесса Венеры не могла заставить себя не думать об этом. Все вокруг, за исключением, наверное, ее собственных покоев, напоминало девушке о том, что мужчина, которого она любила всей душой и сердцем, берет в жены ее лучшую подругу, сестру. В лунном дворце поднялся целый переполох. В течение последней недели Минория оказалась в центре лихорадочной деятельности, сопоставимой разве что с жизнью огромного муравейника. От примерок, составления меню и заказа украшений у дочери Астарты буквально голова шла кругом, хоть и не она была невестой. Сама же Серенити белым мотыльком порхала по дворцу, сияя от счастья. Ее мать тоже не скрывала радости за свою единственную дочь — что ж, Селену можно было понять. Обе они окунулись с головой в предсвадебные хлопоты, контролируя ход подготовки к празднеству, и другим принцессам волей-неволей пришлось принять в этом непосредственное участие. Венчание должно было состояться в храме Серебряного Кристалла, и Луне с Артемисом выпала честь проводить торжественную церемонию. От осознания собственной важности жрецы ходили надутые от гордости, свысока поглядывая на всех прочих. Для этой цели им сшили специальные облачения — белоснежные атласные туники, расшитые золотой нитью, и жрецам не терпелось поскорее облачиться в столь роскошные одеяния. Сразу после церемонии вступления в брак новобрачные должны отправиться на Терру, где их будет ожидать пиршественный стол, ломящийся от изысканных яств, и грандиозный бал для знатных особ всех планет Солнечной системы. В списке гостей был даже сам владыка Хронос с дочерью Пеллар, хранительницей Врат Времени, а также королевские семьи с Урана, Нептуна и Сатурна. Минория вздохнула. Вне всяких сомнений, Серенити ожидало большое будущее. Когда придет время, они с Эндимионом станут правителями обеих планет, создадут большую семью и будут жить долго и счастливо, упиваясь своей любовью и благополучием. Своего же будущего Минория не видела. Она не могла представить, как сложится ее жизнь после свадьбы Серенити. Лунная принцесса больше не будет нуждаться в охране — в Иллюзионе будет достаточно стражей, да и Эндимиона, лучшего и храбрейшего из воинов, не стоило сбрасывать со счетов. Что тогда остается ей, дочери Астарты? После нападения Металии ее планета стала непригодной для жизни, так что путь на родину, увы, заказан. А становиться женой Кунсайта, равно как и супругой любого другого лорда, Минория не желала. Благо, властитель Арабии и сам охладел к ней. Да, в последнее время лорд был рядом, всюду сопровождая несостоявшуюся невесту, но он оставался холоден, как лед. Принцессе Венеры казалось, что она находится рядом с ледяной статуей, и это производило отталкивающее впечатление. Что же касалось остальных принцесс, то у них, возможно, личная жизнь могла бы наладиться — Минория искренне надеялась на это. По крайней мере, у Рейаны и Литавры дело шло к лучшему. Принцесса Венеры часто наблюдала за их с лордами прогулками по саду, и ей казалось, что у этих двух пар еще есть надежда на сближение. Беседы лордов и принцесс были долгими и увлекательными, и — кто знает? — возможно, они держались за руки в дальних уголках сада, подальше от посторонних глаз. Что ж, их дела сдвинулись с мертвой точки. А что остается ей? На веки вечные остаться старой девой и нахлебницей Селены? Или, может, покинуть пределы Солнечной системы и отправиться на другую планету, где никто не знал и не слыхал о принцессе Венеры? Она начнет новую жизнь в качестве прекрасной таинственной незнакомки и, быть может, найдет где-то там свою любовь… Любовь! Минория изогнула губы в ироничной улыбке. Вот тебе и дочь Астарты, богини любви! Сапожник без сапог, как говаривали на Терре. Да, она любит, но чувства ее не взаимны. А зачем такая любовь вообще нужна? Что она принесет, кроме боли разбитого сердца? Размышления принцессы Венеры были прерваны звуком открывающейся двери. Спустя мгновение в ее покои, словно лепесток жасмина на крыльях ветра, ворвалась счастливая до беспамятства Серенити. Предсвадебная лихорадка нисколько не утомляла ее — наоборот, лунная принцесса находила во всей этой кутерьме сущее удовольствие. Сегодня с нее снимали мерки для свадебного платья — а это заняло добрых три часа неподвижного стояния на одном месте, поворотов, наклонов, приседаний… Минории от одного только созерцания этого стало тошно, но Серенити не издала ни одной жалобы. Дочь Астарты невольно подумала, что, будь она на месте подруги, поступила бы точно так же. Лунная принцесса подскочила к Минории и протянула ей руки, с ласковой улыбкой заглядывая в лицо подруги. Та тут же надела маску беззаботности и улыбнулась. Серенити взяла ее руки в свои и прошептала, доверительно глядя принцессе Венеры в глаза: — Ты знаешь, о чем я хочу попросить тебя, Мина, — нежный румянец залил щеки принцессы, и она с девичьей стыдливостью опустила взор. — Помоги мне сегодня вечером сбежать на Терру. — Снова? — Минория широко распахнула глаза в немом удивлении и сокрушенно покачала головой. — Серенити, когда же ты наконец поймешь, что это опасно! Мы с Артемисом всякий раз рискуем, позволяя тебе спускаться на соседнюю планету. Прошу, оставь это! Ведь скоро… свадьба! Еще немного, и вы будете вместе навеки! — от этих слов принцессе Венеры стало так больно, что даже дыхание перехватило, и она с трудом сглотнула застрявший в горле ком. В ответ Серенити тихо рассмеялась — словно зазвенели серебряные колокольчики: — Мина, я тебя не узнаю! Такое чувство, будто мы с тобой поменялись местами. Ты стала такой осторожной!.. На тебя это не похоже. — Я… — начала дочь Астарты и нервно облизнула губы, опуская глаза, — беспокоюсь. — Все в порядке! — поспешно уверила ее Серенити и крепче сжала ладони подруги. Минория подняла глаза и прочла во взгляде лунной принцессы покой, безмятежность и счастье, что золотыми рыбками плескались в мягкой синеве бездонных очей. — Мина, тебе ли не знать, что такое любовь? От этих слов у принцессы Венеры замерло сердце. О да, Серенити, ты даже представить себе не можешь, насколько! Душа сжалась в болезненном спазме, в глазах защипало от непрошеных слез. А Серенити тем временем продолжала: — С каждым днем я люблю Эндимиона все сильнее и сильнее. Это какое-то сладкое безумие!.. За спиной словно вырастают крылья, в животе порхают бабочки. Так легко и свободно… — лунная принцесса в упоении прикрыла глаза и выдохнула сквозь чуть приоткрытые губы. Минория выслушала ее спокойно, не перебивая, однако смотреть на сияющее лицо подруги было выше ее сил. Невольно она сравнила музыку души Серенити со своей: душу дочери Селены наполняли нежные переборы арфы, в ее же раненой тоскливо пела скрипка. — Хорошо, я снова помогу тебе, — словно со стороны услышала свой голос Минория. — Как и всегда, ровно в полночь. — Ох, спасибо тебе! — воссияла Серенити и порывисто обняла подругу, легонько коснувшись ее прохладной щеки своей, горячей, и выбежала из покоев, оставив принцессу Венеру наедине с тяжелыми мыслями. Минория устало опустилась на ложе и прикусила губу. Боги, и за что ей только эта пытка? Наверное, за то, что посмела полюбить чужого возлюбленного. И все, что ей теперь остается — это проглотить боль и жить дальше с обрезанными крыльями, вспоминая тот единственный украденный поцелуй.

