Не всё то золото

1 Они походят на пару акул, кружащих вокруг друг друга. Кто же тогда я? Наживка? Вейн, очевидно, полагал, что будет иметь преимущество перед обнаженным и удивленным Флинтом, но ему самому приходится обороняться. Он как будто смущен тем, что вторгся сюда – в место, где он был лишним. Меня терзает мысль о том, что он мог услышать. Я могу неподобающе говорить с капитаном. Могу грубо обойтись с ним, если чувствую, что он того хочет. Но это лишь мое неотъемлемое, заслуженное право. И я убью Вейна собственными руками, если он только попытается использовать нашу связь в собственных целях. Мое беспокойство очевидно, и я поражаюсь тому, как Флинту удается сохранить невозмутимый и непроницаемый вид. Прежде я и понятия не имел, что скрывается за этой маской, но когда он подпустил меня ближе, это знание оказалось ошеломляющим. Его запах, его взгляд, напряженное тело. Я словно падал со скалы в бездонный омут. Этот человек столь глубок и многогранен, что мне и жизни не хватит, чтобы постичь его. Как же мне хочется, чтобы Вейн свалил куда подальше. Чего он хочет добиться, вот так заявившись сюда? Компенсации за своего человека? Флинт и так выплатил бы ему причитающееся, не было необходимости заявлять требование лично. Я молюсь про себя, чтобы он держал себя в руках. На мгновение его лицо искажает кровожадная гримаса, но тут же оно вновь становится абсолютно бесстрастным. - Чего хотел? - спрашивает он. Вейн лишь стоит и смотрит на него, и мне совсем не нравится его взгляд, то и дело сползающий вниз. Он смотрит на Флинта так же, как тот смотрит на меня; от этого осознания мне становится плохо. - А что предлагаешь? Тут я на миг опасаюсь, что с его языка сорвутся оскорбления. Пусть только попробует открыть свой рот – закончит так же, как тот тощий остряк. Но нет, насмешливая улыбка сошла с его лица, и вопрос был задан всерьез. - Чего ты хотел? - повторяет вопрос Флинт. Он тоже заметил эту перемену в Вейне. Я смотрю на это темное напряженное существо и отчаянно стараюсь понять его намерения. Он вдруг переводит взгляд на меня, и в нем я вижу… мольбу? Неужто он хочет присоединиться? Быть того не может. Я знаю, что Вейн спит и с мужчинами, но я полагал, что это не выставляется напоказ. Он проводит в море недели, а то и месяцы - такое случается. Всякий раз, когда он пытался поддеть меня, то стоя слишком близко, то прикасаясь ко мне без надобности, я считал это одним из способов применить силу, поставить меня на место. Вероятно, я был не прав. Флинт озадачен так же, как и я, но не подает вида. - Пока ты размышляешь, можешь хотя бы войти и закрыть за собой дверь. Здорово. Просто охренеть, как здорово. Теперь это точно хорошо не закончится. Вейн вваливается в комнату, оглядываясь по сторонам в поисках потенциальных угроз. Его руки дрожат, и, чтобы унять дрожь, он крутит папиросу, прикуривает и выдыхает облако густого дыма, будто бы пытаясь спрятаться за ним. - Наш альянс, - начинает он, и я радуюсь, что он заговорил о деле, - необходим, чтобы сражаться с тем, что грядет. Я свыкся с этой мыслью легче, чем ожидал, - он украдкой смотрит на меня. - Но я всегда буду ей сопротивляться. - Думаешь, ты такой один? - Флинт жестом предлагает присесть, и Вейн тяжело опускается на жесткий стул. Сам Флинт остается стоять, не предпринимая никаких попыток прикрыться. Я подхожу и встаю рядом. Это должно стать демонстрацией силы, но капитан смотрит на меня и замечает мое волнение. Он кладет руку мне на плечо и адресует мне быстрый взгляд, в котором я, хоть убей, не могу ничего прочесть. - Тогда, - Вейн выдыхает струйку дыма, - ты в полной мере должен понять меня. - Вероятно, я смогу. - Я простой человек, Флинт. Я всего-то хочу получить свою долю. И в настоящий момент, раз уж все так повернулось, я не вижу, что я мог бы тут урвать. - Ты отправился в Чарльстон лишь за тем, чтобы украсть его корабль и бросить подыхать! - я больше не в силах молчать. - Не думай, что я забыл об этом только потому, что в итоге ты соизволил помочь ему. Это была твоя инициатива, какого хрена он что-то должен тебе? Флинт одобрительно смотрит на меня. - Это справедливый вопрос, Чарльз. Вейн усмехается, но Флинт продолжает: - Ты был не обязан помогать