Ошибки прежней жизни

Прошло несколько месяцев с моей последней записи. Что произошло за это время? Да почти ничего. Эрик с Аланом вернулись к своим привычным отношениям: облизываются друг на друга издалека, а признаться ни один не может. Выздоровление Алана вызвало шумиху. Ему пришлось несколько раз проходить полное обследование, но причин такого резкого выздоровления, естественно, не нашли. Когда Алан спросил Эрика, что случилось в тот вечер, Слингби прикинулся ветошью и с совершенно честными глазами поведал душещипательную историю о том, как Хамфриз потерял сознание прямо на улице, и Эрику пришлось отнести напарника к себе домой, где тот потом и очнулся. Рональд, слышавший всё это, быстренько сложил два и полтора, а потом пошёл доставать меня с расспросами. Я ему посоветовал не соваться в это дело, тем более что кража им ампулы со снотворным обошлась без последствий. Когда убийства смертных прекратились, то расследование тут же свернули. Кампф рвал и метал, но поделать ничего не мог. Поговаривали, что на прекращении дела особо настаивал Спирс, но это только ничем не подтверждённые слухи. Мне надоело изображать из себя леди, надоел этот затянувшийся спектакль, но, как оказалось, этот образ так прочно слился со мной, что его черты проявляются во мне уже непроизвольно. Поэтому я решил оставить всё как есть. Да и если быть совсем честным, есть в этом определённые плюсы. Например, очень забавно наблюдать за реакцией окружающих на моё поведение. А ещё можно устроить показательный скандальчик или небольшую истерику, чтобы меня оставили в покое или наоборот, чтобы обратили внимание. Это проходит со всеми, кроме Уильяма. Он научился "выключаться" во время моих капризов и "включаться", как только я успокаиваюсь. С другой стороны, иногда так хочется по-мужски разобраться с особо надоедливыми личностями! Как только я стал меньше крутиться возле Уильяма, то вновь начал замечать его с той самой женщиной. Хоть я сейчас и осознаю всю тщетность и, по большому счёту, глупость моих поступков, легче от этого осознания не становится. По-прежнему больно, горько и до слёз обидно. Я решил отступиться. Даже если мне и удалось бы соблазнить его, то ничем хорошим это бы не закончилось. Он никогда не полюбит меня так, как люблю его я. А связи с ним на одну ночь я не хочу. От этого станет ещё гаже. Возможно, настала пора превратить мою любовь в призрак и посмотреть вокруг? Наверное, есть рядом кто-то, кто поможет мне выкарабкаться из этой ловушки, в которую я загнал себя сам. Своими действиями я, как отпетый мазохист, нарочно причиняю сам себе боль. Я знаю, что эта боль будет, но не могу остановиться. Я так устал любить его, устал ждать, устал надеяться. Я больше не хочу удовлетворять свою страсть при помощи секс-игрушки. Мне надоело представлять, что внутри меня двигается не кусок искусственного материала, а его горячая, пульсирующая плоть; что его сильные руки обнимают меня, ласкают; что его пальцы сжимают мой член во время оргазма. Я больше не могу - после всех этих фантазий - реветь в подушку от отвращения к самому себе, к своей слабости, с которой у меня нет сил бороться; от чувства безысходности и одиночества. В такие моменты боль, которая превратилась в хроническую, становится сильнее. Она скручивает всё внутри и, словно в жерновах, перемалывает душу и сердце. Я не хочу больше любить сам. Может настало время позволить кому-нибудь любить меня? Осталось только самому сделать попытку отказаться от своей любви, загнать её в самый тёмный и труднодоступный уголок своей души и запереть её там навечно. Скоро Новый год - единственный праздник, который мы празднуем с особым размахом. Меня очень расстраивают Эрик с Аланом! Ну сколько можно ходить вокруг