***

Эндимион встретил ночь на балконе своих покоев, с удобством устроившись в оббитом бархатом кресле с резными ручками. Закинув ногу на ногу, принц с задумчивостью поэта взирал на лунную дорожку, рассекающую тьму морской глади. Там, где лунные лучи касались поверхности, вода казалась жидким серебром. Размеренный шум морских волн завораживал и дарил успокоение, прогоняя тревожные мысли. Ветерок доносил терпкий запах соли, развевая смоляные пряди, упавшие на лоб принца. Эндимион думал о предстоящей свадьбе и о своем с Серенити будущем. Легкая улыбка тронула его губы. Серенити… Имя таяло на губах, такое же нежное, как и его обладательница. Лунная принцесса стала его сбывшейся мечтой, и принц раз за разом возносил благодарности богам за то, что их предстоящий династический брак освящен любовью, а не корыстными побуждениями. Воистину, в этом мире так тяжело столкнуться с настоящим чувством, особенно в кругу венценосных особ!.. Скоро, совсем скоро Серенити станет его женой, и он введет ее в свой дворец в качестве будущей королевы Иллюзиона. Сладостное предчувствие охватило Эндимиона, отозвавшись дрожью во всем теле, и он прерывисто вздохнул, мечтательно прикрыв глаза. Лунный луч вдруг коснулся лица принца, едва слышно щекоча кожу. Он открыл глаза и увидел, как по этой иллюзорной дорожке спускается Серенити, легко и непринужденно паря в воздухе. Видение очаровало Эндимиона, хотя он видел его неоднократно. Казалось, что фигура принцессы соткана из туманной дымки, что укрывает землю незадолго до рассвета, волосы ее — это два бледных лунных луча… И это чудо скоро будет зваться его женой. Принц встал и протянул руки навстречу Серенити. Ладони их соприкоснулись, и вот уже лунная принцесса стоит рядом, нежная и хрупкая в своем полупрозрачном белом платье, сквозь ткань которого угадываются контуры девичьего тела. Эндимион бережно заключил ее в объятия, и губы их слились в трепетном поцелуе — нежном и чувственном. — Ты пришла… — прошептал принц чуть слышно, оторвавшись от губ возлюбленной. — С трудом уговорила Минорию помочь мне, — ответила Серенити, кротко улыбаясь, и положила ладони на грудь Эндимиона. — В последнее время она будто бы не в себе, — спустя некоторое время пожаловалась принцесса, проводя пальчиком по расшитым золотом позументам. — Отчего же? — вскинул брови принц, невольно напрягшись. Его настороженность была вполне объяснима: Эндимион чувствовал, что невольно подпадает под власть чар Минории, и это вызывало в нем чувство неловкости и стыда. Но не думать о ней не мог, хоть раз за разом и повторял, что это грешно и неправильно, что он любит одну только Серенити. Ибо так оно и было. — Она остро реагирует на все, что связано с любовью, — сообщила Серенити, вскинув голову. — Кажется, ее сердце разбито. Неужели у них с Кунсайтом произошла серьезная размолвка? — задумчиво произнесла девушка, чуть прикусив губу. — После того как она побывала в Арабии, их отношения не заладились. Я переживаю… При этих словах сердце Эндмиона невольно сжалось, и он привлек к себе Серенити, словно желая успокоить принцессу, поделиться с ней своими силами. — Здесь я бессилен, любовь моя, — пробормотал он, касаясь подбородком ее волос. — Там, где двое дерутся, третий не мешай. Разберутся… — принц поцеловал Серенити в макушку, но та не отреагировала на ласку, чуть отстранившись. — Но… — возразила лунная принцесса, серьезно намереваясь потратить половину свидания на выяснение чужих отношений, и Эндимион, желая прервать готовый сорваться с уст поток слов, приник к ее трепещущим губам. Все мысли тотчас же вылетели из головы Серенити, и она, отдаваясь во власть чарующих ласк возлюбленного, обвила руками его шею, прижимаясь к Эндимиону всем телом. Принц легонько коснулся кончиками пальцев обнаженной спины девушки, и по телу лунной принцессы пробежали разряды тока, порождая во всем теле волнительную дрожь. Прошептав его имя, Серенити уткнулась лбом в плечо Эндимиона и замерла, наслаждаясь снизошедшим на нее покоем. Под влиянием момента волна эмоций накатила на принца, накрыв его с головой, и Эндимион с необычайной остротой вдруг ощутил, как сильно любит эту девушку. Чуть отодвинувшись, он заглянул в глаза Серенити и, коснувшись кончиками пальцев ее алебастровой щеки, хрипло прошептал: — Клянусь Луной, я буду любить тебя вечно!.. — от волнения, охватившего все его естество, голос Эндимиона срывался. Принцесса, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете, взяла его лицо в ладони: — Клянусь всеми звездами Млечного Пути, что моя любовь к тебе будет жить до тех пор, пока не погаснут звезды и мир перестанет существовать… И влюбленные скрепили свои клятвы крепким поцелуем, слившись на фоне полной Луны в один силуэт.

***

Чем ближе была дата свадьбы, тем сильнее нервничала Берилл, исходя от бессильной злобы. В Иллюзионе и Серебряном Тысячелетии подходили к концу свадебные приготовления, и вместе с ними исходил запас терпения Темной Королевы. Берилл металась в своих покоях, точно тигр в клетке, и ниспадающие складки ее одеяний реяли за ней, точно флаги, взметываясь и опадая. В голове пульсировала тупая боль, но королева никак не могла придумать действенного способа остановить бракосочетание Эндимиона и его избранницы. Берилл заскрипела зубами, схватившись за голову. Будь она проклята, эта пустышка! И что только Эндимион нашел в ней, кроме смазливой мордашки?! Ответ был и так очевиден: Серенити - воплощение совершенства, и как бы Берилл ни лезла из кожи вон, стараясь превзойти ее, до лунной принцессы ей было далеко. И осознание это было хуже всех несчастий разом взятых. Наконец, устав метаться и с трудом взяв себя в руки, фрейлина остановилась у зеркала и, гордо вскинув голову, повелительно произнесла: — Металия, явись на мой зов! Гладкая поверхность посеребренного стекла тут же пошла рябью, являя взору Берилл свое альтер-это — бледное клыкастое создание с горящими кроваво-красными глазами, что лишь отдаленно напоминало первую красавицу королевского двора. — В чем дело? — изрекло отражение, недовольно оскалившись. — Зачем тревожишь меня? — Мне нужен совет, мой повелитель, — женщина чуть склонилась в легком поклоне. — Эндимион вот-вот женится на своей принцессе, и я останусь ни с чем. Что мне сделать, чтобы свадьба не состоялась? Берилл с замирающим сердцем умолкла в ожидании ответа, но то, что изрек Металия секундой позже, бросило ее в жар: — Убей Деметру. — Что? — фрейлина явно не ожидала такого поворота событий. — Убить королеву? — Нельзя сделать кушанье, не разбив пары яиц, — жестко парировало отражение. — О чем ты думала, когда заключала со мной сделку? Ты знала, на что шла, когда я предупреждал, что наш союз потребует жертв. — Да, но… — Эта смерть будет первой из многих, Берилл, — грубо прервал ее Металия. — Придется пролить немало крови. Или ты не готова обагрить руки ради того, чтобы получить своего дражайшего принца? Берилл отвела взгляд, и ее высокий и гладкий лоб прорезала тонкая морщинка. Что же делать? Деметра всегда была добра к ней. Именно королева приблизила ее, тогда еще юную девушку, ко двору и сделала своей первой фрейлиной. К своему стыду Берилл поняла, что попросту не сможет совершить убийство. Не сможет поднять руку на благодетельницу. — Итак, каково твое решение? — альтер-это нетерпеливо напомнило о себе, и фрейлина, встрепенувшись, твердо и решительно ответила: — Я выполню все, что потребуется! — Отлично. Я не разочарован, — отражение медленно улыбнулось, обнажая клыки, а затем поверхность зеркала вновь пошла рябью. Миг — и на Берилл вновь смотрела она сама — бледная молодая женщина с длинными красными волосами. Весь облик ее — от сжатых губ до горящих глаз, — говорил о решимости любой ценой исполнить обещанное и не допустить свадьбы. Отвернувшись от зеркала, Берилл вышла из покоев и быстрым шагом отправилась на поиски того, кто мог хладнокровно лишить человека жизни, не вступая при этом в сделку с собственной совестью. Так и дело будет выполнено, и руки ее останутся чисты. О, Темная Королева была уверена в успешном исходе!.. Она сама дала этому человеку ледяное сердце, и теперь пришла пора убедиться, что оно работает как надо. Берилл нашла Кунсайта там, где лорд проводил почти все свободное время, предаваясь пьянству и игре в карты — в собственных покоях, в окружении таких же, как и он, лихих картежников. Лежащие на столе горки золотых монет тускло поблескивали в неверном пламени свечей. То и дело раздавались шлепки карт о вскрытую лаком поверхность стола и отрывистые фразы типа «сдавай», «вскрываюсь», «отбой». Фрейлина проскользнула в приоткрытую дверь и прислонилась к ней спиной, многозначительно глядя на Кунсайта. Генерал как раз сидел во главе стола, лицом к двери. Увидев Берилл, он чуть нахмурился и сделал ей знак подождать окончания партии. Женщина молча проглотила подступившее к горлу раздражение, но устраивать скандал не стала, памятуя о сложившемся статусе кво. Наконец, когда выигранное золото перешло в руки ледяного лорда и проигравшие, бормоча что-то невразумительное под нос, покинули покои, Берилл, скорчив им вслед презрительную мину, прошла вглубь комнаты и заняла одно из освободившихся мест, как раз напротив кресла, где развалился Кунсайт, закинув ногу на ногу. В свете свечей его смуглая кожа, виднеющаяся в расстегнутой едва ли не наполовину сорочке, блестела, как полированная бронза. Серый китель был небрежно накинут на плечи, длинные белоснежные волосы лорда рассыпались по спине, выгодно контрастируя с темной тканью мундира. — Зачем пожаловала, королева? — отрывисто поинтересовался Кунсайт, явно недовольный тем, что Берилл заявилась к нему в столь поздний час. Женщина пропустила мимо ушей столь бесцеремонное обращение и ответила, надменно улыбаясь уголками губ: — У меня был разговор с королем Металией. Генерал тут же напрягся, и все его напускную вальяжность как рукой сняло. Он сел ровно и устремил на Берилл пронзительный острый взгляд серых глаз: — И что же? — Король приказывает вам убить королеву Деметру, — не моргнув и глазом, произнесла фрейлина, упустив некоторые детали. — И сделать это важно как можно скорее, чтобы свадьба Эндимиона и лунной принцессы не состоялась, — Берилл вкратце пересказала Кунсайту разговор с Металией, с неким злорадством наблюдая, как посерело лицо ледяного лорда. В голове его пронеслись тысячи мыслей, но когда женщина умолкла, выжидающе уставившись на собеседника, он мог сказать лишь одно: — Но ведь свадьба послезавтра! Берилл поднялась с места и подошла к Кунсайту. В темно-карих глазах фрейлины поблескивали алчность и вожделение. Протянув руку, она провела ладонью по крепкой груди лорда, виднеющейся между краями расстегнутой рубашки, и наклонилась к его лицу: — Значит, придется поторопиться, — произнесла она, обдавая кожу генерала горячим дыханием, и отстранилась, наслаждаясь достигнутым эффектом. Мужчина по-прежнему казался холодным и беспристрастным, но лихорадочный блеск в его глазах говорил об обратном. Да, задала же она ему проблем! Не говоря больше ни слова, Берилл повернулась к двери и вышла, оставив Кунсайта в глубокой задумчивости.

