Один твой взгляд — и я дома

Тридцать второй день рождения Дина выпадает на субботу, и это просто потрясающая новость для Сэма, который сделал целью всей своей жизни издеваться над Дином каждый год. Он стал более изобретателен и в сюрпризах, и коварно позволяет Дину почувствовать себя в безопасности, приглашая его на ланч в любимый дайв — только чтобы нанятая им группа мексиканских музыкантов ворвалась посреди ланча с оглушительной испанской версией «Happy Birthday!». Дин просто в ужасе, еще больше — когда другие посетители начинают аплодировать, и Сэм снимает все это на видео. Все взрываются поздравлениями к концу песни, и тут с жалобным видом появляется Джесс, но недостаточно жалобным, ибо она явно была в курсе задуманного. Сэм подвозит Дина до его квартиры, игнорируя все его недвусмысленные угрозы по поводу того, чтобы нигде не распространять то видео. Вместо этого, они с Джесс проводят пять минут, поддразнивая Дина по поводу свидания с Касом и детками, а потом просто ржут над тем, как Дин закатывает на это глаза. Боже, они просто отстой. Наигранные издевательства длятся недолго — потому что он любит Сэма и Джесс, ладно, не заставляйте его произносить это еще раз. К тому же он получил смс от Каса после полудня: С днем рождения, Дин! Хотел напомнить, что наш ужин состоится в шесть. Скоро увидимся! Дин оказывается у Каса на пороге без пяти шесть, поправляя свою клетчатую рубашку и надеясь, что Кас не прячет мексиканских музыкантов, классический оркестр или что там еще у себя в доме. Само собой, ибо Кас не такой жуткий чудак, как Сэм, его чудесный сюрприз — это Роуз и Макс, обвивающие колени Дина, и весь покрытый блестками плакат ручной работы в прихожей, при виде которого у Дина ком в горле встает. Ему и правда с трудом удается сдержать эмоции, когда Кас ведет его на кухню, всю украшенную шариками и серпантином, посреди которой стол, буквально ломящийся от необъятного количества еды, включая торт — весь покрытый леденцами, словно его испекли в кондитерской. — Извини, они немного переборщили с украшением, — застенчиво признается Кас. — Шутишь? Все идеально, — возражает Дин, притягивая с облегчением вздохнувшего Каса в свои объятия. Он шепчет немного сбивчивое «спасибо» в изгиб шеи Каса и вздыхает от ощущения теплых рук, обвивающих его спину. — На здоровье, Дин, — отвечает Кас низким и сиплым голосом. — С днем рождения. Остаток вечера кажется таким же сюрреалистичным, особенно благодаря пальчики-оближешь-какому ужину (ну правда, нельзя быть таким сексуальным и при этом так хорошо готовить) и до ужаса милым подаркам от детей. Роуз дарит ему рамку, которую она смастерила из палочек от чупа-чупсов, с вставленной в нее фотографией с их отдыха вчетвером во время каникул, а Макс вручает ему сборник самодельных карточек для вещей вроде «Помочь мистеру Винчестеру убраться после урока труда». И Кас. Боже, а потом Кас дарит ему эти подставки для книг, которые оформлены, как точные копии его Импалы, и внутренний библиофил Дина в таком неописуемом восторге, что он никак не может определиться, где их использовать — в школе или у себя дома. Он остается, пока Роуз и Макс не засыпают около половины десятого и соглашается на кофе, предложенное Касом, после того, как они уложили детей в кровать и Дин прочитал им «Там, Где Живут Чудовища». Кас просит Дина подождать в гостиной, пока он поставит кофеварку («Твой день рождения еще не закончился, Дин»), так что Дин ждет, и именно в этот момент у него звонит телефон, на экране высвечивается какой-то незнакомый номер. — Алло? — отвечает он. Проходит какое-то время, прежде чем звонящий отвечает, но вскоре Дин хмурится и сжимает телефон крепче, потому что это его бывший, и он говорит невнятно, раздражающе пьяный. — Чего ты хочешь? — шипит Дин. — Нет, не надо звонить мне вот так… Ты меня бросил. Ты не можешь… Нет. Нет, мне на это насрать. Все кончено, ясно? Все кончено, и моя жизнь теперь просто зашибись как потрясающа, так что не смей звонить мне еще хоть раз. Он резко сбрасывает звонок и откидывается на диван. Блядь, а ведь все было так хорошо. — Дин? Кас стоит в дверях, держа две дымящиеся кружки, и он беспокойно хмурит брови, когда подходит к Дину, поставив кофе, прежде чем присесть рядом. — Ты в порядке? — Да, просто… — Дин проводит рукой по лицу. — Это был мой бывший. Звонил, чтобы поздравить меня с днем рождения, потому что скучает по мне. Боже, он просто кусок дерьма. Кас тянется к волосам Дина, нежно, успокаивающе проводя по ним пальцами. — Ты хочешь об этом поговорить? Дин льнет к прикосновениям, закрыв глаза и задумавшись. Он не совсем уверен, стоит ли вешать на Каса подробности его убого расставания и разоблачения — всю эту депрессивную хрень. И все же. — Мы преподавали в одной школе. Первый класс, мы оба. Мы, эм, проводили кучу времени вместе, планируя учебный план и школьные поездки, и… Не знаю, это переросло во что-то другое. Я потерял голову, но я думал… Это казалось мне чем-то серьезным. — Что произошло? — мягко спрашивает Кас, и Дин замечает, что они держатся за руки, и это возвращает его к реальности. Он чувствует себя в безопасности. — Я поймал ублюдка на измене, — заключает Дин, — с другим учителем в нашей школе, — смешок, который у него вырывается — горький и неверящий. — Самое худшее, что это был… Учительница, с которой он встречался… Она считала, что это они встречаются, так же, как и некоторые преподаватели из коллектива. Мы всегда были так осторожны, потому что он сказал… Он сказал, что публичный служебный роман — это не очень хорошо и… Блин, я доверял ему. Думал, он беспокоится о нас, но он… этот козел просто не хотел выходить из шкафа. Ничего больше. Так что я свалил. Из школы, и из Лоуренса. Выбор был между мной или ними… Я не мог больше там работать. Я переехал в Бостон, чтобы быть поближе к Сэму и Джесс. Кас пристально смотрит на него, словно вглядывается прямо в душу Дина, и в этом взгляде нет никакой жалости или чрезмерного сочувствия, только внимательность, которая показывает, насколько ему не все равно. Он не говорит вслух, что сожалеет о случившемся с Дином, и это ничего, потому что эти чувства становятся очевидны, когда он притягивает Дина ближе, прижимаясь губами к его шее. Дин чувствует, как напряжение покидает мышцы, когда он льнет к окутывающему его теплу, и он впервые рад, что все обернулось так, как обернулось, ибо иначе он не был бы здесь с Касом.