Талантливый мистер Х

      С возрождением Темного Лорда жизнь Люциуса Малфоя превратилась в какой-то дракклов цирк с конями. Лорд, внешне похожий теперь на плод запретной любви манекена и ящерицы, внутренне за эти годы почти не изменился — все тот же энтузиаст, идеалист с небезосновательной манией величия. Люциусу было 26, когда Лорд пал, и 40 — когда возродился. Когда он начинал карьеру Пожирателя, жизнь только начиналась, он был молод, легок на подъем, влюблен и пылок, готов был строить с товарищами дивный, новый мир, лишенный магглов и грязнокровок, мир, в котором он, Люциус, его жена, их будущие дети будут на самой вершине — по правую руку от Повелителя. Теперь ему 41, и жизнь, конечно, еще не клонится к закату, но уже укоренилась и стабилизировалась. Мир не удалось подмять под себя нахрапом, а вот постепенно, тихонечко, уютненько подоткнуть со всех сторон — очень даже. Когда Люциус учился в Хогвартсе, один из преподавателей (грязнокровка по рождению) любил повторять фразу: «Кто в молодости не был радикалом — у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет ума». В школьные годы они с приятелями потешались над этим изречением: уж кто-кто, а они не собирались когда-либо становиться консерваторами, волшебный мир погряз в магглолюбии, ценности — ложны, политики — бестолочи, всю систему необходимо сравнять с землей и отстроить новую, пригодную для жизни, они собирались сражаться и зачищать от грязнокровок и магглолюбцев свою страну и в 40, и в 60, и в 120, и в совсем глубокой старости — не то чтобы они тогда много думали о столь отдаленном будущем, но если думали, то видели себя командой этаких дамблдоров, только наоборот. И вот, ему 41, и последние 14 лет он, не мытьем, так катаньем, выстраивал вокруг себя что-то, похожее на нормальную жизнь — после краха, череды допросов, Азкабана, лжесвидетельства, всей этой свистопляски, чудом не стоившей ему жизни. Амбиции тогда сильно поистерлись: драккл с ним, с волшебным миром, разберутся без него — у него жена и сын, им нужна его забота сейчас, а не светлое будущее потом. И вот, как-то постепенно, по чуть-чуть, мирок (маленький, на 3 персоны) отстроился заново: тут похлопотать, одного подставить, другого - умаслить, бесстыдно дорогой подарок тому, изящный комплимент этому, зловещий темный артефакт, найденный в нужный момент в нужном ящике министерского стола — и вот мы оказались здесь: уважение, власть, состояние — и без единой (почти) капли крови, только на взятках, хлопотах и знатной фамилии. По вечерам ему хотелось пить какао с каплей ликера, делать жене массаж стоп и слушать (это большой секрет) маггловского чернокожего саксофониста на пластинках, а не махать палочкой на баррикадах — зачем, ради чего? Единственное, чего он теперь хотел — чтобы мир оставался таким, как есть — ведь он своими руками, своим умом, лично для себя его построил. Это и называется «стать консерватором» — тот учитель оказался прав. И тут вдруг — будьте любезны. Ситуация. Пожиратель Смерти — не работа, с которой можно уволиться, и Темному Лорду особо не объяснишь, что он — его, Люциуса, ошибка молодости, а теперь у него на первом месте джаз и массаж стоп, Темный Лорд убивал и за меньшее. Если Люциус и обладал каким-то навыком на уровне великих мастеров, то навык этот был — вертеться. Пока лезешь со скамьи подсудимых в советники министра, позвоночник приобретает изумительную гибкость. Год назад стало понятно, что только гибкостью здесь и можно спастись. «Милорд, если б я заметил хоть какой-нибудь знак, хоть намек на ваше присутствие...» - клятвенно восклицал он тогда, на кладбище — а на ногах у него в тот момент были маггловские носки с Дартом Вейдером, в шутку подаренные Нарциссой (когда Драко пошел в Хогвартс, они стали позволять себе всякое непотребное озорство), и больше всего он переживал, что кто-нибудь их засечет. Позже он узнал, что у Руквуда в кармане все это время было нечто под названием «кассетный плеер». Словом, Люциус крепко влип, вместе со всем своим мирком на 3 персоны. Темный Лорд являлся в его дом, как в свой (счастье, что Драко в Хогвартсе), распугал павлинов, пустил свою драгоценную змею ползать, где ей вздумается. Затем повадились на собрания все эти бывшие друзья — просто вечер встречи выпускников какой-то, помилуй Мерлин. «Пожиратели смерти». На иных без слез и не взглянешь: это Люциусу повезло, а взять того же Макнейра: когда-то ловкач-загонщик, любимец женщин, ныне - министерский палач