two opposites of hell

На следующее утро Томас просыпается первым, потому что вчера никто не догадался закрыть шторы, так что назойливое солнце теперь светило ему прямо в лицо, заставляя парня морщиться и с громким стоном раскрывать потяжелевшие веки. Он пытается перекатиться на другую сторону кровати, но чье-то тело мешает ему, поэтому он раскрывает глаза шире и осматривает с ног до головы человека, лежавшего рядом. Старший Худ широко распахивает глаза, узнавая в этом самом человеке своего брата-близнеца. Он отчаянно стонет, но все внутри него переворачивается ещё сотню раз от радости, но они оба в одежде, а значит между ними ничего не было, и это действительно огорчает Тома. Он тихо поднимается с кровати, потирая глаза, и выходит за дверь, потому что думает, что Калум, скорее всего, разозлится или расстроится, поняв, что он каким-то образом спал в одной кровати со своим братом, который питал к нему совсем не братские чувства. Но он даже не подозревает, как сильно расстроится Калум, когда поймет, что спал один.

***

Весь субботний день Томас проводит в прицерковной библиотеке, читая какую-то непонятную религиозную книгу и молясь. На самом деле он никогда не верил в существование Бога и разных духов, но сегодня что-то заставило его отключить телефон и отправиться в церковь, которая находилась на самом краю города. Он и сам не понимал, почему молился за благополучие брата и почему чувствовал себя так спокойно в этом месте. Все его внутренние демоны будто утихомирились, а он, открыв глаза после получасового сна за шатким столом читального зала, посмотрел на мир по-другому. Ему снился странный сон о том, как Калум исчез, словно его никогда и не было. И внезапно волна одиночества накрыла Томаса настолько сильно, что он просто зарыдал. Его громкие всхлипы разносились эхом по читальному залу, а руки дрожали, закрывая лицо и пытаясь остановить нескончаемый поток слёз. Вдруг он резко подскакивает со стула, направляясь к креслу, на котором лежит его сумка, и достает телефон, быстро включая его. На него тут же сыплются десятки голосовых и обычных сообщений, оставленные всеми членами его семьи. Кроме Калума. Он прослушивает одно сообщение за другим, все еще не понимая, что происходит. По его щекам скатывается огромное количество слез, но он все ещё слушает сообщения, наполненные тревогой и грустью, и пытается найти хоть какую-то зацепку. Все, что говорят мать, отец и Мали, - это адрес какой-то больницы. Они молят Томаса быстрее включить телефон и приехать, так что он садится в машину и едет, пока пелена слез все еще заполняет его глаза.

***

В больнице Томас выясняет, что Калум в очень тяжелом состоянии и что у него случился приступ. Он не сразу понимает, что находится в отделении для людей, имеющих онкологические заболевания, но потом он видит эту вывеску, сообщающую ему о том, где он, и ужас охватывает его тело. Старший Худ проходит в зал ожидания, где видит всю свою семью и Эштона. Они напоминают Томасу фарфоровых кукол, - тех, что Мали коллекционировала когда-то в детстве, - потому что все они смотрят в одну точку с пустыми глазами. В них словно больше нет никаких эмоций, они замерли в одной позе, и было видно, что все в шоке. Только один Томас ничего не понимает, но потом он складывает весь паззл воедино: они в онкологическом отделении, у Калума приступ, все в настоящем шоке. Это может значить только одно - у самого младшего Худа какое-то заболевание. Томас медленно подходит к своей семье, пытаясь побороть все плохие мысли об ужасных болезнях. - Что происходит? - тихо спрашивает Томас, но все молчат. Его мама поднимает на него взгляд, полный отчаяния. - Что происходит? - повторяет он свой вопрос так, что его голос срывается на последнем слоге. Но никто не находит в себе достаточно сил, чтобы произнести это вслух. Все боятся, будто как только они произнесут диагноз вслух, он оправдается. Будто он уже не оправдан.

***

У Томаса начинается истерика, когда врач все ему объясняет и когда он вспоминает слова Калума, которые он сказал прошлым вечером в машине. «Жизнь слишком коротка, чтобы обижаться на других людей, Том». Эта фраза громко звучит в голове Томаса несколько раз, пока тот не понимает, что его брат прекрасно знал о своем заболевании, но ничего не говорил. Это заставляет Тома кричать от боли и несправедливости, бить кулаками стену до тех пор, пока физическая боль не перекроет душевную, но у него не получается. У него даже не текут слезы, он просто краснеет от злости на брата и обиды на весь мир.

***

В зале ожидания минуты кажутся часами. Каждый раз, когда мимо проходит какая-либо медсестра или врач, все поднимаются со своих мест в надежде на то, что сейчас им скажут, что Калум Худ в порядке. Хоть все и прекрасно понимают, что такого не случится, надежда все еще живет в них. Где-то через 4 часа ожидания одна из медсестер объявляет, что Калум пришел в себя, и вся семья немного расслабляется. Первыми решают войти родители, дабы избежать истерик со стороны более "ранимых" членов семьи. На самом деле ни Мали, ни Томас не были ранимыми, пока дело не касалось их родного брата. На посещение давалось не так много времени, поэтому очередь до Томаса быстро дошла. Он несколько раз думает, прежде чем зайти в палату, а потом понимает, что, наверное, не готов, но он так хочет увидеть своего брата живым, потому что это нужно ему также сильно, как нужен каждый глоток кислорода. Поэтому он набирается смелости и входит, тут же жалея о своем решении. Калум выглядит слишком беззащитным и маленьким, лежа на этой огромной кровати с чуть приоткрытыми глазами. Томас проходит вглубь палаты и опускается на стул, который стоит у подножья койки. Он молчит, смотря в стену и изредка поглядывая на брата. Калум тихо хмыкает. - Почему стены каждой чертовой палаты должны быть настолько белыми? - тихо выдает младший. - Почему ты постоянно должен быть настолько самостоятельным? - отвечает вопросом на вопрос Томас. Калум еле смотрит на него и слабо улыбается. Он пытается пожать плечами, но потом вспоминает о своем положении и тихо смеется над своей же глупостью. - Наверное, потому что я всегда такой, Том.