Талантливый мистер Х

      Когда Гарри отыскал Рона, тот корпел над историей магии на лоне природы — сидел у озера, привалившись спиной к березе, с учебником на коленях, взгляд упрямо вперился в страницы, из груди то и дело вырываются страдальческие вздохи подлинного мученика. Гарри остановился неподалеку и какое-то время просто наблюдал за ним, не привлекая внимания — не может быть, чтобы это он выносил и реализовал этот жуткий план, а теперь просто сидит себе, лохматый, взмыленный, пытается запихать себе в голову материал пяти курсов сразу — так же, как Гарри, как Невилл, как Дин — как кто угодно, не сотворивший никаких подлостей. Рон перелистнул страницу, нахмурился, видимо, осознав, что дочитал предыдущую механически, не понимая смысла, и со стоном пролистал обратно.       Нет, конечно, Рону хватило бы ума на этот план — чего стоила его шахматная партия в одиннадцать лет. Вообще говоря, он склонен был нагромождать многоходовочки на ровном месте — как в прошлом году, когда он пытался предупредить Гарри о драконах каким-то нелепо усложненным способом. Но, в то же время, Рон представлялся Гарри бесконечно дремучим в вопросах секса и отношений, и задумай он оклеветать Малфоя, наверно, придумал бы что-то другое. Или нет? Вообще-то Гарри никогда с ним (и ни с кем) ни о чем таком не говорил. Может быть, это Рон считает Гарри слишком закомплексованным и потому не обсуждает с ним такие вещи?       «Ладно. Детектив должен быть беспристрастным, помнишь?» - сказал себе Гарри и мысленно пробежал по пунктам своего «портрета преступника»: 1. Парень 2. Знает гостиную Слизерина 3. Видел меня голым 4. Украл перо Умников Уизли 5. Знает о ссоре в поезде на 1м курсе.       Все это указывало на Рона, недоставало только мотива, но его предоставил Малфой. Рон чистокровный, он не может не знать, как принято поступать в семьях, вроде Малфоев, с такими детьми. Но если он знает... неужели Рон может быть таким жестоким? Неужели настолько ненавидит Малфоя? И почему приплел Гарри? Разве что... в надежде, что Гарри не сдаст его, даже если догадается.       Рон преодолел страницу и поднял глаза от учебника. Его лицо прояснилось, когда он увидел Гарри, он перехватил книжку и взмахнул рукой, искренне радуясь его появлению. Вчера они почти поссорились, утром Рон ушел, ни слова не говоря, но, похоже, теперь топор войны зарыт. «Нет, это не он», - тут же пронеслась мысль, принося облегчение, и сразу за ней другая: «Беспристрастность, констебль Поттер, помнишь? Беспристрастность». - Ты чего, Гарри? Ты будто боггарта увидел, - сказал Рон, когда Гарри уселся на траву с ним рядом. - Я что-то никак не пойму, что это за фигня с четырехлистным клевером? Как он может предсказать исход войны? Ты разобрался? Это вообще будет на экзамене? - А где Гермиона? - спросил Гарри, и Рон засопел, как бешеный бык. - В совятне. Кому она все время пишет? Краму, да? - Гарри не ответил, но Рон и не ждал. - Сам знаю, что Краму. - Уверен, если ты попросишь, она и тебе его адрес даст. Секунду Рон смотрел на него непонимающе, потом цокнул языком и закатил глаза, совсем как Перси. - Отвали, Гарри. Это не смешно. - Да, похоже, совсем не смешно, - согласился Гарри, весь подобравшийся перед разговором, как перед дуэлью. Сейчас ему казалось, что даже пригласить Чжоу на Святочный бал было легче, чем начать с Роном этот разговор. Нужно было немедленно отрезать пути к оступлению. - Рон... Надо поговорить. - О... ну давай, - он насторожился, но отложил учебник с читаемым облегчением. - О чем? - Ты же чистокровный, так? - Рон изогнул бровь, и Гарри