Не оставляй надежду

За окном бушевала поздняя осень. Ветер бил в стекла окон холодными порывами. Улицы покрыты серой дымкой, осень словно забрала все краски, оставив их лишь в желтых и красных листьях кое-где болтающихся на сухих ветках деревьев и, словно покрывалом, укрывающих всю землю на улицах. Картина до боли красивая, но холод вокруг будто бы передается внутрь, заражает душу противной пустотой. Ночи становятся слишком длинными, слишком много времени на размышления, наверное, именно поэтому осень считают самым грустными временем года. День за днем осень, промозглая осень, отдает свои владения жутко холодной зиме, от этого становится ничуть не лучше. Приходишь домой. Ложишься в кровать, и все что хочется делать, это лежать так всю осень, а может и зиму. Разбудите, пожалуйста, когда в окно снова будет бить яркое солнце весны. Осень приносит кучу разочарований, порой не таких банальных, как новый учебный год и депрессия по поводу недостатка подружек. Порой осень забирает людей. Она буквально охватывает их своими холодными руками, и они исчезают в ярках красках листвы. А вы знали, что чаще всего люди задумываются о суициде осенью? Я думаю, многие догадываются о том, какова настоящая жизнь лишь тогда, когда вся природа словно погружается в продолжительную депрессию, заражая своим настроением сотни тысяч людей на всем земном шаре. Осенью все воспринимается в разы острее, чем в любое другое время года. Поэтому проблем становится так много. Хотя не у всех людей проблемы столь поверхностны и просты. Осень приносит свои изменения на тех, кто не страдает депрессией. Например, Стайлз уже не первый год замечает тот факт, что каждая осень отнимает у него что-то очень важное. Еще, будучи маленьким ребенком, он рисовал осень, как огромного желто-красного монстра с гигантскими клыками и кроваво-красными глазами. На то всегда были веские причины. В четвертую его осень у него умерла мама. В пятую они с отцом уехали из города, и он потерял все, что имел. На седьмую он полностью окунулся в мир сверхъестественного. Потом его отец просто оставил его одного, буквально перестав обращать внимание на ненормального сына. Стайлз предпочитал не вспоминать этих плачевных случаев его несчастливого существования. Он предпочитал вообще не выглядывать на улицу осенью, к сожалению, это было не совсем реально. Поэтому какое-то время он просто ограничивал себя в общение с кем-либо в этот период. Со временем потребность отгораживать людей от себя отпала, за нежеланием сохранять хоть кому-то жизнь. Он понял кто он, и был только рад тому, что теперь он выше остальных, он сильнее, умнее. Эта осень отличалась от прежних. Он привык находиться на одном месте, видеть одни и те же лица, но эта осень привела его в старое место, в место, откуда начался его худший путь. Путь страдания, который он считал по прожитым месяцам осени. Ровно 54 месяца. Хотя среди плачевных моментов серого существования возник, совершенно неожиданно, рыженький лучик света, сначала он сверкал где-то вдали то появляясь, то исчезая. Мозолил глаза. Потом Стайлз невольно шагнул ему навстречу, надеясь разглядеть, понежиться в его мягком свечение, в тепле, что он отдавал всем вокруг. Огонек перерос в пламя, которое на пару дней заняло все его мысли. Ни секунды не проходило без раздумий на тему того, что бы приблизиться к этому огоньку впритык, окунуться в его приятный рыжий свет. Лидия. Именно так представлял ее себе Стайлз. Словно пламя, разгорающееся все сильнее, она отогревала его замерзшую от 54 месячной осени душу. И сейчас Стайлз просто лежал на кровати в позе звезды, словно обычный подросток, и перебирал в голове всю его историю знакомства и надоедливым огоньком. Сначала, эта особа долго смотрела на него с полным презрением в глазах, словно знала, к чему приведет его пребывание в этом городе. Она до жути раздражала его в первые дни. Самовлюбленная эгоистка. Потом он просто потерял любой интерес к ее персоне, погружаясь глубже в серую жизнь Бейкон Хиллс, но не тут то было. Огонек снова загорелся, но где-то на затворках. Стайлз помнил каждый ее подкол, каждый раз, когда она появлялась рядом с ним и портила все лишь своим присутствием. Не сказать, что она стала раздражать его, лишь насмешки над ней давали ему повод снова