Изменения

      Третье изменение было самым масштабным и значимым в наших отношениях. И для меня очень душевным.       Я помню, как пытался заснуть, но першение в горле, заложенный нос и спазмы в животе просто не отпускали в царство Морфея. Я высмаркивался каждые двадцать минут и капал в нос ровно через столько же, пшикал в горло какой-то кислой, жирной на вкус хернёй, купленной по совету Скипса, однако никакого эффекта от её использования не было. В двенадцать часов ночи к моим простудным симптомам прибавился жар — я дрожал как осиновый лист, хотя был укутан в одеяло и накрыт пледом, отданным Попсом.       Я так благодарен Попсу, что он просидел со мной до десяти вечера, ухаживая и леча меня всеми народными способами; он периодически мерил температуру, давал лекарства. Мне даже показалось, что он готов был вызвать скорую, если бы я не попросил его пойти поспать, ибо ему, как и любому человеку, нужен сон. А ещё меня беспокоили голубые глаза, прожигавшие дыру в Попсе.       Сначала я думал, что настолько брежу, что мне видится чересчур злобный взгляд, направленный на спину моего «врача». Но когда я услышал тихое «ура», когда Попс встал с моей постели, то был уверен на все сто, что это не мой сбрендивший мозг.       Два грёбаных часа я провёл словно в Аду, меня клонило в сон, но я не мог заснуть, на какой бы бок не ложился. Видимо, мои постоянные шмыганья носом и высмаркивания не давали спать и моему соседу. Это стало давить на совесть, и поэтому я сказал следующее:       — Чувак, извини... Я думаю, моя простуда уже тебе надоела, и мне следует смотаться куда-нибудь. Наверное, я пойду к Попсу...       — Ты болен, у тебя насморк и сухой кашель, а ещё поднялась температура, и ты хочешь пойти в комнату к Попсу, которому ты надоел за прошедшие сутки? — Мордекай присел на кровать и повысил свой голос. Оу, ему действительно мои симптомы докучают.       — Вот видишь! Я всем надоел, — надул губы я, — поэтому я лучше возьму свои одеяло и подушку и пойду спать вниз, где никого не должно быть!       Не знаю, то ли это моя болезнь, то ли нервозность из-за провала, случившегося две недели назад, но я стал постоянно истерить и выходить из себя. Создавалось впечатление, что в меня вселился дух какой-то капризной девочки-подростка, у которой столько «неразрешимых» проблем.       — Ты дебил? — Мордекай вскочил с кровати, когда я сделал секундами раньше те же действия, и схватил мои руки. — Если болеешь, то соизволь соблюдать постельный режим, чувак.       Щёки опять залились краской, но не из-за того, что друг стоял слишком близко (хотя, может, и чуть-чуть из-за этого), и закружилась голова.       — Мордекай... — очень тихо, почти неслышно выдохнул я и почувствовал, как силы буквально исчезают, приходит кромешная тьма в сознании, и я падаю, словно листок с кроны дерева. Не следовало мне вставать с кровати.       ***       Первое, что я почувствовал, — это тепло за моей спиной, которое чертовски согревало и давало чувство уюта и спокойствия. Взгляд полуоткрытых глаз упал на руки, обвивавшие мою талию, тем самым ближе прижимая к себе. Я несколько раз удивлённо хлопнул ресницами, просто не веря, что на мне толстовка Мордекая. Только он любит сочетание бело-голубого, и только у него есть толстовка с надписью «Live. Love». Ох, чёрт.       Я заметил, что рядом со мной, на подушке, лежало около десяти сопливчиков, таблетки от горла и капли для носа, а на прикроватной тумбе было два пустых стакана. И, как я понял, нет ещё семи утра, потому что именно в это время начинает светать. Хм, интересно.       Наверное, Мордекай спал, но, так как я уже проснулся, от скуки решил разбудить и его тоже. Однако весьма своеобразным способом.       — Хэй, чувак, — я с трудом перевернулся в его руках к нему лицом. Передо мной предстала милая мордашка моего друга, мирно сопевшего. Думаю, он не спал целую ночь, судя по тому, что я проснулся не в своей кровати. — Мордека-а-ай, — я потряс его за плечо; мой голос был хриплым и осипшим.       — Что? Блять, Ригби... — моё имя он недовольно прорычал, будто я виновник всего происходящего в мире. — Как ты мне надоел за прошедшую ночь...       — Да мог бы просто кинуть спать одного, раз уж я такой ужасный! — прошипел я и стал выбираться из цепких рук Мордекая. Снова мои заскоки. Однако меня быстро прижали чужим телом к матрацу и чуть нависли, смотря прямо на глаза. В голубых глазах можно прочесть одно: «Какой же мой друг идиот». Мой не лучше! — Пусти, я хочу уйти спать на свою кровать!       — Да пошёл ты! Я целую ночь тебя, блять, неблагодарного карлика, грел, укутывал в одеяло, отдал собственную одежду, вытирал твой чёртов нос, давал таблетки, которые нашёл на кухне, и таскал воду, которую ты проливал на меня и на мою кровать, и ты в ответ посылаешь меня куда подальше за то, что я всего лишь высказывал свои чувства!       Я тупо смотрел вниз в одну точку, как будто в ней было нечто интересное, чего не было в остальной комнате. Я облажался перед Мордекаем. Я и правда даже не поблагодарил его, ведь именно благодаря ему я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше. Теперь я почувствовал себя свиньёй и снова засмущался. По щекам побежали солёные и горячие дорожки слёз, которые сразу были стёрты большим пальцем Мордекая. Он очень мило улыбнулся, словно понимая мои мысли, и прижал к себе. Я зарыдал ему в грудь, и, чёрт подери, лёгким спустя пару секунд начало не хватать кислорода из-за забитого носа.       — П-прости меня, чув-вак, — я обвил свои руки вокруг его рёбер и прижался ещё ближе. — Я т-такой ужасный ч-человек. Ты ведь всю н-ночь ухаживал за мной, а я закатил истер-рику. Извини...       — Тсс, малыш Ригби, всё хорошо, — его голос звучит так мягко, легко, звучно и успокаивающе. Он погладил меня по плечам, и я почувствовал его горячее дыхание на макушке. — Я не обижался даже, я тебя прекрасно понимаю. Болезнь затуманила твой разум. Ничего страшного, милый. Давай лучше ты высморкаешься, примешь микстуру и закапаешь в нос, м?       — Х-хорошо, — я отодвинулся от Мордекая и сделал всё, что он предложил. — Сколько сейчас времени?       — Половина седьмого. Я попрошу Бенсона сегодня дать отгул и тебе, и мне.       — Ох, спасибо, чувак.       — Не за что. Хочешь поспать? Или ты уже выспался?       — Если честно, меня немного клонит в сон.       — Ну тогда держись, — Мордекай повалил нас обоих на кровать. Я, снова оказавшись у стены, мигом закрыл глаза, утопая в тепле, заботе и уюте, которые окружили меня. — Спокойной ночи.       — Сладких снов...       Третье изменение, которое дало начало всему самому интересному.