Учиха Саске из клана Редисок

       — Ну что, у кого какие новости? — спросил Итачи после того, как утолил первый голод. Мы с Саске расстарались с полупраздничным обедом в честь возвращения онии-сана. Со всякими закусками-салатиками местными нам Шикару помогла, но основное блюдо — шиноби-гёза, то есть чебуреки, это мы с братом сами. Удобно, когда у тебя почти что в родственниках половина чиновничьего аппарата Конохи, да и Сакура, считай, личная помощница Годайме, так что о том, что команда Итачи возвращается, мы узнали раньше, чем они сами получили приказ о возвращении. Птице ещё долететь до Страны Травы надо, а мы-то тут как тут. Итачи почти десять дней пропадал на миссии-расследовании по поводу смерти Обито. «Расследование», конечно, для нас в какой-то степени было формальным: всё для того, чтобы вообще поставить под сомнение эту самую смерть, но если судить по довольному виду, то и Итачи кое-что нарыл. Вообще, мы с Саске тоже участвовали в этом расследовании, только каждый, так сказать, в своей «зоне ответственности». Подробностей о технике пророчества Саске не знал, и пока было под вопросом, стоило ему знать или лучше чтобы шло по официальной версии. Дело было не в том, что мы давали подписку о неразглашении или просто «секретничали» и не хотели рассказать всё Саске, а в том, что так у нас оставался непредвзятый взгляд на историю нашей семьи. Без «предзнаний», которые, как показала практика, были неточны и основаны на чужих словах и домыслах. Уверенность в «предзнаниях» тоже могла сыграть злую шутку или завести совсем не туда. То есть в аниме Тэнджи сказал Обито: «Я Мадара», и это приняли за отправную точку. Обито тоже говорил всем: «Я Мадара», и в это верили, пока не раскрылось, что он всё же не совсем Мадара, точнее совсем не Мадара. Получается, что если бы технику пророчества прервали где-то на середине, то я был бы абсолютно точно уверен, что это сам Учиха Мадара скачет в оранжевой маске. Всё запуталось, и хотелось во всём разобраться. И в какой-то степени человек, который не знает будущего, может здраво посмотреть на прошлое и настоящее. Или, если не здраво, то хотя бы непредвзято. Думаю, поэтому изначально Итачи не слишком интересовался подробностями, которые я увидел в технике пророчеств, чтобы иметь точку зрения адекватно обстановке и ситуации здесь и сейчас, не зависеть и не задумываться о вероятных линиях будущего. Так что теперь у нас был Саске в качестве некого ориентира. Пока Итачи был на миссии, наш младший братец донимал Орочимару как своего Учителя, чтобы тот показал записи экспериментов. Особенно всё, что касалось генов Первого Хокаге и всяких прочих Сенджу. Пока Саске узнал лишь то, что эксперименты проводились, что, в общем-то, было очевидно, если посмотреть на нашего капитана Ямато, тем более Орочимару из этого особого секрета не делал. А ещё Змеиный саннин хотел обследовать Ямато на предмет приживления ДНК, и тут всё упёрлось как в этический вопрос, так и в нежелание самого Ямато быть подопытным кроликом. Мы с Саске надеялись, что когда вернётся Итачи, в команде которого был и Какаши, то Какаши надавит на Ямато, Ямато пойдёт к Орочимару и мы что-то узнаем. Всё в точности как в сказке про петушка и бобовое зёрнышко, читал племянникам, помню. Что касается меня, то я в очередной раз оценил, что вообще шаринган — это сила, даже если ты не демонстрируешь Сусаноо на каждом шагу. Как же мне повезло заполучить это додзюцу! А я ещё когда-то нос воротил и не знал, хорошо шаринган или плохо. Ух, глазоньки мои любимые! Попробуй без шарингана выучи шесть вариантов шифровки, причём старой, да перелопатить несколько десятков сотен папок со всеми отчётами миссий в период с уничтожения Водоворота на второй мировой войне по конец третьей, считай, за пятнадцать лет почти. А потом ещё надо уложить всё в голове в стройную систему и понять, что и к чему. А так головоломно и сложно, но можно. Главное — допуск получить с самого верха и знать, что искать. Да ещё когда есть время и оно оплачиваемое — это же вообще красота! Сакура как-то говорила, что даже Хокаге не просто избавиться от «бумажного следа», я вовремя это вспомнил, и, пока Итачи во главе небольшого отряда отбыл в Страну Травы, Сайто-сыщик занялся раскопками архива АНБУ. Бюрократия — наше всё. От неё никто ещё не ушёл. И накопал я такое, что плохо делается от масштабов задумки и всей этой каши, которую заварил мой биологический батя. Думаю, в чём-то ему повезло, где-то использовал силу шарингана. Не «Кото Амацуками», конечно, но всякими иллюзиями и разговорчиками тоже можно надолго мозги набекрень поставить. Даже если судить по отрывку, показанному в технике пророчеств, Тэнджи, когда хотел, мог быть харизматичен. Подход к людям умел находить. Тонкий психолог с игрой на чувствах и эмоциях. Это почти как я, только антагонист. То есть у меня как-то само собой выходит, я почти всегда не специально, а у него почти всегда специально и с заделом на будущее. Рыл я в поисках крох информации целую неделю, а остальное время эту информацию переваривал, пытался систематизировать и вычленить что-нибудь полезное, кроме того, что уже