Учитель для Мелькора

- Приветствую свою столь великомудрую наставницу! – Мелькор насмешливо склонил голову. - Присаживайтесь, - Галадриэль невозмутимо махнула ручкой в приглашающем жесте. – Приступим к уроку. Мелькор с негодованием глянул на девчонку, но упал на высокий стул, вглядываясь в лицо маленькой дряни. Весь ее облик соответствовал определению: будущая стерва. Причем слово надо было писать с заглавной буквы. Мелькора всегда привлекали неординарные личности, выделяющие из общей серой массы. Он благосклонно посматривал на юное дитя, способное выпить много крови из нервной системы последующих поколений. И это чудо породил такой слабохарактерный отец! Мелькор опять задумался над странным стечением обстоятельств в процессе воплощения всего сущего. Вот Майрон, например, тоже был создан тупоголовым Ауле, а так пригодился ему, высокоумному Мелькору. - Так и будете просто сидеть и молчать? – Галадриэль насмешливо скривила губки. – Что бы вы хотели узнать в первую очередь? Мелькор заценил педагогический дар, который дремал в маленьком эльфийском существе. Он фыркнул в ответ и, посмотрев исподлобья на напыщенную девчонку, спросил: - А что обычно у вас первым проходят в школе? - Алфавит. Но вы, надеюсь, умеете читать? - Читать, по-эльфийски? Это как? - Дяденька Мелькор, вам сколько лет? Неужели вы до сих пор не удосужились открыть букварь? - Знаешь что, девочка, э-э-э, Галадриэль, прояви немного уважения к заслуженному вала, который, между прочим, создавал землю, на который ты живешь, и воздух, которым ты дышишь. - А вот это спорный вопрос! В учебниках истории ничего такого не сказано, - юная нолдо наморщила носик. – По-моему, вы просто хотите набить себе цену и преувеличиваете свою роль в создании всего сущего! - Как это не сказано? – Мелькор пораженно уставился на Галадриэль. – Я практически в одиночку создал этот ебучий мир! Ну-ка давай, девочка, разберемся с этим вопросом! Тащи свой учебник. - Меня зовут Галадриэль, на случай, если вы забыли, - маленькая зануда поджала губы. – Зачем вам учебник истории, вы же не умеете читать? Может быть, сначала лучше выучить алфавит? - А зачем мне тогда ты, …как там тебя?! Галадриэль? Прочитаешь мне текст, не рассыплешься. - По-моему, для вас в первую очередь необходимо обучение чтению, а не краткий курс истории. Во всех школах Валинора с незапамятных времен поступают именно так. - По-моему, мне подсунули еще одного Саурона, только в юбке. Девочка, давай будем следовать моим желаниям! - Галадриэль. Мне не нравится, когда ко мне обращаются обезличенно. Про Саурона я слышала только плохое, но если этот майа действовал последовательно, а не спонтанно и пытался всеми средствами вас приучить к тому же, то, на мой взгляд, он не так уж и плох. - Может поженить вас, когда ты вырастешь? – Мелькор мечтательно зажмурился. – На пару вы будете почище всех балрогов вместе взятых! Я представляю выражение лица рыжего засранца в момент, когда я сообщу ему радостную новость о вашей помолвке. Ты как, не против? Можно переговорить с твоим папашей по этому вопросу? Мелькор затрясся мелким смехом, в красках представив истерику, которая бы случилось с Сауроном, только обмолвись он хоть словом о женитьбе. Тем более, познакомившись с невестой лично. Однако, для того, чтобы основательно пообщаться с симпатичным отцом маленькой отличницы, сватовство было отличным предлогом. - Я думаю, родные меня не поймут, если я дам согласие на подобный брак, - Галадриэль задумчиво наморщила точеный носик. – Да и перспективы подобного союза весьма туманны. Вы - в тюрьме, ваш приближенный, он же жених – во вселенском розыске. Мне нужны гарантии определенной стабильности. - Тебе нужно дать хорошего ремня! Много ты понимаешь! Перспективы ей, видишь ли, не хватает. Да, это с тобой у Саурона не будет никаких перспектив! Короче, я передумал и решил, что свадьба будет излишней. Саурон хоть и педант, но ты и его явно сведёшь с ума! Пусть какой-нибудь эльфийский счастливец станет обладателем подобного сокровища. - Больно надо! Ваш Саурон испортил отношения со всеми