Honest to God I'll break your heart

Уже начало конкретно темнеть, а мы еще не отошли достаточно от входа в заповедник. Интересно, когда до этого жирафа дойдет, что я не большой любитель леса и вообще дикой природы? Он опять шел впереди быстрым шагом, будто и нет у него тяжеленого рюкзака за плечами. А я плелась позади, путаясь в ветках и сгибаясь под тяжестью груза. Спотыкалась я столько раз, что, если бы мне давали по доллару, то я бы уже стала миллионером. Падала не меньше. Но Лето будто и не обращал внимания, весело насвистывая что-то там себе под нос. Первый раз я его прокляла, когда на меня сел комар и самым наглым образом укусил. Но это было только начало. Вскоре налетели остальные пищащие твари, и я только и успевала, что хлопать в ладоши, пытаясь прибить их всех. Но вместо этого получала зудящие точки на коже. - Я знаю, что у меня хороший голос, но ты не могла бы перестать аплодировать? – этот голубоглазый павлин обернулся и насмешливо посмотрел на меня. Я свирепо глянула на него, мысленно желая ему всяких мук еще до того, как он попадет в ад. Это просто жестоко с его стороны в конце концов. Насекомые для меня – просто конец света. В моем доме почти везде стоят антикомариные сетки. Если все же залетает какая-нибудь пчела, то я запираю ее в комнате, а сама ретируюсь в безопасное помещение. А если вдруг на улице возле меня появляется что-то жужжащее и жалящее, я бегу со всех ног, оглашая воплям округу. Дикая природа мне просто противопоказана. Я обязательно поскользнусь и упаду в ручей, поцарапаюсь веткой, наступлю в лосиные какашки, зацеплюсь за сук и порву футболку, подверну ногу, споткнувшись об корень, врежусь в дерево, на меня нападет бешеная белка, покусает безумный енот, заклюет ночная сова, унесет горный орел, сожрет медведь, да что угодно! Это же, мать его, лес! - Джаред, - заныла я, когда уже стемнело настолько, что я еле различала его спину впереди, - я устала, давай отдохнем. - Что, уже спать? – спросил он бодреньким голосом. – Ну, ладно. Я облегченно вздохнула. Но, как оказалось, рано радовалась. Выяснилось, что Лето палатку-то прихватил, а вот ставить ее не умеет. - Скажи, что пошутил? – я грозно смотрела на него, пока он растерянно вертел в руках огромный кусок брезента. - Я думал, что это легко, - он выглядел виноватым. - Ах, ты думал! – разъярилась я. – Чем ты думал? Потому что я не наблюдаю даже зачатков мозга у тебя! - Отстань, - беспечно отмахнулся он. – Поспим так, ничего страшного. Я задохнулась от возмущения. Он совсем поехавший? - На голой земле предлагаешь спать, а, Джаред? Ты первым простудишься. - Во-первых, у нас есть спальные мешки. А палатку можно постелить на землю для утепления. Во-вторых, - он хитро улыбнулся, - я знаю хороший способ согреться. - Да иди ты! Я не собираюсь на грязной земле с тобой совокупляться! Мало ли что мне в задницу заползет. И хватит ржать! - Ты такая забавная, когда злишься, - он продолжал заливаться смехом. - Я тебе уже говорила, что ты полный придурок? – зло выплюнула я ему в лицо. Он мигом посерьезнел, быстро поднялся и в два шага приблизился ко мне: - Если я такой плохой, то что же ты все еще со мной? Я не нашлась, что ответить. Из-за статьи? Из-за денег? Нет, я бы давно ушла, если бы меня удерживало только это. Я все еще с ним, потому что чересчур увлеклась, дала чувствам взять вверх и… Вот, я здесь. В ненавистном лесу, собираюсь спать на голой земле, в окружении жутких насекомых. Но почему-то мне становится все равно, когда он стоит вот так близко и прожигает меня взглядом своих холодных голубых глаз. - Потому что сама кретинка, - прошептала я, обнимая его за талию и утыкаясь лицом в футболку. Черт, снова этот запах. Этот тонкий неведомый запах, который я чую уже три месяца, но никак не могу понять, откуда его знаю. - Самая настоящая, - выдохнул он мне в макушку, но я все равно услышала. – Ладно, - приободрился он, - давай хоть костер разведем, чтоб не замерзнуть. - Это, я надеюсь, ты умеешь делать, - съязвила я. - А что сложного? Сейчас отыщу сухих веток, да пару камешков, и можно хоть суп варить. - В чем ты его варить собрался? – хмыкнула я, и тут до меня дошло: - Стоп. Камни? Что? - Это легко, надо лишь создать такую силу трения, чтобы была искра, - отозвался он, шаря где-то по земле. Я стояла в полном шоке. По ходу, этой ночью мы замерзнем насмерть, и наши околевшие тела найдут только утром. Или нас еще раньше сожрут