Не всё то золото

Я вижу приближающегося Чарльза Вейна, с трудом узнав его лицо в отсветах костров, вокруг которых расположилась команда. Он прокладывает себе путь по пляжу через сбившихся в единую стаю моряков, разыскивая меня. Я решаю избавить его от этого труда и кричу: - Вейн! - Я знал, что найду тебя здесь, - говорит он, шагая мне навстречу. - Хотя не понимаю, зачем ты приперся на пляж, если не собирался присоединяться к попойке. - Мне нравится слушать море. Он прослеживает мой взгляд вдаль, на колеблющиеся волны. - Подумываешь о побеге? - Мне отсюда никуда не деться. Жестом приглашаю его сесть рядом, и он, немного потеряв равновесие, бухается на колени, роняя к моим ногам бутылку. - Разделишь со мной выпивку? - спрашивает он. Я киваю, и какое-то время мы просто сидим в комфортной тишине между нами, слушая крики и песни команды и шелест прибоя. Едва ли месяц прошел после той памятной ночи, не самое любимое мое воспоминание. И как бы сильно я не ненавидел Вейна тогда, сейчас я даже могу назвать его другом. Никто на свете не знает капитана так близко, как я, а с тех пор как он выяснил правду о золоте Урки, наступили темные времена, и возможность поговорить с Вейном стала просто бесценной. - Где он? - спрашиваю я. - Снова зарылся в книги, на этот раз какие-то на латыни, о великой осаде. - Черт бы его побрал, он же обещал мне, что поспит. Мы обмениваемся взглядами, и выражение лица у Вейна весьма говорящее. Ни одному обещанию Флинта нельзя верить. Ну, за малым исключением. - Он все еще создает тебе трудности? - Ты видел его, сам знаешь, какой он, - я закатываю глаза. После того, как Флинт узнал от Сильвера всю правду, его взрывная ярость обострилась до маниакальной решительности. Вернуть золото обратно - вот что теперь занимает его разум каждое мгновение бодрствования, задействовав каждую частицу его интеллекта, от знаний высшего образования до низменной звериной хитрости. Но вместе с составлением плана пришла и паранойя. Он всегда был осмотрительным, теперь же он подозревает всех и каждого. И чем больше людей попадает под подозрение, тем сильнее он держится за меня. Каждый раз, когда он обращается к команде с речью, он требует, чтобы я был рядом. Вчера он провел все собрание, не убирая ладони с моего колена. И по ночам, когда ему не спится, он обнимает меня в темноте и рассказывает мне о том, что мы будем делать, когда все закончится, о той жизни, которой мы заживем вместе на собственном острове. Сказки, как они есть. Такие как Флинт оставят командование, лишь полетев за борт в мешке. Но меня беспокоит то, что он сам верит в свои сказки. - Он уже придумал план? - Вейн особо и не возражал против того, чтобы оставить все решения за Флинтом. Кроме того, он скорее человек дела, чем мысли. - У него их пятьдесят, - отвечаю я. - Но они так же хороши, как новости с Нассау. А теперь, когда другая сторона так хорошо платит, его шпионы ... становятся неблагонадежными, - я умалчиваю о том, скольких он забил насмерть, выражая свое разочарование в них, - и планы с наибольшим шансом на успех приведут к наибольшему количеству смертей. - Я уже слышу речь Сильвера, - вздыхает Вейн, - "Сражайтесь со мной, братья, и капитан сделает нас богатейшими покойниками Нового мира!" У меня вырывается иронический смешок. - Беда в том, что эти идиоты ему еще и поаплодируют, готов поспорить. Мы оба замолкаем и смотрим на команду, пляшущую, справляющую малую нужду, блюющую, словно они напрочь забыли нависшую над всеми нами угрозу. Я вспоминаю недавний неприятный спор с Флинтом и знаю, что Вейн поддержит меня. - Знаешь, - начинаю я неуверенно, - он говорит, что не хочет, чтобы я участвовал в сражении, когда мы атакуем форт. Вейн вздрагивает. - Это паршиво. - Я знал, что ты меня поймешь. А он не понимает... или не хочет даже. Я и глазом моргнуть не успею, как растеряю уважение команды. И ему они благодарны за это не будут. Они не возражают против наших отношений... - Пока могут считать вас одними из них. - Именно. Вейн сглатывает. - Но все равно, должно быть, приятно, что он так тебя защищает? Он прав, это действительно приятно, но... - Я пират, черт подери. На что еще я годен, если он не позволяет мне драться? Я не могу нарядиться в платье и сесть читать книжку, как