мне, но помог. Я мог позволить Билли заковать тебя и твою команду в кандалы, но не позволил. Сдается мне, мы квиты. Вейн глубоко затягивается папиросой, и я знаю, что он лишь тянет время, подбирая аргументы. - Прошлое меня не волнует, меня больше беспокоит будущее. - В каком смысле? - Флинт, наконец, садится на кровать, откидываясь на подушку, и вытягивает перед собой ноги. На висках Вейна выступает испарина. - Нам необходимо устраивать встречи, чтобы говорить по-мужски, - его голос становится хриплым. - Придумывать планы, принимать решения, разрабатывать стратегию. - И? - Меня тревожит то, что значительная часть этих действий проходит в твоей постели, куда я не приглашен. Флинт разражается смехом и закидывает руки за голову, разглядывая потолок. - Ты заблуждаешься, капитан Вейн, в этой постели не продумываются никакие стратегии. Но ты ведь и так это знаешь. Вейн гневно поджимает губы, но не говорит ни слова. - Вот что я думаю, - раздраженно выдыхает Флинт. - Я думаю, что тебе необходим компаньон, верный и уважаемый, который будет защищать тебя до последнего, как никто другой. Ты хочешь то, что есть у меня. От этих слов у меня кругом идет голова. Он никогда мне их не говорил. Наверное, ему было проще сказать их кому-то еще. Внезапно я ощущаю прилив признательности к Вейну за то, что он пришел. - Но у тебя никого нет, так? - продолжает Флинт, а Вейн отворачивается, стряхивая пепел на пол. - Ты уже пытался уничтожить нас, настраивая друг против друга. Ты думал, что мы разойдемся в разные стороны, не выдержав такого давления, но мы справились. И каждый раз, когда я прикасаюсь к нему, - он указывает на меня, и предательский румянец ползет по моим щекам, - ты чувствуешь себя чуть более одиноким. Вейн вскакивает на ноги и прожигает Флинта взглядом, сжимая и разжимая кулаки, и я вижу, как от ярости в нем вскипает кровь, и он готов к драке. Флинт остается расслабленным, даже когда Вейн угрожающе нависает над ним. Я не вмешиваюсь. - Ну же, Чарльз, скажи, что я не прав. Из груди Вейна поднимается рокочущий, звериный рык: - Встань и дерись! - кричит он, настолько разгоряченный, что не может стоять спокойно, постоянно перенося свой вес с одной ноги на другую. - Я встану, - отвечает Флинт. - Но драться мы не будем. Он медленно поднимается с кровати, не разрывая зрительного контакта с Вейном, пока их глаза не оказываются на одном уровне. Я испытываю смешанные чувства и мне кажется, что я знаю, что случится дальше, но причина этого мне непонятна, и мне снова становится плохо. Вейн обхватывает рукой затылок Флинта и глядит на меня. "Выкуси!" читается в выражении его лица. Он переводит взгляд обратно на капитана и притягивает его лицо ближе... Нет, блять! Их поцелуй выходит грубым, зубастым со стороны Вейна, а Флинт вовсе не открывает рта. Он остается полностью безучастным к процессу, просто позволяя этому происходить. Мне невыносимо это видеть, но если не смотреть, будет еще хуже. Вейн закрывает глаза, а Флинт продолжает смотреть на него. Я вдруг понимаю, что капитан никогда не казался мне более сильным, более владеющим ситуацией, чем сейчас. Вейн возбужден, это видно по его натянувшимся штанам, и я едва справляюсь с желанием подойти и оттолкнуть его от Флинта. Вейн отчаянно, задыхаясь, выцеловывает его шею, хватаясь за его волосы на затылке. Флинт позволяет ему и это. Поверить не могу, что он позволяет. Вейн соскальзывает ниже, прижимаясь теснее, целуя и вылизывая тело Флинта жадным, похотливым ртом, как хищник. Он все еще злится, но скорее на себя, чем на Флинта. Он встает на колени, прижимаясь губами к тазовой кости капитана. Затем он подбирается к его члену, и я, словно со стороны, слышу собственный негодующий крик: - Какого хрена?! Но Флинт уже делает шаг назад, прочь от чертова грязного рта Вейна. Он протягивает руку своему противнику, помогая подняться на ноги. - Позже, - властно произносит он. - Приходи после наступления темноты. Так нам всем будет удобнее. - Да, - согласно кивает Вейн, - так, пожалуй, будет лучше всего. Он остается стоять на месте, и я думаю: “Уходи, или я сам тебя вышвырну”. Он словно ждет чего-то, и Флинт все понимает. Он хватает Вейна за рубашку, притягивает ближе и целует. На этот раз как следует, но не так, как целует меня. Этот факт помогает мне чувствовать себя несколько лучше, но холодная тяжесть все равно давит мне на грудь, вытравливая из меня жизнь. После этого Вейн наконец уходит, лишь бросая на меня взгляд через плечо, как будто сообразил что-то в последний момент. Как только дверь за ним закрывается, Флинт садится обратно на кровать и поворачивается, глядя на меня широко раскрытыми глазами. - Это было неожиданно, - произносит он и смеется. Мне слишком больно, чтобы ответить ему, и я просто стою, обняв себя руками. 