Талантливый мистер Х

      - Поттер, я вам не сова! - из всех слизеринцев Теодор Нотт оказался самым нормальным. Кроме него с Гарри вообще никто говорить не стал, все просто или игнорировали его или резко уходили с отсутствующим видом, стоило ему высказать свою просьбу: зайти в спальню мальчиков и вытащить оттуда Малфоя. Нотт единственный дослушал его до конца, подумал, будто что-то прикидывая, пожал плечами, не найдя подвоха. Кивнул. Нотт слыл тугодумом, все делал медленно, возможно, у него в голове еще не отложилось, что Поттер и Малфой теперь что-то вроде одиозной хогвартской парочки — потому он и согласился. В основном, слизеринцы вели себя жутко странно: сторонились Гарри, буквально обходили по дуге, словно он мог их чем-то заразить, суеверно перешептывались, пялились — и все это с таким, до смешного серьезным видом. Гриффиндорцы, например, или ржали и поздравляли Гарри с любовной победой, или просто никак не реагировали на всю эту историю — даже представить было сложно, что Невилл или Шеймус шарахнется от Гарри, как от прокаженного только потому, что про него написали какую-то чушь. За последний год про Гарри писали немало чуши, и не в самиздате, а в главной ежедневной газете магической Британии. Все-таки слизеринцы — совершенно другая планета. В общем, поддавшись на уговоры, Нотт сходил к Малфою и вернулся без него, но с докладом: Малфой велел Поттеру проваливать и обещал, что больше не будет пытаться свести счеты с жизнью. (Странно, но Нотта содержание послания ничуть не удивило). Гарри попросил передать Малфою, что тот придурок, и, если хочет поймать автора, то пусть выползает немедленно, потому что у Гарри есть план. Нотт закатил глаза, ушел и вернулся опять один. Его хоречество передавало, что автора оно ловить не хочет, а Поттер придурок сам. - Вот как? Скажи ему... - Поттер, я вам не сова! - воскликнул Нотт. - Не хочет он тебя видеть, отвали от него. - Я тоже не хочу его видеть, но так уж вышло, что мы ведем расследование... - Ох, Мерлиново яблоко... Ты меня таким тупым считаешь, что ли? Гарри на секунду затруднился с ответом. «Да» - явно не то, что Нотт ожидал услышать. И что еще за Мерлиново яблоко? - Причем тут ты? - Поттер, заканчивай уже. Все про вас знают. Все знают, что это правда, - развел руками Нотт, будто ему даже немного жаль, что так сложились их судьбы, но не очень. - Не знаю, как у вас на Гриффиндоре, а у нас такое не одобряют, сильно не одобряют. Твоему Малфою хана, забудь о нем вообще. Гарри только изумленно хлопал глазами в ответ на эти заявления. Нотт, видимо, принял это хлопанье за симптом сердечной раны и постарался смягчить эффект. - Не в том смысле, что забудь, а в том смысле, что... - Нотт запутался и сдался. - Он думает, если будет сидеть в своей спальне, то типа он не при делах. Только он при делах. И когда его папаша узнает, то всё. - Погоди секунду, Теодор, - Нотт обескураженно замолчал, не ожидав обращения по имени. - У волшебников существует... художественная литература? Книжки, где описан... вымысел? - Книжки с враньем? - враждебно уточнил Нотт. - Нет, ну... сказки, например. - В «Сказках барда Бидля» все правда. Это древние легенды, а не вранье, ясно тебе? - Ладно, а что-нибудь... какие-нибудь истории про... - Гарри хотел сказать «драконов», но вовремя вспомнил, что в мире волшебников драконы — суровая правда жизни. - Про магглов? «Патрик Пиггс — помешанный простец» - это же выдумка? Нотт сбледнул с лица. - Сам ты выдумка, Поттер! Что у тебя в башке творится? Мерлиново яблоко... - Да что еще за яблоко?! - неожиданно взорвался Гарри. Каждый год волшебники находили, чем его удивить, но сейчас просто потрясли до глубины души — не иметь понятия о художественном вымысле! Ясно теперь, почему бестолковому Локхарту так легко удалось всех обмануть! Тео озадаченно показал на свой кадык. - Ну, вот же. Теодорово яблоко. А у Мерлина — Мерлиново, - объяснил он. Гарри в отчаянии закрыл лицо руками. - Нет, Тео, - протянул рядом знакомый голос. - Оно у всех называется «Адамово», не важно, как тебя зовут. Гарри отнял ладони от лица — Малфой стоял в коридоре, ведущем в гостиную Слизерина, всклокоченный, опухший, руки скрещены на груди. Сверлит Нотта надменным взглядом, подчернуто игнорирует Гарри, хотя очевидно пришел к нему. - Серьезно? - в сознании Нотта происходили тектонические сдвиги. - Я всю жизнь так говорил... и мой отец тоже... почему нас никто не поправил? - Потому что люди жестоки по своей природе, - ответил Малфой и, наконец, обернулся к Гарри. - Ну, чего там у тебя? - Надо поговорить.       