смутился. Этот вопрос на пятом году знакомства прозвучал максимально тупо. - Так вот, я... Я хотел спросить, как у чистокровных принято... Если парень из чистокровной семьи оказывается... голубым, то как поступает его семья? В смысле, это нормально или... Гарри иссяк и замолчал, Рон пару секунд смотрел на него озадаченно, но, вроде как, без осуждения. Да и без особого интереса. - Ну, наверно, его в Мунго повезут. У Гарри по спине пробежал холодок. Он точно не знал, но слышал, что раньше магглы поступали так же: психушка, электрошок, превращали человека в овощ. Наверняка, у магов свои способы. Что там говорил Драко: счастливый до жопы, ничего не соображаешь и стояк круглые сутки. Тоже перспектива жуткая, но, наверное, лучше, чем быть запертым в Мунго. Хотя, может быть, у волшебников, в отличие от магглов, есть способ это исправить? - И там его вылечат? - Не знаю, я же не целитель, - Рона, кажется, все больше озадачивал этот разговор. - Наверное, зависит от того, с чего он вообще стал голубым. - Ну... вообще-то, наверное, таким и родился. - Так почему его маленьким не отвезли в больницу? - Когда он был маленьким, никто не знал, что он голубой. Рон секунды три пристально всматривался в Гарри взглядом опытного аврора-дознавателя. - Как это не знал? Помню, когда Джорджу было лет девять, папа красил стены в гостиной, и заклинание срикошетило, и, в общем, Джордж стал оранжевым — поверь, видно было невооруженным глазом, он был как человекообразная морковь. Но папа сам все поправил, его не возили в Мун... что ты ржешь? Гарри хохотал так, что на глазах выступили слезы, ему даже пришлось снять очки, чтобы утереть их. Надев очки обратно, он увидел настороженно-насупленное лицо Рона, и его снова разобрал смех. - Да в чем дело, Гарри? - Рон, «голубой» - это значит «гей», - отсмеявшись, объяснил Гарри. - Видимо, так говорят только магглы. - Серьезно? - изумился Рон. - Магглы так говорят? Зачем им для этого еще одно слово? - О, у магглов для этого полно слов. - Бред какой-то, - у Рона полыхали уши, Гарри вдруг подумал, что, может, это удачно — что разговор начался с ошибки. Это разрядило обстановку и позволило подойти к вопросу через безопасную область лингвистики. Гарри уже хотел спросить Рона, какие у магов есть для этого эвфемизмы, но тот вдруг покраснел совсем уж по-свекольному, метнул в Гарри сконфуженный взгляд и принялся увлеченно колупать ногти. - Так ты хотел спросить, как в моей семье относятся... к геям. - Ну... да, вроде того... - отчего-то неловкость вновь схватила Гарри за горло. Рон молчал, видимо, подбирал слова. Гарри чувствовал, что прямо сейчас этим разговором переступает какой-то барьер, нарушает незримую границу, о существовании которой раньше даже не знал. Рон, спохватившись, оставил в покое ногти и переключился на траву: наматывал несколько стебельков на палец и вырывал из земли резким движением. Гарри почему-то казалось, что он не прочь был бы точно так же оторвать ему голову. - Я... точно не знаю насчет мамы с папой. Знаешь, такому обычно никто не радуется, но не думаю, что они будут против. Фред и Джордж, конечно, тебя оборжут, но они бы в любом случае нашли, за что оборжать, так что... - Нет-нет-нет, Рон, я не о себе, - воскликнул Гарри, даже руками взмахнул. Под ироничным взглядом Рона лицо почему-то заливалось краской. - Я... просто о... другом парне. Абстрактном. Рон моргнул и выдрал еще один пучок травы. - Ясно, - покладисто сказал он. - Так вот, я думаю, абстрактного парня примут таким, какой он есть, если он перестанет страдать херней и найдет себе кого-нибудь