леди Гамильтон. Вейн смеется, наслаждаясь моим негодованием. - Я бы заплатил приличную часть своей доли, чтобы увидеть тебя в платье. - Да иди ты! Я пинаю его в голень, не всерьез. Он говорит не со зла. Удивительно, на самом деле, насколько мягким он оказался под всей этой бравадой и вспыльчивым нравом. Как и многие до меня, я совершил ошибку, оценив человека по его имени. Он ерзает, и мне кажется, что он хочет что-то сказать, но пока не решается. - Если не возражаешь, я кое-что спрошу, - говорит он наконец. - Какой финал ждет вас двоих? Вот оно что. - Кто ж знает? – я пожимаю плечами. - Мое место рядом с ним, и точка. Нет смысла переживать по поводу того, куда он может меня завести. - Даже если ты знаешь, что это добром не кончится? - Даже если так. Он вздыхает. - Я понимаю твою верность ему, безусловно. Но для меня Флинт как вот это небо над нами. Есть несколько искорок света, и они ослепляют тебя, захватывают все твое внимание. Но темноты ведь все равно больше? И он снова прав. Тьма – это основа существования Флинта, его суть, но он все равно меня ослепляет. И правда в том, что мне это нравится. Я лучше буду жить в мучении в его слепящем свете, чем в спокойствии вдали от него. Ночью, когда он шепчет любовную чушь мне в затылок, а тепло его гладкой кожи согревает мне спину, я чувствую себя пьянее, чем от рома. Когда он вдали от меня, я жажду почувствовать его прикосновения на своей коже, а стоит мне увидеть его, как мое тело переполняется нервной энергией, которую я едва могу вместить. У меня пропадает аппетит, и более того, хоть в одной постели с ним и невозможно выспаться как следует, мне кажется, что мне больше не нужен сон так, как раньше. И я не могу выполнять работу на корабле, не грезя о том, что он сказал мне или как взглянул на меня... Я осознаю, что снова погрузился в мечты, а Вейн смотрит так, словно умеет читать мысли. И вновь я удивляюсь, почему он не настаивал на том, чтобы провести с капитаном больше ночей, и ради чего на самом деле произошла та херня на Тортуге. Незаконченное дело, возможно? Сейчас подходящий момент, чтобы спросить - помогает темнота и количество поглощенного им рома. - Так одного раза тебе было достаточно? Он знает, о чем я спрашиваю, нет необходимости произносить это вслух. Я смотрю, как он набирает полную пригоршню песка и пропускает его сквозь пальцы. - Похоже, что так, - отвечает он наконец. - Он был первым мужчиной у тебя... ну, в смысле, вот так? Он усмехается из-под завесы темных волос, застлавших лицо. - А что, моя техника настолько паршивая? Тут я смеюсь, и он тоже. И когда мы стали смеяться над этим? В этом есть важный урок, но я забуду о нем уже на утро. - Почему ты трахнулся с ним? - Ну ты же с ним трахаешься, так ведь? - Да, но ты не я. Он протягивает мне бутылку, и я делаю глоток. Мерзкое пойло, но, вероятно, я просто привык к тому, что пил в каюте Флинта. Избаловался. - Я и сам не уверен, - говорит он, когда я возвращаю бутылку. - Я ненавидел его сперва – он, если позволишь, очень легко этого добился. Я киваю, этого нельзя отрицать. - Я добился поста капитана тяжким трудом и не меньше усилий приложил к тому, чтобы создать себе имя. А когда объявился Флинт, казалось, что ему все досталось запросто. Все моряки на пляже ели у него с руки, а его даже пот не прошиб. Он разрушил меня, затмил полностью, это правда. И что хуже всего, я не мог не восхищаться тем, что он возвел грабеж на новый уровень, тем, какой смысл он в это вкладывал. Он превратил эту игру в чертово искусство. Сложно такое не уважать. - Я понял, ты восхищался им. Но трахаться-то с ним зачем? - Из головы не шло "Если бы я только мог подобраться ближе..." - начинает юлить Вейн. - Чтобы часть его магии передалась тебе? Вейн сплевывает, и я понимаю, что попал в цель. - Тупо, правда? - спрашивает он. - Не знаю. Есть поводы и похуже. Он допивает последние капли рома и бросает пустую бутылку в море. Смотрит, как она качается на волнах недолго, а затем тонет. - По правде говоря, у меня словно гора с плеч упала, - говорит он. - Гордость – тяжкое бремя, и я полностью отказался от своей в угоду Флинту. А теперь я пляшу под его дудку, как и хотел. Я не знаю, что ответить на это, поэтому просто протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча. Всего на мгновение. Он невероятно важен для меня как единственный человек, с которым я могу говорить откровенно, поэтому я не хочу подвергать его риску. Никто не скажет наверняка, чем это может обернуться, если Флинт заметит что-то между нами и не так поймет. - Все то, в чем я хорош, он делает еще лучше, - продолжает Вейн, словно потеплев к этой теме. - И в этом есть своего рода спокойствие, в принятии. Мне хочется хоть немного его приободрить. - Знаешь, есть одна вещь, в которой он полный профан. - Продолжай, - даже в темноте я могу разглядеть его хитрую белозубую ухмылку, расползающуюся по лицу. Я прикусываю язык, мои слова кажутся мне каким-то необычным видом предательства, но осторожность быстро оставляет меня. - Он считать не умеет. - Да ладно... Серьезно? - Не вру ни словом. Он знает все слова и языки, но чтоб сосчитать дальше десяти, ему приходится снимать сапоги. Думаешь, почему Дюфрейн так долго держится на своей должности? - Охренеть просто! - Как-то раз я видел, как он целое утро пытался высчитать, какой должна быть доля добычи для каждого матроса, но все никак не мог сделать это правильно. - И как же он поступил? - Сказал команде, что собирается сделать вложение от их имени, а затем пошел и купил новый мушкет. На этих словах Вейн запрокидывает голову и хохочет. Я присоединяюсь к нему, а через секунду мы уже не можем остановиться и задыхаемся от смеха, вытирая выступающие слезы. Я только начинаю приходить в себя, на моем лице еще держится глупая улыбка от уха до уха, как слышу резкий голос капитана, окрикнувшего меня по имени. Я подпрыгиваю от неожиданности и пытаюсь принять беззаботный вид. Бросаю взгляд на Вейна, который смотрит в ответ, широко распахнув глаза, словно нашкодивший ребенок. - Капитан? - отвечаю я, стараясь разглядеть выражение его лица. Он уже недалеко от нас, приближается, шагая по песку. - Я пытался уснуть, - говорит он чуть ли не оправдывающимся тоном, - но моя голова слишком... Он замолкает и тяжело оседает рядом со мной. Шнурок в его волосах ослаб, и он смахивает огненные пряди, лезущие в глаза. Он выглядит чертовски уставшим и немного печальным. В лунном свете беспокойные морщинки у его висков проступают ярче, чем при солнце. Мне колет кончики пальцев от желания прикоснуться к ним, разгладить их. - Мы только... - начинаю я, но он кладет руку мне на колено, заставляя замолчать. - Совершенно не важно, что вы "только". Но я думаю, что капитану Вейну пора идти, не так ли, Чарльз? Я адресую Вейну извиняющийся взгляд, но он словно бы и так уже собирался уходить. - Раз уж ты упомянул об этом, - говорит он, - полагаю, мне и правда пора. - Он с некоторым усилием встает на нетвердые ноги и направляется к кострам. Флинт провожает Вейна взглядом, пока тот не уходит из зоны слышимости, и роняет лицо в ладони. - Я не могу отдыхать, - говорит он, - до тех пор, пока не придумаю план, который будет хоть сколько-нибудь не самоубийственным. Я беру его руки в свои и стараюсь подбодрить: - Я думал, что самоубийственные планы – твои любимые. Он поднимает на меня взгляд и слабо улыбается. - Кажется, я теперь меньше расположен так бездумно распоряжаться жизнями своей команды. Он сжимает мою ладонь немного крепче, и нежность этого жеста заставляет мое сердце биться так сильно, что это почти больно. - Всеми жизнями, - спрашиваю я с надеждой, - или только моей? Он отвечает мне поцелуем, просто мягко прижимаясь к моим губам. Я отвечаю ему с большей страстью, но быстро понимаю, что он слишком устал для таких порывов. Однако, есть еще кое-что, чем я могу ему помочь. - Позволь мне помочь тебе расслабиться, - шепчу я. - Билли... - Ну же, это всегда тебя успокаивало, а потом мы можем поспать, прямо на пляже. Когда он не говорит "нет" сразу, я знаю, что уже заполучил его согласие. Взгляд Флинта скользит по моему лицу, моим плечам и рукам. Он всегда любил их рассматривать. Я слегка напрягаю мышцы, а его губы приоткрываются в ответ, обнажая зубы. - Здесь сейчас половина команды, - неубедительно говорит он. - Что если они нас заметят? - Разве мы уже не прошли этот этап? - провоцирую я его. - Не верю, что тебя это волнует. Кроме того, он хочет на свободу, только посмотри. Я указываю взглядом на его