2 Солнце уже садится, и с каждой минутой становится все темнее. Прошла всего пара часов после внезапного прихода Вейна, и Флинт пытался обсудить это со мной, но я обрывал все его попытки. Он словно провел между нами черту, а я, в панике своей, лишь усугубляю ситуацию. Мы ужинали в такой леденящей тишине, что похлебка стыла у меня во рту. И вот я снаружи, вышагиваю под окном, как зверь в клетке. Я знаю, что следует вернуться и поговорить с Флинтом до возвращения Вейна, но чувствую, что от этого разговора мне лучше не станет. Я не идиот, но все же он, по своему обыкновению, меня заморочит, а те монологи, которые я выстроил в голове, звучат жалко, и даже по-детски глупо. Мне страшно подумать, как быстро он сломит мою попытку высказаться. В конце концов, страх того, что Вейн придет раньше, чем я скажу свое слово, загоняет меня обратно в комнату. Флинт ждал, его лицо исполнено напряжения и тревоги. Он рад, что это я. - Почему ты позволил ему все это? - я содрогаюсь от звука собственного голоса, царапающего горло. Флинт подходит и берет меня за руки. - Я увидел шанс увеличить свое влияние на него. И только. Я не ожидал, что это так тебя заденет. Его слова кажутся искренними, он поглаживает мои ладони. Хотел бы я не видеть того, что произошло. Я закрываю глаза и сжимаю губы, стараясь унять дрожь. Флинт смотрит вниз, на свои руки, собираясь с духом. - У меня никогда прежде не было таких рычагов давления на него. Мы всегда были в состоянии конфликта, ты же знаешь. Иногда побеждаю я, иногда - он. Но мне всегда приходилось думать на шаг вперед, предпринимать определенные меры, чтобы нанести ему поражение. Он вздыхает. - Боже, ты лучше всех знаешь, что последние годы я потратил, воюя с этим глупцом. Но теперь стало возможным достигнуть желаемой цели просто через секс, - он улыбается. - Если б я только знал, что мир стоит так дешево. Он действительно это сказал? - Дешево? Он будто удивлен моей реакции. - Да, относительно. Это займет значительно меньше времени и ресурсов, чем если бы я сражался с ним. И как, во имя всего святого, он может быть таким хладнокровным? То, что для него лишь ход на шахматной доске, для меня имеет невыразимую ценность. Неужели он не видит? - Я не льщу себе, - он поднимает бровь, полуулыбаясь. - Подозреваю, что он точно так же хотел бы трахнуть тебя. Он, скорее всего, прав, но я не понимаю, как это может помочь. - Так почему бы не предложить ему меня, если нет никакой разницы? - мой голос грозится сорваться, стать совсем мальчишечьим. Лицо Флинта мрачнеет. - Разница в том, что я убью его, если он прикоснется к тебе. Но я надеюсь, что ты окажешься более благоразумен, если он решит трахнуть меня. Вот она, эта незначительная лесть, которой он рассчитывает сбить меня с толку. - Ничего не обещаю, - ухмыляюсь я. Но мы оба знаем, что он прав. Он притягивает меня к себе и целует, а я не нахожу в себе сил не ответить. Его рот невероятно мягкий, он проводит губами по моим и почти робко проскальзывает языком в мой рот. Неужели даже эту нежность он использует, чтобы убедить меня? Не в первый раз мне приходится полагаться на его искренность. Я отстраняюсь, вглядываясь в его лицо в поисках подсказки, а он смотрит в ответ с непередаваемой добротой и толикой страха от того, что требует от меня слишком много. И я поддаюсь, иначе и не могло произойти. Я сделаю все, о чем он попросит, ради его любви и одобрения. Всe, лишь бы только не разочаровать его. Какой же я дурак. Он крепко обнимает меня и ободряюще похлопывает по спине, словно подводя черту под разговором. - Со временем ты поймешь, я уверен. Это защитит нас. Я согласно вздыхаю, но все же добавляю: - Если