друг друга?! Что-то подсказывает мне, что Алан прекрасно помнит события того достопамятного вечера: то ли моя интуиция, то ли те странные взгляды, которыми он окидывает Эрика. Я бы назвал эти взгляды "ждущие". А Эрик - как мне кажется - на повторное признание не осмелится. Придётся снова всё брать в свои заботливые ручки. Вот и утро нового года! Я дома. Один. Прошедшая праздничная ночь была богата событиями. Я блистал! Я дал себе наказ: веселиться. Забыть обо всём, что терзает и мучит меня, и получить от праздника максимум удовольствия. Накануне я купил себе просто умопомрачительное платье. Многие считают, что мужчина в женской одежде смотрится нелепо, но я бы не был так категоричен. Конечно, если волосатое, мускулистое чудовище напялит на себя вечернее платье с глубоким декольте, то это даже не нелепо, а жутко. Но я же не таков! Я очарователен в любой одежде! Я вот думаю: наверное, когда Высшие силы создавали живых существ, что-то пошло не так. Накладочка у них вышла - то ли на складе ошиблись, то ли сами чего напутали - только остались у них мужское тело и разум, а вот душа почему-то женская. Тогда они решили: "Чего добру пропадать?" - и соединили всё вместе. Может поэтому мне так легко и даже, можно сказать, комфортно под женской личиной... Что за чушь по утрам в голову лезет? Так вот. На празднике я выглядел просто сногсшибательно. Я расточал улыбки и любезность и купался в комплиментах и внимании. Я нарочно старался не смотреть в сторону Уилла, который конечно же пришёл вместе со своей женщиной, чтобы не портить себе настроение. Зато я с интересом наблюдал за милыми Аланом и Эриком. Однако, там особо и наблюдать-то было не за чем. Эрик забился в самый дальний угол и представлял собой памятник вселенской скуке. Алан безуспешно пытался отвязаться от слишком настойчивого Фиска. Когда я увидел, что Эрик направляется в сторону балкона, в моей умненькой голове возник простой, но гениальный план. Я подошёл к Алану и попросил встретиться со мной на балконе минут через пять. Оставалось надеяться, что Эрик там один. Разговорить его труда не составило, и эпичный момент появления малыша на балконе был выбран идеально. Он услышал то, что Эрик давно хотел, но не мог ему сказать. Я оставил влюблённых разбираться дальше самостоятельно. Уходили они уже вместе. Я был рад за них, но, глядя им вслед, острее ощущал своё собственное одиночество. Находиться в зале стало невыносимо. Было чувство, будто вокруг меня внезапно возник прозрачный купол, отделивший меня от толпы. Домой я не пошёл. Там стылая пустота и гнетущая тишина. Они добили бы меня окончательно, я бы сорвался и натворил каких-нибудь глупостей. Может, устроил бы истерику Спирсу... Я ушёл в малую переговорную. Звуки праздника долетали туда, но были слабыми, приглушёнными - лёгкий фон жизни, не позволяющий полностью уйти в себя. Я удобно разместился на широком подоконнике, за занавеской. Думать ни о чём не хотелось. Через некоторое время я услышал, что дверь в переговорную открылась. - Я так и думала, здесь никого нет, - раздался женский голос. - Давай. Быстрее. Хочу тебя. Это был Её голос. Послышался щелчок запираемого замка, звуки поцелуев и шорох одежды. Я не хотел там оставаться! Я не хотел слышать, как Уильям будет трахать свою сучку! Но я не мог сдвинуться с места, чтобы уйти. - Уверена, что твой не будет тебя искать? - услышал я мужской голос. Это был не Уильям. - Плевать... Не будет... Ещё... - с придыханием прошептала она. - Не понимаю, нахрена он тебе. Будь только моей. - Ты дурачок, Марк. Ты хороший любовник, но у тебя нет амбиций... Не смей... останавливаться... А у Спирса есть перспективы скоро стать главой департамента... Сильнее, хочу ещё сильнее... А мне бы очень