Эхо

Несмотря на то, что Реджина довольно быстро уснула после ухода Эммы, всю ночь её мучили кошмары, из-за которых она снова и снова просыпалась и моментально забывала сюжет мрачных снов. После Миллс упрямо ложилась спать, успокаивая себя довольно глупой, как ей казалось, мыслью, что жёлтый жук всё так и стоит у особняка, а там, в салоне, несомненно, в неудобной позе дремлет шериф. Пару раз после наиболее реалистичных и ужасных снов Реджина даже вылезала из-под тёплого одеяла, чтобы выглянуть в окно и лично убедиться, что фольксваген на месте. Потом она, конечно же, ругала себя за некую слабость, но всё-таки засыпала. Неловкие мысли, забитые тем, что Свон где-то рядом зачем-то охраняет то ли особняк, то ли Генри, то ли её саму, немного помогали женщине отвлечься от резко навалившихся на неё проблем и невыносимой боли. Ведь именно это она изо всех сил старалась скрыть от сына, потому что он не должен видеть её в таком состоянии. Только не он. И вот, в очередной раз открыв глаза после кошмара, Миллс пыталась восстановить сбившееся от страха дыхание. Слыша оглушающее учащённое сердцебиение, ей было трудно понять, где она находится и что вообще происходит вокруг. Чувствуя, как прохладная капля пота течёт по виску, она старалась прийти в себя, вернуться в не менее страшную и не менее нестерпимую реальность. Здесь просто был тот, ради кого она живёт. Здесь, в этой реальности, был Генри. А там, во сне, не было никого, кроме темноты, боли и чего-то ещё, что брюнетка никак не могла вспомнить, но что также давало дополнительный повод вернуться в сознание. Когда Реджина стала осознавать, что она лежит в своей спальне, а через тёмные шторы пытаются пробиться лучи солнца, паника начала утихать. Она дома, в особняке, ночь прошла, и наступил новый день. Всё хорошо. Всё хорошо… Женщина закрыла лицо руками, и через мгновение послышался душераздирающий всхлип, после которого под одеялом задрожало тело, задыхавшееся от боли и бессилия. Правая рука машинально потянулась к животу, но Реджина сдержалась, чтобы не сделать этого. Каждый раз она останавливала себя, потому что просто не могла. Смириться. Отпустить. Забыть. И в то же время напоминать о том, что она боялась произнести не только вслух, но и в собственных мыслях. Казалось, одна лишь мысль об этом начинает беспощадно сжигать женщину заживо, заставляя её корчиться от боли и задыхаться в едком дыму. Она устала каждый раз задаваться одним и тем же вопросом «Когда всё это закончится?», потому что не могла получить на него ответ. Она даже не смела спрашивать саму себя «За что мне это?», потому что понимала, что заслужила. Она хотела покоя, но в то же время заставляла себя бороться со смертью. Опять же, только ради сына. Она желала умереть, но не собиралась кончать жизнь самоубийством. Она нуждалась в воздухе, но не могла заставить себя дышать. У неё не осталось ничего и никого. Кроме сына. Судорожные всхлипы внезапно затихли, как только в мыслях возник вопрос: сколько сейчас времени? Ведь нужно встать и приготовить Генри завтрак. Нужно. Ради него. Реджина втянула в себя побольше воздуха, словно это как-то поможет ей, и, вытерев тыльной стороной руки слёзы, повернула голову в сторону будильника. Почти без пяти десять. Чёрт… проспала. По выходным Генри обычно встаёт около девяти. Чёрт, чёрт, чёрт… Только Миллс хотела встать и накинуть на себя халат, как послышался робкий стук в дверь. После она открылась и за ней появилась давно знакомая родная тёмная макушка сына. - Доброе утро, мам. Можно? – от его солнечной улыбки в груди женщины потеплело, от чего дышать стало легче. - Конечно, милый, - прохрипела она и поспешно откашлялась, чтобы прочистить горло, испугавшись, что сын догадается об её утренней истерике. – Прости, я проспала и не приго… О-о-о! Генри! Подросток весь покраснел и чуть не уронил поднос, наполненный едой, когда осторожно побрёл к кровати, чтобы наконец-то опустить тяжёлую ношу на столик, где