Дети Дракона

- Мальчик разбудил дракона! - кряхтела за ее спиной старуха, когда Рейнис вихрем влетела в комнату. Она рычала, сжимала кулаки до такой степени, что на ладонях появилась кровь, а гнев переполнял ее, как раньше. Рейнис подошла к окну, открывающему вид на один из ухоженных садов Тиреллов, и попыталась успокоиться. - Мальчишка глуп, но ты умна, Рейнис. Ты позволила освободить дракона. - Дай мне вина, - голос Рейнис больше походил на низкий рык. Когда бокал очутился в ее ладонях, Рейнис и не заметила, как от ее хватки он треснул, а затем рассыпался на осколки. Но боль не отрезвляла, она распаляла еще больше, и ведьма видела это. Когда та дала Рейнис целый штоф, девушка со всей силы метнула его, отчего на мраморных стенах образовалось кровавое пятно. Старуха вздрогнула, но стояла в стороне, не вмешиваясь, когда Рейнис, сжимая зубы, ударила по стене с такой силой, что на ней образовались трещины, расползавшиеся во все стороны. Таргариен ходила из угла в угол, как запертый в клетке зверь, сжимая кулаки и глубоко дыша. Следующими были стулья и стол. Не деревянные, но сделанные из чистого серебра, аккуратные и изящные. Вскоре от них остались одни осколки. Рейнис, охваченная злобой, разрушила почти всю комнату, оставив целым лишь окно. Успокоилась она только когда со всей силы ударила дверь, отчего на ней образовался большой отпечаток. - Щенок, - прошипела она, плотно сжимая зубы. - Жалкий ублюдский выродок. Рейнис закинула голову назад, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она спустила дракона с цепей, совсем немножко, давая ему лишь почувствовать вкус свободы, и снова заперла его внутри. Когда Рейнис посмотрела на старуху, сжавшуюся в углу комнаты, ее разум прояснился, а гнев уходил, оставив место холоду. Она, осмотрев комнату, совсем небольшую, но разрушенную, тяжело вздохнула. Ведьма вышла на свет, отчего ее дряхлое лицо с красными глазами и искажающей беззубой ухмылкой стало видно еще лучше. - Дракон злится, - хихикнула она. - Дракон раздражен, - ответила Рейнис, поджав губы. Старуха, хромая и подрагивая плечами, подошла к стене, на которой было огромное пятно от вина, и принюхалась. - Борское. Сухое красное. Хорошее вино уничтожила, - ведьма сморщилась. - Глупый мальчишка. Он мог умереть. Ты бы его убила. Я видела это по твоему взгляду. Когда прилетел Рэас, я поняла, насколько все плохо. Глупый мальчишка. Дракон бы сжег его. - Мне хватило ума не делать этого, - Рейнис сложила руки перед собой, а старуха сгорбилась у двери, старая и с обвисшей кожей. Другие видят ее красавицей, она убедилась в этом давно, но сейчас, когда Оберин подошел к ней, спросив, откуда она привезла такую прекрасную женщину, Рейнис, жестоко ухмыляясь, привыкла отвечать, что Асшай полон тайн. Даже Эйгон не видел ее истинного облика. - Вестерос уничтожает тебя, - буркнула старуха, сгорбившись еще сильнее. - А Железный Трон, обагрённый кровью ее предков, так и манит Королеву. Хочется ей ощутить прикосновение холодной стали, чуяла я это еще в Асшае. Дух огня. Дитя троих. Ты безумнее, чем была в Эссосе, - старуха подняла на Рейнис кровавые глаза. - Маска моя еще на мне. Ты не видишь ее. Деймон хорошо выдрессировал дракона. Рейнис ничего на это не ответила. Разговоры о Черном Драконе не нравились ей, потому что напоминали о прошлом, с которым она старалась покончить сейчас. - Расскажи мне о своих снах, - склонила голову Рейнис, а старуха глухо засмеялась. - Дракон знает. Он тоже видит сны. Холодные и мрачные. Это было правдой. Рейнис они мучили с Асшая. Будущее и прошлое сплеталось так сильно, что порой она не отличала явь от вымысла. Среброволосый юноша с расплавленным золотом на голове, человек с головой волка, звон колокольчиков, высокое пламя и нагая девушка, выходящая из него, дети, окутанные в красные плащи Ланнистеров. - Тогда мне стоит называть тебя Куэйтой, разве нет? - растянула губы в улыбке Рейнис, а старуха покачала головой, как всегда она делала, когда была ею довольна. - Расскажи о снах. Мои путаются и рассказывают о неслучившемся. - Как будет угодно дракону. Зима близко, и все мы знаем, что идет вместе с ней. Белый холод и длинная ночь, ветра зимы, лишь огонь может растопить его. Три главы дракона соберутся вместе, одна из которых скрыта под чужим лицом, чтобы одолеть смерть. И ты знаешь, кто это будет, - старуха широко улыбнулась, а тень накрыла комнату. Рэас, который рос слишком быстро даже для дракона, воспарил в небо, закрыв крыльями солнечный свет. - Волчата еще покажут себя, а львы не забудут о нанесенной им обиде. Олень, покрытый пламенем, прячется среди каменных стен, но от этого он еще более опасен. Но помни, дракон, зима близко. И только Владыка Гнева сможет остановить ее. Старуха, поклонившись и глухо хихикая, шаркая, вышла из комнаты, оставив Рейнис одну со своими мыслями.