хотелось получить положение жены главы департамента... Ох, Марк, как хорошо! Мне стало так гадко в тот момент, будто мне в лицо дерьмом плеснули. К горлу подступила тошнота. Я тихо слез с подоконника и направился к двери. Двое, увлечённые друг другом, меня не замечали. Я едва сдерживался, чтобы не разорвать их в клочья. Но так просто уйти я не смог. - Извините, что прерываю, - сказал я, приблизившись к ним, - но мне нужно выйти. Будьте любезны, откройте дверь. Как мне удалось сохранить спокойный тон - до сих пор не понимаю. Мужчина тут же отскочил, судорожно пытаясь поправить брюки и спрятать в них свой опадающий член. Она же застыла на столе, на котором её только что имели, и смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами. - Ключ, - произнёс я. - О-о-он в-в-в д-вер-ри, - заикаясь сказал Марк. - Спасибо, - учтиво поклонился я. - Не буду вам мешать. Не успел я открыть дверь как почувствовал, что меня схватили за руку. Это была Она. Она смотрела на меня затравлено-умоляюще. Её прикосновение было мне отвратительно. Я выдернул свою руку из обхвативших её пальцев и быстро покинул переговорную. Я знал, о чём она хотела, но не посмела меня попросить: ничего не говорить Уиллу. Идиотка! Если он любит её, то известие об измене и о том, что он для неё всего-лишь средство достижения положения в обществе причинит ему боль. Я слишком хорошо знаю, какой может быть боль, которую нанёс любимый человек. Я не хочу, чтобы и Уилл почувствовал это. Несмотря ни на что, я люблю его. Даже когда я начал "мстить" ему за "шлюху", я старался не доставлять ему действительно серьёзных неприятностей. Мадам Рэд не считается! Когда я проходил мимо зала, меня остановил Мишель. - Грелль, я искал тебя. Ты уходишь? Почему так рано? - Прости, Мишель, - вынужденно улыбнулся я, - я не очень хорошо себя чувствую. Жаль покидать такой замечательный праздник, но увы. - Я провожу тебя. - Это очень мило с твоей стороны, но я смогу добраться сам. Спасибо. Ты иди. Развлекайся. - Грелль, - он взял меня за руку и прижался к ней губами, - я так хочу, чтобы мы были вместе. Позволь мне быть рядом, Грелль. Я не буду тебя ни в чём ограничивать. Я знаю, ты не сторонник долгих отношений с обещаниями и клятвами, но я... Это стало последней каплей! - Ты ничего не знаешь! - вызверился я. Вечер был испоганен окончательно, и через несколько минут я был дома. И вот уже утро. Что ж, я сам виноват в том, что сейчас со мной происходит. Моя любовь к Уиллу была слишком сильной. Она ослепляла настолько, что за её светом я не видел тьмы, к которой двигаюсь. Я полностью отдался этим чувствам, не замечая, что растворяюсь в них, теряю самого себя и связь с этим миром. Я жил только Им. Когда я перестал обращать внимания на то, что говорят обо мне другие, и тем самым опустил свою репутацию на самое дно? Даже если сейчас я найду кого-то, с кем захочу быть вместе, вряд ли меня будут воспринимать всерьёз. То что сказал Мишель - это не его личное мнение, так думают все. И некого в этом винить, кроме себя самого. Завтра мы с Уиллом идём выслеживать демона. Эта тварь убила уже троих наших, а следов оставила - кот наплакал. Мы предполагаем, что он - промежуточное звено между Средним и Высшим: слишком слаб, чтобы контролировать свой голод и слишком умён, чтобы мастерски заметать следы. Опять мы с Уильямом будем вдвоём, как в старые добрые времена. Жаль только, что "как" - вернуть прошлое, чтобы исправить совершённые ошибки мне неподвластно. Вот уже четвёртые сутки мы сидим в мире смертных. Вчера нам удалось засечь след нашего демона, но он смог от нас уйти. Ничего, он довольно запоминающийся. Главное успеть в следующий раз. Мы живём в маленькой мансарде, в густонаселённом районе Лондона. Тварь