***

В покоях Деметры все дышало покоем и уютом. Солнце давно зашло, на смену ему выплыла луна, царица ночи, заливая просторную комнату призрачным голубоватым светом. От окна примерно до середины покоев протянулась широкая лунная дорожка. Легкий ветерок колыхал легкие кисейные занавески, даря долгожданную прохладу. Королева сидела у туалетного столика, облаченная в тонкую батистовую сорочку и белый халат из легкой мягкой ткани. Женщина готовилась отойти ко сну, медленно проводя черепаховым гребнем по густым темно-русым волосам, в которые уже закралось несколько серебряных нитей. Пламя единственной свечи окутывало Деметру чарующим золотистым ореолом, отражаясь в безупречно гладком стекле зеркала. Женщина отложила гребень в сторону и улыбнулась своему отражению. Завтра у нее, как и у всякой матери, счастливый день — сын женится на своей избраннице. Конечно, у нее была еще старшая дочь, красавица Персефона, но ее десять лет назад похитил король Сатурна. Они обвенчались тайно, без пышных церемоний, и сейчас у королевской четы подрастала дочь Сатти. К огорчению Деметры, маленькая принцесса мало что унаследовала от матери — разве что нежный овал лица да разрез глаз. Королева скучала по дочери и внучке, надеясь всей душой, что королевская семья с Сатурна прибудет на церемонию венчания Эндимиона и Серенити. Мысли королевы Терры тут же переключились на будущую невестку. Лучшей жены для сына Деметра и представить себе не могла: Серенити красива, утонченна, отзывчива и в меру скромна. Эндимион сделал верный выбор, и женщина одобряла его всей душой. Они подходили друг другу, как две половинки одного целого. Самим мирозданием задумано, самой судьбой предначертано Луне стать спутницей Терры; так же, как и лунной принцессе суждено стать женой ее сына. Размышления Деметры были прерваны шумом, доносящимся из-за двери. Звуки недолгой борьбы, сдавленный вскрик и предсмертный хрип прозвучали, казалось, в одно мгновение, и королева, не на шутку испугавшись, вскочила с места, едва не опрокинув свечу. Прижав ладонь к бешено бьющемуся сердцу, она отступила назад. В следующую секунду замок двери был выбит сильным ударом. Дверь, резко распахнувшись, ударилась о стену и жалобно заскрипела. На пороге нарисовались четыре мужских силуэта, в которых Деметра не без изумления узнала друзей своего сына. За их спинами королева увидела трупы стражников, охранявших ее покои, и от этого зрелища к горлу женщины подступила тошнота. Лорды переступили порог и прошествовали в комнату. На лицах их были написаны злоба и решительность. При одном взгляде на них Деметре захотелось кричать, звать на помощь, но вместо этого она смогла издать лишь придушенный хрип. Сердце подкатило к горлу, мешая дышать и трезво мыслить. Оглянувшись, словно попавший в ловушку зверек, королева пыталась найти пути к отступлению, но тщетно. Покои ее находились на самом верху главной башни, и попытка спрыгнуть оттуда была равноценна самоубийству. Да и магию Деметра применить не могла — она была созидающей, направленной на возрождение и восстановление, а не боевой, как у принцесс планет Внутреннего Круга. Деметра застыла на месте, гордо вскинув голову. Несмотря ни на что, она оставалась королевой, а значит должна была проявить спокойствие и выдержку, как и полагается венценосной особе. Ни один мускул не дрогнул на лице, когда Нефрит и Джедайт схватили ее за руки и подвели к молчаливому Кунсайту, что стоял чуть в стороне, сложив руки на груди. Юный лорд Зойсайт предпочел остаться у двери, надменно и с неким лукавством взирая на Деметру. — Можете не кричать, королева, — изрек Кунсайт, скользнув взглядом по лицу стоящей перед ним женщины. — Вся охрана, за исключением двух болванов у двери, куплена, а ваш дражайший сын занят со своей невестой. Деметра открыла было рот, чтобы прокомментировать все вышесказанное, но тут же передумала. Сейчас не свидание Эндимиона с Серенити было проблемой, а четыре генерала, убившие стражей и держащие ее так, словно королева Терры была их пленницей. — Что вам угодно, молодые люди? — с холодным достоинством поинтересовалась Деметра, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. — Что привело вас в столь поздний час в мои покои, и почему вы держите меня, точно преступницу? Кунсайт подступил к женщине, нависнув над ней так, что королева была вынуждена вскинуть голову вверх: — Вы обманывали нас слишком долго, Деметра. И вы заплатите за это, — процедил лорд, но королева и виду не подала, что обескуражена его словами. — И в чем же состоит мой обман? — спокойно спросила женщина, бесстрашно взглянув в глаза генерала. О, это были страшные глаза! Холодные, точно клинок дамасской стали, с темными, точно колодцы, провалами зрачков. — Хватит строить из себя невинную овечку, королева! — рявкнул генерал, не в силах сдерживать раздражение. — Все вы прекрасно знаете! Вы — узурпатор! Всю жизнь нас кормили ложью, точно ручных псов, полагая, что мы будем довольствоваться этим вечно! — Кунсайт отступил назад, нервно зашагав по комнате. — Говорите прямо, довольно загадок! — в конце концов не выдержала Деметра, устав слушать голословные обвинения в свой адрес. — Чем я насолила лично вам? Лорд резко обернулся и скривил губы в злой улыбке: — Тем, что все это время скрывали от нас правду о том, что мы не просто первые генералы Иллюзиона, а Четыре Небесных Короля! Наследники четырех великих держав, что некогда правили миром наравне с Иллюзионом. И каждый из нас имеет право занимать престол своих королевств. Вы же с Эндимионом правите всем безраздельно, — с отвращением, точно предъявляя обвинение, выплюнул Кунсайт. — Ах, вот в чем дело… — протянула Деметра, и глаза ее насмешливо блеснули. — Кто-то со злым умыслом нашептал о былом, и теперь жажда власти вскружила вам голову. Генерал ничего не ответил, и королева, чувствуя, как ее захватывает благородное возмущение, продолжила говорить, и голос ее дрожал от едва сдерживаемого волнения: — Да будет вам известно, что вы служите не Иллюзиону, а Золотому Кристаллу. Так же, как и принцессы Меркурия, Венеры, Марса и Юпитера служат Серебряному. Были принесены клятвы… — Почему короли должны перед кем-то преклоняться? — вмешался в разговор Нефрит. Он не мог больше молчать, желая уличить Деметру во лжи и растоптать ее в отместку за долгие годы, проведенных в сетях обмана. — Мы не давали никаких клятв! — Зато давали ваши родители! — Деметра повернулась к лорду-звездочету. Ее лицо в лунном свете выглядело бледным. — Они принесли клятву Золотому Кристаллу, дабы защитить свои земли и народ от посягательства темных сил и Металии. Ваши королевства стали частью империи, равно как вы стали хранителями моего сына. Это была вынужденная, но благородная мера. Все это должно было держаться втайне, пока не наступит мир. Фактически, у вас есть владения и земли… — Это крохи по сравнению с тем, что у нас отняли! — воскликнул Зойсайт, и в зеленых глазах его сверкнула алчность. — И мы возьмем силой то, что принадлежит нам по праву рождения! — Для этого вам нужно найти Золотой Кристалл, — запальчиво произнесла Деметра, словно пытаясь переспорить юнцов и доказать голословность всех обвинений. Лорды до боли сдавили ее плечи, заставляя умолкнуть, но королева, превозмогая боль, закончила с торжествующей улыбкой: — Но вам ни за что это не удастся, как бы вы ни старались! — Вы недооцениваете могущество короля Металии и нас, его слуг! — мстительно произнес Кунсайт пару мгновений спустя, и улыбка, которая при этом коснулась его губ, напомнила оскал палача. Он выхватил из ножен на бедре кинжал и без колебаний и жалости вонзил его в сердце Деметры по самую рукоять. Смерть королевы была мгновенной. Деметра лишь широко распахнула глаза, рот ее искривился в предсмертной муке, и она рухнула наземь, больше не удерживаемая Джедайтом и Нефритом. Кунсайт вытащил кинжал, и кровь из раны тут же пропитала белоснежную сорочку королевы, расползаясь уродливым багровым пятном. Ледяной лорд бесстрастно вытер орудие убийства о край халата Деметры и поднялся на ноги: — Уходим! — скомандовал он, и генералы быстро и бесшумно покинули покои, растворившись в чернильном мраке ночи.

