Не оставляй надежду

Что имеем, не храним, а потерявши плачем, Ведь так устроен мир и не может быть иначе. Терзая муками итак растрёпанную душу, Не знаю, почему всегда Я счастье своё рушу… Немеют пальцы рук моих и в голове мутнеет, Кого-то греет солнца луч, но он меня не греет. И словно клок волос Я вырываю своё сердце, Всё просто.Раз.замок на ключ.закрыта в него дверца! Василий Стеклянников

Если бы вы спросили у Скотта МакКолла, что самое важное в жизни, сейчас он бы ответил, что друзья. Может раньше это и было что-то другое, но на данный момент он не найдет и не вспомнит ни единого ответа кроме этого. Как говориться что имеем — не храним, потерявши — плачем. А он умудрился потерять всех и сразу, осознав, насколько были важны эти люди рядом с ним. А когда никого нет рядом, все становиться плачевно безысходным. Резкая вспышка неконтролируемого гнева, и от удара по столу тот трескается ровно посередине с противным звуком. Все листы, ручки, карты подпрыгивают и валятся на пол. Руки Скотта сжаты в кулаки при когтях, выпущенных наружу. Они ранят кожу, и из ладоней начинает капать алая кровь. Скотт чувствует боль, и только она дает ему шанс вернуться в нормальное состояние. Боль делает нас людьми. Сейчас нет времени страдать или впадать в панику, а МакКолла выводит из себя только тот факт, что он абсолютно беспомощен. В его рукавах не осталось не единого козыря. Лиам проверил Стайлза, его дом и еще парочку помещений в поисках единственного человека, который был ему настолько близок. Ничего. Лидия пропала прямо у него из-под носа. Скотт зарычал, словно загнанный в угол зверь, испуганный, но готовый броситься на обидчика. Он сделает все, что будет в его силах. — Пусто, — тихий голос Айзека прерывает глухую тишину после рыка Скотта. Он стоит возле дверей со скрещенными на груди руками. В свете последних событий он выглядит крайне истощенным, словно снова избиваемый отцом, сидящий в полном одиночестве в закрытом ящике, мальчик. Они все кажутся убитыми, но не сдаются до последнего вздоха. — Значит, остается лишь одно, — Скотт морщиться, представляя, как Лидия бубнила бы, если бы он сказал это при ней. — Я пойду к Стайлзу, — повисла тишина. Скотт знал, что Айзек мысленно улыбается, он давно хотел убить или хотя бы покалечить этого Стилински. Просто Лидия убедила Скотта не давать ему на это шанса. — Давно пора, — наконец говорит Айзек и, выдавливая ухмылку, уже намного громче и уверенней добавляет. — Я пойду с тобой. — Нет, он ничего не расскажет, если ты бросишься на него с кулаками, грозясь убить. К тому же мы все еще не знаем, кто он такой, — альфа угрожающе посмотрел на Айзека, тот в ответ лишь до боли сжал челюсти, как ему сейчас хотелось заехать Скотту по лицу, но доля правды в его словах останавливала бету. — Я пойду завтра утром, сейчас нет никакого проку вламываться к нему домой, — Скотт начал собирать рассыпавшиеся по полу вещи и снова класть их на сломанный стол. — Ты упускаешь свое же время, — Айзек был не умолим и упрям, как стадо баранов. — Что ты предлагаешь мне делать? — нервам Скотта тоже был придел, и вот он настал. Бездействие убивало и его самого, мысли о том, что Лидия может быть уже мертва, буквально сжирали его прогнившую насквозь душу, а Айзек обвинял его во всем, что происходило. Ну, точнее он напоминал Скотту о его виновности и этих проблемах уже не первый раз. — С ним надо разобраться, если он наврал Лидии, за то, что она узнала правду. Он выкрал ее и уже мог убить. Скоро мы найдем ее тело, Скотт! Совсем скоро, если ты не станешь делать хоть что-то. — А если нет, Айзек. Если он совершенно невиновен во всем этом? Куда мы тогда придем? Тупик. Он был нашей единственной зацепкой. Единственной! — слова сами вылетели, то чего он на самом деле боялся все это время, он пытался держать внутри себя, понимая, что оставшиеся члены стаи разделяют его страхи, но тоже молчат. Айзек не стал отвечать, лицо его стало мрачнее самой темной тучи. Но тут резким противным звуком тишину разрезал звонок в дверь.