***

Рейнис отделили покои в самой высокой башне Хайгардена. Здесь было светло, просторно, атласные занавески раздувались от легкого ветерка, и все было слишком аккуратным и красивым. Рейнис захлопнула окно, закрыла темными занавесками солнечный свет, и в покоях воцарил полумрак. Она довольно кивнула. В темноте было плохо заметно, где она находится. Рейнис могла представить что угодно. Позолоченные покои Миэрина, пропахшие надушенным сенешалем и лавандой, с мягкой кроватью и окнами, выходящими на Великие Пирамиды, мизерную по размерам каморку ведьмы с запахами трав, ядов, грибов, снадобий и человеческого мяса, или ту комнату, в которой жила Рейнис до Восстания. Не принадлежавшую отцу, где была кровать с балдахином и резной шкаф, а ее собственную. Там был Балерион, черный котенок, при воспоминании о котором Рейнис печально улыбалась. Был слышен детский смех и топот фрейлин, была мама, солнечная, с улыбающимися глазами и мягкой улыбкой. От нее пахло по-особенному, как и от всех мам, наверное: молоком, корицей и свежей выпечкой. Был и принц Рейгар, он тоже нередко захаживал к ней в спальню. Рейнис, когда видела его при дворе, считала, что он был слишком грустным, но едва его тень появлялась над ее кроватью, чтобы сказать «спокойной ночи», то его лицо с глубокими индиговыми глазами и плотно сжатыми губами будто прекращало быть напряженным, а сам он, улыбаясь, слушал о том, как лепетала Рейнис, рассказывая о своем дне. А потом всего этого не стало. Рейгар Таргариен. Элия Мартелл. Эйрис Таргариен. Визерис Таргариен. Дейенерис Таргариен. Рейла Таргариен. Их имена тоже были там. Ей это снилось, Рейнис помнила: дети в красных плащах. Но будущее переменчиво, и бывает, что лишь усердие маленькой девочки может его изменить. Рейнис закрыла глаза, а потом резко раскрыла. Это не Красный Замок. Это Хайгарден. Это не Королевские Земли. Это Простор. Она научилась различать правду от вымысла, но занавески Рейнис все равно не раскрыла.

***

Леди Маргери Тирелл выглядела великолепно даже посреди военного лагеря. Каштановые кудри девицы, в которых красовались душистые розы, были заплетенные в причудливую прическу, платье цвета весенний травы и с золотыми прорезями показывало красоту ее тела, а радостная улыбка украшала миловидное личико. Рейнис нахмурилась, когда заметила ее, пытающуюся любезно беседовать с Серым Червем. Она сомневалась, что леди Маргери смогла вытащить из него хоть пару связанных слов. Безупречные созданы для войны, а не для чириканья дам. - Что она здесь делает? - спросила Рейнис у стоящего рядом Дерона, мужчины с жесткими глазами и квадратным лицом. Он был одним из ее доверенных лиц, отвечал за распорядок в лагере и был личным военным советником. Он сопровождал ее, когда Рейнис проверяла порядки, считая, что должна знать о своих людях всегда и всё. Дерон нахмурился и ничего не ответил. На лагерь вдруг резко опустилась тень, и все звуки затихли. Даже смех леди Маргери, подобный колокольчикам, перестал звучать. - Я должна спросить еще раз, капитан? - Мы решили, что ее можно впустить, моя Королева, - Рэас приземлился недалеко от лагеря, держа в зубах тушу какого-то животного, которого Рейнис не могла различить издалека. - Напомни, что я говорила, когда оставляла тебя за главного, - Дерон, крепкий, словно бык, раньше сжимался под ее взглядом, но теперь, держа ровную спину и стиснув челюсти, лишь виновато смотрел в ее глаза. - Не впускать чужих. - Отлично, - Рейнис сжала руки в замок. - Пока не состоялась свадьба принца Эйгона и леди Маргери, Тирелл для нас чужие. Я прощаю вас на этот раз, капитан, но постарайтесь больше не наделать таких ошибок. Дерон кивнул и молча последовал за ней, когда Рейнис направилась в сторону леди Маргери. Завидев Королеву, девица замолчала и сделала низкий реверанс. Настоящая розочка. Аккуратная, тихая, любезная и красивая. Дракону не нужны розы, но, как оказалось, они нужны Железному Трону. Рейнис стиснула зубы. - Ваше Величество, я так рада вас встретить, - леди Маргери улыбнулась ей словно старой подруге. - Вы не представляете, как усердно я вас искала. - Зачем? - Рейнис подняла брови. Она была плохо знакома с девицей Тирелл, не было времени. В первую их встречу Рейнис сожгла