Теория Уробороса

Ненавижу местные тюрьмы, да и тюрьмы в общем: тесно, сыро, грязно, бегают здоровые крысы, таская из угла в угол всякую дрянь. Ужас, одним словом. Меня определили в самую крепкую и "несбегаемую" камеру с толстыми стенами, герметичной дверью и замкнутой системой вентеляции, основанной на каком-то артефакте из "тёмной рощи". Несколько раз попробовав пробить стену файерболом, я понял, что это более чем бесполезно. И тут вдруг моё внимание привлекла маленькая мышка, которая шмыгала туда-сюда уже минут пять. - Давайте думать логично, - начал я вслух, - если есть мышь, значит есть и норка, а если есть норка, то есть и выход на волю. Но как мне это проверить? "Обратись... Обратись ..." - послышалось в голове. Эта мысль меня очень удивила, но попробовать стоит. Нарисовав в подсознании маленькую рыжую мышку, я представил, как превращаюсь в неё. Тело приятно защипало, затем пришла дикая боль. Колени начали выгибаться в другую сторону, руки сжимались и превращались в лапки, кости хрустели по всему телу так, будто их крошили молотом, да и ощущения были такие же, кости черепа тоже испытывали довольно болезненные изменения, ломаясь и удлиняясь. Когда всё закончилось, я был уже полноценной, сформировавшейся мышкой с ярко-оранжевой шёрсткой. Теперь оставалось найти норку, куда можно было бы сбежать... - Хэй! Ты заблудился? - послышалось позади. - Да, я норку потерял... Помоги мне, - даже не сказал, а пропищал я, теперь уже большой, серой мыши, что стояла за спиной с зерном в лапах. - Следуй за мной, малыш, - вильнув хвостом, она мгновенным движением переместила зерно в зубы и проворно побежала под койку. Я последовал за ней. Оказывается, под тюрьмой был настоящий мышиный город со множеством ходов, лазеек и всей остальной дребеденью. Я невольно начал оглядываться вокруг и чуть не потерял свою спасительницу в плотной куче других грызунов. Пройдя ещё немного, я почувствовал дуновение свежего ветра и, совершенно забыв про спасительницу, побрёл к источнику ветра. Вскоре я вышей на мощённую крупной брусчаткой улицу. Была уже ночь или поздний вечер. Забежав в тёмную подворотню, я начал процесс обратного превращения. Это было ещё болезненнее, чем обращаться в мышь, к тому же после этого я чувствовал себя хуже выжатого лимона  "Прости, мы должны были понять это раньше..." - опять раздалось в голове. - Что понять? - спросил я в недоумении. " То, что это действие, присущее элементариям воды, высосет из тебя все соки и причинит адскую боль. Прости. Это наша вина..." - вот тут меня пробрало... Теперь всё понятно... Этого не было описано в трактате, который я буквально "съел" от корки до корки. Так значит для таких фокусов мне нужно найти элементария воды, моего природного врага, и вобрать его силу в себя... Непростая работёнка. - Ничего, - сказал я, - это не важно. Главное мы сбежали из этой поганой тюрьмы. Теперь нам надо найти этот чёртов особняк Флинта и наконец окончить историю с ещё одним заказом, - сказал я, выходя из подворотни. Не успел я сделать и трёх шагов, как наткнулся на одного из офицеров, что давеча задержали меня. В руках у него было отобранное у меня оружие. - Постарайся больше не попадаться на глаза патрулям. Там ведь сейчас один молодняк... Не дай Господь ещё искалечишь бедняг, они ведь не знают, насколько ты опасен и одновременно важен для нашей бывшей принцессы. - Не волнуйся, Антон, постараюсь, - сказал я, цепляя всё своё барахло на место. Хороший он человек, понимающий, да вот только жалко, что работает в таком гадючнике, как Кердан-Кейская тюрьма особого режима. Поблагодарив его за вещи, я пошёл прочь. Отклика от посланного мной зова не было, и поэтому мне было сложно искать какие-либо зацепки к месту нахождения особняка. Без особой надежды я последний раз послал зов, и какого же было моё счастье, когда я смог различить слабый сигнал со стороны холмистой части города, где селились очень богатые люди. И как мне это самому в голову не пришло? Не став терять время, которого и так мало, я направился в "холмогорье", именно так назывался тот район... С каждым шагом сигнал отклика крепчал, а дома богатели. "До чего же я ненавижу всю эту знать, всех этих