валар, кроме вас! А ещё он страшный, мне так папа рассказывал! – голос маленькой эльфийки предательски задрожал. - Дурак твой папа, хоть и красивый! Так вот, мой майа в тысячу раз красивей всей вашей расплодившейся от Финвэ, бешеной семейки вместе взятой! И умней! А, если ты будешь продолжать умничать в том же духе, что сейчас и дальше, то на тебе женится только слепо-глухо-немой доброволец с неторопливым развитием, понятно?! - Неправдааа! - Галадриэль, вдруг, вся покраснела и заревела навзрыд. Из голубых глаз покатились крупные, как жемчужины слезы. Мелькор потрясенно наблюдал за ней несколько секунд, а потом дернулся, чтобы успокоить ребенка, погладив, хотя бы, по головке или, что там делают в подобных случаях? Но проклятые цепи Ауле не дали даже нормально рукой пошевельнуть. - Эй, девочка! Галадриэль! Хорош реветь! Я пошутил! Ну что ты, шуток не понимаешь? Женится на тебе какой-нибудь красивый-прекрасивый принц. Ты и сама красавица-раскрасавица. А умница какая! Вон, читать умеешь! А я нет. Галадриэль продолжала плакать, но уже тише. - Вы даже успокоить ребенка нормально не умеете, - сквозь всхлипы сумела выговорить она. – Мне мама в пять лет подобную ерунду говорила, когда я плакала. Красавица-раскрасавица, принц! … Какой принц? … Мои двоюродные братья? … Они все дураки! Не хочу за них замуж! - Ну-у! Не хочешь, не надо. Найдешь себе кого-нибудь попроще, - Мелькор понимал, что долго он так не протянет. - Не надо мне попроще! Я хочу короля, и точка! Хочу править и повелевать! А у меня папа - младший сын в семье! Мне придется очень сильно постараться, чтобы осуществить свои планы, – голос Галадриэль осип от плача, но она постепенно успокаивалась. - Да-а, теперь я вижу, что значит – тяжёлое детство, - Мелькор сочувственно смотрел на маленькую, честолюбивую мученицу. – Как я тебя понимаю, малышка! Трудишься, трудишься в поте лица своего, а потом: бац! Мелькор, никто не может изменить мою музыку мне назло! И Манвэ мне на голову посадил! О, Эру! Дверь в класс неожиданно распахнулась, и в аудиторию заглянул какой-то взволнованный, запыхавшийся майа. - У вас все в порядке, высокородная Галадриэль? Мы услышали плач! Вас чем-то обидел сиятельный вала Мелькор? - Нет, со мной все хорошо! – девочка быстро утерла слезы. – Просто мы немного поспорили с великим вала, но сейчас уже нашли общие точки соприкосновения. Мелькор ослепительно улыбнулся майа и слегка приподнял бровь. Майа поклонился и тихонько закрыл за собой дверь, напоследок обратившись к Галадриэль: - Если что, кричите. Мы прямо за дверью и сразу же придем вам на помощь! - Хорошо формулируешь, - Мелькор одобрительно кивнул девчонке, как только дверь за стражем захлопнулась. – Точки соприкосновения … Красиво. - Спасибо, - Галадриэль, достала платочек из кармана и вытерла мокрые от слез глаза. – Мы отвлеклись. А между тем, так и не решили, что же нам следует изучать в первую очередь: алфавит или историю. - Но ты же не думаешь, что я настолько глуп, что не смогу выучить вашу смешную эльфийскую письменность за пять минут? Давай оставим это на следующий урок. А вот послушать, что именно, пока я был занят на Арде, Манвэ распорядился написать в ваших учебниках истории, мне было бы сейчас очень занимательно. Как ты насчет этого? - Что с вами поделаешь! – Галадриэль вздохнула, слезла со стула и направилась к книжным шкафам. Поводив пальчиком по корешкам, она достала пухлый растрепанный том и вернулась на свое место. – Хотя книга мне, в общем-то, и не нужна. Я и так все знаю наизусть, - девочка гордо посмотрела на вала. - Я все во внимании, - Мелькор ободряюще взглянул на юное дарование. - Был Эру, Единый, что зовется Илуватар: и первым он создал айнуров, Священных, что были плодом его дум, - затараторила девочка заученные слова, которые вылетали из ее рта легко и непринужденно: в книжку она, действительно, не заглядывала. – Ну, дальше там занудно очень. Описывается, как Эру и айнуры сели в кружок вокруг его трона и запели. Мне всегда было смешно это читать. Просто я представляю, как я, Финрод, Ородрет с Ангродом и