***

Наступил самый прелестный и долгожданный день в жизни Серенити — день свадьбы. Лунная принцесса проснулась ранним утром, когда во дворце еще спали. Охваченная крайним возбуждением, она поднялась с постели и прошествовала к зеркалу, стараясь разглядеть в сером свете рождающегося дня свое взволнованное лицо. Отражение выхватило блестящие от предвкушения грядущего счастья глаза, нежный изгиб губ и длинную ночную сорочку, сквозь которую едва просвечивались изящные очертания тела. Принцесса присела на самый край низкого табурета и, подперев ладонью подбородок, мечтательно уставилась в зеркальные глубины, думая о возлюбленном и о бесконечном счастье, которым хотелось поделиться со всем миром. Так, мечтах и самолюбовании незаметно пробежало время, и вот двери покоев Серенити распахнулись, впуская торжествующую Луну с подвенечным платьем на руках и четверых принцесс, румяных ото сна и еще не одетых. — А вот и невеста, — улыбаясь, проговорила Луна, аккуратно раскладывая одеяние на кровати. — Уже на ногах. Небось, всю ночь не спала? — Может быть, немного, — пожала плечами Серенити и окинула подруг сияющим взглядом. — Ах, как бы я хотела, чтобы вы разделили со мной эти мгновения! — воскликнула она, протягивая руки к принцессам. — Но мы и так делим! — возразила Литавра. — Нет, не так. Мое счастье было бы полным, если бы мы вышли замуж в один день. Чтобы все вместе стояли у алтаря и приносили клятвы любви и вечной верности… Услышав это, девушки помрачнели и опустили глаза. Лунная принцесса невольно затронула их сердечные раны. Пусть лорды вновь вели себя как прежде, но это была лишь иллюзия, отголосок былой любви. Разбитую чашу можно склеить, но трещины все равно останутся. — Что ж, самое время надеть платье, как ты считаешь, Серенити? — нарочито громко произнесла Луна, нарушая напряженное молчание. Девушка с готовностью кивнула. Вскоре она уже стояла перед зеркалом, облаченная в белоснежное шелковое платье, сплошь отделанное кружевами. Тонкая ткань струилась до самого пола, поблескивая и переливаясь; на талии платье было перехвачено широким атласным поясом, обозначая талию. Расшитый жемчугом лиф подчеркивал высокую грудь принцессы. Руки и плечи оставались обнаженными, и держалось платье только за счет того, что плотно прилегало к телу, повторяя каждый изгиб. Застегивалось платье на ряд мелких жемчужных пуговок, практически незаметных среди кружев. Луна накинула на голову Серенити фату — тонкую и прозрачную, как паутинка, — и отошла в сторону, любуясь красотой новобрачной. Принцесса взяла со столика букет невесты из белых и кремовых роз и вновь устремила взгляд в зеркало. Она словно светилась изнутри, рассматривая себя со всех сторон. Минория каждым фибром души ощущала радость Серенити, разделяя его, но счастье это отдавало горечью. Казалось бы, уже давно пора смириться, но увы. Дочь Астарты не могла не признать, что лунная принцесса была чудо как хороша. Густые темные ресницы бросали стрельчатые тени на нежные щеки, покрытые легким румянцем. Нитка жемчуга — подарок матери — подчеркивала белизну кожи груди, шеи и округлых плеч. Воистину, Серенити была в тот момент совершеннейшим существом во всей Вселенной. В этот момент двери распахнулись, и в комнату ворвались Селена и Артемис. Лунная принцесса сделала было им шаг навстречу, сердечно приветствуя мать и белого жреца, но осеклась, увидев их мрачные лица. Улыбка сползла с ее лица, и душа ее сжалась в недобром предчувствии. — Что… случилось? — спросила она срывающимся голосом. Принцессы поднялись с постели и встали вокруг Серенити, разделяя ее растерянность. — Свадьба отменяется, — отрывисто бросила Селена, выразительно глядя на дочь. Сердце принцессы так и обмерло, ухнув вниз. В один миг блаженство развеялось, уступив место сосущей пустоте. — Почему? Что случилось? — всполошились девушки, встревоженно взирая на королеву и ее спутника. — Только что прибыл гонец с Терры. В Иллюзионе траур. Этой ночью была убита королева Деметра… Если бы своды потолка рухнули на принцесс, они были бы ошеломлены меньше, чем этим трагическим известием. Амелия приглушенно охнула, прижав руку к груди, а остальные опустили глаза в пол, не веря тому, что только что услышали. Все это казалось нереальным, будто происходило во сне, а не наяву. Серенити почувствовала, как слабеют ее руки, как кружится голоса и как подкашиваются ноги. Сердце бешено стучало, отдаваясь в висках, во рту пересохло, и она пару раз рассеянно моргнула, словно не понимая, где находится. — Серенити, доченька, что с тобой? — словно сквозь вату донеслось до принцессы, и в следующий миг пальцы ее разжались. Букет упал на пол, а следом и она сама, как подкошенная, свалилась на мягкие и надежные руки подруг, в изнеможении закрывая глаза. Серенити уже не слышала поднявшийся вокруг переполох, уплывая на темных водах забвения. Она была сломлена.

***

Опьяненные своим успехом, Берилл и генералы перенеслись во дворец Металии на Северный Полюс, дабы отчитаться о проделанной работе. Они стояли у алтаря, раздуваясь от собственной гордости, и с важным видом пересказывали события, что произошли с момента проникновения в королевские покои. — Как и полагалось ранее, подозрения о причастности к убийству нас не коснулись, — произнес Кунсайт, торжествующе ухмыляясь. — Хотя никто не отрицает, что Деметру убил кто-то из близкого окружения. Все с подозрением косятся друг на друга, словно пытаясь вычислить убийц… Поднялся целый переполох, но… — Но это все ничто по сравнению с тем, что принес нам этот решительный шаг, — Берилл выступила вперед, прерывая Кунсайта взмахом руки. — Мы сделали все, как вы и приказали нам, король. Вместо свадьбы состоялись похороны и, в связи с трауром, бракосочетание отложено на значительный срок — возможно, где-то на год. Ибо это будет высшей степенью неуважения к покойной — сыграть свадьбу сразу после похорон, — королева издала хриплый смешок. — Что ж, принц соблюдет все приличия — сомнений нет. Но вот что меня беспокоит, мой король: время на исходе и работает против нас. Нужно действовать, и действовать быстро, потому что если на лордов падут подозрения, все наши планы о захвате Терры, Луны и прочих планет просто пойдут прахом… — Берилл умолкла, ожидая реакции Металии. Как он отреагирует на ее слова? Испепелит на месте за дерзость или внемлет доводам? — Вы правы, — произнес Король Тьмы после долгого молчания. — Нужно действовать. Во мне достаточно сил, чтобы захватить и разрушить Серебряное Тысячелетие. Но как обстоят дела с моим войском? Нефрит сделал шаг вперед и преклонил колени: — Практически половина населения Терры, в том числе и воины Иллюзиона, пали под греховными соблазнами, — доложил он. — Алчность и прочие первородные постарались на славу. Природа смертных такова, что стоит им посулить власть, золото и женщин, как они тут же попадают в сети. — Демоны тоже готовы выступить в любую секунду, — добавил Джедайт, склонив голову. — Что ж, этого вполне достаточно, — проговорил Металия, внимательно выслушав доклады. — На подготовку нападения понадобится время, но в знаковый час мы будем готовы. Нападем, когда этого будут ожидать меньше всего. Скажем, в самый разгар веселья. И тогда каждый из вас получит то, чего так долго хотел, — с этими словами король зловеще расхохотался, и Берилл скорее почувствовала, чем поняла, что последние слова адресованы в первую очередь ей самой. Но она готова. Уж слишком долго женщина ждала этого мгновения! Еще немного — и Эндимион наконец-то станет ее.