с распухшим от огневиски, пористым носом — Люциус многое бы отдал, чтоб никогда больше не видеть этой рожи. Однорукий Петтигрю, двенадцать лет проживший крысой. Или Снейп. Этот, конечно, никогда не был ни красив, ни как-то особенно жизнерадостен, и в этом плане не сильно изменился — но каждый день волочилась за ним какая-то аура душной, вязкой тоски. Он входил в комнату, и словно болото вокруг него разливалось. Люциус заметил, что домовики, словно получив специальный указ (позже Нарцисса подтвердила, что так и было), проветривают после Снейпа комнаты и жгут в них свечи, подчищают магические следы его очевидной душевной болезни. Но все это были еще цветочки по сравнению с новыми революционными методами политической борьбы, что захватили воображение Лорда. Политическая программа? - Не смешите. Хотя бы один-два тезиса? Нет. Кто профинансирует всю эту революцию? Кто пойдет «в народ» привлекать новых сторонников, как работать с магическим населением? Увы, вся эта презренная бытовуха очень мало занимала гений Темного Лорда. Ему хотелось только одного — проникать в сны 15-летнего подростка. Дракклов цирк. Каждую ночь, с самого лета, Лорд торжественно воскладывал себя на подушки, прислонял кончик палочки к виску — магия (надо отдать ему должное) гудела и резонировала вокруг него, воздух в комнате подрагивал, им тяжело становилось дышать. Невербальные заклятия, хитросплетение чар, тонкая настройка. Снейп в изголовье бормочет что-то не на латыни даже, а то ли на арамейском, то ли еще на каком — облегчает Лорду боль от соприкосновения с пубертатным подсознанием, это для него — будто находиться под водой на огромной глубине — сдавливает, стискивает со всех сторон, нечем дышать, боль в каждой косточке, видимо, все это тоже из-за их с Поттером «особой связи». Остальные Пожиратели толпятся в почетном карауле, как кучка идиотов в плащах — на всякий случай, мало ли что может случиться. Но ничего не случилось за целое лето. За осень — тоже, зимой тем более ничего не произошло, разве что под Рождество Поттер вытворил некий демарш в своей, поттеровской манере – сам завладел сознанием Лорда, ввинтился шурупом и успел подсмотреть его мысли. Лорд потом две недели лежал в темной комнате, обложив голову льдом и стонал на парселтанге. Все эти проникновения, прости-Мерлин, в подростка, нужны были ради тривиальной, в сущности, задачи — притащить означенного подростка в Министерство Магии, в Отдел тайн, заманить его в засаду. Напрасно Люциус объяснял, что похитить пятнадцатилетнего мальчика с вокзала Кингс-Кросс или с Тисовой улицы значительно проще (даже магглы с такими задачами справляются на раз-два). Делов то: выдернуть пацана из толпы, трансгрессировать, запугать, привести в Отдел тайн — и делайте там с ним, что хотите — дело на полдня. «Он должен явиться по своей воле», - отвечал Лорд мелодраматичным шепотом. План был такой: в определенный момент заставить Гарри поверить, что его возлюбленный крестный, Сириус Блэк, в его, Люциуса, лапах, в Отделе тайн, умирает под пытками. Гарри в таком случае мгновенно подхватится и побежит на выручку. Прибежит — а никакого Блэка и в помине нету, зато Пожиратели во всеоружии. Люциусу казалось, что все это как-то мало напоминает «явление по своей воле», но больше уже не спорил. «А если он сможет связаться с Блэком и проверить, что все с ним в порядке?» - спрашивала Нарцисса, и в ответ Лорд так поджимал губы, что они исчезали как явление. В итоге был разработан смутный план, включающий подкуп Кикимера и пару-тройку моментов, где должно «повезти». Темного Лорда и самого не устраивала зыбкость этих моментов, но ничего лучше у них все равно не было. До недавнего времени. - Люциус, мой верный друг... - прошелестел Темный Лорд утром три дня назад. Домовики подавали утренний кофе. Люциус напрягся: «другом» Лорд его называл, когда хотел забрать все, что ему дорого. - Да, милорд? - У тебя ведь есть сын, не так ли? Драко. Ладони Люциуса покрылись липким потом. - Верно, мой Лорд, вы совершенно правы. - У меня странное чувство, Люциус. Как будто все это время от меня скрывали нечто очень важное, - в голосе Лорда звучала ледяная печаль. - О, милорд... что заставило вас усомниться в моей честности? - Как выглядит твой сын, Люциус? Покажи мне на колдографии. У него дрожали руки, когда он подносил Лорду колдографию Драко — его сняли в Косом переулке перед началом учебного года, и он переминался с ноги на ногу с таким видом, словно мечтает