Один твой взгляд — и я дома

Гавань переполнена в День Независимости — кишит туристами и местными, собравшимися, чтобы посмотреть салют. Толпа становится только больше из-за стенда от Food Network*, у которого подают суп из моллюсков, и Дин может разглядеть крошечного Бобби Флэя**, обслуживающего толпу, которая, кажется, одержима поглотить весь суп. Но, знаете что — плевать. С недавних пор Дин абсолютно равнодушен к звездным шеф-поварам, тем более, когда рядом стоит Кас в своих авиаторах и Диновой футболке с Металликой и смотрится при этом чертовски сексуально. На коленях он держит Макса, упорно убеждая сына пить побольше воды, и Дин так рад своим собственным солнечным очкам, потому что заметь кто-нибудь его до безумия влюбленные глаза, этого человека бы наверняка стошнило. Роуз елозит у него на руках, капризничая из-за жары и толкучки. — Дин, — хнычет она, крепко прижимая бутылку воды к себе. — Да, детка? — Дин смотрит на нее и не может сдержать широкой улыбки, глядя на ее праздничный наряд: яркую палитру красного, белого и синего — больше напоминающий французский флаг, чем американский, но все так же очаровательный. — Когда начнется салют? Ее синие глаза и хмурые бровки так напоминают Каса, что Дин изумляется сходству на мгновение. — Уже скоро, — говорит он, указывая на оранжевые полосы, раскрасившие горизонт. — Сначала должно зайти солнце. — Скажи, пожалуйста, солнцу заходить быстрее, — задумчиво вздыхает Роуз, и Дин смеется, наклоняя голову, чтобы поцеловать ее в волосы. Он чувствует легкое похлопывание по плечу и оборачивается, замечая Сэма и Джесс, которые не менее отвратительно милые, чем они с Касом, в своих парных футболках с Рэд Сокс. Он радостно приветствует их и дает очарованной Джесс немного подержать Роуз, в то время как Сэм расталкивает всех локтями, пробираясь к Касу, словно девчонка-фанатка. — Много наснимал, а, Кас? — спрашивает Сэм, умудряясь звучать при этом, как влюбленный идиотец, задав всего лишь один безобидный вопрос. Ну, правда, спасибо Господу, Дин был первым Винчестером, который нашел Кастиэля Новака. Кас же, в свою очередь, снимает авиаторы, убирая их в свои взъерошенные волосы (ох, сексуальный засранец), и отвечает мягкой улыбкой. — Всего лишь несколько панорам гавани. Но я надеюсь сделать пару красивых снимков фейерверков, чтобы потом отправить твоим родителям. Дин приподнимает бровь: — Нашим родителям? — Да, я вчера разговаривал с Мэри по телефону, — объясняет Кас, бросая быстрый взгляд на Макса, засыпающего у него на груди. — Они с Джоном подумывали приехать в Бостон на четвертое, но у них не получилось, так что я обещал прислать фотографии. В следующем году постараемся устроить их приезд. — Мама любит Каса, — говорит Сэм Дину и — какая неожиданность — будто Дин и без того был не в курсе. Кас так отлично поладил с каждым из родителей во время их приезда в прошлом месяце, что Дину еле удалось вытащить Каса из Лоуренса. В Роуз и Максе, само собой, все тоже души не чаяли. — Ты задал слишком высокую планку, Кас, — беззлобно жалуется Дин. Сэм присоединился к Джесс, нянчась с Роуз и, насколько Дин может видеть, она наслаждается вниманием. — Мне придется нелегко, когда я буду знакомиться с твоими родителями. — Зато ты уже при знакомстве со мной знал, что я был назван в честь Ангела, — говорит Кас, слегка покачиваясь на ногах и нежно убаюкивая Макса. — Уверен, только за это ты уже заслуживаешь медаль. — В любом случае, — подытоживает Дин, проводя рукой по волосам Макса, — я бы тоже очень хотел познакомиться с твоими родителями. Кас кивает, и его губы растягиваются в улыбке. — Они в годовом отпуске в Иерусалиме до октября, но, конечно, как только они вернутся, мы… Мы могли бы вместе поужинать. — Да, я приглашу Анну и Чака. И Гейба, — Дин довольно улыбается. — Только давай сразу проясним: чур, Гейб приносит десерт. Кас смеется и кладет голову на плечо Макса, улыбаясь еще шире, а Дин прижимает его ближе, когда Макс ворочается, и начинается фейерверк, постепенно раскрашивая ночное небо невероятным буйством красок.