***

Скотт стоял в дверях, а позади него, удивленно вытаращив глаза, стоял Айзек. Отворив дверь, оба парня наткнулись на самую неожиданную картину за последние дни. В полной темноте улицы, словно вокруг него сгустились все тучи мира, стоял Стайлз Стилински, и его карие глаза были устремлены прямо на Скотта. Все трое молчали, замерев в неком подобие шока. — Оставишь меня стоять на пороге? — наконец произнес Стайлз с привычной ему ухмылкой, правда мимо взгляда Скотта не прошел тот факт, что в ухмылке не было издевки, зато была дикая усталость. — Как по мне, так ты и войти не заслуживаешь, — прошипел сзади Айзек, и Скотт шумно выдохнул, дотронувшись до переносицы пальцами. — Зачем ты пришел? — Скотт не был уверен в том, хочет ли впускать его внутрь, хотя прекрасно понимал, что это несказанная удача, что он пришел сам. — А что, разве ты не хотел со мной поговорить, Скотт? — явно риторический вопрос, но Скотт все же кивает. — Ты что гребанный экстрасенс? — недовольный тон Айзека, кажется, начинает смешить Стайлза, и тот ухмыляется лишь шире прежнего. — Так впустите меня, и я расскажу вам, кто я такой. Вы же хотите именно этого, — Стайлз пожимает плечами, показывая всем своим видом, что весь этот разговор ему вообще не нужен, и он пришел сюда только ради них. Но этот блеф Скотт распознал сразу. Где-то должна быть выгода в этом разговоре для обеих сторон. После недолгого раздумья, Скотт отошел в сторону, пропуская самого своего злейшего на данный момент врага прямо в свою квартиру. — Ну, отлично, — Айзек развернулся, и громко шаркая ногами и бубня под нос что-то неразборчивое, ушел в комнату. — Кажется твой милый дружек не особо в восторге от меня, — Стайлз провожает Лейхи пристальным взглядом. — Не время для твоих непонятных шуток, Стайлз, — Скотт без дальнейших объяснений устремляется прямиком за Айзеком, зная, что Стайлз, конечно же, последует за ним. Так и происходит. Стайлз идет совершенно беззвучно, да и у него словно нет запаха. Инстинкты оборотня буквально орут об опасности, зверь внутри Скотта понимает, кто перед ним, а вот сам парень все еще теряется в догадках, поэтому пренебрегает инстинктами. Стайлз усаживается на стул и скрещивает руки на груди, пристально рассматривая каждую деталь комнаты, в которой была вся информация о последних убийствах. — А вы не так просты, как кажитесь. Думал, что вы не продвинетесь так далеко, — Стайлз одобрительно кивает головой, словно заведенная игрушка, и всего через пару секунд Скотт снова выходит из себя. — Не тяни время. Рассказывай! — Ох, хорошо-хорошо, грозный альфа, — а вот теперь явная издевка в его голосе. Стайлз словно пытается защититься вечным сарказмом и издевательствами. Словно играет роль безобидного парня, у которого нет даже шанса обидеть кого-то чем-нибудь кроме сарказма. — Что именно вы хотите знать обо мне? — только с губ Стайлза слетели эти слова, как Айзек, словно с цепи сорвался. — Это ты убил Малию, правда, ведь, ты, придурок? — Стайлз нахмурился явно недовольный таким грубым отношением к себе. Скотт понимал, точнее, чувствовал, что к тому, кто сейчас явился в его дом стоит проявить почтение. — Нет. Лидия же сказала тебя, неужели твоих куриных мозгов не хватило на то, что бы понять это с первого раза. Я не убивал твою маленькую подружку, — Скотту пришлось обхватить Айзека руками, чтобы тот не влез в драку. — Оставь это, Айзек, мы должны поговорить с ним. Нормально поговорить, — Скотт шептал. Хотя что-то подсказывало, что Стайлз услышит его в любом случае. Айзек нехотя кивнул и обмяк, словно тряпичная кукла, альфа отпустил его и повернулся к нежданному гостю. — Почему ты рассказал Лидии о том, кто ты такой? — похоже, вопрос загнал парня прямо в тупик. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но тут же закрыл его, сомневаясь в своем ответе. Это очень удивило Скотта. — Она просто… Это так важно? — Да, Стайлз, это чертовски важно, — такая реакция была необычна для такого бесчувственного человека, который словно заранее готовит все речи. Он был в тупике, и это удивило альфу больше чем его появление. — Хорошо. Я считаю, что Лидия может быть чем-то сверхъестественным. А еще, потому что она в отличие от вас не пыталась нападать на меня с кулаками, — он приподнял брови и посмотрел сначала на Скотта, а потом на Айзека. — Значит ты влюбился в Лидию, — хохотнул Скотт, вся сложившаяся ситуация почему-то вызывала порывы неконтролируемого смеха. — Что за абсурд! Конечно же, нет! — слишком эмоционально, Стайлз, слишком неубедительно. Скотт не стал снова затрагивать эту тему, сделав вид, что удовлетворен его ответом. — Зачем ты приехал в Бейкон Хиллс? — Мне нужно было вернуться, чтобы уладить пару проблем, я не рассчитывал остаться здесь надолго, но как видите, я здесь, а значит что-то пошло не так, — Стайлз закатил рукава кофты и облокотился на стол, который тут же предательски скрипнул. — Ты явно темнишь. Это не ответ на вопрос, — подал голос Айзек с дальнего угла комнаты, но Скотт замотал головой. Он чувствовал, что ему пока достаточно и этих слов. — Это ты убил всех этих людей… кроме Малии, конечно? — Скотт нахмурился, произнесенное вслух имя подруги ранило сердце не хуже ножа. — Да, — всего одно слово. Вот так легко этот парень, от силы лет 18, признался, что убил столько человек и даже не поморщился от воспоминаний. — Вот ты подонок, — снова взревел Айзек. — Заткнись, — Скотт ходил по тонкой грани и совершенно не хотел разнимать Айзека, который так и нравился подраться со Стайлзом. Повисла вязкая тишина. Первым подал голос Стайлз. — Почему же ты не задаешь два самых главных вопроса? Спроси же, Скотт! Или ты боишься моего ответа? — в определенные моменты Скотту и вправду казалось, что этот парень некий экстрасенс, который без проблем роется в его голове. — Я не боюсь, — Стайлз отрицательно помотал головой, он чувствовал страх Скотта, он буквально питался его вкусом. — Кто ты такой, Стайлз? — Ну, нет, так совершенно не интересно, Скотт, — усмехнулся парень, на этот раз, закинув ноги на стол. - Я же не могу сам раскрыть все свои карты. Давай подумаем с тобой вместе, это куда познавательней. — Да он издевае… — Хорошо, — Скотт не дал Айзеку закончить его фразу. — Учись у своего альфы, Айзек. Я всегда восхищался им. Его упорством и желанием помочь всем и каждому в этом сгнившим городе удивляет, — Стайлз засмеялся, и от его смеха мурашки забегали по коже. - Хорошо. Смотри, ты же помнишь, что было со всеми жертвами. Так? — Они не имели никаких порезов на теле, лишь метки на задней части шеи, и их внутренности были поражены словно химикатом, — отчеканил парень, словно заучивал этот текст наизусть. — Отлично. Давай сделаю небольшую подсказочку. Это не были химикаты. Это был самый настоящий огонь, просто немного необычный, вы такой вряд ли встречали, — Стайлз запрокинул голову к потолку и замолчал, ожидая какой-то реакции от Скотта. — Значит, ты связан с огнем? — в ответ последовал уверенный кивок. - Дракон? — произнес Скотт первое, что пришло в голову, кажется, в Бестиарии была целая куча таких существ. Но в ответ получил лишь громкий смешок. — Нет, абсурд. Я не меняю внешнего вида, только глаза и пальцы. Драконы меняются при обращение, — Стайлз поджал губы, видимо разочарованный таким познанием о сверхъестественном у Скотта. - Ты изучал