ее отца, а во вторую - отвесила пощечину Роббу Старку. Она плохо умеет находить друзей, но Эйгон с этим справится лучше нее. Рейнис наводит порядки, вершит правосудие и держит захваченные ею земли в стальном кулаке. Ей было печально, что многие, шепчась за ее спиной, не различают слов «жесткость» и «управление». Железный Трон давно не видел сильных королей. - Мне хотелось бы побеседовать с Королевой, конечно, с ее разрешения, - ей не хотелось. Улыбка леди Маргери могла очаровывать, глаза ее, карие и глубокие, заволакивали взор, но в них, помимо безграничной доброты и очарования, был ум, острый как кинжал. Прятаться за масками легко, но Рейнис Таргариен с легкостью видела сквозь них истинные лица. Она кивнула и молча указала Дерону и Серому Червю перейти к своим занятиям. - У вас восхитительная армия. - Армию нельзя назвать восхитительной, леди Маргери, - Рейнис увидела, как девица хотела взять ее под руку, но, наткнувшись на ее взгляд, не стала. Они двинулись в сторону Рэаса, где дракон разделывался со своей добычей. Рейнис мимолетом подумала, что его пора кормить большим, чем сырым мясом животных. А когда они захватят Королевскую Гавань, то перестроят Драконье Логово. Там едва может уместиться Рейгаль, но Верес и Рэас слишком велики для своего возраста. Но можно оставить старое и построить новое убежище, лучше и больше. Правда, на это уйдет много средств, а ее разведчики говорили, что с казной сейчас беда. - Ее можно называть сильной. Устрашающей. Дисциплинированной. В зависимости от того, как вам угодно. - Вы в этом лучше разбираетесь, Ваше Величество, - леди Маргери улыбалася всегда, сколько бы Рейнис ее ни видела. На ее лице был страх и ужас, только когда черное пламя поглотило ее отца, еще в Староместе. - Вы будете прекрасной королевой. Рейнис резко остановилась в нескольких футах от Рэаса. Дракон, почуяв ее, резко поднял голову и утробно зарычал. Рейнис видела, как отшатнулась Маргери, но она продолжила подходить к Рэасу, пока ее ладонь не коснулась черной чешуи, которая много лет назад царапала ее кожу, оставляя кровавые полосы. Рейнис улыбнулась, чувствуя, как тот доволен. Он уже стал таким большим, подумала она, хотя казалось, совсем недавно я считала, что он лишь обычное яйцо. - Вы боитесь драконов, леди Маргери? - спросила вдруг Рейнис у оставшейся позади девицы. - Я видела их прежде лишь на картинках, Ваше Величество, - леди Маргери благоразумно решила остаться на расстоянии. - Но ваш подобен Балериону, Черному Ужасу, - ведьма рассказывала ей то же самое. - Ему шесть лет, вы знаете? - Драконы могут быть такими огромными в столь юном возрасте? - Рейнис могла поклясться, что глаза юной Тирелл округлились как блюдца. Она улыбнулась и, мимолетом прижавшись лбом к чешуе дракона, повернулась к леди Маргери. - Могут, миледи, только наши драконы отличаются от тех, что обитали в Вестеросе около ста пятидесяти лет. Эта было правдой. Асшай и Край Теней закалили Верес, Рейгаля, Рэаса, как и их всадников. Связь между Рэасом и Рейнис, Эйгоном и Верес становилась такой сильной, что они были частью друг друга, и едва становился сильнее всадник, дракон чувствовал это, как было и наоборот. - Звучит устрашающе, Ваше Величество, - леди Маргери поравнялась с Рейнис, и они направились в сторону Хайгардена. - Но драконы - те, кому мы всегда подчинялись. Вестерос радуется, что вы вернулись. Вестерос в ужасе. Они их не ждали, Рейнис это понимала еще в Эссосе. Они отвыкли от жестокости, от пламени и крови. Люди, открывая рты, смотрели на летящего в небе Рэаса. Даже внешность, перешедшая Рейнис от крови древней Валирии, пугала их. И дело было даже не в шрамах. - Конечно, леди Маргери. Перемены - это всегда хорошо, но те, которые принесли вам Баратеоны, были полны страданий, - а еще Ланнистера на Железном Троне. Где это видано, чтобы лев правил Семью Королевствами? - Но я верну вам то, что было утеряно, - и покорю вас пламенем и кровью. - Уверяю вас. - Если так, то я буду гордиться тем, что являюсь частью вашей семьи, - леди Маргери засмеялась, и даже Рейнис позволила себе улыбнуться. Роза никогда не станет драконом. Как бы она ни пыталась. И если леди Маргери настолько умна, как это видит Рейнис, она тоже это поймет.