пах, где уже заметно крепнущее возбуждение. Расстегнуть пуговицы – дело нескольких секунд, а затем я проскальзываю ладонью в его штаны, поближе к живому теплу. Член Флинта вздрагивает, когда мои пальцы находят его, обхватывая гладкую мягкую кожу, и увеличивается в размерах от похоти и желания. Я мигом довожу капитана до полного возбуждения. - Раз уж ты так настойчив, - говорит он, - то я бы предпочел твой рот. - И тянется вниз, чтобы вытащить член. Без всякой скрытности или осторожности, он просто позволяет ему торчать на виду, выдавая нас всякому, кто увидит. - Они все и так уже, наверное, об этом мечтают, позволим же им увидеть все воочию, - он усмехается, и его высокомерие просто потрясающе, но я слишком поглощен созерцанием и желанием, чтобы обратить на это внимание. - Тогда ложись, - прошу я. - Дай мне немного места, - и он вытягивается на песке, закрывая глаза. Обычно я растягиваю этот процесс в свое удовольствие, но сейчас мне не хочется, чтобы собиралась целая толпа, да и Флинту сон нужен больше, чем оргазм. Так что я должен заставить его кончить настолько быстро, насколько смогу. Я плотно обхватываю губами его стояк и приступаю. Его член идеально заполняет мой рот, он достаточно большой, чтобы я еще долго ощущал его после, но не настолько, чтобы мне сводило челюсть. Я мог бы продолжать это часами. Хотел бы я, чтобы они у меня были, эти часы. Я вскоре чувствую его знакомый вкус, весь жар, соль и горечь, и не могу удержаться, чтобы не замедлиться немного и не насладиться им. Флинт тихо стонет, когда я прохожусь языком от основания до кончика одним долгим движением, но его стоны становятся громче, когда я обхватываю губами головку, на которой выступили капли смазки. Я чувствую на себе чужие взгляды, просто уверен в этом, но не хочу оборачиваться и проверять, боясь потерять самообладание. Пение у костров стихло, и то тут, то там раздаются непристойные смешки. Я не обращаю внимания и продолжаю, но тут до моего слуха доносится: - Эхей! Так держать, сынок! "Сейчас темно, - думаю я. - Им не видно, кто мы." - Эй, Билли, это тебе не твой свисток! Я слышу, как Флинт смеется между стонами, и сам не могу сдержать улыбки. В конце концов, я видел, как все они делают вещи похуже, намного похуже. Хоть я и сосу член, но это, по крайней мере, член капитана. И я в этом действительно хорош, извивающийся Флинт служит тому доказательством. Мышцы внизу его живота напрягаются, и он толкается в мой рот, хотя я вижу, что он пытается сдерживаться. - Ставлю золотой, что он все проглотит. - Это ж капитан, черт возьми, куда он денется! На этот раз Флинту не до смеха, его член начинает пульсировать, а дыхание сбивается. Количество шумливых зрителей становится несколько больше, чем я мог бы спокойно перенести, и я стараюсь довести это зрелище до финала как можно быстрее. В последнюю минуту я поднимаю голову, так что ни у кого не остается никаких сомнений относительно того, чем я занят. Как только оргазм начинает толчками покидать его тело, я ловлю его языком, а затем проглатываю, испытывая извращенное удовольствие от одобрительных возгласов и криков "грязные развратники!" и "идите потрахайтесь!". Флинт из-под опущенных век смотрит, как я облизываю губы; я знаю, что ему нравится видеть меня таким бесстыдным и покорным. Мы пристально смотрим друг на друга какое-то время, он словно подсчитывает в своей памяти такие моменты. Наконец, усталость берет свое, и его тело становится мягким и расслабленным. Я привожу его в порядок и застегиваю одежду. Когда он закрывает глаза, я роняю свою голову ему на грудь и позволяю звуку его сердцебиения и размеренному ритму дыхания убаюкать меня. Я засыпаю, все еще ощущая его вкус у себя во рту. Позже, когда я выныриваю из сна, Флинт оказывается первым, что я вижу. Он поворачивается ко мне так, что наши лбы, руки и колени соприкасаются. Еще темно, не слышно ни звука, не видно ни огонька. Все костры потухли, а народ разошелся. - Когда все это закончится, - шепчет Флинт, - мы построим здесь дом. Каждый день мы будем смотреть на море, но покуда мы живы, мы и ногой больше не ступим на корабль… Я снова закрываю глаза, позволяя его словам вновь увлечь меня в сон. Почему бы и нет? Ведь уже скоро, вместе с утром, вернется и реальность.