Райниэль. Душа врага

Нейтральная зона Планета Хейдос Пустыня Тек’лакар Заброшенная археологическая база Год 5734 по календарю Тейлаат За 20 лет до установления мира Райниэль       Аварийный маяк настроен на частоту республиканского флота. Теперь остается только ждать. Они придут за ним. Он вернется к своему народу, а я… Если останусь в живых - буду издали наблюдать за ним… Если нет… нет, так нет, было бы, о чем жалеть. Возвращаюсь к дверям отсека, в котором расположил его и сажусь у двери. Хоть так - но рядом. Тело реагирует на его близость, опьяняя мозг, но я все еще в состоянии контролировать себя. Я не буду принуждать его. Мысли мои настолько печальны и глубоки, что я не сразу понимаю, что он сидит рядом, положив голову мне на плечо. Слова, произнесенные им, дарят мне надежду. Я пристально всматриваюсь в лазурные глаза, но в них нет и тени насмешки. Любовь, боль, вина… и нежность, непередаваемая, искренняя, настоящая… Осторожно привлекаю его к себе. Тепло объятий скажет намного больше, чем все самые длинные и самые значимые слова.       Сколько времени мы провели на Хейдосе? Я не знаю. Полная регенерация тела Эйнара заняла около 60 часов. А потом… потом я уже не считал часы. Я наслаждался тем временем, что у меня было, стремясь запомнить все до мельчайших подробностей. Аварийный маяк исправно работает, но пока его никто не ищет. Видимо, аномалия растягивает время…       Первая близость… Первые прикосновения к его обнаженной коже, такому мягкому, податливому телу, реагирующему на каждую ласку - будь то мои губы, которыми я выцеловываю узоры на его груди, животе и бедрах, или влажный язык, пробующий его на вкус… он изумителен, невинен и желанен для меня… я жажду единения, слияния тел и душ, я жажду полностью раствориться в нем, как это было много тысячелетий назад… но пока еще нельзя… его физиология меняется медленно, а значит, и ментальное пространство тоже должно меняться. Единение может подождать, а пока… пока я ласкаю его руками и губами, с удовольствием слушая его гортанные стоны. Мои пальцы двигаются по его твердому, горячему члену, он сам раздвигает бедра еще шире, подается навстречу… нет, возлюбленный мой, еще не время, сейчас - только оральные ласки… и я накрываю его жаждущий орган ртом, вбирая глубоко. Я слышу его прерывистый вздох, ощущаю, как он пытается отстраниться, но не позволяю ему этого - мои руки жестко фиксируют его бедра. Что ж, следует сразу прояснить ситуацию, а потому, я слегка отстраняюсь от него, прекращая свои ласки. Я смотрю на него, позволяя своим чувствам отразиться в глазах, а потом медленно произношу:       - Если двое разделяют взаимные чувства, - мой голос полон желания, - то в близости тел, в обоюдном разделении ласк нет ничего постыдного. Они - всего лишь естественное продолжение тех чувств, что испытывает душа, мой свет. Не нужно, не закрывайся от меня… Ты настолько чист, настолько прекрасен, что мне хочется нежить тебя бесконечно долго… Столько, сколько отпустила мне Великая… Все время мира…       И снова ласки - губами, руками, языком… Язык тела - язык наслаждения… Я пью его стоны, срываю с губ крики, которыми сопровождается его разрядка, я обнимаю его, крепко прижимая к себе, благодаря Великую за то, что у меня есть эта возможность - познать близость с ним - снова. Две души, сливающиеся в одну, подтверждают легенду, принадлежащую Дайо - для Истинных партнеров не имеет значения форма, в которую облечена душа или пол - только чувства. Сердце же подскажет верную дорогу и найдет своего возлюбленного даже, если он будет находиться за много сотен лиг. Не знаю, почему эти мысли приходят ко мне именно сейчас… Быть может потому, что так легко забыть, что есть два разных мира, что скоро - совсем скоро - эта идиллия будет нарушена, и сказка закончится…       Время истекает… Я просто физически ощущаю, что срок, отпущенный мне Великой, фактически подошел к концу. Эйнар сладко спит, а я не могу уснуть и брожу по давно заброшенным туннелям, неизменно выводящим меня в ангар. Странный сигнал раздается из моего истребителя, и еще не разглядев сигнатуру, я уже понимаю, что это - начало конца сказки. Бужу Эйнара, он не совсем проснулся и не понимает, о чем я говорю, а потом вдруг срывается к истребителю, и принимает передачу.       - У нас будут гости, - сообщает он. - Два моих близких друга. Они опередили спасателей и, думаю, что они помогут нам с тобой.       - Ты должен вернуться к своим, Эйнар, - тихо произношу я, прекрасно осознавая, что это причинит ему боль. Но мое время уже на исходе, и я не могу найти слов, чтобы объяснить ему это. Пусть лучше он пребывает в блаженном неведении - правда убьет его, а я хочу только, чтобы он просто продолжал быть. Иначе все будет напрасно. Жизнь за жизнь, равноценный обмен. Но я недооцениваю его - он видит что-то в моих глазах.       - Почему? - спрашивает он. - Зачем я должен возвращаться туда, если мое место с тобой?       Что я должен ответить ему?       - Маяк уже должно быть засекли… - растерянно произношу я, а Эйнар срывается с места. Я понимаю, что он хочет отключить радиопередачу, но не могу ему этого позволить. Остатки моей Искры позволят мне прожить еще несколько недель, не больше, я не успею представить его в родном мире… а его мир уже не кажется ему привлекательным… Дилемма… С другой стороны - Искра укажет ему путь, и как только его становление полностью завершится - он найдет дорогу, и мой Дом примет его, как моего супруга - отпечаток моей магии вплетен в его составляющую магии, а это имеет два немаловажных значения: первое - Искра уже начала формировать его магическое ядро, и оно будет определяться, как принадлежащее Дому ри-Дейраат. Из чего вытекает второе, не менее важное определение, согласно которому его примут, как младшего сына моего Дома. Брак будет признан действительным - достаточно просто подтверждения сплетения магических потоков. Но пока, до этого переломного момента, он должен будет прожить у себя...       Хм… разобрался. Маяк отключен. А вот в ангаре приземляется другой шаттл. Два бойца в комбинезонах с бластерами наперевес выскакивают из громоздкой машины и берут мою грудь в прицел, одновременно что-то крича Эйнару. Я стою на месте, а он вдруг закрывает меня собой и что-то очень быстро говорит им. На лицах людей недоумение сменяется удивлением, недоверием, но бластеры медленно опускаются. Эйнар поворачивается ко мне и произносит:       - Джейкоб - медик, он хотел бы осмотреть меня. Райкер… это Райкер. Солдат, как и я. Пойдем, я познакомлю вас.       Пожимаю плечами, разворачиваюсь и веду всю живописную группу в отсек, служивший когда-то кают-компанией. Кто из них кто - будет известно через пару минут.       Настраиваю переводчик, чтобы не быть тупым болваном, и жду, когда Эйнар познакомит нас.       - Райниэль, это Джейкоб Айерсон, мой друг и по совместительству медик моего флагмана, - указывает он на рослого человека с коротким ежиком темных волос, серьезными карими глазами и бронзовой кожей. Я наклоняю голову, принимая услышанное, а Эйнар указывает на второго бойца - похожего на доктора по комплекции, только светловолосого и сероглазого:       - Андрес Райкер. Сержант. И мой друг.       - Райниэль ри-Дейраат, коммандер, - представляюсь я и по очереди смотрю на каждого из представленных мне людей. Они оба значительно старше Эйнара, это видно и невооруженным глазом, но для меня они - дети… Мы живем долго, очень долго, а они подобны свечам на ветру - быстро разгораются и так же быстро гаснут. - Сколько прошло во внешнем мире?       Они с удивлением переглядываются, явно не понимая моего вопроса. Я смотрю на Эйнара, и он понимает меня без слов.       - Райниэль спрашивает, как долго вы нас ищете?       - Три часа, - растерянно отвечает Райкер. Я быстренько сопоставляю данные - для элементарного подсчета мне не нужен мозг электронной машины.       - Для нас с Эйнаром прошло уже три недели. Вы, откликнувшись на сигнал бедствия, как и мы, попали в зону действия временной аномалии. Здесь время течет иначе, чем на геосинхронной орбите.       - Ясно, - кивнул Райкер и тут же обратился к Эйнару, - там в ангаре - истребитель, почему вы не выбрались на нем?       - Истребитель тейлаат, - спокойно ответил Эйнар и посмотрел на меня, - был существенно поврежден. Нам повезло, что здесь была оборудована база, на которой, кстати, мы и должны были вести переговоры.       Я киваю, подтверждая его слова.       - Наш шаттл исправен, - произносит Айерсон, настороженно глядя на меня. Я пожимаю плечами - принимать решение должен Эйнар. Команда спасателей пришла за ним. Но он с надеждой смотрит на меня:       - Три часа - это три недели? Так может, пусть они еще пару часов поищут, а? - он вдруг бросается ко мне через всю кают-компанию и до боли сжимает меня в объятиях. Я обнимаю его. Прижимая к себе, губы касаются светловолосой макушки, а глаза почему-то жжет.       - И что же здесь происходит? - тихо так, спокойно, почти без напряжения спрашивает Айерсон. Райкер же медленно достает бластер и целится мне в голову. Я осторожно размыкаю руки Эйнара и одним почти неуловимым для человеческого глаза движением меняю положение своего тела, и он оказывается у меня за спиной, а в прицеле смертоносной игрушки теперь я один. Эйнар пытается выйти, но я не позволяю ему двинуться с места.       - Райкер, придурок, опусти оружие! - кричит мой юный воин, но сержант медлит исполнить его приказ. Недоумение написано на его лице просто тейлаатской вязью глифов. Я молчу, мне нечего ему сказать, Эйнар ругается. На помощь, как это ни странно, приходит медик. Он просто отбирает ствол у сержанта, отвешивая ему хорошую такую затрещину, тот только потирает затылок, что-то беззлобно ворча, и удивление настигает уже меня.       - Бластер я пока попридержу у себя, - спокойно произносит Айерсон и устраивается на небольшом диване. Похлопав по свободному месту рядом с собой, он смотрит на Райкера и тот, продолжая ворчать, медленно присоединяется к нему. Бластер ложится Айерсону на колени, из него изымается энергетический элемент и исчезает в нагрудном кармане десантного комбинезона. - Так мне будет спокойнее, - поясняет медик мне, при этом глядя на Райкера. Тот лишь опускает голову, краснеет, но молчит. Эйнар тянет меня за руку, и мы занимаем места на другом диванчике, только в отличие от Райкера и Айерсона, мы сидим тесно прижавшись друг к другу, и мой воин нежится в моих объятиях. Айерсон смотрит по очереди то на меня, то на Эйнара, а потом почему-то улыбается, но молчит.       - Райниэль спас мне жизнь, - начинает свой рассказ Эйнар.       - А ты значит, в благодарность… - но медик не дает своему крутому на расправу товарищу закончить предложение, отвешивая еще одну затрещину. Райкер сжимает зубы и демонстративно не смотрит на меня.       - Нет, сержант, - произношу я. - Благодарность к тому, о чем вы подумали, не имеет ни малейшего отношения. Все гораздо проще и сложнее одновременно. И если вы - друзья Эйнара, как он в том уверен, вы сможете ему помочь.       - В чем? - настораживается Райкер.       - Что вы знаете о тейлаат? - обреченно вздыхаю я. Оба бойца смотрят на меня с недоумением. - Значит, ничего… Тогда начнем с сотворения мира…       - Если речь идет о вас, как об ином виде, то не очень много, - произносит Айерсон. - У наших видов схожая физиология только внешне, внутренне же… - тут он задумался, - я не уверен, но вы функционируете как-то иначе, и это связано с энергией.       - Хорошо, - киваю я. - Моя раса достаточно древняя и очень агрессивная. То, что я открою вам не должно будет выйти дальше стен этого места, потому что за обладание этой тайной вас уничтожат оба вида - и мой, и ваш. Шутки закончились.       Оба бойца резко посерьезнели и уже более внимательно посмотрели на меня.       - Эйнар - мой Истинный партнер, вторая половина моей души. Для вашей расы - это сказки, потому что вы никак не можете найти ответы на свои извечные вопросы, создавая множественные религии, каноны и запреты. Я мало знаю о вашей расе. Но традиции и знания моего народа уходят своими корнями на многие миллионы лет назад. Наша душа - это энергия. Искра. Матрица генетической памяти. Энергия в первозданном виде. Ею можно поделиться только с тем, кто является твоей половиной.       - Зачем ты говоришь нам об этом, тейлаат? - враждебно спрашивает Райкер.       - Медик Айерсон, если не затруднит - просканируйте Эйнара своим прибором, - прошу я. Эйнар нехотя поднимается и подходит к Айерсону, а Райкер с удивлением смотрит на него и спрашивает:       - Он что - тейлаат?       Айерсон активирует прибор, прикрепленный к браслету левой руки, и сканирует Эйнара. По мере вывода данных на дисплей, его глаза округляются все больше и больше. Он с изумлением смотрит сначала на меня, потом на Эйнара и восклицает:       - Этого просто не может быть!       