****

Рейнис Таргариен знала, что такое пиры. Она, кажется, их любила, возможно, еще до Восстания. Она бегала меж столов, как не пристало делать принцессе, и радостно смеялась, держа в руках Балериона. Котенок часто царапался и кусался, но Рейнис не обращала на это внимания, ведь у драконов есть когти и зубы. Она была задорным ребенком. Рейнис, наверное, так и прожила бы с мыслью о смехе, радости и любви, хотя о том, что случилось во время Восстания, она не жалела. Это было странно, Рейнис никогда не вспоминала с грустью об умершей семье. Эйрис Таргариен, запомнившийся ей своими жуткими раскосыми глазами безумца и искривленным ртом, был для них давно мертвым, Рейгар Таргариен, ее отец, тот, кого она любила, а потом люто возненавидела, предал их ради чужой женщины, а мать - она умерла. Сожалеть о них было глупо. Прежде чем Рейнис начала думать о Железном Троне и Вестеросе, она спросила себя: зачем ей это нужно? Их жизнь с Эйгоном была прекрасна. Вечные скитания, жаркое солнце, соленые брызги волн, раскаленный песок под ногами и свобода. Ее вкус: вкус фруктов Летних Островов, крики бранящихся торговцев и запах вечернего воздуха Эссоса - был ни с чем не сравним. Рейнис, опьяненная им, забывала о шрамах, о криках и горящей плоти. С ней был только Эгг, так горячо любимый ею, и солнце. Но Рейнис взрослела. Становилась старше, а мысли о Вестеросе, об их настоящем доме, начали навещать ее чаще. Вот ее котенок, а вот улыбка матери и глаза Рейгара, предавшего их семью. И Железный Трон, когда-то давно скованный по приказу Эйгона Завоевателя. Рейнис, будучи маленькой, любила сидеть напротив него и смотреть на сверкающие лезвия тысячи мечей. Трон казался ей красивым, опасным и невероятно далеким. Мысль о том, что она может на него сесть, казалось ей абсурдной. Рейнис Таргариен было двенадцать, когда она по-настоящему задумалась о Вестеросе. Эйгон сопел у нее на коленках, а она, перебирая своими тонкими пальцами его серебристые волосы, смотрела на тихо потрескивающее пламя и драконьи яйца. Зачем ей Железный Трон? Не ради Рейгара Таргариена. Не ради Эйриса Таргариена. Не ради Элии Мартелл. Ради своего Дома. Ради драконов, которые еще вернутся в Вестерос. Она действительно одержима местью, но не за свою семью, а за ту династию, которую свергнул Баратеон. Рейнис не будет мстить за годы, проведенные в Эсоссе, ведь теперь, много лет спустя, она понимает, что лучшего детства у нее могло не быть даже в Красном Замке. Железный Трон должен принадлежать Таргариенам. Поэтому сейчас она сидит на празднестве и, подперев подбородок, смотрит на своих подданных. Рейнис уверена, что ненавидит их всех. - Тот, кто не дракон, - ваш враг. - Но твоя чешуя черная, а моя - красная. - Дракон остается драконом, красный он или черный. В ее сознании все еще гремела сталь, девичий смех отражался от холодных скал Края Теней, бедра саднили от долгих полетов на Рэасе, живот урчал от количества выпитых снадобий бабушки Луа, а руки все были в синяках от тренировок с Деймоном. Позже он станет Деймоном Блэкфаером, ее отцом и наставником, тем, кто вместе с Лаурой пять лет назад воспитал дракона и был первым, кто умер от его меча. Но даже там, на краю всего мира, ей было спокойнее, чем здесь, среди лживых улыбок. Запах свежего мяса, крепкого вина и ароматных цветов заполнял чертог Хайгардена. Леди и лорды плясали под музыку арф, скрипок, флейт и смеялись над шутками Маслобоя, личного шута леди Оленны Тирелл. Вино лилось рекой, кушанья, самые что ни на есть различные, радовали глаз, а сколько было выпито бокалов за Королеву Рейнис, она и не помнила. Около пяти, если не