***

Со дня несостоявшейся свадьбы прошло целых три месяца, и Селена, терзаясь от мук совести, решила устроить в Серебряном Тысячелетии бал-маскарад. Королеве было не по себе, когда она приняла столь нелегкое решение — Иллюзион был погружен в траур, и веселиться в столь тяжкое для союзников время было верхом цинизма и неуважения к утрате коронованной особы. Но, с другой стороны, жизнь продолжалась, и Селена больше не видела смысла предаваться скорби. Ее мотивами, помимо всего прочего, двигала и любовь к дочери. Сердце Серенити было разбито в тот миг, когда жестокая новость коснулась ее души. День, который должен был стать самым счастливым в ее жизни, принцесса провела в кровати, свернувшись калачиком и предаваясь горьким слезам. Хрупкое тело ее сотрясалось от рыданий до тех пор, пока она не уснула, вконец обессилев. Всю последующую неделю Серенити вела себя, как сомнамбула, потеряв интерес ко всему, что происходило вокруг. Лишь ненадолго она оживилась, когда в Серебряное Тысячелетие прибыл Эндимион, дабы уладить все формальности, связанные с несостоявшейся свадьбой. Лунная принцесса кинулась к нему на грудь, вцепившись в китель принца с отчаянием тонущего человека. Они еще долго сидели на скамье в саду, подальше от посторонних глаз и ушей, черпая силы и вдохновение друг у друга. Когда решением Селены и Эндимиона свадьба была отложена на неопределенный срок, приличествующий соблюдению траура, принц отбыл обратно на Терру. Оставаться в Серебряном Тысячелетии на более длительный срок для него было непозволительной роскошью, равно как и частые визиты. После смерти Деметры Эндимион стал у руля империи, уверенно взяв бразды правления в свои руки. На него свалилось множество дел, требующих немедленного разрешения, и принц окунулся в них с головой, порой забывая об отдыхе. Не оставлял без внимания Эндимион и поиски убийц матери. Порой ему казалось, что он нашел ниточки, ведущие к преступникам, но они нежданно обрывались или заводили в тупик, доводя принца до немого отчаяния. Селена пододвинула к себе очередной лист рисовой бумаги и задумчиво наморщила лоб. Словно решившись, королева, обмакнув перо в тушь, занесла его над бумагой, но вновь задумалась, застыв в нерешительности. Густая капля сорвалась с кончика пера и упала на рыхловатую белоснежную поверхность; уродливая черная клякса, словно ядовитый спрут, расползлась по бумаге, и Селена, отложив перо, решительно скомкала испорченный лист, выбросив его в плетеную корзину для бумаг. Что ж, да будет так. Она не станет посылать Эндимиону приглашение на бал, дабы он не счел это за знак неуважения к покойной матери. Да и неудобство от сложившейся ситуации не желало покидать королеву. Все происходящее напоминало ей организацию пира во время чумы. Как же она была недалека от истины!