ты думаешь, что я оставлю тебя с ним... - Я рассчитывал, что не оставишь. - Что? - переспрашиваю я, не в состоянии решить, приносит ли мне эта мысль облегчение или повергает в ужас. Он опускает взгляд. Интересно, что именно он хочет скрыть от меня? - Я считаю, будет лучше, если ты останешься, когда Вейн вернется. Так между нами не будет никаких секретов. Порой тяжелее представлять что-то, чем быть тому свидетелем. Правда, как она есть, ранит меньше, чем мысли о том, как все было на самом деле. Он снова поднимает глаза на меня, и в них я вижу тревогу, смешанную с надеждой. Некоторое время я молчу, пытаясь разобраться в своих чувствах, а он не отрывает от меня взгляд, дожидаясь ответа. - Не знаю, смогу ли я просто сидеть и смотреть. Я не уверен... Он снова берет мою руку, и на этот раз подносит ее к своему лицу, поочередно целуя мои пальцы. Его голос мягкий и успокаивающий, но он снова прячет глаза. - Я не буду этого делать,- говорит он, - если это невыносимо для тебя. Если для тебя станет слишком, просто дай мне знак, и я остановлюсь. Я не сделаю ничего, что причинило бы тебе боль. Будь это правдой, он бы произнес это, глядя мне в глаза. Но давить на него дальше нет никакого смысла. И раз уж он понял, что я отчаянно ревную, менять свой курс ни к чему. - Ты ведь на самом деле не хочешь его? Он широко ухмыляется, словно ждал этого вопроса. - Чарльза Вейна? Не считай меня настолько неразборчивым. - Но тогда как ты собираешься... - я заканчиваю фразу жестами, и он смеется. - Так же, как это делают все мужчины - отстранившись и сосредоточившись на том, что мне может в нем понравиться. Я имею в виду, рассматривать его исключительно как объект... - Ты все-таки хочешь его трахнуть! - Билли! Ты прекрасно знаешь, что у тебя может встать на того, кого ты ненавидишь. Секс может многое значить для тебя, либо не значить совсем ничего - все зависит от твоего желания. - Он глядит на меня, обнаруживая новую причину для удивления. - Что? Неужели ты никогда не спал с тем, кто тебе не нравится? - Нет, - отвечаю я, закусывая губу. - Тогда ты лучше, чем я, - он обхватывает ладонями мое лицо, нежно поглаживая пальцами линию челюсти. - Просто поверь мне, что это возможно, - еще одна полуулыбка, и он отворачивается. - Думаю, это даже превзойдет твои ожидания. Пока он говорит, я уже слышу звук приближающихся шагов. Нарочито медленная, но не тяжелая поступь, несомненно – Чарльз Вейн. Я застываю на мгновение, не зная, куда себя деть. Флинт чувствует мою растерянность и мягко подталкивает меня за плечи к креслу в углу. Он спешит к двери, распахивает ее и встает в проеме, широко расставляя ноги и вызывающе вздергивая голову. Его высокомерия хватило бы на дюжину людей, и хотел бы я не находить это чертовски привлекательным. Вейну приходится протискиваться в комнату мимо него, и, хоть он и ехидничает, словно ничего не произошло, что-то изменилось в его манере поведения. Он наверняка осознает, что эта нелепая стратегия унизительна, но основной инстинкт все же привел его сюда. Он приветствует меня коротким кивком, и я поражаюсь тому, что он удивлен моему присутствию меньше, чем я сам. - Оружие оставь у двери, - безэмоционально велит Флинт. Вейн бросает пистоль и саблю на пол. - И кинжал в сапоге тоже. Вейн закатывает глаза, но все же нагибается и вытаскивает зловеще выглядящее оружие, гнездившееся у него на лодыжке. Кинжал присоединяется к остальным вещам с глухим звяканьем. В тусклом свете единственной чадящей лампы мы выглядим размыто, словно утратили четкость. Вейн переводит взгляд на меня и уже собирается заговорить, как Флинт перебивает его: - Смотри на меня, а не на него. Он и Вейн стоят лицом к лицу, едва ли в шаге друг от друга. Я смотрю, как они таращатся друг на друга, не мигая, выясняя, кто же из них круче. Каждая частица Вейна буквально кричит о том, что он уступит, и я недоумеваю, к чему он упрямится. Вероятно, по привычке. В конце концов, он отводит взгляд, и Флинт произносит: - Я так и знал. Раздевайся. И Вейн повинуется, однако, без всякой спешки. Словно его смущает перспектива предстать обнаженным перед Флинтом. Перед нами. Лицо капитана ничего не выражает, но как только Вейн снимает рубашку, я замечаю, как он