получше Малфоя. Гарри застонал. - Рон, нет, все не... - Дай мне договорить, - тон его стал непривычно суровым, он оставил флору в покое и смотрел теперь Гарри прямо в глаза. - Мне все равно, парень у тебя, девчонка или кровососущее пугало — дело не в этом. Просто... - Рон выдержал небольшую паузу, но Гарри упустил возможность вклиниться в монолог, переваривая «кровососущее пугало». - Представь, что я пришел и заявил, что влюбился в Панси Паркинсон. Что бы ты мне сказал? Когда это Гарри «заявлял», что влюбился? Кто вообще говорит о любви? - Рон, я ничего такого... - Что бы ты сказал, Гарри? - неумолимо повторил Рон. - Я вовсе не... - Что. Бы. Сказал? Секунды две они пилили друг друга взглядами, как пара гиппогрифов. Рон сидел насупленный, бледный, веснушки на носу казались ярче обычного. Гарри слегка растерялся: вел бы Рон себя так, будь он автором рассказов? Что ему было бы нужно от Гарри сейчас в таком случае? Гарри запутался и попытался отшутиться. - Сказал бы, что за последний год твои вкусы деградировали. Помнится, на бал ты приглашал Флер Делакур. Рон дернулся, как от пощечины, мелко заморгал и отвел взгляд. Гарри впервые упомянул тот его прошлогодний крах, прекрасно зная, что это больная мозоль, намеренно ударил по ней. Он ощутил резкий укол стыда: да что с ним вообще такое? - Ты уже даже говоришь, как он, - глухо произнес Рон. - Я будто с Малфоем говорю. Гарри внутренне воспротивился, но ничего не сказал. Правда была на стороне Рона, он действительно повел себя, как Малфой. Как Малфой старого образца, конечно, не этот, новый Малфой, который травится лауданумом и прячется в туалете Плаксы Миртл — этого Малфоя Рон, в общем, даже не знает, а если бы знал, может, тоже смог бы ему посочувствовать. Правда, смог бы только в том случае, если все это — не часть его, Рона, плана. Если он затеял уничтожить Малфоя как личность, то вполне логично сейчас отваживать от него Гарри — этим Рон и занимается. Гарри украдкой покосился на него — сидит, сцепив руки в замок, смотрит, щурясь, вдаль, ветер ерошит рыжие волосы. Обманчивая невинность? Не ты ли, дружок, диктовал перу фразу «Гарри перевернул Драко на живот и проник властно, сразу на всю длину, дрожа от возбуждения?» Гарри попытался представить этот творческий момент, но воображение будто натолкнулось на бетонную стену, отказывалось воображать даже звук голоса. Нет, Гарри нужно выяснить сейчас же, немедленно, нельзя жить дальше, подозревая, что лучший друг — коварный извращенец-психопат. Гарри слегка придвинулся, попытался заглянуть в лицо, но Рон отвернулся. Тогда он заговорил, получилось тихо и как-то робко, голос даже слегка дрогнул в конце фразы. - Ты в курсе, что его родители сделают, если узнают? Рон дернул плечами и ответил сварливо: - Дай подумать... Не подарят ручного венценосного журавля? Гарри почему-то закатил глаза, хотя еще вчера эта шутка показалась бы смешной. Даже два часа назад еще было бы смешно. Теперь он думал только, как передать покороче весь тот мрак, что узнал от Малфоя — чтобы Рон точно понял правильно, без маггловских иносказаний, чтобы по его реакции можно было понять, хочет ли он для Малфоя такой судьбы. Чтобы было понятно, даже если соврёт. - Они женят его насильно, - сказал Гарри, и Рон обернулся к нему, серьезный, без улыбки, - и будут накачивать приворотным зельем до самой смерти, - Гарри обнаружил, что ему до странного тяжело это говорить, слова так и вязнут в горле. Взгляд Рона заметно потяжелел. - Он говорит, у чистокровных так принято. Он говорит, это правильно. Гарри выплюнул эти слова и