Аэгнор садимся в кружок вокруг папы и начинаем петь. По-моему, в результате бы получилась полная ерунда! - Учитывая, что в середине круга будет сидеть ваш папуля, то с вероятностью сто процентов, именно это и выйдет! Рассмотрел я Финарфина в зале, красотой он блещет гораздо сильней, чем умом! Прости, если задел твои дочерние чувства. - Может мой папа и не такой умный, как ваш Эру Илуватар, но он, хотя бы, не заставляет нас петь хором. Потому что это глупо! - В общем, ты следуешь моей логике, малышка. Я тоже чувствовал себя в хоре Эру как полный идиот. Но другие получали настоящее удовольствие, что скрывать! Я вспоминаю одухотворенную морду Ульмо, а о Манвэ я просто молчу. Из-за этого мне все время хотелось пнуть и того, и другого в пятую точку, чтобы немного сбить их с ритма. Припоминаю, что они даже за ручки держались в тот момент. - Действительно, в учебнике сказано, что великий Манвэ с владыкой вод Ульмо были неразлучными друзьями, - удивленно проговорила Галадриэль, - но ваше имя, могущественный Мелькор, там не упоминается. Может быть, вы скрываетесь под т.д.? - Что это бл…, - темный вала вовремя прикусил язык, - за т.д. такое?! - Знаете, когда перечисляется множество очень важных понятий, выделяются в первую очередь самые существенные, а остальные перечисления скрываются за сокращением т.д., то есть «так далее». Еще т.п. употребляется часто. - Т.П.?! – Мелькор задохнулся от негодования. – В твоей книжке для детей младшего и школьного возраста меня называют т.п.?! Я всего ожидал от своего возвышенного братца, но такого?! Это удар ниже пояса, спасибо, что просветила меня насчет всего этого, милая девочка! - Но, - Галадриэль искренне смутилась от такого взрыва негодования вала, - что в этом такого уж обидного? Т.П. – это, всего лишь, сокращение от «тому подобное». В учебнике сказано, что наравне с наивеличайшими валар Манвэ и Ульмо, в песне создания всего сущего принимали участие и другие вала: Ауле, Оромэ, Варда, Йаванна, Мандос, Лориэн, Ниэнна и т.д. и т.п. Вот вы, вала Мелькор, и есть так далее и тому подобное, согласно моему учебнику. - Ах вот как? По мнению моего братца, я стоял в пятом ряду, крайним справа, а он, вместе со своим дружком Ульмо, солировал прямо посреди сцены? Прекрасно! Ну и что же было дальше? - А дальше очень интересно! Нет, правда! В учебнике все время глухо, между строк, упоминается о некой помехе, которая постоянно раздражала Эру Илуватара во время песнопений. Он, как будто, все время пытался выгнать кого-то из хора. Но имя нарушителя ни разу не упоминается. Теперь я начинаю догадываться, что эти помехи создавали вы. - Помехи? Галадриэль, да ты представить не можешь, как я отрывался во время этого скучнейшего мероприятия. Даже пару раз петуха давал специально, чтобы сбить их с ритма! Какое это было ни с чем несравнимое удовольствие! Они натыкались голосами друг на друга и растерянно начинали блеять не в такт, не в лад нечто несуразное, пока совсем не замолкали! А у Эру задница просто дымилась от негодования! Да это вещь посильнее, чем потрахушки будет! – Мелькор осекся и смущенно кашлянул. - Я считаю, что именно из-за того, что вы так необдуманно расходовали собственные неограниченные силы на пустое развлечение, вас теперь указываю в учебниках как т.п. - Какая ты умная, я погляжу! Неизвестно, что бы ты сделала, оказавшись на моем месте. - Я бы в любом случае, не стала портить отношения с вышестоящим, верховным существом. - Нет, ты определенно зануда! Давай, читай дальше, чему учит вас, эльфийских дурачков, мой царственный братец. - В учебнике написано, что когда Эру с айнур создали Арду, наши валар остались на ней, а вы, вала Мелькор, задались целью завладеть их царством. И стали предпринимать различные попытки подсидеть Манвэ на его престоле. - Значит, пока мои достопочтенные собратья, все в белом, пели, я числился в твоей книжке как обычная «т.п.»