крысы. Здесь же есть крысы? Ну, или койоты, они точно тут водятся. Мне стало страшно. Тут же полно хищников, а мы собираемся ночевать вот так, под открытым небом, да еще и без огня. - Джаред, - дрожащим голосом позвала я его. – Может, вернемся и переночуем в машине? Он не ответил. - Джаред? В ответ мне была лишь тишина. Где он, черт побери? Я огляделась, но в этой темноте хрен что увидишь. - Джаред, это не смешно, - пропищала я, придвигаясь поближе к расстеленной палатке, будто она могла меня спасти. Но Лето упорно не откликался. Всё. Мне конец. По всей видимости, его уже сожрал медведь. Заглотил целиком, бедняга даже пикнуть не успел. Но мне, наверное, повезло: медведь насытился, значит меня не тронет. Но потом я вспомнила, какой Лето костлявый и приуныла. Надолго мишке не хватит, и он вернется за мной. Я плюхнулась на палатку, чувствуя, как слезы закипают у меня на глазах. Такая глупая смерть. В темном лесу быть слопаной медведем-людоедом. Надеюсь, я умру быстро, а не буду еще сутки мариноваться в его желудке. Сбоку меня что-то зашуршало. Что, он уже переварил Лето? Так быстро? Хотя да, чего там переваривать. Ну, вот и всё. Прощайте. Вот он – мой последний миг на земле. Я зажмурилась, ожидая, что вот-вот меня обхватят огромные лапищи и запихнут в необъятную пасть даже не пережевывая. - Вот, нашел, - услышала я довольный голос Лето. Меня уже проглотили? Я попала в ад, где мне уготована участь вечность провести с Джаредом? Это слишком жестокое наказание даже за все мои грехи. Рядом что-то глухо грохнулось на землю. Я открыла глаза и увидела живого и невредимого Лето, нависшего над охапкой хвороста. - Боже мой! – я кинулась к нему обниматься. – Я уже думала, что тебя сожрали. - Кто? – опешил он. - Не знаю, медведь, пума, гигантский оборотень, бурундук-переросток! Джаред расхохотался: - Пумы здесь не водятся, а медведи не забредают особо. Ты им нафиг не нужна, слишком костлявая. - А сам-то, - обиделась я. – Тебя вообще не разжуешь. - Ладно, доставай еду, а я пока костер разведу. - Еду? - Да, она в рюкзаке. Ты же не думаешь, что я собрался охотиться на кроликов здесь? - А долго ты провозишься, добывая огонь трением? – неуверенно спросила я. - Ты что, поверила? – заржал Джей. Да блин, что же я идиоткой себя сегодня весь день чувствую? – Знаешь, я еще не настолько одичал, чтобы забыть, что такое зажигалка или спички. Я облегченно вздохнула. Значит, по крайней мере, у нас будет, чем отпугивать волков. Поужинав какими-то консервами, мы стали укладываться спать. Оказывается, со спальными мешками тоже было все не так просто. Но худо-бедно Джаред справился, и мы, наконец, легли, укутавшись в кучу пледов, которые он предусмотрительно прихватил с собой. Я легла на бок, а он обнял меня сзади, нежно сопя в ушко. Через какое-то время он явно заснул, потому что милое сопение стало громче и более размеренным. А я вот глаз не могла сомкнуть. Языки пламени плясали на деревьях, создавая причудливые тени, отчего мне казалось, что в кустах что-то движется. Наконец, мне это надоело, и я развернулась лицом к Джареду, уткнувшись носом в его воротник. И снова пахло одеколоном и тем тонким неуловимым. Черт, что же это все-таки такое? Я точно знаю этот запах, где же я его могла встретить? Я прикрыла глаза, сосредотачивая все свои чувства в обонятельных рецепторах. Нечеткая картинка крутилась у меня в голове, но я никак не могла ее поймать и рассмотреть получше. И вдруг… …Я играю во дворе нашего дома в Оклахоме. Мне всего десять. Недавно прошелся очередной торнадо, разнеся половину соседних домов. Но наш, к счастью, практически не пострадал. У меня в руках всего две куклы, которые мы с мамой сделали сами из мотков шерсти и старых тряпок. Моя мама постирала, и теперь развешивает белье рядом со мной. Она что-то насвистывает себе под нос. Дует легкий ветер, разнося разнообразные запахи. От одежды, которая висит на веревках, исходит чудный запах, я даже принюхиваюсь и вдыхаю поглубже. Я не знаю, чем пахнет, но мне очень нравится. Такой тонкий, почти неуловимый аромат… Вот, почему он казался мне таким знакомым. На глаза невольно наворачиваются слезы. Почему нельзя вернуться и вновь пережить эти счастливые годы? Когда все казалось таким светлым и безоблачным. Когда все было легко. Детство. Что бы там ни говорили, а это счастливая пора. Я украдкой вытираю мокрые ручьи на щеках, крепче прижимаюсь к Джареду и, наконец, засыпаю.