***

Однако Эндимион все равно узнал о маскараде — не от Селены, так от ее дочери, когда та в очередной раз сбежала на Терру. Зарывшись лицом в грудь возлюбленного, она тихо плакала, сетуя на превратности судьбы, а принц нежно гладил ее по спине и волосам, прижимаясь щекой к макушке. — Ее убивали, пока мы, мы… О, боги… — всхлипнула лунная принцесса, вновь вспомнив о свидании накануне свадьбы. Мысль о том, что Деметра умирала в момент триумфа их с Эндимионом нежности, была невыносима. — Обещай, что придешь, — Серенити вдруг подняла голову и, вцепившись пальцами в отворот мундира принца, с отчаянной мольбой посмотрела в дорогое и любимое лицо. — Мне тебя так не хватает… А эти тайные встречи — как капля воды в пустыне — их всегда мало. Эндимион провел ладонью по щеке принцессы и тихо произнес: — Обещаю. И вот, в назначенное время принц облачился в парадный фрак с белоснежной манишкой, сунул в петлицу алую розу и надел на голову высокий шелковый цилиндр. Бросив взгляд в зеркало, Эндимион дополнил образ длинным плащом с красной шелковой подкладкой и водрузил на нос белую маску. Таким образом, благодаря цилиндру и маске половина лица принца оказалась в тени, и он был практически уверен в том, что попадет на маскарад неузнанным. Эндимион принял решение покинуть дворец незамеченным, чтобы избежать излишних вопросов со стороны придворных, что могли встретиться на пути. Конечно, принц управлял целой империей и отчитываться перед кем-либо он не собирался, но что-то подсказывало ему, что лучше все же будет воспользоваться тайным ходом, ведущим из дворца к тайному гроту у моря. Оглянувшись, чтобы убедиться, что его никто не видит и не слышит, Эндимион подошел к абсолютно гладкой и ровной стене в центральном коридоре дворца, и в определенном порядке постучал по трем одинаковым камням в кладке. С тихим скрежетом секретный механизм отодвинул каменный блок, и на принца дохнуло сырой затхлостью подземного коридора. Вниз, исчезая в темноте, уходили крутые ступеньки. Не теряя времени даром, Эндимион поспешно спустился вниз и дернул в выпирающий из стены рычаг. Потайной ход тут же закрылся за ним, оставляя принца в кромешной темноте. Однако принц захватил с собой небольшой огарок свечи, которого было вполне достаточно, чтобы осветить путь до самого выхода из грота. Эндимион двинулся вперед, стараясь ступать как можно осторожнее из опасности наткнуться на что-нибудь в полутьме. Когда половина пути уже была пройдена, до слуха принца донесся чей-то разговор, приглушенный каменной стеной. Люди говорили достаточно громко, не боясь быть услышанными, и Эндимион невольно прислушался к их беседе, подойдя практически вплотную к стене, из-за которой слышались голоса. К своему изумлению, принц узнал в говорящих четырех лордов и Берилл. — Наконец-то свершится то, чего мы так долго ждали, — голос фрейлины перекрывал возбужденный шепоток мужчин, — и на что положили так много сил. Все ли готово? — Спрашиваете! — хмыкнул Кунсайт. — Войска уже в полном сборе и готовы выдвинуться по первому сигналу. — А где то заклинание, которое дал Металия, чтобы переместить всех этих людей? — полюбопытствовал Зойсайт. Воцарилась недолгая пауза — видимо, Берилл демонстрировала любопытному лорду пергамент с письменами. — Вот оно. Раздался чей-то язвительный смешок, а затем голос: — О да, с этим мы прихлопнем лунян, как мух… Дальше Эндимион уже не слушал — он был слишком поражен, чтобы воспринимать дальнейшее. Ему не составило труда сложить два и два чтобы понять, кто и для чего убил его мать. Гибель королевы Деметры послужила поводом для отмены свадьбы, а вместе с ней и создания альянса двух планет. Враги помешали соединению магии Золотого и Серебряного Кристаллов, дабы расчистить себе путь для дальнейших козней. Лицо принца исказилось в болезненной гримасе, и он до хруста сжал кулаки в бессильной ярости. Предательство! И самым болезненным и жгучим было осознание, что предали его лучшие друзья. Это был удар в спину, отозвавшийся острой болью в душе. А Берилл?! Мать верила ей, как себе самой! Эндимион с трудом поборол в себе желание вернуться обратно во дворец, найти врагов и покарать их на месте. Мысль о том, что планируется нападение на Серебряное Тысячелетие, придала ему сил и решимости двигаться дальше. Раз принц не смог спасти мать, он попробует защитить тех, кого любит. «Нужно предупредить их», — решил Эндимион и перешел на бег, на ходу сжимая медальон для перемещения. Наконец, когда впереди забрезжил сероватый свет и в нос ударил острый запах соли и йода, принц шепнул заклинание и тотчас же исчез в золотистом мареве портала, переносясь в лунное королевство. Эндимион возник как раз аккурат у входа в бальный зал, возблагодарив небо за то, что магическим порталом могут пользоваться лишь особы королевской крови. Было страшно представить, что случилось бы, попади такой артефакт в злые руки. Принц поправил маску и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, прошествовал в зал, где в танце кружились пары. Взглядом он искал Серенити, надеясь обнаружить ее среди пестрой толпы, но ни ее, ни других принцесс Эндимион не видел. «Должно быть, — подумал принц, — воительницы несут службу вокруг дворца. Никогда не понимал эту часть их тренировки, придуманную Артемисом и одобренную королевой. Тем более, во время бала и танцев. Несправедливо!» Однако вскоре эти мысли были вытеснены тревогой. Сердце билось в груди, причиняя боль, к горлу подкатывал нервный ком. Принцу казалось, если он сейчас же не увидит Серенити или ее мать, то разорвется на части. Однако ни принцессы, ни королевы не было видно. Белая маска отлично скрывала нервозность Эндимиона от посторонних глаз, хотя сам он был напряжен до предела. Впрочем, тревожное состояние не мешало принцу мыслить трезво, хоть сдерживать рвущиеся наружу эмоции было весьма непросто. То, что он услышал — ужасно. Люди, что беззаботно смеясь проносились мимо него в танце, не подозревали об опасности, нависшей над ними грозовым облаком. А может, так было даже лучше? В противном случае поднялась бы паника, люди, обезумев, метались бы по залу в поисках выхода, затаптывая тех, кто упал и не смог подняться… Нет, здесь надо действовать разумно. Но где же, в таком случае, хозяева бала? Словно в ответ на его мысли наверху широкой мраморной лестницы показалась Серенити. При виде ее сердце Эндимиона учащенно забилось, и он, дабы не привлекать внимания, скользнул к подножию ступеней — так, чтобы принцесса не сразу его заметила, — и притаился в ожидании подходящего момента. Серенити медленно спустилась на пару ступенек ниже, положив руку на широкие перила, и обвела взглядом зал. Эндимион обещал придти; тогда почему она не видит его среди танцующих гостей? В душу ее прокралась грусть. Нет, принц не мог подорвать ее доверия — он был выше этого. Тогда, возможно, она просто не может узнать его? В зале было так много людей, что у Серенити в глазах зарябило. Чуть приподняв одной рукой подол длинного платья из струящегося шелка, принцесса решительно зашагала вниз по ступенькам, намереваясь так или иначе отыскать возлюбленного в этом пестром море платьев, костюмов и масок. Чья-то крепкая рука вдруг мягко схватила ее запястье, и Серенити невольно вздрогнула. Повернувшись, она тотчас же узнала Эндимиона, и сердце принцессы тут же подпрыгнуло от радости. Девушка открыла было рот, чтобы высказать свой восторг, но принц прижал палец к губам, принуждая ее молчать. Он помог Серенити спуститься по ступенькам и, не говоря ни слова, повел в танце, влившись в поток кружащихся в ритме музыки гостей. Лунная принцесса, выдохнув, положила руку ему на плечо и отдалась на волю танца. Подняв глаза на горячо любимое лицо, Серенити обмерла, прочтя в синих глазах Эндимиона тревогу и напряжение. «Что-то случилось», — промелькнуло в голове девушки, и ей тотчас же стало не по себе. Принц же, не теряя времени даром, двигаясь вместе с Серенити в ритме вальса, достиг балкона, который, к счастью, пустовал, и увлек девушку за собой. Там, подальше от посторонних глаз и ушей, он поведал ей все, сжимая стремительно холодеющие ладони принцессы в своих. — Но… — прин­цесса со всем от­ча­яни­ем вце­пилась в мун­дир Эн­ди­ми­она, не же­лая от­пускать его. — Ос­тань­ся. Се­реб­ря­ный Крис­талл за­щитит и Ко­ролевс­тво, и те­бя. Ос­тань­ся со мной, про­шу. Го­лос Се­рени­ти дро­жал от неп­ро­литых слез, и принц по­рывис­то при­жал де­вуш­ку к се­бе. — Хо­рошо. Я бу­ду с тобой до кон­ца, моя прин­цесса… Эндимион каждой клеточкой тела ощущал трепет и ужас Серенити и потому, держа ее в кольце своих рук, отчаянно пытался передать ей хотя бы капельку своих сил и выдержки. А дальше все покатилось под откос, приближая к гибели. Лунная принцесса стояла спиной и не могла видеть, как с Терры поднялось угольно-черное облако и, двигаясь с неумолимой скоростью, стало приближаться к Луне. Эндимион напрягся и устремил вмиг похолодевший взгляд на пятно мрака и гнили, что грозило вот-вот накрыть лунное королевство. — О, бо­ги! На­чалось… — изрек он, и вместе с этим под балконом раздался какой-то шорох. В неясном освещении принц разглядел бледное и решительное лицо Сейлор Венеры. — Бе­гите от­сю­да! — крик­ну­ла она, взмахнув рукой. — Спа­сай­тесь, я за­дер­жу их! Однако Серенити словно парализовало, и Эндимион, кивнув напоследок воительнице, потащил возлюбленную с балкона. Принц почти что нес ее на руках, и лишь одна мысль стучала у него в голове: лишь бы успеть. Он должен сохранить жизнь Серенити любой ценой. Эндимион молнией взлетел на верхнюю площадку лестницы и оглянулся по сторонам, пытаясь вспомнить, где находятся покои лунной принцессы. В этот момент он увидел Луну и Артемиса, вбегающих в зал через главный вход. — Беда! Беда! — воскликнула жрица, тревожно сверкая глазами. — На королевство напали с Терры! Зло уже близко и вот-вот обрушится на наши головы! Спасайтесь! Слова хранителей были подкреплены глухими ударами, доносившимися извне. Люди, быстро переговариваясь между собой, сбились в кучу, со страхом оглядываясь по сторонам. Музыканты тоже умолкли, опустив смычки; напряжение в помещении достигло пика. Вдруг пол и стены содрогнулись, точно великан топнул о землю, и в тот же миг что-то треснуло — громко, с надрывом, и огромная люстра под потолком, не удержавшись на креплениях, рухнула вниз, чудом никого не похоронив под собой. Людей это точно подхлестнуло, и они, обезумев, разом бросились к дверям, едва не задавив жрецов. Просьбы Луны и Артемиса вести себя осторожнее и спокойнее потонули в панических криках и невообразимом шуме. Вопили гости, снаружи вовсю бесчинствовали демоны и околдованные воины, убивая, круша и уничтожая все вокруг. В страхе некоторые гости открывали порталы прямо в бальном зале, и их случайные соседи тоже попадали в воронки, перемещаясь невесть куда. Взглянув на царящую вокруг сумятицу, Эндимион подхватил Серенити на руки и помчался вглубь коридора. Сердце его колотилось где-то в горле, мешая дышать. Наконец, он остановился у двери покоев принцессы и ударом ноги распахнул створки. — Будь здесь, — произнес он, опуская дрожащую Серенити на землю. — Закройся, и ни в коем случае не открывай. Никто не должен знать что ты здесь, — принц положил ладони на плечи девушки и легонько встряхнул. — Поняла? — Ты обещал, что не покинешь меня! — всхлипнула принцесса, обхватив ладонями лицо Эндимиона. — Да, обещал, но королевству нужна помощь. Я должен идти и сражаться. — Я с тобой! — Нет! — окрик принца показался Серенити грубым, и она вжала голову в плечи. — Я не могу рисковать твоей жизнью. Прошу, доверься мне и останься здесь. А я, — Эндимион обнажил меч, — буду сражаться. С этими словами принц Терры широким шагом двинулся прочь, решительно и мрачно сомкнув брови на переносице. Он направлялся к дворцовым стенам где, судя по звукам, уже кипел ожесточенный бой. Едва его высокая фигура скрылась из виду, Серенити, всхлипывая, выскользнула из покоев. Прижавшись спиной к стене, она зажмурилась и вознесла молитву Серебряному Кристаллу, а затем осторожно двинулась следом, то и дело оглядываясь по сторонам. Да, ей было отчаянно страшно, ноги отказывались двигаться, но принцесса заставляла себя идти. Серенити не могла оставаться на месте — ее трепетное сердечко чувствовало беду. Как Эндимион был готов отдать за нее жизнь, так и она готова была принести себя в жертву во имя любви. С этими мыслями лунная принцесса покинула дворец и бросилась навстречу своей судьбе.