появляется именно здесь. Думаю, его привлекает большое количество душ проживающих здесь людей. Вряд ли он сменит место охоты, даже зная, что мы его выслеживаем. Слишком уж силён его голод. О! Куда это Уилли направился на ночь глядя? Я что один тут бдеть должен? Сказал, что вернётся часа через два. Ну что ж, демон раньше, чем в два-три ночи не появится, так что можно не волноваться: к тому времени Спирс вернётся. Эти четверо суток стали для меня адом. Жить с ним под одной крышей, постоянно находиться рядом, но не иметь возможности позволить себе большего - невыносимо. Он, как всегда, холоден, я, как всегда, язвителен - ничего не изменилось. Я вновь нацепил привычную для меня маску. Уже наплевать, кем он там меня считает, но когда больше нет сил сдерживать в себе бурлящую смесь из чувств и желаний, я могу, прикрывшись этой маской, рассказать ему о своей любви, своей страсти. Пусть он не воспринимает мои слова всерьёз, пусть отталкивает меня, пусть для него я сам, и всё, что я говорю - пустота, мне самому становится немного легче. Не будь этой маски - этой роли - сколько я смог бы продержаться? Недолго. А потом бы не выдержал: начал бы умолять его быть со мной, как до этого умоляли меня другие. Этого я не хочу! Всё-таки у меня сохранились ещё остатки гордости и самоуважения. Вот же ж! Он ушёл, а его запах до сих пор щекочет мне ноздри. Оо, рубашечка Уилли... Мы убили демона. Правда, пред этим я испытал несколько незабываемых минут - унижение, стыд и чистейшее наслаждение. Запах Уилла, исходивший от его рубашки, отключил все сдерживающие меня механизмы. Возбуждение прокатилось по позвоночнику и скрутило пах сладким спазмом. Времени до возвращения Уилли оставалось ещё много, и я решился. Я разделся, надел его рубашку, лёг и прикрыл глаза, представляя, что он сейчас со мной. Фантазия, усиленная его запахом, была такой реалистичной, что казалось - это не тонкий хлопок рубашки прикасается к моему телу, а его губы. Я сошёл с ума! Я не хотел чувствовать собственные пальцы на своём члене, поэтому обхватил его через ткань. Жаль, но чтобы удовлетворить себя и сзади пришлось всё-таки довольствоваться пальцами. Я полностью погрузился в ощущения. Я был в своей фантазии, в которой Уильям двигался во мне, и от каждого его движения по моему телу разбегались миллиарды искорок, несущих удовольствие, я чувствовал его пальцы, сжимающие мой член... - Чем Вы, позвольте спросить, занимаетесь, диспетчер?! - ворвался в мою фантазию очень знакомый голос. Я открыл глаза, с трудом выныривая из мира грёз. Прямо передо мной стоял Уильям. И смотрел. Просто смотрел! Любой другой от этого взгляда стал бы сразу импотентом. Но я же особенный! Я смотрел ему в глаза и возбуждался ещё сильнее. - Это... самый глупый вопрос,.. который ты мог... придумать, - с трудом выдохнул я. - Может присоединишься? - я распахнул рубашку, чуть шире развёл ноги и сильнее насадился на собственные пальцы. Я видел, как от ярости побледнели его губы, и сжались кулаки. Я думал, он ударит меня. Или уйдёт, что было бы ещё хуже. Я хотел, чтобы он продолжал смотреть на меня. - Почему Вы в моей рубашке?! - Уилла прорвало на глупые вопросы. - Хочу! - огрызнулся я. - Смотри и не мешай леди наслаждаться! - Вы не леди, диспетчер, - хмыкнул он (вот же хладнокровная скотина!). - И Это тому доказательство, - он указал на мой член. Я не выдержал! Он был так близко! Я так хотел его! Мне было уже плевать на последствия! Я хотел получить хоть что-то. Хуже всё равно уже не будет! - Может, поможешь ускорить процесс? - я схватил его за запястье и прижал его ладонь к своему паху. Его пальцы непроизвольно сжались вокруг моей плоти. Как же давно я хотел почувствовать это прикосновение! Я застонал и откинулся на