? А имя у меня появилось только тогда, когда я понадобился братишке в качестве вселенского злодея? Забавно. Вот, Галадриэль, мотай на косу, какой лицемерный вала вами управляет! - Но разве вы не пытались захватить Арду? - Я только пытался править тем, что мне и так принадлежит по праву. Я создал эту самую Арду практически в одиночку! Манвэ только жалко прокукарекал пару октав в музыке. И, как следствие, у него было достаточно времени, чтобы основательно облизать задницу Эру! Результат: он занял место законно принадлежащее мне! - Ну, хорошо, допустим. Но не хотите ли вы сказать, что именно вы создали всякие растения, зверюшек и червячков, заполнивших Арду с течением времени? - А на кой Арде сдались твои червячки? Не собирался я их создавать! Все и так было прекрасно: маленький, лысый, крутящийся шарик. И я сижу на троне на полюсе и кручусь, как на карусельке! - Но это же скучно! - Да, быстро надоедает править без поданных. Поэтому я и не возражал, когда Эру сотворил вас, эльфов. Это случилось весьма кстати. Вот тут и началось настоящее веселье. - Но нам необходима еда. А значит, нужны звери и растения. - Нет, как вы с Сауроном похожи, просто поразительно! Он тоже обычно доставал меня своими логическими умозаключениями. Но его я всегда мог заткнуть, если хотел, одним проверенным способом, - Мелькор мечтательно ухмыльнулся. – Как сделать это с тобой, ума не приложу! - Я всегда могу оставить вас, если вам наскучил мой урок! – Галадриэль опять обиделась. - Нет-нет, наоборот, с тобой гораздо веселей, чем с пауком в камере. - Я не хочу быть соперницей паука! - А придется! Ты сама согласилась меня просвещать! - Я могу и отказаться! - Ты меня весьма обидишь своим отказом. А как же твои жизненные принципы? Неужели ты хочешь испортить отношения с весьма могущественным существом? Галадриэль сжала и без того тонкие губки и задумалась. Ей очень хотелось щелкнуть по носу этого самоуверенного нахала, который, находясь в тюрьме и обмотанный с головы до ног цепями, пытается строить из себя владыку всего сущего. Но внутренний голос ей подсказал, что делать это, скорее всего, не следует. Только вчера маленькая эльфийка подслушала, как ее наставница, великая Варда жаловалась не менее великой Йаванне на своего мужа, добросердечного Манвэ, который никак не хочет признать, что его брат Мелькор безнадежно потерян для валарского сообщества. Мало того, по словам Варды, Манвэ в одиночку давно бы выпустил негодяя из его клетки, и неизвестно какие последствия за собой повлекло это событие в хрупком мире вселенной. Похоже, ссориться с темным вала было еще рановато. - Хорошо. Но я уже устала. Закончим занятие. А завтра я приду, и мы продолжим. Но только, если вы мне пообещаете выполнить одно условие. Согласны? - Нет. Я не устал. И что еще за условие?! - Если вы будете настаивать, я закричу и заплачу. Владыка Манвэ рассердится на вас еще сильнее, а мне больше никогда не разрешат с вами заниматься! - Маленькая шантажистка! В кого ты такая уродилась у своего папаши с мамашей? Матушка у тебя, вроде, из тэлери? А они всегда были весьма безобидными зверюшками. - В бабушку! – отрезала Галадриэль и сверкнула глазами. – Хотите, я ее завтра с собой приведу? - Не надо мне никаких эльфийских бабушек! Мне хватает эльфийских девочек. Ладно, закончим на сегодня. - Я так понимаю, что и мое условие, вы завтра выполните без всяких возражений? - Эру! Если я не соглашусь, ты пригрозишь привести с собой дедушку? Давай сойдемся на твоем папочке? Вот с ним я бы с удовольствием поболтал. - Обойдетесь. Если вы не согласны, я просто не приду, и все! - Согласен! Надеюсь, ты не потребуешь от меня, чтобы я сделал тебя королевой Арды?! Галадриэль весело рассмеялась, слезла со стула и выбежала из аудитории. Мелькор задумчиво посмотрел ей вслед. *** В роскошном зале приемов дворца верховного вала, Финарфин чувствовал себя очень неуютно. Помещение явно было рассчитано на визит, по крайней мере, гигантов, но никак не обычных эльфов, пусть и королевского происхождения. Помпезность обстановки (чего стоил только огромный фонтан, журчащий в нише, оформленной в виде грота), подавляла неприхотливого в душе, младшего принца из рода Финвэ. Финарфин переминался с ноги на ногу, подавленно оглядывая