заметил, как заныла спина, будто он тащил их, высеченные из гранита, на своем горбу. Он стал рассеянно разминать спину и шею ладонями, лишь потом сообразив, какой жалобный вышел жест, он будто обнял самого себя. Рон смотрел на него с почти осязаемым сочувствием, будто не зная, что делать, неловко положил руку ему на плечо. - Гарри... это... - потрясенно проговорил он. - Ты серьезно? Кошмар. Драккловы психи. Это какое-то средневековье. Рон выглядел таким изумленным и даже расстроенным, что Гарри даже заулыбался — такое его охватило облегчение. Нет, это был не Рон, Рон бы так не сыграл! Старый добрый Рон, дружище Рон, Рон, не сочинивший ни слова порнухи. Рон-грубиян, Рон-острослов, оказался способным ужаснуться за Малфоя — почему именно? Потому что ни с кем так нельзя, даже с Малфоем? Или потому что считает Малфоя его избранником (невероятно неудачный выбор, да-да-да), и сочувствут больше из солидарности? - Средневековье! Я ему так же сказал! - воскликнул Гарри. Рон покачал головой и послал Гарри значительный взгляд исподлобья. Этот взгляд с одинаковой вероятностью можно было интерпретировать как «жизнь тяжела, но мы справимся, брат!» и как «ну и вляпался же ты опять в дерьмище!» - Я... слышал пару таких историй, - проговорил Рон, снова зачем-то сжимая Гарри плечо, - но все они жутко старые, сейчас так никто не делает. Я знал, что Малфои поехавшие, но чтобы настолько... Что ты собираешься делать? Тон у Рона стал совсем другим, мрачным, но не агрессивным, куда-то враз подевались претензии. Гарри поймал себя на том, что его забавляет, даже, может, слегка будоражит эта ситуация — что Рон говорит с ним так, будто Малфой — его парень. Что Рон вообще продолжает с ним говорить, думая, что у него роман с Малфоем. Получается, Гарри настолько ему друг, что он все-таки готов смириться даже с Малфоем, раз Гарри не поддается на уговоры? - Ты, вроде, говорил, что я должен держаться от него подальше и сконцентрироваться на кровососущих пугалах. Рон издал странный страдальческий смешок. - Так я же не знал, в какое дерьмо он из-за тебя вляпался! Теперь всё, поздно, - он поглядел на Гарри, как на приговоренного. - Гермиона говорит, у тебя комплекс героя, так что ты, скорее всего, на нем женишься. Тебя не спасти. Гарри неожиданно для самого себя расхохотался. Просто чудеса какие-то: Рон, пусть и саркастируя, только что сказал, что он женится на Малфое. Гарри переполняла сейчас какая-то эйфория, недавний кризис схлопнулся, будто и не было. Он так боялся, что друзья покинут его из-за Волдеморта, что испугаются его связи с ним, или что дружат с ним по привычке или из жалости или просто потому, что он избранный, и это типа их гражданский долг. Но если Рону нипочем его роман с Малфоем, значит, его уже ничем не проймешь. Это настоящая дружба, его действительно ценят, по-настоящему. Наверное, надо было все-таки объяснить Рону, что он ошибся, и они с Малфоем вовсе не вместе, но это новое чувство уверенности в собственной ценности (несмотря ни на что) было таким окрыляющим, таким интенсивным, что Гарри почему-то не хотелось ничего объяснять. - И что ты ржешь? - спросил Рон с отеческой улыбкой. - Завел себе самого пизданутого парня в Британии и ржет. Как будто мало проблем. Гарри замолк, не зная, сказать ли все-таки «он не мой парень» или, напротив, возмутиться эпитету «пизданутый». Пока тянулась пауза, Рон бросил ленивый взгляд Гарри за спину и вдруг дернулся, как от удара током. - Черт, а вот и он! Раздери меня вервольф... это он для тебя так вырядился? Гарри оглянулся, ожидая увидеть Малфоя в уже ставшим