блуждает взглядом по загорелой коже. Мне интересно, каким он находит его тело, со столь четко очерченными мышцами, что об них можно порезаться. Я пытаюсь убедить себя, что меня оно нисколько не волнует. Вейн уже полувозбужден – акта разоблачения перед капитаном ему достаточно, чтобы завестись. И теперь его член торчит с решимостью, которой недостает его владельцу. Флинт тоже это замечает и совершенно искренне улыбается, что меня ошарашивает. За время нашего знакомства я подобную улыбку видел всего раза четыре. Какой-то его части наверняка нравится мысль о том, что Вейн его хочет. Интересно, это удовлетворение от того, что враг сдался в твое распоряжение? Или же что-то более низменное? - И что бы на это сказала твоя команда? Вейн сглотнул. - Благодаря тебе, у меня теперь на одного меньше людей, из-за которых стоит переживать. Флинт наигранно изобразил раскаяние. - Что ж, - сказал он, - кажется, мы обнаружили еще один повод для единства. Он шагает вперед, кладет руки на бедра Вейна и притягивает ближе, крепко прижимая противника к себе. Его улыбка превращается в оскаленную усмешку, такое выражение лица у него я видел лишь в битве и в постели. Член Вейна, зажатый между их телами, прижимается к его животу, и эта нехитрая стимуляция словно придает ему храбрости. Он хватает Флинта за задницу, притирается еще ближе, тяжело дыша, и тянется к нему ртом, отчаянно желая поцеловать. Губы Флинта тоже приоткрыты, он склоняет голову, но в последний момент отстраняется и смотрит на Вейна, дразня и едва улыбаясь. Тот снова подается вперед, но Флинт уклоняется и во второй раз. У меня пересыхает в горле от вида этой игры. Я еще могу понять рациональную необходимость трахнуть его, но зачем Флинту понадобилось соблазнять эту скотину? Что у него на уме? Наконец, Флинт позволяет ему поцеловать себя, и Вейн набрасывается на него с ожесточенной торопливостью. У меня все внутри переворачивается, когда я смотрю, как он посасывает язык Флинта. Я стараюсь не замечать, с каким энтузиазмом отвечает капитан. Руки Вейна повсюду: зарываются в волосы Флинта, тянут его за рубашку, ласкают растущую выпуклость в его штанах, потирая ее все настойчивее… Черт, мой собственный член уже отзывается на это зрелище, и я хочу уделить ему внимание, но не стану. - На колени, капитан Вейн. - Ты не смеешь мне приказывать, - рычит Вейн, не убеждая ни меня, ни Флинта; всякая угроза ушла из его голоса. - Неужто? - саркастически выгибает бровь Флинт. Вейн чертыхается, но покорно опускается на колени и принимается расстегивать штаны Флинта. Флинт оборачивается ко мне и подмигивает, а мое сердце делает кульбит. Намного проще было бы ощущать себя соучастником, чем просто наблюдателем. Вейн задерживается взглядом на эрекции Флинта, любуясь бледной кожей, идеальной толщиной и гладкостью. Я знаю его член досконально, настолько, что даже сейчас чувствую его вкус. Вейн словно не может поверить, что собирается отсосать ему. «Не ты один», думаю я. Наконец, в его разуме пал последний бастион. Без всяких прелюдий он в одно движение заглатывает член Флинта на всю длину и начинает уверенно двигаться, то выпуская его из горла, то вновь натягиваясь на него, словно проделывает это каждую ночь. Он как чертов оркестр: стонет, рычит, задыхается; я с уверенностью могу сказать, что член Флинта раздирает ему глотку. Возможно, это первый и последний отсос в его жизни, но этот ублюдок определенно старается. Капитан, в свою очередь, являет собой воплощенное блаженство. Пока он наблюдает за работой Вейна, на его лице друг друга сменяют удивление, восторг и удовольствие. Во рту Вейна он кажется все тверже и больше. Одной рукой Флинт зарывается в его волосы на затылке, перехватывая контроль над темпом и глубиной его движений. И, едва выровняв ритм, он стонет, шипя сквозь зубы обрывки фраз, так же, как со мной. Мне становится тревожно, не забыл ли он, что я вообще здесь? Сидеть в сторонке уже совершенно невозможно, но прекратить это – значит показаться влюбленным ревнивым дураком. Я вскакиваю на ноги. Флинт слышит и обращает ко мне взгляд полуприкрытых глаз. Он манит меня рукой, и мое тело подчиняется, словно пес, следующий команде. Я едва ли не подбегаю к нему, обхватываю ладонью