black pearl

Было раннее утро, когда солнце только начинало вставать над гладью воды, а жизнь на судне начинала кипеть. Ночная смена сменялась дневной, кок почёсывал спросонья седую голову и принимался готовить завтрак. Единственный в то время ещё спал тринадцатилетний сын капитана. В его каюте тишина нарушалась редкими возгласами пиратов снаружи, шумом волн и поскрипываниями корабля. Судно привычно покачивалось, из-за чего в окно под определённым углом пробивались солнечные лучи, отражались в зеркале и начинали весело прыгать в виде солнечных зайчиков на противоположной стене. В кровати на животе лежал мальчик, чьи длинные волосы цвета вишни были раскиданы по подушке, а одеяло сползло, оголяя детскую, но уже такую сильную спину. Сон ребёнка нарушил солнечный зайчик, неугомонно скачущий по его лицу. Красноволосый стал хмуриться и сопеть, а потом перевернулся на спину и потёр глаза, медленно просыпаясь. – Джини! – раздался голос снаружи и стук в дверь, которая тут же открылась. – Ты спишь ещё? Вставай! – в дверях стоял первый помощник и сверлил Джина грозным взглядом. Мальчик кивнул и стал подниматься, после чего мужчина ушёл. Его ждали сегодня всё те же занятия: помощь и перенимание опыта, как называл это его отец, ото всех, кто находился на борту их корабля. Не раз Джин задавался вопросом, чему еще можно научиться в этом огромном мире, кроме определения направления ветра и умения ориентироваться по звёздам. Его преследовало то же желание узнать как можно больше, какое преследует всех детей в этом возрасте. Когда он был ещё совсем ребёнком, ему читала сказки на ночь единственная грамотная девушка на корабле. Звали её Хаи. В памяти Джина её образ сохранился очень хорошо: добродушная, ласковая и совсем юная, потому что ей было всего шестнадцать лет. Она знала очень много про любовь, смерть, семью, дружбу, о чём и были её сказки. Хаи носила с собой оружие, как и все матросы, но почти не пользовалась им, потому что её обязанностями в основном были: ведение учёта по кораблю, написание чего-то важного под диктовку капитана и роль посла. Девушка следила за маленьким Джином, ухаживала, после чего он стал для неё как младший брат. Однажды, капитан опять послал Хаи передать какие-то новости, и перед уходом девушка пришла к мальчику попрощаться. – Возьми мой кулон на память, – сказала она и вложила в ручку ребёнка серебряное украшение на цепочке. – Зачем? Он же так красиво смотрится на тебе. – Может так случится, что… я не вернусь больше, Джин. Если это случится, сохрани его и вспоминай обо мне, – ответила Хаи, поджимая губы. Спрашивать Джин больше ничего не стал, хотя вопросов было очень много. Он понял, что девушка не сможет ответить. На прощание она крепко обняла его и ушла, больше не вернувшись. На следующий вечер ребёнок случайно подслушал разговор отца с первым помощником, когда они говорили о Хаи. Полученная информация гласила, что ей перерезали горло вражеские пираты, казнили, как посла, который принёс плохую весть. А весть была как раз о том, что пираты отца Джина разрывают мирный договор с теми пиратами за клевету. Оба мужчины были мрачнее тучи и повторяли, что не хотели отпускать её, потому что было плохое предчувствие. Сокджин повзрослел и узнал, что эти пираты много раз вставляли им палки в колёса, а ещё возненавидел их всей душой за смерть Хаи, ведь в их довольно цивилизованное время настолько варварски никто не поступает. Мальчик тогда ощутил действительно сильную боль от потери, внезапное одиночество, пустоту, словно у него из груди вырвали сердце и заставили выживать без него. Сейчас эта история отдавалась глухой болью где-то в груди, и казалось, будто на месте сердца образовался ужасный невидимый шрам. И юношу порой согревали только воспоминания о Хаи, когда он смотрел на её кулон, который носил каждый день на шее. – Ким Сокджин, шевелись! – из мыслей мальчика выдернул громогласный голос первого помощника. Джин стал заправлять кровать, вздыхая. Он оделся в привычную одежду, спрятал за воротом рубашки любимый кулон, расчесал непослушные волосы и завязал в небольшой хвост. Осмотрев порядок в каюте и, убедившись, что ничего не забыл сделать, Джин вышел в коридор и пошёл к отцу в кабинет. – Сегодня будет немного другой день в сравнении с предыдущими, – сообщил ему капитан с улыбкой. – Сегодня мы высадимся на сушу, чтобы выполнить несколько важных дел. Для тебя особое задание. Ты должен сходить на базар и купить фруктов, – мальчишка молча