больше, раз. Главное, чтобы вы жирнели и пьянели, мрачно думала она, смотря, как шут, толстый, одетый в желтые перья и носящий на голове пышный гребень, кувыркается под одобрительный смех. Будь воля Рейнис, она бы не устраивала пир вовсе, но здесь, в Вестеросе, все было иначе. Ей надо заставить себя полюбить их. Но когда шут под звонкие крики упал на пол, то все, что она могла сделать, - это лицо, за которым было бы не видно ее отвращения. - Пир выдался на славу, не так ли, Ваше Величество? - спросила у нее леди Оленна, неслышно подошедшая к Рейнис. - Это так, миледи. Королева счастлива, когда смеются ее подданные, - кивнула она. Королева Шипов, миниатюрная старушка с высохшей кожей и пронзительными глазами, похожими на пуговки, смотрела на нее в упор. Рейнис выпрямилась и улыбнулась в своем кресле с ножками и подлокотниками, выкрашенными золотом, и мягкими подушками, которые она успела возненавидеть всем сердцем. Но леди Оленну это, как ни странно, не напугало. - Как я рада, что снова вижу Таргариенов. Эти олени принесли в страну жуткую разруху. Как думаете, ваше величество, ваше появление здесь ее исправит или еще больше усугубит? - Если мы будем проводить такие пиры как можно больше, то я уверена, что люди попросту забудут, почему они должны мне противиться, - наклонила голову Рейнис, пытаясь вспомнить, где она видела леди Оленну до Восстания, но в голове ничего не всплывало. - Но вы ведь не забудетесь в них, верно? Наш прошлый Король Роберт любил навещать празднества, - Рейнис сжала кулаки. Сжечь их всех - так говорил Король Эйрис. У Рейнис было еще более сильное желание уничтожить весь Хайгарден. Она ощущала огонь в крови, бегущий по ее венам, запах мяса наполнил рот, а живот свернуло от голода. Рейнис стиснула зубы, ненавидя себя за то, что ослабила хватку дракона. - Я не буду, миледи, можете не переживать за судьбу Вестероса, - ответила Рейнис, а Королева Шипов, казалось, сморщилась еще сильнее. - Я надеюсь, что это все, о чем вы хотели спросить. Предлагаю вам присесть за стол, старый ум быстро устает, когда начинает думать о столь важных вещах, как управление Вестеросом. Рейнис чувствовала, что если леди Оленна посмеет сказать что-либо еще, то она не сдержится. Подлокотники, которые она крепко сжала, начали чуть трескаться, а когда Рейнис убрала с них руки, то увидела углубление своих пальцев. Она резко встала со своего кресла, что осталось незамеченным, и вышла из чертога через заднюю дверь. Оказавшись в коридоре, Рейнис вышла на веранду, где, выйдя на свежий воздух, вцепилась руками в свое лицо. Она будто вся горела, а пламя охватывало ее тело. Ярость, злоба, все это захватывало так сильно, что Рейнис ничего не чувствовала, кроме колотящейся мысли в голове. Сжечь их всех, сжечь, сжечь. Рейнис укусила себя за ладонь, чтобы не дать себе закричать. Вестерос убивал ее, это верно. Где-то вдалеке Рэас взметнул в воздух, и она обязательно отправилась бы вместе с ним, но ноги ее были прибиты к земле, а вместо свободы Эссоса был стертый, пропахший призраками прошлого и кровью воздух Вестероса. - Ваше величество, - послышался голос у нее за спиной. Рейнис сжала перила, стараясь болью заглушить вдруг вновь накрывший ее гнев. Боги, как его было в ней много. - Сорок пять тысяч человек, - наконец сказала Рейнис, выдохнув и запрятав злость в глубине. Она выплеснет ее позже, но не на волке. Развернувшись, Рейнис добавила. - Достаточно человек, чтобы взять столицу, но все еще мало. Через два дня мы двинемся на Королевскую Гавань. Едва отыграем свадьбу Маргери и Эйгона. Ей не хотелось этого. Она любила Эйгона всем сердцем, как брата и как мужчину, но