одиноко стоял незаведённый будильник. - Всё в порядке, - пробормотал Миллс-младший, смущённо улыбаясь. – Тебе надо больше отдыхать. А я… я сам вот… приготовил, - с этими словами он медленно наклонился к столику и, поджав губы, сосредоточенно стал опускать поднос. - Сам? – не веря своим ушам, да, собственно, и глазам, удивлённо переспросила Реджина, поспешно придя на помощь сыну: она убрала со столика будильник и, перехватив поднос с одной стороны, одновременно с юным поваром благополучно положила его на ровную поверхность. - Ну, да, - кивнул парень, облегчённо выдохнув после выполнения тяжёлой задачи, и сел на кровать. – Тут ничего сложного. Яичница, сок, йогурт, немного овощей… - Думаешь, я всё это съем? – улыбнулась женщина, поудобнее устроившись у подушки. - Ты должна, - Генри тут же принял серьёзный вид, и Реджина в очередной раз подметила, какой же сын у неё стал взрослый и самостоятельный. – И я буду контролировать, - добавил он, уже не скрывая самодовольную кривую ухмылку. - Я постараюсь, - понимая, что другого выхода нет, Миллс согласилась без боя и взяла в руки тарелку с яичницей. – Выглядит аппетитно. Ты молодец. - Она и на вкус съедобная, я проверял, - он на мгновение замолчал, - на маме, - женщина удивлённо подняла брови, - ну, она меня как-то учила готовить яичницу, а потом сама пробовала, так что… Кстати, я ещё и макароны умею варить. Слушая сына, Реджина сама не заметила, как неосознанно положила в рот кусочек яичницы. Она поняла, что сделала, только когда Генри, затаив дыхание, стал следить за её реакцией на вкус. - М-м-м… - промычала брюнетка, удовлетворённо кивая. – Хоть чему-то Свон смогла тебя научить. Ты очень вкусно готовишь, милый, - и, потрепав сына по волосам, в доказательство к своим словам она положила в рот ещё один кусочек. – А ты почему не ешь? - Я уже позавтракал. – Наперёд зная следующий вопрос матери, он поспешно добавил: - Доел все кексы, которые ты вчера напекла. С молоком. И помыл за собой посуду. Кстати… - парень немного замялся, вспомнив, что он хотел спросить. Он неосознанно начал мять уголочек одеяла, когда пристально посмотрел на маму: - На столе стояли две немытые чашки из-под чая. Вчера у нас кто-то был? Зелёные глаза, ожидающие ответа, встретились с карими, и совсем не детский взгляд сына заставил Реджину опустить глаза на тарелку. Женщина кивнула, чувствуя подступающий к горлу предательский ком. Она знала, о ком он подумал, но не могла понять, что чувствовала в этот момент: облегчение от того, что сын был не прав, или горесть. - Эта… Свон… - голос опять начал предательски дрожать, и женщина прочистила горло, - бесцеремонно ворвалась в мой дом и напоила меня чаем. - Серьёзно? – удивлённо и в то же время облегчённо переспросил мальчик, округлив глаза. – Вы с мамой пили… чай? – Миллс на это кивнула. – Но ты же не любишь чай, - с подозрением заметил он. – Ма-а-м! - Что? – невинно улыбнулась брюнетка, тут же совсем забыв о коме в горле и причине, по которой этот ком появился. Не придумав ничего лучше, она поспешно съела ещё кусочек яичницы и налила себе гранатовый сок. – Очень вкусно! Генри беззаботно засмеялся, закатив глаза, и скрестил на груди руки. Наблюдая за ним, Реджина невольно осознала, что он в точности копирует её обычные жесты, от чего она улыбнулась ещё шире. - Я рад, что вы снова ладите, - после смеха серьёзно проговорил он, протянув матери маленькую ложку для йогурта, которую она не могла найти. – И не только потому, что вы обе мои мамы. Вам обеим нужен кто-то… с кем можно просто поговорить. Ну, не знаю… друг, - с этими словами Миллс-младший задумчиво пожал плечами, уже в полной мере осознавая, что он прав. – Ешь, - заметив, что приёмная мать застыла в одном положении, слушая его речь, строго напомнил он. Когда она послушно запустила ложку в вишнёвый йогурт и стала задумчиво зачем-то мешать его, Генри решил, что надо сменить тему: - Чем будем сегодня заниматься? В школу мне только завтра, уроки