свалить оттуда. Темный Лорд всматривался в черты его сына, почти принюхивался, наконец, отложил колдографию на стол перед собой и посмотрел на Люциуса со странной улыбкой. - Сегодня Гарри Поттер видел его во сне. В моем сне. Во сне, созданном мной, - он сверлил его подозрительным взглядом над омлетом по-валлийски. Люциус застыл. Насколько ему было известно, даже Снейп не знал, что именно происходит в этих снах, что конкретно Лорд показывает мальчику. - Но... разве это возможно? Я лишь имею в виду, что... разве Поттер может... влиять на сны, созданные Вами? - пробормотал Люциус и осторожно положил вилку на салфетку, чтобы та не выдавала дрожи его рук. - Магия, которой мы занимаемся, - протянул Лорд. - Чрезвычайно необычна, неизучена, во многом результат определяется той связью, что возникла между мной и Гарри Поттером... Бла-бла-бла. Он не знает ответа на этот вопрос. Пережидая тираду, Люциус залип на отражение Лорда в пузатом кофейнике — грудь колесом, крошечная треугольная голова и бледные паучьи руки. - ...возможности, поражающие воображение! - Да, милорд. - И поэтому мне странно было обнаружить, что мой противник, мой враг, раз за разом ускользающий от меня, этот... - Гарри Поттер, милорд. - Именно! Что Гарри Поттер питает столь нежные чувства к сыну моего ближайшего сторонника. Я не знал, что они вообще знакомы! Сердце Люциуса зажглось новой надеждой: Лорд что-то напутал, тут какая-то ошибка. - Милорд, боюсь что... Да, Драко учится в Хогвартсе на том же курсе, что и Гарри Поттер, но они определенно не питают друг к другу симпатии, Драко считает Поттера своим врагом, еще с одиннадцати лет! - Что ж, значит, его неприязнь перестала быть взаимной, - на змеином лице Лорда обозначилось что-то вроде сардонической усмешки, а Люциус почувствовал, как его собственная натужная улыбка окончательно капитулирует. - Ты замечаешь иронию, Люциус? Сколько Дамблдор восхвалял эту свою пресловутую любовь, которая якобы сильнее магии и спасет мир! Ну, любовь теперь будет играть на нашей стороне — посмотрим, как он запоет. - Милорд, вы полагаете, Гарри Поттер... влюблен в моего сына? - Люциус словно со стороны услышал собственный жалобный голос. - Почему ты такой печальный, Люциус? Радуйся! У Темного Лорда есть для Драко особая миссия, он прославится как самый молодой Пожиратель Смерти, - Лорд сиял, как начищенный медный чайничек (хотя скорее котелок: без носика), а Люциус чувствовал себя так, словно из него выдернули позвоночник. - Ну же, улыбнись, ты будешь им гордиться! Из него выйдет куда лучшая приманка, чем этот Сириус Блэк! Благодаря Драко вопрос с Гарри Поттером будет, наконец, окончательно решен, и мы сможем заняться настоящим делом.       Дальше события развивались с неумолимой быстротой: перепланировать детали операции (и пережить четыре кровопролитных дискуссии с Нарциссой), связаться с директором Амбридж, выпросить у нее переговорную в Хогвартсе, набросать Драко записку с назначением встречи в кабинете директора, прибыть туда самому — Люциус делал все это не задумываясь, автоматически, все прикидывая, мысленно прокручивая будущий разговор с сыном. Легко не будет: Драко вырос фанатиком. Конечно, в этом была немалая заслуга Люциуса, но в последние несколько лет даже ему стало ясно, что он, кажется, перестарался. Они с женой были уверены: если Драко узнает об их шалостях с маггловской культурой, дело кончится отречением от семьи. Когда в возрасте 12 лет он узнал, что его родная тетка, Андромеда, замужем за магглом, его чудом удалось отговорить от Священной войны (в порядке компромисса он две недели рыдал в подушку, переживая позор, пришлось купить метлы для всей слизеринской команды по квиддичу, чтобы его утешить, и это лишний раз подтверждает: Блэки в семье — исключительно дорогое удовольствие). Вряд ли ему захочется сближаться с Поттером, как того хочет Лорд. С другой стороны, его фанатизм может сыграть и на руку: в конечном итоге Поттер будет мертв, а Драко — возвысится и получит метку, еще не окончив Хогвартс. Головокружительные перспективы, наверно, ему такое должно понравиться. И ведь не то чтобы с ним нужно прямо сближаться. Дело уже пошло каким-то образом и само, без участия Драко... вот только без участия ли? Что если... ну нет, конечно, это клинический бред... Только не Драко. Будь Поттер чистокровным — еще можно было бы что-то подозревать, но к сыну грязнокровки Драко точно не притронется, хвала Мерлину. В сущности, все, что от него