Рейнис должна будет отдать его другой женщине. Каждый раз, когда она думала об этом, рот наполнялся горечью, а горло обжигало, словно она сделала глоток дикого огня. - Ты должна будешь принимать трудные решения, - Черное Пламя билось о тупой клинок, который парировал все удары. Рейнис чувствовала, как крошились камни под ногами, но мечи все равно продолжали танцевать в темноте. - Но никогда не позволяй чувствам затуманивать твой разум. Чувства - это ненужные эмоции, вредящие человеку. Только ум, - клинок ударил по рукам Рейнис, отчего та вскрикнула. - И холодный расчет, - Черное Пламя с глухим стуком упало на камни, а холодная сталь оказалась у горла Рейнис. - Конечно, ваше величество, - Рейнис видела, как замялся Старк. Его глаза, голубые и светлые, смотрели прямо на нее, а кудрявые волосы, рыжие, как и у всех Талли, развевались на ветру. Но у мальчишки был Север, тот самый, который помог покорить ему Западные и Речные Земли. И взять в плен Джейме Ланнистера. - Я хотел... Знала она, чего он хотел. Вина - это тяжелое чувство, которое Рейнис было знакомо по смотрящим на нее глазам. Сама она никогда не ощущала на себе тяжкое бремя вины. Даже когда убивала Деймона. - ...извиниться. Я знаю. Вы можете сказать еще что-нибудь вроде: «я очень сожалею» и «такого больше не повторится». Вы же не думаете, что я поверю, верно? - Рейнис склонила голову набок. - Я не хотел, чтобы между нами была вражда, Ваше Величество, - брови Старка сошлись на переносице, а его вид был напряжен. Рейнис даже рассмеялась бы, ведь так жалко он наверняка еще никогда не выглядел. Его она ненавидела всем сердцем. Сжечь их. Сжечь их всех. - Вы оскорбили мою семью, - тихо сказала она, хотя Рейнис хотелось рвать и метать. Она преодолевала желание вцепиться ему в глотку и увидеть смерть в светлых северных глазах. Ей хотелось увидеть, как кровь течет из его рта, когда она всадит Черное Пламя прямо ему в сердце. Ей хотелось увидеть, как он будет извиваться под огнем Рэаса. - Как и вы мою, - ответил ей Старк. Рейнис сжала кулаки. Брандон Старк, как и Эддард, были сами виноваты в своей смерти. Лианна Старк - жалкая шлюха, уехавшая с отцом-изменником Рейгаром Таргариеном. Все они вплоть до единого заслужили смерти. - Вы знаете, почему я выхожу за вас замуж, - сказала холодно Рейнис, сжимая зубы. Изменник Старк, сын предателя. Вдалеке зарычал Рэас. - У вас была девушка, милорд? - Была, Ваше Величество, - согласился он, а Рейнис довольно кивнула. Он знает, что означает горечь утраты. Она чувствовала то же самое, когда отдавала Эйгона Тиреллам, а себя - Старкам. - А у меня был мужчина. Мой брат, - призналась она. Разум снова стал ясным, кулаки разжались, а дракон вновь заснул. - Я искренне люблю его, милорд. Надеюсь, что вы понимаете, насколько плохая наша женитьба для нас самих. Но когда мне говорят, что либо я повинуюсь своим чувствам, либо получаю власть, то я всегда выбираю второе. Знайте, милорд Старк, что своего Трона я добьюсь всегда. И не отдам, его какому-то волчонку с Севера, потому что когда дракон вцепится в него своими когтями, то никогда больше не отпустит. Робб Старк был ей чужим. Он не Эйгон, он лишь мальчишка, который нужен ей для удержания власти. Она родит ему наследника, Рейнис знала, возможно, они станут уважать друг друга. Но она никогда не полюбит его так, как любит своего брата. Из мыслей ее вырвал вдруг появившийся стражник, вошедший на террасу. Баррион, вспомнила Рейнис, смотря на юного война с огромным шрамом вместо правого глаза, и не смогла сдержать улыбки. - Принц Эйгон вернулся в Хайгарден, ваше величество. И он желает показать вам свой подарок.