узнал. Мозги пухли так, что думал, пора хвостик «а-ля Шикамару» натягивать, чтобы череп удержать. Я в последнее время постоянно в лёгком перманентном шоке от знаний, как все связаны и повязаны, так что было о чём рассказать онии-сану. — С Орочимару пока всё глухо, — первым откликнулся Саске, отрываясь от чебурека. — Мне кажется, что замешаны советники, кто-то из совета дзёнинов или глав кланов. Может, он кому-то что-нибудь тоже пересадил или внедрил для усиления? На первый взгляд, капитан Ямато — единственный обладатель мокутона в Конохе, но я тут подсчитал, что Ямато родился уже после того, как у Сенджу сгинули последние носители древесного элемента. А ведь кто-то же должен был научить Ямато всем техникам. Он очень много знает. Такому нельзя самостоятельно обучиться. Даже в библиотеке клана нет ничего по этому поводу, так как такую способность никак не скопировать. Описания мокутона все поверхностные: внешнее описание техник, опасность от них, как можно противодействовать и всё в таком духе. Всё же кланы когда-то враждовали. Так вот, если судить по описаниям, то Ямато знает всё о мокутоне и успешно применяет все замеченные нашими предками техники. — Имеешь в виду, что если бы он сам пытался развить свои способности, то сейчас он бы умел максимум пять дзюцу в запасе? А никак не добрых два десятка, — спросил я. — Шесть десятков не хочешь? — хмыкнул Саске. — Вариации, конечно, но всё-таки. — Положим, я догадываюсь, кто обучил Ямато, — кивнул Итачи. — Шимура Данзо — глава корня АНБУ. На вид калека, который держит руку на перевязи. При этом еле шаркает, но всё ещё занимает эту должность, как один из сильнейших шиноби Конохи. — Орочимару хочет провести несколько анализов у нашего неуловимого официально единственного владельца мокутона, — Саске вернулся к своему чебуреку. — То есть тут бартер за информацию, — пояснил на всякий случай я. — У меня тоже интересная находка, не знаю, насколько она нам пригодится… — немного набил я себе цену и осёкся под насмешливым взглядом онии-сана. — Ладно, я выяснил, что Узумаки Кушина прибыла в Коноху в возрасте примерно восьми лет, о ней я раскопал, что она была одной из правнучек лидера Узушио. Мать Кушины — Узумаки Фусо, соответственно, внучка Узукаге, а вот с отцом интересней. Отец Кушины — Сенджу Исэ — младший сын Хаширамы Сенджу и Узумаки Мито. То есть, если разбираться в родственных связях, Исэ — дядя нашей Хокаге. Так вот, у Фусо и Исэ, кроме Кушины, были ещё дети, а именно сын, младше Кушины лет на пять. Когда она покинула Узушио, то Нагато — я выделил имя — было где-то три года. — Интересно… — кивнул Итачи, делая мне знак продолжать. — Когда Кушине было десять лет, был уничтожен Водоворот, — я подходил к самому интересному, так как история по факту вновь не совпадала с тем, что я видел в технике пророчеств, — она попыталась сбежать из Конохи, хотела помочь своей семье и спасти младшего брата, этого самого Нагато. Возможно, что получила какую-то весточку с родины или от родных. Но Кушина была остановлена, внимание, учеником Тэнджи — Намикадзе Минато, который за ней наблюдал. Минато вызвал подмогу в виде своего наставника, и в отчёте написано, что Тэнджи пришлось усмирять взбесившуюся джинчуурики. Поэтому он внушил ей иллюзией, что она не сбежать пыталась, а её хотели похитить, а вот Минато её спас. Кроме всего прочего, Тэнджи зачистил все её воспоминания о семье, в том числе воспоминания о брате. — И оставил только яркий образ своего ученика, — хмыкнул Итачи. — После этого Намикадзе Минато получил доступ ко многим наработкам клана Узумаки, потому что благодарная Кушина обучала его, а потом вышла замуж. — Минато мог тоже попасть в эту иллюзию, — предположил я. — В итоге лояльный Учиха Хокаге через какое-то время был обеспечен. А потом, к примеру, бамц, как с той печатью у Юуры, которую Сасори поставил… — Да, при наличии поддержки нашего клана плюс жена-джинчуурики, плюс герой войны, а также будущий отец… Титул был практически обеспечен, особенно если убрать или очернить конкурентов. Вроде того же Орочимару, — протянул Итачи. — Стойте… Это вы про мать Наруто говорили? — дошло до Саске. — Да. И похоже, что информация о местонахождении семьи Кушины была известна Тэнджи, — потёр висок Итачи. — Возможно, что он смог подобраться к ним благодаря какому-нибудь знаку от неё… — Я чего-то не знаю? — спросил Саске, поглядывая то на меня, то на онии-сана. — Как это ни иронично, но с большой долей вероятности брат Узумаки Кушины и дядя Наруто сейчас формально возглавляет организацию «Акацуки», которая охотится на джинчуурики, — сказал Итачи. — Мы тоже кое-что обнаружили… Точнее не обнаружили. Мы не нашли останки Учиха Обито, зато обнаружили старое убежище и лабораторию под тем местом, в котором был ранен и погребён заживо Обито. — Как Какаши? — спросил я и пояснил для Саске. — Обито был его другом, они в одной команде были. Это к нему он ходит к мемориалу. — Не слишком хорошо, — ответил Итачи. — Расследование, естественно, не закончилось… Онии-сан что-то ещё хотел сказать, как в наш дом практически ворвался Шикамару. — Жуки Шино! Был знак! Они активировали статую!