Бестиарию? — Скотт кивнул, хотя видимо Стайлзу ответ был не нужен. — Видимо стоило делать это более внимательно. — Химера? — Пальцем в небо, Скотт! Начинаешь меня расстраивать. Думай же. Необычный огонь есть только в одном месте, — Стайлз повернул голову к Скотту, и его брови взлетели вверх, словно говоря, что это безумно просто. Скотта осенило моментально. Он говорил про Ад. Стайлз говорил про огонь Ада, а с ним было связано всего пару существ. — Так получается ты Цербер? — Скотт тут же вспомнил помощника шерифа, они со Стайлзом были совершенно не похожи, но неужели они все это время были одним и тем же. - Оу, нет! Встретить двух Церберов в своей жизни это как сорвать куш, к тому же другие Церберы не придут туда, где есть хоть один их товарищ. Собаки, знаешь ли, любят метить свою территорию, — глаза Стайлза засверкали странным огнем, видимо Скотт был очень близко к разгадке. — Но ведь вы похожи, так? — Не многим. Только если считать схожестью огонь. Пламя ада, как его величают в народе, но ты полностью прав, — Стайлз встал на ноги, поравнявшись со Скоттом, он посмотрел ему прямо в глаза, и совершенно неожиданно для Скотта глаза Стайлза заволокло словно дымкой, а потом зрачок стал стремительно увеличиваться в размерах и занял весь глаз, а где-то далеко в этой черноте глаз сверкали оранжевые огоньки пламени, Скотт был готов поклясться, что видел их. — Дай мне Бестиарию, — все вернулось на свои места так же стремительно, как появилось. Скотт словно на автомате протянул руку к небольшой, но крайне тяжелой книжке, отдавая ее Стилински. — Так-так, — парень стал быстро листать страницы, останавливаясь на некоторых, вчитываясь в небольшое количество текста. Наконец, он дошел до нужной страницы и резко развернул книжку прямо к Скотту. Сердце того словно замерло, неужели сейчас все проясниться? — Шабар и Удумбала, — прочитал вслух Скотт самые верхние строки. Под этой надписью был рисунок двух собак. Страшные существа, смотрящие на него с листа бумаги, были тощими, словно состоящими лишь из костей и кожи. На переднем плане стояло существо лишь отдаленно напоминающие пса. По всей спине и лапам шли жуткие шрамы, а на морде как четыре ярких фонаря сверкали глаза, в них горело само пламя огня. Самое примечательное в этом жутком чудовище была его пасть: ряд острейших зубов, вдвое, а то и втрое больше чем у оборотней, все заточенные словно ножи. А тонкие костлявые лапы заканчивались огромнейшими белоснежными, как первый снег, когтями. Позади него выглядывал второй «пес Ада». Он был черный и более массивный. На его морде было всего два глаза, но из их черноты струились тонкие огненные струйки, так же как и из пасти вырывался огонь. Зубы и когти были ничуть не хуже чем у его брата. Скотт поморщился. — Шабар в индийской мифологии «адский пес». Он стоит на переднем плане. Шабар в переводе «пятнистый», а вот его брат Удумбала «черный». Они охранники врата в подземелье смерти бога Яма, — Стайлз передал книжку в руки Скотту. — Так ты Шабар? Или все же Удумбала? — как-то странно было произносить это вслух. Может то, что он сказал, было несуразной глупостью? — Удумбала, — коротко бросил Стайлз и пожал плечами. — А кто тогда Шабар? Или его не существует? — разгадка этой тайны ничуть не распутала нитки клубка. Появилось в сотни раз больше вопросов, чем раньше. — А вот это и есть причина моего здесь появления, — Стайлз снова уселся на стул, а Скотт не переставал поглощать глазами страницу. Лишь маленькая часть листа, скрытая под его пальцами, привлекла его внимание. Там латинскими буквами была написана фраза «Facere non corrumpetur», что в переводе значило «Не подлежит уничтожению».