привычным полубезумном состоянии. Может быть, он нацепил боа из павлиньих перьев или костюм ниндзя, или трико супермена — любой его странный наряд Гарри приготовился интерпретировать как очередной симптом сумасшествия. Оказалось однако, что под «выряживанием» Рон подразумевал собственно выряживание, в максимально прямом значении. Даже Гарри, ни бельмеса не смысливший в магической моде (равно как и в маггловской), сообразил, что вот это вот летящее, струящееся серебристое облачение — не иначе как последний писк (ну или нестареющая классика, не важно). Малфой тёк через хогвартский двор, как капля ртути, отсвечивая на солнце не только, как обычно, головой, но всем телом. Студенты оторвались от дел, Филч едва не свернул шею, птицы падали замертво прямо в полете, сраженные великолепием. Хотя — Гарри вынужден был признать — на школьном дворе, среди других студентов, при свете буднего дня, Малфой выглядел довольно тупо. - Он идет сюда! Гарри, он идет сюда! - панически пробормотал Рон. - Я не хочу с ним разговаривать, сделай что-нибудь! Рон едва не пинком вздернул Гарри на ноги, и тому пришлось идти навстречу. Ноги почему-то казались несуразно большими и непослушными, он чувствовал, как сгущается вокруг него внимательная тишина. Малфой по-павлиньи вышагивал к нему, будто по подиуму, мантия струилась вокруг него расплавленным серебром, и Гарри даже нравилось, насколько Малфой игнорирует собственную нелепость. Он был бы королем помпезной министерской вечеринки, но на берегу озера его фешенебельные лаковые туфли, например, уже изгваздались грязью — и все равно, насколько же великолепно самоуверенный у него вид! На секунду Гарри показалось, что когда их траектории встретятся, Малфой торжественно пройдет мимо, задрав нос, но нет, встретившись, они оба остановились. - Привет, - Гарри даже не пытался делать вид, что не разглядывает его. - Привет, - улыбнулся Малфой, и что-то такое новое и будто бы праздничное было сейчас в его лице, что Гарри тоже почему-то улыбнулся. Малфой вообще выглядел начищенным до блеска, каким-то почти нездорово лучезарным, на грани мании. Часа полтора назад он оставил Гарри в туалете Плаксы Миртл, уйдя в полном раздрае, едва живой и чуть не плачущий. Что случилось за полтора часа? Удивительно, но в Гарри эти вопросы пробуждали любопытство, а не тревогу. - Какого хрена ты делаешь? - спросил он. Малфой расцвел улыбкой. - Ты о чем? - Ну, я про... - Гарри слегка помахал рукой напротив его туловища. - Я имею в виду... выглядишь потрясающе! - нашелся он, не зная, заметит ли Малфой сарказм. - Я знаю, - бросил Малфой, слегка дернув плечом. Не заметил, а может, не захотел замечать. Он зачем-то внимательно разглядывал его лицо, пристально, и с таким еще солнечным видом... Гарри чувствовал кожей — будто бенгальский огонь поднесли слишком близко. На этот-то раз что произошло? - На мне что-нибудь написано? Что ты уставился? Малфой не без усилия оторвался от созерцания его подбородка и посмотрел ему в глаза. - Не тупи, Поттер. У нас романтический момент. - Чего? Малфой шагнул к нему, быстро, но плавно, как бы танцевальным па, зашептал почти в самые губы. - Я передумал. Насчет ловли на живца. - Ага... - эта близость волнующе напоминала сон про омелу, и Гарри обнаружил, что от чего-то — то ли от близости, то ли от сна — его здорово таращит, он едва соображал. - Ты говорил, надо его спровоцировать, - прошептал Малфой, и во рту у Гарри как-то резко пересохло. Тишина давила на уши, сердце заходилось кашлем. Взгяд Малфоя скользнул Гарри за спину. - Уизли смотрит. - Малфой... Все смотрят.