требуется — не прошляпить то, что уже каким-то образом народилось само, отложить все свои коварные планы и не отсвечивать, чтобы, когда придет время, Поттер без сомнения побежал его спасать. Лорд, обожавший игры с двойными агентами, хотел, чтобы Драко убедил Поттера в своей лояльности, что он, мол, белый, пушистый и вообще за Дамблдора — это все злые нехорошие родители толкают его на кривую дорожку. Люциус напротив считал, что чем меньше Драко будет трепать язком, тем лучше. Быть вежливым, немного грустным, загадочно молчать — вот к такому поведению не подкопаешься. Сам драккл не разберет, то ли ты двойной агент, то ли в депрессии, то ли безответно влюблен. Когда Драко явился на встречу в директорский кабинет (Амбридж к тому времени уже ушла, чертыхаясь сквозь зубы насчет какого-то болота), Люциус даже обомлел на секунду — таким сын показался бледным и несчастным. Лицо — осунувшееся, полупрозрачное, розовые по-кроличьи глаза, мелко дрожащие руки. - Мерлин, Драко, что случилось? - он шагнул к сыну, но тот дернулся в сторону. - Ты мне скажи. - Ты плохо выглядишь, Драко, ты заболел? - Нет, я прекрасно себя чувствую, спасибо за беспокойство, - холодно ответил сын. Какое-то время они просто опасливо смотрели друг на друга — несколько невыносимо долгих секунд. Неужто он исхитрился как-то пронюхать про Звездные войны и Чарли Паркера? Ладно, посмотрим по ситуации. - Присядь, у нас важный разговор, - сказал Люциус и взмахнул палочкой, возводя вокруг них звуконепроницаемую сферу — стандартный пакет заклинаний + кое-что интересное, выученное у Снейпа. Люциус решил, что начнет с начала, умалчивая о некоторых моментах. Содержание снов, завершение плана Лорда, детали операции в Отделе Тайн — это Драко знать ни к чему, чем меньше он знает, тем меньше сможет разболтать. Убийство Поттера он отложил на потом в качестве козыря — пустит его в ход, когда Драко заартачится. Вот только чем дольше Люциус говорил, тем лучше и живее выглядел Драко: порозовели щеки, в глаза вернулся интерес к происходящему, куда-то подевались холодность и страх. - Серьезно, Поттер видит меня во сне? - похоже, Драко был в полном восторге, даже вскочил из кресла и заходил по комнате. - С ума сойти, а я ведь и не подозревал! Хотя, нет, все логично: «у меня есть план, Малфой!», «мы поместимся под моей мантией вдвоем»! - Что? - Что? - Поместитесь вдвоем под мантией? - Эмм... не суть. Передай Лорду, что у меня все схвачено. Я все организую в лучшем виде, - сияя улыбкой, заявил Драко. - Правда? - Люциус старался не выдать своего изумления. - Уверен, что справишься? Я думал, ты его ненавидишь. - Пфф, мои личные отношения не могут стать помехой для службы у Лорда! За кого ты меня принимаешь? - возмутился Драко, и Люциус только пожал плечами. - Разумеется, это все отвратительно, и уму непостижимо, и... меня даже слегка тошнит, но раз Лорд дал мне задание... Поттер у меня с рук есть будет, хоть завтра! Люциус молчал, немного опешив от такой пылкости — он и не знал, что сын настолько мечтает стать Пожирателем (такая себе мечта, если честно). Как-то ему сейчас стало неуютно — что его сын готов на всех парусах окучивать одноклассника, чтобы заслужить одобрение выживающего из ума террориста. То есть, Темный Лорд, конечно, великий волшебник, и грязнокровок давно пора приструнить, но... его пятнадцатилетний сын все равно не должен так радоваться возможности послужить ему таким образом. Это не то же самое, что биться с врагом, пытать пойманных диверсантов или даже зачищать от магглов какую-нибудь деревушку. Здесь — уже какое-то то ли актерство, то ли проституция — что-то намного грязнее. - Я думал, тебя придется поуговаривать, - проговорил Люциус, так и не решив, как ко всему этому относиться. - А ты так в себе уверен... - Конечно, уверен! Он же запал на меня! - пожал плечами Драко и, спохватившись, убрал с лица довольную улыбку. - Кошмар. Страшный позор. Но от Поттера ничего другого и не ждешь. Люциус молчал, только ввинчивался в сына пытливым взглядом. Может, даже попытался бы заглянуть прямо в его мысли, если б не знал, что это бесполезно — у Драко была врожденная склонность к окклюменции, пролезть ему в голову не проще, чем в Гринготтс. Приходилось довольствоваться немагическими методами — хмуро пялиться ему в переносицу и проверять, не зарозовеют ли уши. - Не очень-то увлекайся своей ролью, Драко, - наконец, сказал Люциус. - Не забывай, что на самом деле вы друг другу не друзья. Держи это в уме.