роскошные фрески, украшавшие стены дворца. На них были изображены этапы создания Вселенной Эру Илуватаром: Манвэ всегда стоял по правую руку создателя с весьма одухотворенным лицом. Финарфин опять тихонько вздохнул. Верховный вала давно околдовал нолдорского принца какой-то непонятной для него самого, загадочной привлекательностью. Финарфин и сам не замечал своих томных вздохов при виде столь совершенного существа, пусть и нарисованного на стене эльфийском художником. Когда же прекрасный вала появлялся перед ним во плоти, Финарфин вовсе терял дар речи и чувствовал себя последним дураком во вселенной. Единственным желанием становилось бесконечно долго слушать мелодичный голос и исполнять все, что он не прикажет. Однако сегодня нолдо настроил себя решительно. Финарфину ужасно не нравилась сомнительная затея с Мелькором и его единственной дочерью, причем с самого начала. Ещё накануне он пытался энергично протестовать против глупых уроков, но сдался после первой легкой улыбки Манвэ, судорожно склонив голову в знак согласия, как только тонкие, почти прозрачные пальцы небожителя небрежно коснулись его щеки в ласковом жесте. В итоге, привезя задумчивую, после занятий с Мелькором, дочь домой, Финарифин не сомкнул глаз всю ночь, и решил, первый раз в жизни, возразить обожаемому существу. Младший сын Финвэ с ужасом представлял, что из-за своей слабости мог навредить репутации любимой крохи. Часы, проведенные с Мелькором, явно не поспособствуют увеличению популярности Галадриэль в среде эльфийских сверстников. А принимая во внимание, ее довольно тяжелый характер, ситуация становилась и вовсе критичной. Финарфин просто не представлял за кого он может пристроить Галадриэль замуж, когда она достигнет нужного возраста. В мечтах, в качестве зятя, ему рисовался Маэдрос, старший сын Феанора, но он бы согласился и на Маглора, как на более покладистого, тихого паренька с музыкальным дарованием. Однако, учитывая, как сильно Феанор не любил всё, что породила мачеха, включая собственных братьев, младший принц вряд ли мог рассчитывать на благополучное исполнение своих желаний. Да и сама Галадриэль несколько раз не смогла сдержать свой специфический характер, отпустив в сторону бешеного дяди несколько колких замечаний. Благожелатели доносили Финарфину, как старший братец после этого события стал называть его любимую дочурку в тесной и не очень компании. Вряд ли свадьба детей столь разных братьев действительно могла состояться в обозримом будущем. В довершение бед, случилась эта история с Мелькором, которого Феанор ненавидел ещё сильнее, чем Индис. Тем решительней Финарфин вознамерился оградить Галадриэль от общения с чёрным вала. Ни к чему, даже и самой умной, но десятилетней, эльфийской девочке общаться с главным искаженцем вселенной. Даже милейший майа Ауле, Майрон, не смог уберечься от соблазнительных речей коварного вала и пал так низко, что ниже была только бездна стыда. Третий сын Финвэ никогда и никому и под пытками не признался бы, что своими очами наблюдал за процессом искажения, которое разрушило, по словам Манвэ, славную душу майа Ауле. В раннем отрочестве Финарфин любил часто прибегать к старшему брату в кузни Ауле, где Феанор в окружении здоровенных белобрысых майар проходил курс обучения мастерству. Младший принц, будучи любознательным и чутким ребенком, приметил заметно отличающегося от своих крепких собратьев, стройного и рыжеволосого майа, которого всё общество кузниц активно игнорило, потому что также активно ему завидовало. Майрон делал вид, что его совсем не задевает отношение окружающих, но Финарфин, как маленький зверёк, умудрялся проникать во все потаённые переходы и видел, что иногда рыжеволосый, оставшись наедине с собой, или крушил всё, что попадалось под руку или, сжавшись в комочек, судорожно пытался справиться с одолевавшими его рыданиями. Майрон был бесконечно умён и также бесконечно одинок. Ауле весьма ценил одарённого майа, но в общении с ним предпочитал давно выбранный тон снисходительного начальника. А за малейший промах Майрон получал от мастера