загривок и целую так отчаянно, как никогда не приходилось. И он страстно отвечает мне. Это утешение и разрядка. Я стаскиваю с него рубашку, чувствуя испарину на его спине и ощущая растущий внутри него жар. Он удерживает мое лицо в ладонях, прижимаясь к моему носу своим. Его дыхание, вырывающееся из вздымающейся груди, становится тяжелым и быстрым, и я вижу, что он уже на грани. - Ты скоро кончишь. - Я знаю, черт, знаю. Останови его, мне все еще нужно его трахнуть. С нескрываемым удовольствием я упираюсь подошвой сапога Вейну в грудь и отталкиваю его прочь. Его растерянный вид, в совокупности с припухшим ртом и удивлением во взгляде, на мгновение вызывает у меня прилив сочувствия. Но только на мгновение. - И нахрена ты это сделал? - спрашивает Вейн, скалясь в улыбке. Словно не знает, ага. - Вставай, - бросает Флинт. Вейн поднимается на ноги, а Флинт разворачивает его от себя, скручивает его руки у него за спиной и, направляя таким образом, подводит к стене, пока Чарльз не упирается лицом в крошащуюся штукатурку. Мне любопытно, насколько Вейну нравится это, позволять кому-то брать контроль над собой. Это сродни освобождению, наверное. Мне трудно это понять, моя судьба всегда находилась в руках жестоких людей, и я не знаю ничего другого. - Билли, будь так добр, передай масло. - Он того не стоит. - И все-таки. Я отыскиваю маленький флакон в кармане его одежды и подхожу к нему. Он протягивает руку, но вместо того, чтобы передать ему флакон, я выливаю содержимое на собственные ладони. Мне хочется показать хоть как-то, что его член всегда был и будет моим. Флинт понимает мое намерение. Он изгибается так, чтобы мне было удобнее дотянуться до него. Я смыкаю пальцы кольцом вокруг его стояка, ощущая стальную напряженность под гладкой кожей и пульсацию крови по венам. Я знаю его член лучше, чем свой собственный, после стольких ночей, когда я рукой доводил Флинта до оргазма. Я не хочу его отпускать, хотя прекрасно понимаю, что должен. Прикосновения к нему, ощущение его возбуждения под моими пальцами не проходят для меня бесследно. Я завожусь так, что сводит яйца, а головка члена болезненно упирается в ремень. Я больше не могу сдерживаться, поэтому отхожу на несколько шагов, хватаюсь за пряжку и расстегиваю ремень. Мои руки все еще скользкие от масла, и когда я обхватываю свой член ладонью, ощущения чертовски хороши. Вейн вслепую шарит свободной рукой за спиной и, ухватывая Флинта за зад, тянет на себя, словно подгоняя. Флинт не намерен больше терпеть подобного поведения: он фиксирует обе руки Вейна у него над головой, буквально пригвождая запястья к стене, и прижимается к его спине грудью, лишая всякой возможности пошевелиться. Свободной рукой Флинт направляет свой член, пристраиваясь к заднице Вейна. Я затаиваю дыхание, а мои мышцы сжимаются в ожидании, будто это я сейчас почувствую Флинта в себе. Но вместо того, чтобы толкнуться внутрь, он дразняще скользит вверх и вниз между ягодицами, заставляя Вейна извиваться в предвкушении. - Если ты собираешься это сделать, то просто сделай, черт тебя дери, - глухо огрызается Вейн. - А ты попроси, - тихим голосом отвечает ему Флинт. - А не пошел бы ты! Флинт улыбается и сильно кусает его за плечо. Вейну удается не вскрикнуть, и он лишь шипит сквозь зубы. Укус глубокий, до крови. - Еще раз, капитан Вейн. Попроси. - Сука ты, Флинт! Ладно. Трахни меня, прошу тебя. - Что ж, - хохочет Флинт, - полагаю, это лучшее, на что я могу рассчитывать. Как думаешь, Билли, этого достаточно? Я уже так возбужден, что едва могу стоять. - Да, - хриплю я, и Флинт толкается вперед, постепенно погружаясь внутрь до самого основания. Принимая его, Вейн издает стон, полный страсти, такой низкий и долгий, что меня оглушает мысль о том, как же сильно он этого хотел. Я ожидал, что все будет быстро и жестко, даже жестоко. Но они начинают двигаться в невыносимо медленном, чувственном ритме, будто Флинт хочет, чтобы Вейн прочувствовал каждый дюйм внутри себя. Я не могу перестать смотреть на капитана, на напряженные мышцы его спины и ног, ходящие под кожей, думая лишь о том, как потрясающе он выглядит, когда берет меня. Вейн неловко выгибает шею, глядя через плечо. Никакой ругани сквозь зубы, только