Спустя полчаса (Малфой наотрез отказался даже идти по коридору вдвоем с Гарри, потому путь занял массу времени) они укрылись в запертом навечно туалете Плаксы Миртл (разговаривать прилюдно, видимо, тоже было для Малфоя равносильно самоубийству) и Гарри смог, наконец, поделиться планом, бегло разработанным по дороге из библиотеки в подземелья. После вчерашнего они держались друг с другом странно: конструктивно, почти вежливо. Драко сидел на сломанном бачке, уложив лодыжку на колено и рассеянно левитировал забытый кем-то и уже растерявший магию плюй-камень. Гарри расхаживал туда-сюда, излагая свои соображения. - Вот смотри: вчера ты обдолбался лауданумом, и я вывел тебя из класса, и все это заметили. И автор тоже моментально об этом узнал. Может быть, он тоже был в этом классе. Уже сегодня утром на доске объявлений в холле появились четыре рукописи, в которых пересказывался этот эпизод — ну и что там якобы за ним последовало. - На доске объявлений? С чего ты это взял? - спросил Малфой. Плюй-камушек завис, подрагивая, на высоте сиденья унитаза. - Спросил старост школы, они обычно первыми приходят в Большой зал, - Гарри действительно встретил их по дороге, собственно, эта встреча и натолкнула его на мысль узнать, как рассказы попадают к читателям — дальше просто повезло. - И? - Малфой, кажется, был ни капельки не впечатлен. - Мы можем поймать его на живца, - проговорил Гарри и эффектно замолчал, ожидая реакции. Малфой взглянул на него из-под опухших век с таким видом, словно уже теряет терпение. - Что за бред ты несешь? - Это вовсе не бред! - возмутился Гарри. Он перестал бродить туда-сюда и занял убедительную позицию в дверном проеме кабинки, где засел Малфой. Тому если и стало неуютно, то он этого не показал. - Мы можем его спровоцировать! Он старается быть актуальным, следит за нами, если мы сегодня сделаем что-нибудь, завтра будет новый рассказ... - Сделаем что, например? - перебил его Малфой. - И я как-то не знал, что наша цель — преумножить поголовье гей-порно в Хогвартсе. - Может, сначала дослушаешь меня? Мы знаем, куда он придет со своими писульками. Ночью или ранним утром он припрется в холл, чтобы прикрепить их к межфакультетской доске объявлений. Мы можем поймать его там с поличным. - Скорее это нас поймают, Поттер. Слыхал последние новости: бродить по коридорам после отбоя запрещено! - Сказал человек, который ограбил больничное крыло, – фыркнул Гарри. Даже Малфой слегка улыбнулся, видимо, успешное ограбление льстило его самолюбию. - У меня есть мантия-невидимка. - Ты же не думаешь, что я доверю тебе самому его ловить? - Мы под ней вдвоем легко поместимся, - еще неделю назад Гарри бы лучше умер, чем согласился выгуливать Малфоя под отцовской мантией-невидимкой, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Малфой словно думал о том же, смотрел на него с сомнением, нервно постукивая летающим плюй-камнем о стену кабинки. - Нет, Поттер, не могу. Мне и так, похоже, конец, а если меня еще поймают с тобой после отбоя... И все-таки что это, нахрен, значит — «нам надо его спровоцировать»? - Ну, не знаю, - смутился Гарри. У него были некоторые соображения на этот счет, но, учитывая неадекватность слизеринцев... - Появиться где-то вместе... Плюй-камень с шумом грохнулся на пол, прокатился по кафелю. - Нет. Ни за что. Ты сдурел, Поттер? Даже не думай об этом, - шея у Малфоя пошла красными пятнами, палочка в руке дрожала. Гарри казалось, что со вчерашнего он здорово успокоился, но похоже, это спокойствие было напускным. Гарри устало привалился к стенке: какая удача, что до сих пор ему почти не приходилось общаться с ортодоксальными чистокровками. В принципе, становится понятнее, почему они с Малфоем никогда не ладили и не поладят — они действительно с разных планет. Пауза затягивалась, Малфой сидел с остекленевшим взглядом: серая кожа, красные веки, глаза странно поблескивают. Наверно, из-за того, что накануне Гарри спас ему жизнь, сейчас он не мог просто плюнуть на все и уйти — и пусть бы Малфой разгребал свое дерьмо, как хочет. Рон сказал бы, что поделом ему. Впрочем, лучше сейчас вообще не думать о Роне. - Можешь объяснить? - наконец, спросил Гарри, решившись. - Что именно? - Почему тебе «конец», - глухо проговорил Гарри. Малфой молчал. - Нотт принял меня за твоего бойфренда и сказал, что ты «всё» и чтобы я о тебе забыл. Хреново было бы такое услышать, будь я на самом деле твоим бойфрендом. Малфой прикрыл глаза, словно даже сами слова «твой бойфренд» причиняют ему страдания. - Поттер, ты с луны свалился? - Это ты с луны свалился. Малфой несколько секунд пристально взглядывался Гарри в лицо, видимо, пытаясь понять, издевается он или действительно не понимает. Наконец, он цокнул языком, закатил