такую взбучку, какая и в кошмарных снах не снилась обычному, среднестатистическому майа Ауле. Вала-кузнец считал, что раз одно из его созданий оказалось столь богато одарено различными талантами, то оно должно постоянно пребывать на вершинах достигнутого уровня. Обычно, в период, когда Майрон впадал в сильнейшую немилость у своего мастера, Феанор начинал отпускать особенно обидные шутки в сторону, и без того терявшего голову от сознания того, что расстроил своего владыку, рыжеволосого умника. Все мастерские дружно ржали над остротами старшего сына Финвэ, Майрон покрывался нервными пятнами, и Финарфин совсем не удивился, когда всё чаще стал замечать молодого слугу Ауле в компании с зачастившим в кузни Мелькором. Тёмный вала был, напротив, само очарование. Он много и долго втолковывал рыжеволосому про то, как тот бесконечно талантлив и недооценен, а иногда, к изумлению Финарфина, тайно притулившегося за какой-нибудь горой шлака из горна, тихо и нежно поглаживал обиженного майа по выпирающим лопаткам. Юный нолдо с непонятной истомой наблюдал, как рыжеволосый прячет лицо на груди у Мелькора, а тот, с непередаваемой улыбкой, легко скользящей по губам, порывисто сжимает его в своих крепких объятиях. Обычно через минуту Майрон приходил в себя, кое-как вырывался из рук тёмного вала и убегал прочь. Но даже неискушенный Финарфин, видя уверенный взгляд, которым Мелькор провожал свою жертву, понимал, что рыжему майа Ауле остались считанные дни до того, как запутаться навсегда в сладких сетях искусителя. Так что в то достопамятное утро, когда рыжеволосого майа не досчитались в кузне на утренней перекличке учеников, и тут же разнесся слух, что он сбежал во дворец Мелькора, принеся ему клятву верности, меньше всего был удивлен младший сын Финвэ. В тот миг он понял, что не задумываясь повторил поступок Майрона, если бы на месте Мелькора оказался верховный вала Манвэ. И если бы Манвэ обнял его и провел ладонью по спине, как частенько проделывал Мелькор с рыжеволосым учеником Ауле, то Финарфин смог бы отказаться от собственного отца и полностью раствориться в обожании ослепительного вала. Но на такой поворот событий рассчитывать не приходилось. Самое большее, до чего снисходил Манвэ при встрече с долговязым и светловолосым, младшим отпрыском дома Финвэ, был милостивый кивок головы в сторону застывшего, с выражением глупого восхищения на лице, подростка. Даже став отцом многочисленного эльфийского семейства, младший принц так и не избавился от своего странного влечения к высшему существу. Финарфин частенько просыпался по ночам от странных томлений, припоминая Мелькора, обнимающего Майрона в кузницах Ауле. Самое ужасное во всём этом было то, что Мелькор был близнецом Манвэ, и двое валар отличались друг от друга только цветом волос и глаз. В остальном светловолосый вала и лицом и фигурой был вылитый темноволосый старший брат. Финарфин часто представлял себя и Манвэ на месте Саурона и Мелькора. В самом дальнем, запретном уголке его памяти хранился эпизод, о котором Финарфин запрещал себе думать. Но после того, как Манвэ вызвал его к себе во дворец и весьма любезно разговаривал с нолдо по поводу затеи с его дочерью и Мелькором, младший принц внезапно проснулся в самый глухой час ночи со стоящим членом и живописной картиной перед глазами, только что увиденной во сне. Перед самым побегом Майрона, Финарфин, очарованный тайными встречами майа с чёрным вала, привычно прокрался неслышными шагами за занимательной парочкой в очередной тёмный угол. Скрываемый неверными тенями, отбрасываемыми пылающими горнами на стены мастерских Ауле, Финарфин, присевший за насыпью отработанного шлака, с замиранием сердца наблюдал, как Мелькор прижал Майрона к стене спиной и ловко пропихнул у него между ног свое колено. Майа зачарованно снизу вверх смотрел в лицо вала, нервно облизывая губы. Мелькор, тихонько усмехаясь, навалился на Майрона всем телом и легонько провел языком по пылающей алым пламенем скуле майа. Майрон испуганно дернулся и попытался высвободиться из горячих объятий, слабо упираясь