***

Селена молилась в храме, когда услышала глухие удары и грохот осыпающихся камней. В недоумении поднявшись с низенькой скамеечки, королева открыла тяжелые дверные створки и выглянула наружу. Тотчас же сердце ее упало. Селена поняла все сразу, когда увидела в панике бегущих из дворца гостей и нападающих на них воинов в черных доспехах. Они ломали и крушили все вокруг себя, слепо орудуя мечом. Нападающим было все равно — уничтожить ценность или лишить человека жизни. Один из нападающих взмахнул рукой и хрипло что-то выкрикнул, призывая себе на помощь других варваров, и небольшая группа двинулась по направлению к храму с мечами наголо. С обнаженных клинков густыми каплями стекала кровь, и Селену от одного только этого вида замутило. С трудом поборов слабость в ногах и тошноту, женщина захлопнула двери и опустила засов. Это могло лишь ненадолго задержать противников, но королеве и не требовалось много времени. Произошло то, чего она больше всего боялась. Металия вернул свои силы и напал на Серебряное Тысячелетие с твердым намерением уничтожить лунное королевство. Убийство Деметры было первым знаком, но Селена была слишком беспечна, чтобы понять это. Что ж, нет времени горевать о пролитом молоке. Пришел час вступить в битву против скверны и одержать верх. Королева бросилась к алтарю и со всеми предосторожностями сняла с белой бархатной подушечки Серебряный Кристалл. В руках Селены артефакт ярко засиял, словно готовясь слиться воедино с силой лунной богини, и женщина увидела в этом добрый знак. На дверь обрушилась лавина ударов и ругательств, но королева едва ли заметила это. Она переложила Кристалл в левую ладонь, а правую вытянула вперед, материализуя Лунный Жезл. Длинная перламутровая палица с полумесяцем на вершине скользнула ей в руку, и Селена едва заметно улыбнулась. Кристалл засветился еще ярче и воспарил над ладонью. Жезл тоже завибрировал, и королева отпустила его. Оба артефакта повисли в воздухе, притягиваясь друг к другу. Кристалл озарил помещение храма ослепительной вспышкой и слился воедино с Лунным Жезлом, в стократ увеличивая его силу. Селена взяла Жезл как раз в тот момент, когда противникам удалось сломать засов и ворваться в храм. У алтаря они увидели высокую статную женщину в белом платье, что со спокойствием и достоинством взирала на них, не испытывая животного чувства страха, которое убийцы привыкли видеть в глазах жертв. Злорадно ухмыляясь, воины двинулись к королеве, и их главарь скорее прорычал, чем проговорил: — Отдай Кристалл! Селена, не меняя выражения лица и позу, произнесла, вскинув голову: — Подойдите и возьмите, если сможете. Мародеров не пришлось долго уговаривать. С воплями они бросились к королеве, но та отреагировала молниеносно, направив усиленный Кристаллом Жезл на врагов. Яркая белая вспышка осветила внутренность храма всего на миг, а когда погасла, на выложенной мозаичной плиткой полу лежали лишь пустые оболочки воинов Металии, устремив пораженный невидящий взгляд куда-то в потолок. Очищение убило их, выжгло их темное нутро, и когда Селена переступила через трупы нападавших, тела их рассыпались в пыль. Королева поспешно выскочила наружу, успев отметить размер катастрофы, обрушившейся на Серебряное Тысячелетие. На небе планеты темно-красным силуэтом выделялся Металия, посылающий сгустки разрушительной энергии во все, что было создано руками лунных мастеров и зодчих, обращая в руины. Венерианцы во главе с Фениксом, отцом Адониса, отважно вступили в бой с приспешниками Металии, сражаясь не на жизнь, а на смерть. И пока что перевес был не на стороне смелых и честных воинов Венеры — уж слишком неравны были силы. Пытаясь оставаться незамеченной, Селена побежала в сторону дворца, у которого уже была снесена центральная башня, молясь о том, чтобы ее дочь и другие принцессы были живы. Однако четыре цветных вспышки, яркими лучами пронзившие черное небо, заставили королеву содрогнуться от приступа душевной боли и глухого отчаяния. Слезы невольно навернулись на глаза Селены, когда она поняла, что принцессы отдали свои силы и жизни, пожертвовав собой ради защиты Серенити и королевства. Итак, ее дочь была еще жива, и нужно было поторопиться. Собрав волю в кулак, королева со всех ног поспешила к месту, где развертывалась невиданная доселе драма.

***

Четыре цветные вспышки, выпущенные принцессами перед смертью, достигли лордов и ударили в грудь, поразив насмерть. Сила лучей была такова, что в груди каждого генерала образовалась внушительных размеров дыра с подпаленными краями. Восемь тел упали на лунный гравий одновременно, словно травинки под лезвием косы, и на пару мгновений воцарилась гробовая тишина. — Нет!!! — пронзительно закричала Серенити, и слезы бурными потоками хлынули у нее из глаз. Она бросилась к подругам, но Эндимиону удалось перехватить принцессу и оттащить в сторону. — Не смотри туда, — произнес он, заслоняя Серенити полой плаща, но сам скользнул взглядом по телам погибших девушек. Увиденная картина врезалась ему в память осколком стекла, причиняя боль. Глаза Эндимиона невольно остановились на Сейлор Венере. Она лежала на спине, широко распахнув остекленевшие глаза, словно большая кукла. Левая нога была чуть согнута в колене, руки раскиданы в стороны. В этом было что-то трогательное и беззащитное. Легкий ветерок трепал юбочку фуку, и почему-то именно это зрелище наполнило душу принца гневом и болью. Перед глазами его мгновенно пронеслись картины прошлого, когда четыре прекрасных принцессы были еще живы. Они были полны любви, а впереди их ждали большое будущее и долгая счастливая жизнь. Теперь же принцессы мертвы. Они без колебаний отдали свои жизни, пожертвовав собой ради блага Серенити и Серебряного Тысячелетия, и эту жертву нельзя искупить. От размышлений Эндимиона отвлекли всхлипывания Серенити, что сжалась за его спиной, судорожно вцепившись пальцами в плечо. Эта боль немного привела его в чувство, и принц выпрямился, обнажив меч. Берилл, увидев это, облизнула губы и ухмыльнулась, не скрывая своего удовлетворения. Казалось, смерть генералов никак не повлияла на нее, словно те были лишь мелкими букашками, и Темная Королева спокойно продолжила: — Теперь ты видишь, что происходит с теми, кто идет против меня. Пойдем же со мной, мой принц, и ты получишь все: власть, невиданную силу и могущество. Другие короли склонят пред тобой головы, и мы вместе будем править Солнечной системой! Мы будем счастливы!.. — Счастливы?! — гневно выкрикнул Эндимион. — После всего того, что ты натворила? После всех этих убийств? Ни за что! — звуки гибнущего королевства и предсмертные крики резали уши принца, и это только подстегивало его ненависть к женщине в длинном фиолетовом платье. — Ты чудовище! — Послушай меня еще раз, — в елейный голос Берилл закрались стальные нотки. Она сделала вид, что не услышала оскорбление в свой адрес. — Ты сам не знаешь, от чего отказываешься. Свобода, власть… Бесконечные возможности! Я дам все это, потому что люблю тебя! — Ты отвратительна! — в свой возглас Эндимион вложил всю свою боль и ярость, которую ощущал в тот момент. — И я ни за что на свете не буду с тобой, чего бы ты мне ни предлагала. Уж лучше умереть! Самолюбие Темной Королевы было уязвлено. Да, она знала, что уговорить Эндимиона перейти на сторону Металии будет не так-то просто, но это переходило все границы. Клокочущее море эмоций захлестнуло Берилл, когда она медленно подняла темный жезл и направила его на принца: — Не будешь моим — не будешь ничьим! — прошипела она прежде, чем темный луч вырвался из верхушки скипетра и ударил Эндимиону в грудь. От силы удара принца подбросило вверх, и он, пролетев по инерции несколько метров назад, упал, едва не придавив своим телом Серенити. Смерть Эндимиона была мгновенной и безболезненной, и он испустил дух прежде, чем его бренная оболочка коснулась земли. Крик Серенити был ужасен. Так кричит животное, потеряв своего детеныша. Так кричит лебедь, потерявший спутника жизни. Принцесса подползла к возлюбленному и, оросив его грудь слезами, вцепилась пальцами в накрахмаленную манишку. — Вернись, — всхлипнула она, едва дыша. Серенити теребила воротник Эндимиона, и от этого голова его безвольно болталась, как у тряпичной куклы. — Вернись, я не смогу без тебя жить… Принцесса с лихорадочной нежностью и отчаянием гладила лицо и волосы возлюбленного, сотрясаясь от рыданий. Казалось, она сошла с ума от ужаса потери, и это потрясение выбило из нее остатки сил. Серенити даже не пошевелилась, когда Берилл направила на нее жезл и произнесла сквозь ком в горле: — Больно, да? Мне тоже больно!.. Еще один темный луч навек воссоединил двух влюбленных. Серенити рухнула на тело Эндимиона, и одинокая слеза выскользнула из-под ее закрытых век. Один удар сердца — и все стихло. Душа принцессы отлетела в мир, где не было зла и насилия, а царило спокойствие и умиротворение. Туда, где ее ждали подруги и возлюбленный. Берилл вперила в тела горящий от ненависти взгляд и процедила, изнемогая от бессилия пред ликом настоящей любви: — Даже во смерти они вместе! — лицо королевы Тьмы исказила ужасающая гримаса, и она подняла было жезл, чтобы обратить Эндимиона и Серенити в пыль, но чей-то громкий властный голос остановил ее на полпути.