глаза, поражаясь тупости собеседника. - Поттер, попробуй рассуждать логически. Род Малфоев... - Благороднейший и древнейший, да-да-да, причем тут это? Малфой царственно восседал на сломанном бачке и смотрел на Гарри как на чистого, беспримесного идиота. - Притом, что я единственный его наследник, - он выдержал приличествующую моменту паузу. - Может, будь у меня восемь братьев, всем было бы плевать, но когда многовековая история рода может прерваться из-за того, что наследник просто... не в состоянии быть мужчиной... Это позор. И скандал. И еще кое-что похуже. - Что, например? - спросил Гарри не без иронии. Позоров и скандалов в его собственной жизни случилось уже столько, что как-то не получалось теперь проникнуться драматизмом. Малфой смотрел на него с сомнением, нервно расцарапывал ногтями щеки, кажется, вовсе этого не замечая. Гарри подумал, что, наверное, кроме него, с Малфоем теперь никто особо и не хочет разговаривать — похоже, поэтому он и торчит здесь, и ведет с ним беседы. - Ну... - протянул Малфой. - Если ты наследник такого древнего и богатого рода, без жены ты все равно не останешься... конечно, богатая и красивая невеста тебе не достанется, придется выбирать из тех, что похуже. А чтобы ты... вел себя, как положено... выполнял супружеский долг, существуют проверенные средства. - Зелья, что ли? - нахмурился Гарри. Малфой смотрел куда-то поверх его головы. - Обычно да. В общем, спалишься по молодости на чем-то подобном — и будешь до старости хлебать зелье с волосами женушки. Влюбленный будешь до жопы, но ни соображения, ни памяти, нихрена. Только стояк круглые сутки и детей человек пятнадцать. Две квиддичных команды и судья. Считается, что так человек проживает счастливую жизнь и сохраняет верность роду, но... - Счастливую жизнь? Ты издеваешься? Ты... блин, ты прикалываешься? Ты это все только что придумал? - Гарри вдруг застал себя снова мечущимся по туалету Плаксы Миртл. Сердце почему-то колотилось, как после марафона. - Скажи, что это шутка! - Шутка? - Малфой опешил. - Поттер, ты сам просил объяснить! - Но это же какая-то средневековая дичь! Ты правда думаешь, что твои родители с тобой такое сделают? - в ужасе спросил Гарри. Малфой лишь вздернул бровь, весь исполненный достоинства. - Да, и они были бы совершенно правы, будь я... этим. - Совершенно правы? - Да, Поттер. И будь я таким, я пошел бы на это добровольно. - Почему? - Есть вещи важнее моей жизни, - выпалил Малфой, и в исполнении кого-то другого это прозвучало бы неправдоподобно. Но Малфой, похоже, действительно верил в то, что говорил. — Верность роду — важнее. Семья — важнее. Предки, потомки, будущее — все это важнее, чем я! — выпаливал Малфой, будто убеждая сам себя, распаляясь — И если, чтобы выполнить долг перед родом, надо сидеть на любовном зелье остаток жизни — я буду сидеть! Только мне не надо. Я не такой. Он вперился в Гарри злобным взглядом, будто ожидая, что он сейчас это оспорит. - Ты не такой, ясно. Верю, - пробормотал Гарри, потрясенный всей этой внезапной патетикой. - И кто еще в это поверит, если я буду шляться по ночам с тобой и твоей мантией? После всего, что уже случилось? - Малфой вздохнул и несколько ослабил царственность посадки. - Думаю, мне не стоит больше с тобой даже разговаривать, вообще никогда. Гарри только молча глядел на него, переваривая услышанное, изумляясь, какими людоедскими понятиями может быть забита у человека голова. Что это за семья такая, что позволит сделать это со своим ребенком? И с какой стати она «важнее»? С какой стати она вообще должна быть тебе важна? Это из такой семьи вырвался в шестнадцать лет Сириус? Гарри уже хотел спросить, знает ли Малфой, что такое стокгольмский синдром, но тут раздался резкий стекольный стук. Малфой спрыгнул с бачка и вышел из кабинки — за высоким окном туалета махал крыльями его филин. К лапе был привязан желтый рулон пергамента. Внутри оказалось всего несколько строк, Гарри не то чтобы заглядывал, просто заметил, что письмо совсем короткое, записка, а не письмо. Малфой прочитал и резко ухватился за оконную раму, будто удерживая равновесие, будто у него подкосились ноги. - Что там? - спросил Гарри и сам удивился: не все ли ему равно? - Ничего, - ответил Малфой бесцветным голосом, и с таким же бесцветным лицом. Распрямился, оправил мантию, уголок рта у него съехал набок, к подбородку. - У меня кое-какие дела. Извини, - чопорно проговорил он, кажется, не вполне понимая, что говорит с Гарри. Он вышел в коридор, прямой, как древко метлы - Гарри только проводил его рассеянным недоуменным взглядом. Филин вспорхнул с подоконника и вылетел за окно, широко взмахивая крыльями.