ладонями в могучий торс вала. Мелькор что-то успокаивающе зашептал в заостренное ухо и ласковым жестом убрал с плеча майа рыжие пряди. Продолжая нашептывать на ухо слова, от которых, как видел Финарфин, Майрон еще сильнее вспыхнул и начал дрожать всем телом, Мелькор впился губами в нежную шею под ухом. Финарфин с ужасом увидел, как лицо Майрона на секунду исказилось от боли, и он прикусил губу. Однако, его руки, упирающиеся в грудь Мелькора, ослабли и переместились на плечи вала, словно в стремлении притянуть того ещё ближе к телу. Мелькор бросил торжествующий взгляд на лицо Майрона и с ещё большим энтузиазмом прикусил его нижнюю губу, немного оттянув ее, а затем ловко просунул язык в рот тихо всхлипнувшего майа. Финарфин затаил дыхание и боялся вздохнуть. Мелькор так долго продолжал свой поцелуй, что даже нолдо стало не хватать воздуха. Майрон же просто обвис в руках вала, тихо постанывая от наслаждения. Финарфин осознал, что сейчас может случиться что-то до того запретное и притягательное одновременно, что внутри юного принца всё дернулось и зашевелилось. Он расслабил пояс и крепко схватился за увеличившийся член. Мелькор, не отпуская губ Майрона, тихонечко потянул вниз с узких бедер майа рабочие штаны из грубой ткани. Майрон напрягся и попытался одной рукой подтянуть важную часть гардероба обратно, но Мелькор перехватив руку, помешал исполнить задуманное, решительным рывком и с завидной скоростью оголив нужную часть тела Майрона. Буквально через секунду кусок ткани полетел в сторону, приземлившись чуть ли не у ног Финарфина. Вала быстро подхватил ладонями майа под задницу и легко оторвал от пола. Майрон, растерявшись от неожиданности, покачнулся в его руках и непроизвольно обхватил ногами бедра вала, одновременно намертво уцепившись руками за его плечи. Мелькор, ликующе усмехнувшись, повозил задницей майа по своему весьма возбужденному паху, что явственно просматривалось сквозь дубленую кожу его штанов. Майрон зажмурил глаза и перестал дышать. Мелькор, оставив ещё один здоровенный засос на шее самого одаренного ученика Ауле, придерживая его одной рукой, другой достал свой член и потерся им между широко разведенных ног совершенно потерявшегося Майрона. Тот замотал головой и что-то жалобно забормотал, но вала опять склонился к его уху, в чем-то горячо убеждая и, одновременно, пытаясь окончательно освободить тело Майрона от оставшейся на нем одежды. В ходе этого занимательного процесса, он умудрился споткнуться о какую-то чугунную болванку, валяющуюся под ногами, покачнулся, и чуть было не рухнул вместе со своей драгоценной ношей на пол, только в последний момент, успев сохранить равновесие, привалившись боком к стене. Финарфин, не осознавая того, бешено работал рукой над своим членом, не отрывая круглых глаз от здоровенного органа Мелькора. Нолдо понимал, что вала хочет засунуть его внутрь Майрона, но не представлял как тот целиком запихнется в столь маленькую, отлично видную из укрытия младшего принца, дырочку. Мелькор меж тем окончательно запутался в грубой рубахе, что была на майа и, явственно ругнувшись, опустил того на пол, правда, развернув и уткнув носом в стену, при этом, заставив широко расставить ноги, вновь ловко просунув между ними колено. Темный вала, выйдя из себя, продолжал грубо сдирать с майа его рабочую спецодежду, буквально разрывая в ярости посмевшие помешать процессу тряпки. Финарфин так сопел от возбуждения, что только не менее громкое сопение вала спасало его от мгновенного обнаружения. Майрона принц совершенно не брал в расчет: было видно, что майа окончательно потерял голову и ничего не соображает. - Майрон, задрот, куда ты запропастился?! – знакомый голос, казалось, прозвучал прямо над ухом Финарфина, заставив того кончить и подскочить на месте одновременно. – Тебя мастер Ауле ищет! Майрон! Феанор остановился, чуть не наступив на руку Финарфина, скорчившегося в жесточайшем страхе между гор кузнечного шлака. Юный нолдо не представлял, что сделает с ним его бешеный братец, если застанет со спущенными штанами дрочашим на парочку