спину. Удерживая его руку, я несколько раз толкнулся в обхватившую меня ладонь... Оргазм был таким сильным, что я на мгновение отключился. Когда я пришёл в себя, Уильям вытирал руки. - Омерзительно, - шикнул он и бросил в меня полотенце. - Закопай меня в парке департамента, - сказал я, не отрывая взгляд от потолка. Сил смотреть на Уильяма у меня уже не было. - Приведите себя в порядок, диспетчер. Я жду Вас на улице. И выкиньте рубашку. Я полежал ещё минут пять. Потом поднялся, снял рубашку, в последний раз прикоснулся к ней губами и швырнул в камин. Я бы очень хотел оставить её себе, но пусть, увидев её, Уильям подумает, что моя сегодняшняя выходка - очередная блажь. Пусть у него не будет ни одного основания думать, что мои чувства к нему - это не игра. До тех пор, пока он не воспринимает их всерьёз, он не сможет возненавидеть меня за них. Наверное, я всё-таки зря всё это сделал. Я же решил отказаться от него! А теперь к воспоминаниям о том единственном украденном поцелуе прибавится ещё и это. Неужели это никогда не закончится?! Своей одержимостью я сам себе вырыл могилу. Хотелось бы вырвать все свои чувства, обрядить их в красивые одежды и закопать в ней! Тогда не надо было бы играть в притворство! Тогда не было бы так больно! Я так устал гореть изнутри! Когда там уже всё выгорит, и я превращусь в бесчувственную оболочку? Уж лучше так, чем не иметь сил бороться с этим. Начались странные убийства жнецов. Слишком странные. Все жертвы убиты их же собственным оружием, а на телах нет ни следа сопротивления. Более того, у некоторых на лице застыло наслаждение. Ничего не понимаю. Рядовым жнецам нет доступа к засекреченной информации, а значит мне её надо добыть. И я знаю где. Я кое что узнал. В убийствах явно замешан демон, только всё равно это ничего не объясняет. След демона слишком слаб для Высшего, а ведь только они могут так мастерски расправиться со жнецом. Как говорила героиня одной сказки: "Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее!" Надо подумать. У меня есть догадка, кто это мог бы быть! Правда, она настолько невероятна, что доказать её состоятельность будет очень сложно. Попробую рассказать всё Уильяму. Если он решит, что мои выводы имеют право на существование, то мы сможем разработать план по поимке убийцы. Кое-какие идеи у меня уже есть. Только это будет очень опасно. Главное, чтобы Уилл вообще меня выслушал! Да нет, он разумный и адекватный. Вряд ли наши личные проблемы отразятся на рабочих вопросах. Ещё надо отдать дневник Эрику. Если со мной что-то случится, пусть он выполнит обещание, данное Себастьяну. Конечно, мне хотелось бы успеть всё сделать самому, чтобы не втягивать Эрика. В конце концов, это был мой договор с демоном. Только вот Себастьян не торопится поглощать душу своего мальчишки. Можно было бы просто написать Слингби письмо, но мне хочется, чтобы он узнал обо всём, что со мной происходило. Тем более, что мне уже будет всё равно. Надо ещё раз проанализировать всю информацию и подготовиться к разговору с Уиллом. Если есть кто-то, кто управляет судьбами жнецов, молю: помогите! Я больше не могу! Я устал играть в этом спектакле. Мне надоела эта роль! Мне больно! Я захлёбываюсь этой болью! Я больше не хочу его любить! Не хочу!.. Последние строки дневника расплылись и читались с трудом. Было похоже, что Грелль плакал, когда писал их. Почему? Что-то произошло во время их разговора с Уиллом? Эрик сказал, что незадолго до нападения демонов Грелль попросил вернуть дневник. Значит ли это, что он успел выполнить обещание, данное Себастьяну? Опять вопросы, на которые ещё предстояло найти ответы. Грелль закрыл дневник и взглянул в окно. Раннее утро. Утро жизни, писать которую он начнёт с чистого листа.