***

Не успела… Это осознание лишало королеву последних крох рассудка, но она, сцепив зубы, заставила себя двигаться дальше, дабы покарать убийц дочери и ее близких людей. Мертвые Серенити и Эндимион. Мертвые принцессы планет Внутреннего Круга. Мертвые защитники королевства, не выдержавшие напора тьмы. Руины павшего королевства, что некогда было оплотом мира и благополучия… И она, королева, что стоит на обломках дворца, глядя на Металию и его приспешников невидящим взором. Одна против всего зла Солнечной системы. Селена перевела взгляд на усиленный Кристаллом Жезл, и на миг тусклый огонек задумчивости блеснул в ее глазах. Наступил момент, когда перед королевой открывалась всего одна дорога, и она должна сделать первый шаг. Он же последний, но такой важный!.. Что-то теплое и мягкое коснулось ног Селены, и женщина опустила глаза вниз. Это были Луна и Артемис, чудом уцелевшие в бойне. Они ускользнули от беспощадных воинов Металии и выбрались из-под завалов разрушенного дворца. «Говорят, у кошек девять жизней, — промелькнуло в голове королевы, и эта светлая мысль заставила королеву поверить в свои силы. — Увы, я не кошка, и жизнь у меня всего одна, но я без колебаний отдам ее во благо». Луна подняла глаза на Селену и, проследив за ее взглядом, обращенным на Лунный Жезл, произнесла: — Вы хотите использовать Кристалл? — Да, всю его мощь, — последовал незамедлительный ответ. — Но это убьет вас! — в ужасе воскликнул Артемис, но королева прервала его, взглядом указав на площадку у стен дворца: — Мне больше незачем жить… Потрясение жрецов при виде мертвых тел было столь велико, что они припали на четыре лапы и заскребли когтями по гранитной плите, на которой стояли. Слезы выступили из глаз свидетельством скорби и горя, что накрыли Луну и Артемиса с головой. Мертвы, все мертвы!.. Темные силы праздновали победу. Темные воины пританцовывали на месте, крича во все горло и потрясая награбленным. Некоторые продолжали рыскать по руинам в поисках драгоценностей. Одержимые жаждой золота, они не видели Селену, что стояла совсем рядом. Алчность и жажда наживы ослепила солдат Металии; все, что их интересовало — это золото, серебро и каменья. Темный Король не разделял радости со своим войском. Он был одержим поисками Серебряного Кристалла, чувствуя его несомненную близость. Металия снес крышу храма и заглянул туда, обшарив каждый уголок помещения. Однако алтарь был пуст, словно могущественного артефакта никогда и не было. — Где Кристалл?! — взревел Металия, одним ударом обращая храм в груду развалин и разбрасывая камни во все стороны в приступе неконтролируемого гнева. Большая половина потраченных усилий была направлена на захват Серебряного Кристалла, но желанного трофея король так и не получил. — Стой! — Селена бесстрашно вышла навстречу Берилл и Металии, до боли в пальцах сжимая Лунный Жезл. На щеках ее еще не успели высохнуть две влажные дорожки — следы слез, брызнувших из глаз матери, увидевших гибель дочери. Королева сделала несколько шагов вперед и направила Жезл с Кристаллом на врагов. — Не это ищете? Красные угольки глаз Металии сверкнули во тьме, и он протянул к такому желанному артефакту гигантскую когтистую руку, намереваясь без усилий получить желаемое. Но не тут-то было. Селена, вдохнув полной грудью, вскинула голову и обратилась к Кристаллу: — О, Великий Серебряный Кристалл! Прошу, даруй мне силы управлять тобой! Уничтожь скверну, коснувшуюся моей планеты, а взамен возьми всю мою магию, все мои силы до последней капли!.. Серебряная сфера на Жезле тут же взорвалась потоком ослепляющего серебряного света, и в один миг ночь превратилась в день. Эффект был великолепен. Белоснежное сияние Очищения исходило от Жезла гигантскими волнами; потоки серебряного света испепеляли демонов, юм и добровольно попавших под влияние тьмы смертных. Металия ревел и корчился, не в силах защититься от обжигающего свечения, что словно гигантскими щупальцами окольцовывал его. Он слабел и таял, обращаясь в маленький сгусток тьмы, с которым любой мог справиться. — Сгинь! — прокричала Селена. На лбу ее от напряжения выступила синяя жилка. — Отправляйся в свое логово — ты и твоя королева! Берилл, чья сила была частью Металии, кричала и билась вместе со своим Королем. Очищение оставляло на ней красные следы ожогов. Лучи серебряного света, окольцевав порождения тьмы, вынесли пленников за пределы Луны и запечатали своей силой в подземных пещерах Северного Полюса, где им предстояло провести в забвении и вечном сне больше тысячи лет. Наконец, Селена опустила Жезл и обессилено прислонилась к чудом уцелевшей колонне. Королева была едва жива. Дыхание было хриплым и прерывистым; на лбу, груди и шее выступила липкая испарина, но женщина улыбалась. Пусть улыбка эта была вымученной, но осознание, что все кончено, наполняло Селену светлым трепетом. На лунном гравии средь обломков дворца лежали тысячи трупов. Легкое магическое дуновение воздуха обратило тела слуг Металии в черный пепел и унесло в безвоздушное пространство. Магия покидала это место — Селена умирала, и ее чары погибали вместе с ней. Купол, дарующий воздух и, соответственно, жизнь, потихоньку таял. Два кота и умирающая королева — вот что осталось от некогда великой цивилизации. Селена сделала глубокий вдох, и внутренности ее словно обожгло огнем. Королева надсадно закашлялась, и в уголках губ ее выступили несколько капель крови. Селена не тешила себя пустыми надеждами. Она знала, что скоро умрет, но ей еще предстояло выполнить несколько дел. — Вы живы! — коты подскочили к женщине в два прыжка, радуясь, что их правительница не пополнила ряды канувших в небытие древних богов. Однако королева покачала головой, вновь поднимая Жезл ослабевшей рукой: — Ненадолго… Ибо это еще не все. Все они должны получить второй шанс прожить счастливую жизнь. В будущем… Несколько серебряных пузырей вылетело из хрустальной сферы Жезла, направляясь в сторону десяти распластанных на земле тел — всех, включая потерявших ориентир в мире света и тьмы лордов. Прозрачное марево окутало погибших, поднимая в воздух и заключая в каждый шар. Еще взмах Жезлом — и все они отправились на Терру, дабы переродиться в другом мире, где зло не потревожит их. До поры до времени. — Счастливой вам новой жизни… — одними губами проговорила Селена, провожая шары взглядом; а когда они исчезли из виду, королева закрыла глаза, блаженно улыбаясь. Всего на долю мгновения Луне показалось, что Селена умерла, и сердце ее сжалось в смертельной тоске. — К-к-королева? — запинаясь, произнесла жрица, приблизившись к женщине и робко коснулась ее лапой. Королева почти что отдалась на волю черных волн, что должны были отнести ее в бесконечность, однако прикосновение Луны каким-то чудом удержало дух Селены в бренном теле лунной богини. Женщина чуть приоткрыла глаза и посмотрела ничего не выражающим взглядом на жрецов, что стояли у ее ног, с болью и тревогой глядя на королеву. Они надеялись на чудо, ожидая, что Селена воспрянет духом и возродит Серебряное Тысячелетие из руин. Но у нее больше не было сил. Королева была опустошена, разбита, и смерть была для нее желанным искуплением. — Позаботьтесь о моих девочках… Когда придет время, вы должны рассказать им все, стать советниками, наставниками и верными друзьями, — едва слышно проговорила она, и сухие потрескавшиеся губы Селены обагрила кровь. Превозмогая себя, королева сделала последний взмах, и коты тут же погрузились в крепкий сон, оказавшись в плотно закрытых прозрачных магических колбах, где им предстояло находиться до тех пор, пока возрожденным воительницам не придется вновь столкнуться с силами зла. Лунный жезл выскользнул из ослабевших пальцев Селены, с тихим стуком упав на бесплодную лунную почву. Дух королевы отлетел с тихим стоном, и глаза ее закрылись навек. Защитный купол исчез окончательно, и Луна превратилась в мертвую планету.