взрослых мужиков, несмотря на всю их высшую сущность. В следующую секунду, испуганно подняв глаза, Финарфин, к несказанному облегчению, обнаружил, что взгляд братца устремлен в противоположную от Мелькора и Майрона сторону, а сам он также не обнаружен. Не удержавшись, он глянул на вала и майа, чтобы рассмотреть, как они отреагируют на появление нежданной помехи. Финарфину одновременно было и смешно и грустно оттого, что неудачливые любовники попали в такое скользкое положение, особенно учитывая, что помехой на пути их хрупкого счастья выступил такой чурбан, как Феанор. Мелькор и Майрон широко раскрыв глаза и замерев, стояли, уставившись друг на друга. Мелькор, бесшумно, как кошка, еще сильнее прижал майа к себе, словно стараясь поглотить фигуру ученика Ауле своим мощным телом. Брови Мелькора были нахмурены, а рот скривился в настоящем оскале. Финарфину неожиданного стало страшно за своего не в меру наглого братца. Он в красках представил, как Мелькор своей огромной лапой отрывает Феанору его глупую голову и отбрасывает ее куда-нибудь в горы мусора. Юный принц еле сдерживался от того, чтобы не выскочить из-под ног брата и не утащить его за руку подальше от застуканной пары. - Ну что там, Куруфинвэ? Не видишь его? – хотя голос звучал в отдалении, Ауле угадывался безошибочно. - Нет, мастер! Похоже Майрона и здесь нет! – Феанор полез сквозь кучи обратно, навстречу учителю, - Да, зачем он вам?! Мы сейчас все быстро и сами сделаем! - Много ты понимаешь, мальчик. Майрон - единственный кому я могу с легким сердцем доверить ту тонкую ковку в работе, которую заказал мой царственный собрат Манвэ. Так что продолжай поиски. Как только отыщешь его, тащи ко мне. Думаю, неделя в холодном подвале отрезвит его не в меру затуманенную голову, и он с новыми силами примется за работу! В последнее время мой лучший ученик мне категорически не нравится. Дерзит, смотрит волком, а самое ужасное: отлынивает от порученного ему дела. Так что наказание будет не лишним, - ворчливый голос Ауле постепенно удалялся. - Да твой Майрон, как был задротом, так задротом и останется, хоть навсегда его в подвал посади! – негромко, но весьма четко произнес Феанор, и стал продираться сквозь горы мусора вслед за своим учителем. Как только его шаги стихли, Майрон разразился истерическим смехом, постепенно переходящим в рыдания. Мелькор, как мог, успокаивал майа, опять принявшись нашептывать ему что-то на ухо и лаская стройное полуобнаженное тело. Финарфин решил, что с него хватит и, как можно бесшумнее отполз подальше от опасной парочки. Вечером за ужином, младший принц узнал от Феанора, что Майрон был, в конце концов, найден и после головомойки, устроенной ему Ауле отправлен в подвал, нести заслуженное наказание. Куруфинвэ очень смешно изобразил разговор мастера и его ученика, вернее монолог Ауле, потому что Майрон только молчал, уставившись стеклянным взглядом в пол. Упреки Ауле отскакивали от него, как от стенки горох. В конце нотаций, Ауле так раздражился от поведения ученика, что по привычке замахнулся на Майрона рукой, желая одарить того педагогической оплеухой, на что рыжеволосый отреагировал весьма необычно: зашипев, он перехватил руку оторопевшего от неожиданности учителя, не дав совершиться заслуженной каре. После этого, выведенный из себя Ауле, отправил зарвавшегося майа в подвал не на неделю, как хотел, а на месяц, наплевав на желание Манвэ поскорее получить заказанную работу. Феанор был на седьмом небе от счастья от мысли, что проклятый любимчик получил от своего же вала по полной программе. Искусный нодло в отсутствии весьма серьезного конкурента получал возможность укрепить и без того уже существенные позиции в качестве самого известного мастера в Амане. Финарфин почти ничего не съел за ужином и всю ночь протосковал. Ровно через месяц и один день после того, как у Майрона закончился срок его наказания, весь Валинор потрясся от известия, что нежно воспитываемый ученик предал своего учителя и перекинулся в стан врага. Когда об этом узнал младший принц, то он только удовлетворенно сжал губы.