богатеев, просто до мозга костей ненавижу, но работа есть работа, особенно если заказчик - приятное исключение из моего вечного кредо: "Не помогать богатым, не оскорблять бедных". Очень приятное исключение,осмелюсь отметить. Но, к сожалению, единственное, что я поведал на своём веку. А жаль..." - думал я, идя всё дальше и дальше, ориентируясь на отклик, ставший для меня единственным, звеняще-скрипящим звуком в мире. Я был близко. Пройдя ещё метров пятьсот, я увидел высокий, в три или четыре этажа, особняк, а рядом с ним своего фамильяра-упыря. - Что ты узнал? - жёстко спросил я. - Девчонки там нет, хозяин, но есть элементарий воды примерно равный вам по силе. Простите... - Это плохо... Ты молодец, можешь быть свободен. Пока что, - отрезал я. - Я повинуюсь... - прошипел он и растворился в тускло-бордовом свечении. Это прибавило мне немного сил, но к поединку с элементарием я готов не был. Как глупо... В один большой прыжок я перемахнул через ограду и сразу почувствовал его. Мальчик лет пятнадцати, по силе и впрямь практически равен мне. Похоже, меня он тоже почувствовал и начал движение ко мне. Слабым усилием воли я смог подавить спектральный след своей ауры, так чтобы он потерял меня. Не знаю, получилось или нет. Продолжая вести себя как можно скрытнее, я начал обследовать территорию на предмет охраны и других неприятных сюрпризов. Вскоре показался и сам элементарий: крепкий с виду детина, одетый в богато украшенные одежды. В окружении горничных он выглядел совсем беззащитным. Прицелившись, я выстрелил. Пуля прошла на вылет, не причинив ему никакого вреда. Как глупо... Горничные сразу же бросились на меня, скрутили и поднесли ближе к своему господину. Мерзкий пацан, ничего не скажешь. Долбаный дамский угодник со слащавой мордочкой. - Ну, кто это у нас тут? - спросил он с ноткой надменности в голосе. Меня уже начинало потихоньку выворачивать наизнанку от одного его вида. - Не твоё дело, ублюдок! - злобно рявкнул я. - Но-но-но... Ты сейчас не в том положении, что бы грубить мне, - сказал он с брезгливостью. Затем вероломно впился мне в губы. Голова загудела, из неё что-то рвалось на волю... Через секунду из черепа вырвалось с десяток водяных игл, причиняя мне дикую боль, а этот гадёныш разразился диким хохотом. - Пропасть в силе между нами непреодолима! У тебя нет и шанса на победу! - кричал он, теряя человеческий облик. - Ты прав... - захрипел я, вставая, - Вот только перевес на моей стороне! - Мои руки начали плясать в танце злобного гения, вычерчивая в воздухе причудливые знаки и слова на неизвестном языке, губы беззвучно шептали старинные и странные заклятья, татуировка на левой части лица начала светиться и жечь, кости трещали, мышцы рвались и тянулись, но боли я не чувствовал. Это было моё заклятье. Это была моя стихия. Я смогу! "Я повинуюсь, огненный элементарий" - на секунду раздалось в подсознании, и меня буквально подбросило в воздух. Пройдя через раскрывшуюся надо мной пентаграмму, я преобразился: за спиной появилась пара крыльев, "Аскалон" стал длиннее и шире, а плащ лишился рукавов. - Это тебе не поможет! - взревел монстр, что стоял на месте мальчишки. Служанки куда-то исчезли. Без лишних слов я перехватил меч поудобней и сделал моментальный выпад в область груди, но меч наткнулся на плотный слой воды. "Откуда он только её столько взял? Не суть. Надо убить этого ублюдка!" - с этой мыслью я увернулся от мощного удара его исполинского кулака. Взмыв повыше, я поднял меч вверх и над гигантом тот час образовалась огромная пентаграмма, которая преобразовала мой меч в магастрел... Направив магастрел на элементария, я спустил курок. Сгусток энергии чудовищной силы буквально раздавил гиганта. Силы мои иссякли, и я рухнул на землю, чудом выжив, затем встал и, опираясь на "Аскалон", пошёл к пацану. - Что это было? - спросил он, истекая кровью. - Запрещённая магия огненного элемента - "дух армагедона", - ответил я, занося меч над ним. - Собачий потрох... - сказал он, и я проткнул его "сердце Евы". Тот час через меня прошёл разряд тока, и в голову потекли информация, знания и сила. Я корчился от боли, но меч не отпускал. Когда всё кончилось, я упал без чувств.