выслушал и кивнул в ответ. Когда корабль причалил к берегу, матросы сразу спустились и разошлись по делам, а Джина направили на базар. Он с трудом отыскал среди всех лавок нужную, хотя народу было немного. – О, Сокджин! Рад тебя видеть. Давно вас не было на нашем острове. А где Хосок? – продавцом оказался Квентин, старый друг отца Джина, который хорошо их знал. – Папа пошёл с нашим первым помощником куда-то. – Тебе, наверное, фрукты нужны? – в ответ мальчик кивнул, и мужчина стал набирать ему в корзину фрукты. – Как тебе жизнь пирата? – Она очень насыщенная, мне нравится. Я чувствую, что живу правильно, что это мое призвание. Правда, мистер Уоррен частенько ворчит на меня и говорит, что я слишком медленный. – Мистер Уоррен на то и первый помощник твоего отца. В его обязанности входит вечно ворчать, – мужчина хотел ещё что-то сказать, но вдруг замолчал, серьёзно посмотрев за спину Джина. – Джин, бери фрукты и беги, отыщи своего отца, передай ему, что здесь ваши враги, – он быстро вручил ему корзинку с фруктами, переходя на шёпот. – И отплывайте тут же. Сокджин всё отлично понял и побежал на корабль. Его взгляд столкнулся с пристальным взглядом карих глаз ребёнка четырёх лет с рыжими волосами, но он не придал этому никакого значения. Не найдя никого на корабле, Джин оставил фрукты у кока в кладовой и ушёл искать отца в городе. Мальчик петлял по многочисленным улицам и вскоре понял, что бежит по улице, на которой уже был. Куда идти дальше? Джин понимает, что заблудился, обессиленно сгибается, уперев руки в колени, пытается отдышаться. В его груди поселяется колкое волнение о том, где может быть его отец, ведь никаких намёков на пребывание пиратов в городе он до сих пор не нашёл. – Сокджин? – раздаётся совсем рядом детский голос, от чего мальчик резко выпрямляется и видит перед собой того самого рыжего ребёнка с базара. – Ты ищешь своего папу? – Да. – Я знаю, где он, – малыш солнечно улыбается и манит за собой Джина, который тут же идет за ним, как зачарованный. Они идут переулками, здания становятся более редкими, плитка на дороге сменяется песком, а потом и травой. Городскую суету вытесняет здесь природа. Рыжий ведет Кима через поле, где трава ему по пояс, но это его не особо-то и волнует. Мальчики взбираются на холм, откуда все видно, но отца Джина там нет, только стоят три высоких и суровых на лицо пирата. – А где мой отец? – Да вот же он! - рыжий указал ему в другую сторону. Сокджин обернулся и посмотрел в указанную сторону. У подножия холма на песке сидел в кругу своих матросов капитан, и юноша уже хотел к нему бежать, как вдруг его схватили и зажали ему рот рукой. Джин вырывался, пищал в чужую ладонь, как беспомощный котенок, но пират, схвативший его, все же был сильнее. – Угомонись! – зашипели ему на ухо и сильно встряхнули, заставляя замолчать. – Пойдем, Хосок. Тут твоя работа закончена, – второй пират взял ребенка за руку и увел с холма. Этот мелкий пацан развел Кима, причем и имя у него Хосок, что вдруг заставляло юношу злиться с невероятной силой. И тут Джин замер, наблюдая за тем, как на матросов набрасываются совершенно чужие пираты. Они пытались отбиться, но расправа была неизбежна, и в итоге окружили капитана. Однако вышел сразиться с ним один человек, отличавшийся от остальных. – Вот и свиделись, Хосок. – Я тоже рад тебя видеть, Джек, – с сарказмом ответил отец Джина. – Это будет твоя последняя битва, но не волнуйся. Я назвал своего сына в честь тебя, чтобы хоть кто-то прославил это имя. Только о нём будут говорить больше хорошего, чем о тебе, потому что он вырастет настоящим пиратом. А твой сын вырастет никем, если он вообще вырастет. Я ещё подумаю, сохранить ему жизнь или нет, – сказал Джек, указывая саблей на Джина на холме. Хосок рванулся к сыну, но пираты обступили его со всех сторон. Сокджин не выдержал, со всей силы укусил пирата, удерживающего его, за ладонь и хотел уже бежать, пока его отпустили, как вдруг в виске отдаёт болью от удара рукоятью сабли. Юноша падает на траву и проваливается в темноту под шум сражения двух капитанов и шипение мужчины, чья рука пострадала. End of flashback. – Потом я очнулся с ужасной головной болью, у меня были связаны руки, а сидел я у единственного на том холме дерева, – рассказывает Джин, стоя у окна и смотря куда-то вдаль. – Твой отец пощадил меня, однако я предпочёл бы умереть. Тот торговец. Квентин. Именно он нашёл меня, заставил очнуться, разрезал мои верёвки и привёл к себе домой, где я