жадный, затуманенный, такой зовущий взгляд. "Пожалуйста, просто проигнорируй его", безмолвно умоляю я, но моя мольба тщетна. Флинт прижимается к его щеке своей, позволяя их губам соединиться, переплетаясь с ним языками. Их тела идеально подходят друг другу, каждый стон, каждый выдох совершенно синхронен. Какой-то животной части моего сознания даже нравится вид двух мускулистых совокупляющихся тел. Я не могу найти в себе силы не дрочить на это зрелище, к тому же, концентрирующийся внутри жар отвлекает меня от моих страхов. Меня разрывают противоречивые чувства, жгут мне кровь. С одной стороны, меня одолевает гордость за любовника, за то, что он поставил Вейна на причитающееся ему место, заставил его сдаться. С другой - отвратно смотреть, как человек, которого я люблю, берет кого-то еще, да еще столь очевидно наслаждается каждой минутой процесса. Я не могу не думать о той близости, что теперь будет связывать его и Вейна. Что будет дальше? Поцелуи украдкой, пока никого нет рядом? Мне становится больно и страшно. Со всей своей жестокостью и безрассудностью, Вейн подходит Флинту чуть ли не больше, чем я. По крайней мере, его темной части. - Как долго ты хотел меня? - шепчет Флинт. - Я даже не знаю, - на грани слышимости отвечает Вейн. - За все эти годы неприкрытой ненависти, - Флинт запечатляет каждое слово поцелуем вдоль шеи своего противника, - сколько драк ты затевал, лишь бы коснуться меня? Чтобы обхватить ногами? Пальцами свободной руки он проводит по губам Вейна, а тот отвечает, втягивая в рот один палец, а затем еще один. Это словно подстегивает Флинта, его дыхание становится чаще и тяжелее. Вейн тоже задыхается, посасывая и вылизывая его пальцы с ожесточенной увлеченностью. Его полуприкрытые глаза потемнели. - Я собираюсь кончить в тебя, - заявляет Флинт, а Вейн отвечает задыхающимся стоном, выгибая спину сильнее, позволяя ему скользнуть еще глубже. - Я полностью овладею тобой и твоим прекрасным телом, ублюдок. Боже правый, он говорит эти слова не кому-нибудь, а Вейну! На меня накатывает тошнота и паника, но в то же время ужасающая неправильность происходящего извращенным образом порождает во мне больное вожделение. Мой член начинает пульсировать, посылая волны добела раскаленного жара по позвоночнику в голову, выметая из головы все мысли. Флинт успевает совершить еще три жестких толчка прежде, чем прогибается в спине, рыча сквозь оскаленные зубы и дрожа всем телом. Я кончаю следом: горячая сперма брызжет сквозь пальцы, дробно капая на пол. В тумане захватывающей меня похоти я чувствую подобие утешения в том, что мы хотя бы достигли оргазма одновременно. Но вместе с возбуждением сходит и вся моя уверенность, как и чувство безопасности. Я ожидаю, что Флинт тут же отойдет от Вейна, но этого не происходит. Он перестает удерживать руки Вейна и тянет их вниз, скрещивая у него на груди, а затем и сам обхватывает его в мягком объятии. И каждая очередная секунда, что он держит его в таком положении, равняется новому шраму на моем сердце. Флинт шепчет ему что-то, и они оба смеются. Мне хочется крикнуть "Эй, сволочи, я все еще здесь!". Никто из них, похоже, не хочет разрывать объятья и разрушать то заклинание, что сейчас связывает их. В моей груди клокочет ненависть, жжет нервы – отвлекавшая от нее похоть сошла. Я неловко прочищаю горло, и Флинт, не подавая виду, что слышит меня, медленно отпускает Вейна. Тот пошатывается, растирая места, которыми соприкасался со стеной - красные следы покрывает в пыль раскрошенная штукатурка. Он вытирает полотенцем живот и грудь, и тут до меня доходит, что он достиг разрядки одновременно с Флинтом. Я ненавижу его за удовольствие, полученное им за мой счет. - Ты ведь понимаешь, что не можешь остаться? - спрашивает Флинт. - Да. - И что это больше не повторится? - Да. Вейн одевается и собирает свое оружие, хотя все еще нетвердо стоит на ногах. Флинт следует его примеру, и когда они оба полностью одеты, он протягивает руку, и Вейн жмет ее. - Надеюсь, не нужно говорить, что ни слова из того, что... - Как ты и сказал, - перебивает его Флинт. - Не нужно говорить. - А как насчет него? - он тыкает пальцем в моем направлении. - Я говорю за нас обоих. Вот ведь высокомерный