Эйнар возвращается в мои объятия, а Райкер лезет к сканеру, пытаясь понять, что так взволновало друга.       - Три недели назад по местному времени, - продолжаю я, - я вытащил пилота из готовой взорваться спасательной капсулой. Согласно вашему сканированию, повреждения, полученные Эйнаром, были практически несовместимы с жизнью, более того, его организм сейчас продолжает регенерировать и готовится к физиологическому преобразованию, как вы оба уже смогли заметить.       - Каким образом? - воскликнул Райкер, а Айерсон посмотрел на меня, снова на Эйнара и задумчиво произнес:       - Значит, фиолетовый оттенок - это и есть Искра?       - Правильно. Без этого он не смог бы жить. Это возможно скрыть? - интересуюсь я. Джейкоб смотрит на меня несколько ошарашенно:       - Что именно?       - Мое вмешательство. Можно ли его скрыть от ваших приборов? Сделать так, чтобы вместо фиолетового цвета там было что-то иное, то, что не отличалось бы от нормальной картины функционирования его организма?       - Не понимаю… - произносит медик, а я… я лишь качаю головой. Никто не обещал, что будет легко.       - Вы должны понимать, что все это очень серьезно. И что ваше собственное правительство пустит его на опыты, если информация о чудесном исцелении дойдет до ушей… кто там у вас главный? Впрочем, неважно.       - В принципе, это возможно… - кивает головой медик. Райкер молчит, исподлобья глядя на меня, а потом вдруг спрашивает:       - Зачем тебе это, тейлаат? Что тебе до его жизни?       Я смотрю на него, потом на Эйнара, и чувствую пронзительную, накрывающую меня с головой волну нежности, и произношу, глядя в глаза цвета летнего неба, те, ради которых я готов не только жить, но и умирать:       - Его жизнь намного ценнее моей.       Я люблю тебя, мой Эйнар, мой мальчишка, мой безрассудно смелый воин, но видимо, в этой жизни нам не суждено быть вместе - Купель не сможет вернуть меня, ибо я все, без остатка, отдал тебе. Но ты, ты сможешь впоследствии занять достойное место среди членов моего Дома. А для этого… Для этого мне нужно переговорить с темноволосым медиком с глазу на глаз, и я приглашаю его на прогулку по базе. Райкер тоже было поднимается, но Эйнар удерживает его, полагая, что я объясню Джейкобу непонятные медицинские моменты, и мы покидаем отсек. Несколько минут мы идем молча, и дорога приводит нас к ангару. Я усаживаюсь прямо на опору и предлагаю Джейкобу присоединиться. А потом… Потом я начинаю тот самый нелегкий разговор, в котором я должен буду довериться человеческому существу…       - Выслушайте меня очень внимательно, Джейкоб. От того, насколько правильно вы меня поймете, зависит жизнь вашего юного друга.       Мне сложно подбирать слова, объясняя существу иной расы то, что я впитал в себя с молоком матери. Еще сложнее мне рассказывать постороннему о своих чувствах, но ради его жизни… можно и не такой подвиг совершить. Айерсон тоже рискует своей жизнью, стало быть, он должен понимать, из-за чего пойдет на риск.       - Моя Искра пробудила память его души. Это можно будет заглушить, - произношу я.       - Думаешь, он согласится? - спрашивает Айерсон, незаметно для себя переходя на «ты».       - Я не буду спрашивать его, - отвечаю я и смотрю Айерсону прямо в глаза, - потому что он выдаст себя раньше времени, а этого допустить никак нельзя. Нужен глубинный нейрозондаж - такое практикуется у вас.       - Да, - кивнул Айерсон. - Но это опасно.       - Ему нужно время. Если его физиология не прекратит изменения, то через года два-три можно будет снять блокаду. Он должен будет прибыть в Империю…       - Зачем?       - Чтобы занять своем место в моем Доме.       - Райниэль… - медленно произносит медик. - Ты умалчиваешь о главном. Почему ты не можешь забрать его с собой? Если эти изменения необратимы, тебе проще сейчас по-тихому увезти его к себе на родину.       - Мой истребитель поврежден, Джейкоб, - я впервые называю медика по имени. - До границ Империи я не дотяну, сверхсветовых двигателей на конструкции этой модели не предусмотрено. Это тяжелая машина для ближнего боя. Я не подал сигнала в нужное время - прошло уже более трех часов.       - Это не все причины, - проницательно замечает Айерсон.       - Ты веришь мне? - неожиданно для самого себя спрашиваю я.       - Сейчас - нет. О чем ты умалчиваешь, Райниэль? Ты не лгал, когда говорил о своих чувствах к Эйнару, ты не лгал, заявляя, что его жизнь для тебя ценнее. Но ты чего-то не договариваешь. Не хватает нескольких деталей в этой мозаике.       - Ты прав… - слова горечью оседают на губах. - Цена… дело в цене. Я отдал свою Искру Эйнару, почти все, что у меня было.       - И того, что осталось… - продолжает Джейкоб, и я вижу понимание и сожаление в карих глазах. - Потому что для тебя его жизнь ценнее…       - Потому что для меня, - эхом повторяю я, - его жизнь - самое ценное в этой Вселенной.       Некоторое время мы просто молчим, думая каждый о своем.       - Я сумею скрыть следы твоего вмешательства и заменить цветовой спектр Искры. Это технически не сложно. Но вот нейроблокада памяти… Она действительно необходима или это просто мера предосторожности?       - И то, и другое, - не скрываю я. Маски сброшены. Я предельно откровенен, как и доктор.       - Что ж… Для этого потребуется время, но, думаю, что смогу справиться. На какие изменения в физиологии мне стоит обратить внимание в первую очередь?       - Цвет кожи. И скорее всего разрез глаз. Внутренние изменения смогут заметить только сканеры.       - Чем ты думал… - начал было Айерсон, но осекся. Я понимаю его невысказанную мысль, и решаю, что все же стоит ответить:       - Я не думал. Я просто хотел, чтобы он жил.

***

      Видимо, Айерсон переговорил с Райкером, потому что тот не проявляет открытой враждебности. Прошло еще несколько относительно спокойных дней из небольшого срока, отпущенного нам Великой. Эйнар делит свои ночи со мной на узкой кровати, позволяя мне вести к вершинам наслаждения нас обоих. С каждым разом он становится все более открытым, более раскрепощенным в физической близости. Тем не менее, я не позволяю себе довести единение до логического конца. Подобная привязка ему не нужна. Он вступит в брак позже, влекомый долгом перед Домом. И может быть однажды мы встретимся вновь…       Эта ночь - последняя… я ощущаю это всем своим существом… уже через несколько часов все изменится напрочь. И осознавая это, я отдаю ему все, что у меня есть - все свои ласки, все свои поцелуи, снова и снова шепча его имя… Мягкая, гладкая кожа так и плавится под моими руками. Он тянется за лаской, подставляет распухшие губы под мои поцелуи, постанывая от удовольствия, накатывающего на него волнами. Мой мальчишка… он еще не подозревает, что через пару часов наше недолгое счастье оборвется… Но он будет жить. Я целую жарко, накрываю своим телом так, что оба наших члена соприкасаются. Он стонет уже во весь голос, а я начинаю движение, медленно, неторопливо, и он выгибается в моих руках, просит, умоляет… Прокладываю дорожку из поцелуев по светлой коже, покрытой легкими бисеринками пота… Я запомню вкус твоей кожи и унесу это с собой в вечность… Горечь комом подкатывает к горлу, я наклоняюсь над его широко разведенными бедрами, и он кричит, захлебываясь от разрядки, что даруют ему мои губы…       Я смотрю на него, утомленного, обнаженного… Лазурные глаза сияют, он прижимается ко мне и закрывает глаза… Спи, сердце мое… Мне же нужно немного - всего лишь полюбоваться тобой, тем, как ты улыбаешься во сне, как подрагивают твои ресницы - чуть-чуть, едва заметно… Глажу слегка отросшие за время пребывания на планете светлые волосы, удивляясь их мягкости. Ты прекрасен, возлюбленный мой. Я благодарен Великой за то, что смог познать это счастье - быть с тобой, любить тебя… Я только прошу тебя, живи…

***

      Утро приносит свои коррективы. Джейкоб врывается в наш отсек, поднимая нас заявлением о десантном боте, идущим в нашу сторону. Особого выбора нет - или они, или десант. Что ж, плен, так плен. Истребитель придется уничтожить - технология не должна попасть в руки людей. А я… мне и так осталось немного. Эйнар заверяет меня, что все будет хорошо и дает мне слово, что мне не причинят вреда. Он не видит скептических взглядов Айерсона и Райкера, наивно полагая, что его послушают. Он ошибается, я понимаю это. Но его наивная, почти детская вера в справедливость потрясает меня.