переночевал, а потом с ним же утром отправился в другой город к королевской семье. Квентин рассказал, что наш корабль сожгли, что всех матросов и отца убили, что я сын принцессы и теперь только она будет моей опорой, но нас, а точнее мою мать не поняли. Как только королева узнала, что принцесса родила сына от пирата, сошла с ума и приказала казнить её. Так я потерял и мать, которую даже не знал. – Но ты ведь всё равно как-то был воспитан королевской семьёй. Вопрос. Как? – Хосок до сих пор не проявлял никакого интереса к разговору, но тут вдруг заговорил, скептически поглядывая на вилку в своей руке и лужицу крови под ней. – Королева сжалилась, когда узнала все обстоятельства и то, каким был мой отец. Таким образом, Квентин уехал домой, а меня постригли и учили грамоте, математике и другим наукам, воспитывали, кормили, одевали. Но вне занятий я был скорее слугой, чем принцем. Их отношение ко мне было всё тем же. И вот, мне исполнилось восемнадцать, и я понял, что не хочу править, да и трон мне не отдали бы. Зов моря – вот что привлекало меня больше всего другого, кровь пирата побеждала королевскую кровь. Поэтому ещё перед своим днём рождения я собрал свою собственную команду, а после него получил в подарок корабль, который со мной до сих пор, и отплыл. И теперь я здесь. – Но Джин. Я, конечно, очень сожалею обо всех твоих потерях, сочувствую тому, что твоё детство и юность прошли так хреново, но зачем дырявить мне из-за этого руку?! Да ещё и вилкой! – взорвался Хоуп. – Ты виноват в том, что я не предупредил отца об опасности, завёл меня в ловушку, а теперь ещё и носишь его имя, – зашипел парень в ответ и повернулся к Хосоку. – Да я даже не помню такого. Я ребёнком был, понимаешь? Меня могли легко использовать за конфетку и не сказать никаких последствий. Почему ты ненавидишь меня за то, что делал мой отец, словно это я убил того Хосока? – рыжеволосый стал немного успокаиваться и серьёзно смотрел на капитана перед ним, делая в последнем предложении ударение на слова «меня» и «мой отец». Сокджин вздохнул, ведь он и сам толком не знал, почему именно на Хосока он решил обрушить свой гнев. Парень прикрыл глаза и потёр переносицу пальцами: – Возможно, ты прав и пора отпустить прошлое и прекратить вражду между нами. – Конечно, я прав! – фыркнул Хосок. После этого Джин подошёл ближе и резко выдернул вилку из его ладони, от чего парень зарычал и стал осматривать место, где осталось четыре дырки. – Извини за… – Ким повертел в руках окровавленный предмет и вздохнул. – За то, что продырявил твою руку. – Не каждый же день тебе в ладонь может сам принц вилку вогнать. Вилку, блять! – воскликнул рыжий, засмеявшись. – Но я тебе это ещё припомню, обещаю. Парни ещё некоторое время поговорили обо всём, время от времени подкалывая друг друга, но ни разу не задев тему о Чонгуке, потом обсудили до конца планы по проникновению в тюрьму Северного хребта. – Я хочу пригласить вашу команду отужинать на нашем корабле. Кто-то останется вести корабли, чтобы они плыли одинаково, а мы пока повеселимся, – предложил Джин с улыбкой. – Неплохая идея. Недолго думая, Ким созвал своих матросов, заставил их отдраить палубу и приготовить еду, а Хосок привёл свою команду. Вести корабль Хосока остался только Чимин, решивший, что на этом празднике жизни ему уже мысленно не нравится находиться, не любил он разные шумные собрания людей. Солнце село за горизонт, уступая ночному времени, в небе загорелись звёзды. Все ели, пили, веселились. Чанёль откуда-то достал гитару, стал играть на ней и завывать пьяным басом песню о сундуке мертвеца, над чем более трезвые Джин и Хосок тихонько посмеивались. – Йо-хо-хо, и бутылка рома! – подпел где-то рядом хриплый голос Тэхёна, а потом и сам Тэ обнял рыжего капитана со спины. – Я соскучился. – И я,- ответил Хосок, погладив парня по щеке. От этой картины второй капитан высунул язык и состроил гримасу отвращения, но тут же звонко рассмеялся, вызывая улыбку у Хоупа и Тэхёна: – Вы мило смотритесь вместе. «Нет смысла даже подходить к нему», – подумал Чонгук, наблюдая за счастливыми парнями, а потом залпом выпил из своей кружки джин и спустился в трюм. На этом празднике ему нет места, как и остальным проблемам из прошлого, будь то человек или нечто, что можно объяснить лишь на словах.

Smile, the worst is yet to come. We'll be lucky if we ever see the sun. Got nowhere to go, we could be here for a while. But the future is forgiven so smile. © Mikky Ekko – Smile