говнюк. На секунду я представляю, с каким удовольствием поведал бы о событиях сегодняшней ночи команде Вейна, со всеми животрепещущими деталями, а потом оставил бы их с ним. Но даже от таких мыслей сердце все равно стремится куда-то в пятки, потому что следом приходит понимание того, как на это отреагирует Флинт. И я не хочу испытать его гнев. Вейн быстро пересекает комнату, но у двери останавливается, словно хочет задержаться. Он замирает в пол-оборота, открывает было рот, но, так ничего и не говоря, отворачивается и покидает комнату, прикрывая за собой дверь с аккуратностью вора. После этого Флинт с волнением глядит на меня, перебирая пальцами бороду. В отсутствие аудитории его высокомерие отступает. - Полагаю, наблюдение за всем этим не было приятным опытом. - Да неужто? - с трудом выдавливаю я сквозь сжатые челюсти. - Капитан Вейн и я все еще живы, что делает тебе честь. Он тянется к моим рукам с мольбой в глазах, но я не могу позволить ему прикоснуться, пока я в таком раздрае. Я отворачиваюсь и кричу, позволяя всей подавленной ярости найти выход. Ударом ноги я разношу кресло в щепки и пробиваю стену кулаками. Мне наплевать, что это выглядит как ребяческая истерика. Флинт вдруг бросается ко мне и крепко хватает, прижимая мои руки к бокам, утихомиривая, успокаивая меня, а я рычу и вырываюсь. Я отчаянно хочу увернуться от его ласки, прогнать прочь, задеть побольнее. Но его руки обжигают мне кожу, и его утешающие прикосновения мне необходимы. Вскоре я расслабляюсь и позволяю ему нежно обнять меня. От Флинта горько и терпко пахнет папиросами Вейна. - Я думал, ты обойдешься с ним жестче, - я слышу это и понимаю, что мой голос звучит разочарованно. - Я думал об этом, - отвечает он, но потом его тон становится напряженным. - Тебе бы понравилось смотреть, как я делаю ему больно? У меня вспыхивают щеки, а он смотрит на меня так, словно ждет утвердительного ответа. - Я не знаю... Возможно, - говорю я. - Не горжусь собой за это. Он улыбается, и в глазах его мелькает недоверие. - Ты видел его? Всю глубину его желания? Я и подумать не мог. - Я достаточно его разглядел, и он считал себя твоим любовником, - я стараюсь избегать обиженных интонаций. - Может и считал, но для того, чтобы им являться, необходимо быть любимым, - Флинт кладет голову мне на плечо и тяжело вздыхает. - Вся нежность в моем сердце, сколь мало бы ее ни было, принадлежит только тебе. Уверен, что теперь ты это понимаешь. Я в этом не уверен, но эти слова для меня как песня, особенно одно, которое я никогда не устану слышать. Любовь, как теплый дождь, уносит все мои тревоги. Я крепко обнимаю его. - И зачем было дразнить его? - А разве кошка не играет с пойманной мышью? Это не помешает кошке ее съесть, как только игра ей надоест. Это должно бы меня убедить, но я ощущаю неприятный укол страха. - Любить тебя – это как болезнь. Надеюсь, он тебя не любит, ради его же блага. - Тогда подумай еще раз, действительно ли ты хочешь прожить свою жизнь рядом со мной. Я должен знать, что у тебя был шанс избрать собственный путь, и что ты сознательно решил остаться, - он поднимает голову, вглядываясь в мое лицо, заглядывая прямо в душу. - Знай, я не буду тебе утешением или заботливым партнером. Я буду как песчинка в сапоге или заноза у тебя в пальце. Избавься от меня, если сможешь. В моей голове грохочут пушечные залпы, а пол вдруг предательски уходит из-под ног. Я цепляюсь за Флинта, как утопающий. - А что, если я не смогу? Он прижимается своими губами к моим, и в этот поцелуй вложены тысячи слов, достаточных, чтобы заполнить одну из его книг. И в этот самый момент я знаю, что человек, которого я люблю, един в двух лицах. Один любит меня и жаждет построить будущее для всех нас. Второй прославился благодаря своей силе и власти, и любым способом будет стремиться их расширить, невзирая на последствия для тех, кого он любит. И я не имею ни малейшего понятия, кем из этих двоих и когда он был, даже кто он сейчас. Даже думать не хочу о том, что это говорит обо мне, раз я стою и позволяю ему себя удерживать. - Я считал, что ты будешь моей совестью, - произносит он, отстраняясь. - Но теперь мне кажется, что я уничтожаю твою. Я снова склоняюсь к нему. - Ну и черт с ней.