и снова возвращаться в скучную школу. Она появлялась и начинала разговор, пытаясь вывести его из себя, а он только этого и ждал. Высматривал нужный момент. Появлялся там, где надо. Он специально толкнул свою спутницу на Лидию в столовой, окатив ее холодной водой. А потом специально вышел во двор и прошел мимо нее, когда никого не было вокруг. Она давала ему шанс снова почувствовать себя обычным. Снова почувствовать, что он может контактировать с людьми, хоть и так своеобразно. Она затянула его, словно наркотик, не давала выпутаться из своих сетей. Порой он просто смотрел на нее: разглядывал ее задумчивое лицо в библиотеке, ее довольную ухмылку на уроке математике, когда она блестяще отвечала возле доски, ее улыбку, когда она сидела в окружение друзей. Порой в его голове проскакивала шальная мысль о том, что Лидия до безумия красивая. Порой ему хотелось просто прижать ее к себе и послать все к черту. Порой ему приходилось загонять эти мысли очень далеко, чтобы реально не сделать того, чего так хотело его сердце. А потом случилась эта "трагедия" с той девчонкой. Стайлз даже сейчас уже не вспомнит ее имени. Тогда в столовой, он просто задумался о том, что стоит покинуть город пока еще не поздно, но что-то заставило его сердце скулить лишь от одной мысли об этом. Лидия пришла незамедлительно, попыталась подколоть. Ее «- Как же ты теперь без нее?» сначала ввело его в ступор, а потом ему оставалось лишь подыгрывать. Стайлз хитро играл роль скорбящего без единого угрызения совести. Возможно, потому что ее просто не было. Снова ссора, от которой будто сердце замирало, ему нравилось подкалывать ее, видеть некую обиду в ее красивейших зеленых глазах, но в это же время ему было неприятно ее обижать. Она не должна пострадать из-за его «поганого языка», как она сама говорила. Наверное, поэтому он решил догнать ее. Решил пригласить погулять. Только развернувшись, он понял, что сотворил. Как маленький мальчишка перед первым свиданием, он брал в руки телефон, чтобы позвонить и отменить встречу, но тут же бросал трубку назад. Ходил взад вперед, выбирал одежду целый час. Может со стороны он казался холодным и безразличным, но в этот день его сердце подскакивало каждый раз, когда она смотрела на него, пыталась рассмешить и смеялась сама. Боже, какой у нее красивый смех. Их посиделки у нее дома, фильм ужасов. Жуткая близость пугала и пленила одновременно. Он не мог понять, что точно хочет: прогнать ее или обнять и никогда не выпускать из кольца своих рук. Ей нужна была защита, и он мог ей ее обеспечить. Только он. После того вечера с ужастиками она засела в его мыслях, как сорняк, ничем, совершенно ничем ее нельзя было вывести. А потом в секунды все рухнуло, словно неустойчивый карточный дом. Карты разлетелись, открыв свои масти. Лидия увидела его. Его настоящего. Тогда на физкультуре в школе он был готов сорваться, но она стала его якорем. Ее чуть хриплый, но такой приятный голос заставил его одуматься, заставил перестать быть чем-то страшным и стать снова лишь Стайлзом. Но она увидела. Лишь черные глаза, ничего более. Но для человека, чьи друзья оборотни все было кристально чисто. Лидия пришла к нему вечером, она дрожала, хотя на улице было необычно жарко. Ей было страшно до боли, Стайлз чувствовал сладкий запах страха исходящего от нее. Тогда то он и понял, что готов рассказать о себе. Они зашли в пустой дом, он знал, что Лидия боится остаться с ним наедине, но она храбрилась и не показывала виду. Это смешило его, заставляло улыбнуться. Долгий разговор. В первый раз лет так с восьми он открыл перед кем-то всю душу, рассказал почти все, что случилось с ним, что он творил. Рассказал о потерях, о боли, об одиночестве, об убийствах, о предательствах. Он не боялся осуждения от нее. На самом деле Стайлз ждал чего угодно, но не понимания и еще большей близости от нее. Это была самая лучшая ночь в его жизни, она надолго засела у него в голове. Именно она окрасила город в яркие краски, она заставила 54 месяц его страшной осени отступить. Свет Лидии Мартин и искреннее ее сердце, вот что заставило его встать на путь искупления. А сейчас все снова серое и пустое И причина на это всего одна Лидия Лидия, его огонек света в серости будних дней. Вчера вечером она пропала, ее украли.</i>