я сделал. Можем пойти в парк или в кафе, или… - Я пока не хочу выходить на улицу, - пробормотала Реджина, теперь ловя ложкой кусочки вишенок. Дрожь в голосе уже порядком достала её, но она ничего не могла с ней поделать, кроме как сопротивляться ей или позволить эмоциям завладеть положением. Пока у неё ещё были силы придерживаться первой стратегии. Генри обеспокоено взглянул на мать, поджав губы. Чувство, как камень на душе тяжелеет с каждым разом, никак не хотело покидать его. И этот самый камень ощутимо прибавился в размерах, когда он только вошёл в спальню и заметил слёзы на глазах мамы. Было очень наивно надеяться, что она быстро придёт в себя. Может, сейчас она и храбрится при нём, делает вид, что всё как всегда, но это далеко не так. Он знает её слишком хорошо, чтобы не замечать этого. - Хорошо, - выдохнул парень и, опустив руку на плечо Реджины, чуть сжал его, - мы можем посмотреть какой-нибудь фильм… - Ты не обязан весь день сидеть в четырёх стенах. - После разрушения проклятия мы стали слишком мало видеться. И я хочу наверстать упущенное. Я не должен был тогда сразу же переезжать… - Они встретились глазами, и он понял, что пора сказать ей те слова, которые уже давно должны быть произнесёнными и услышанными: - Просто я не понимал, что мой дом всегда был здесь, рядом с тобой, мам. Прости меня. - Ох, Генри… - выдохнула женщина и, убрав так и не тронутый йогурт на столик, прижала сына к груди. Уткнувшись в его плечо, она почувствовала на спине прикосновение уже таких взрослых рук подростка, от чего судорожно вздохнула и зажмурила глаза, стараясь сдержать всхлип. – Я люблю тебя, милый. - И я тебя люблю, ма, - он улыбнулся и прикрыл глаза, вновь и вновь убеждая себя, что они справятся. Он не даст ей упасть.

* * *

Надеясь, что ощущение песка в глазах хотя бы на этот раз исчезнет, Эмма опять их потёрла, но это никакого эффекта не произвело, поэтому она устало опустила руку на руль и снова взглянула на светофор, который упрямо горел красным. Всё тело ломило из-за неудобной позы для сна, в какой Свон пришлось находиться почти всю ночь. Да, вздремнуть в машине было плохой идеей. Оставалось только верить, что присутствие шерифа на территории особняка Миллс как-то помогло в сложившейся ситуации. Зелёный сигнал светофора наконец-то позволил жуку сдвинуться с места, и тот продолжил свой путь по ещё не до конца проснувшемуся Сторибруку к дому, где жили Прекрасные. Остановившись на привычном месте и выйдя из машины, Эмма начала мысленно молить Бога, чтобы дома все спали. Она ужасно не хотела вновь сталкиваться со Снежкой и в очередной раз слушать банальную речь вперемешку с не менее банальными упрёками. Но кому нужны её молитвы? Поднявшись по лестнице и открыв своими ключами дверь, Свон вошла в квартиру и как можно тише начала снимать с себя куртку и сапоги, чтобы после незамеченной быстро проскользнуть в ванную. - Где ты была? – прозвучало за спиной. Эмма сжала холодными пальцами переносицу, закрыв глаза, и стала мысленно уговаривать себя сохранять спокойствие. – Ты всю ночь не ночевала дома?! - Я давно уже не подросток, - заметила она, повернув голову в сторону слишком громкого шёпота матери. Встретившись глазами с хмурым взглядом темноволосой женщины, она тяжело вздохнула: - Что? Что опять не так? - Что случилось? – задала встречный вопрос Мэри Маргарет, испытующе глядя на дочь. - Всё то же, - буркнула Свон и перевела взгляд на пол. – Если ты не против, я хотела бы принять душ, - и, не получив на это никакого ответа, она направилась в сторону ванной комнаты, но её тут же поймали за руку. - Эмма. Мне очень не нравится то, что с тобой происходит. Ты отгородилась от меня. Ничего не говоришь. Но я же переживаю. Мне нужно знать, что с тобой происходит, ведь ты моя дочь! - Со мной всё в порядке. Я была… - она вздохнула, снова подняв глаза на мать, которая сверлила её обеспокоенным взглядом, - …я была у Реджины. Просто сидела у её дома в машине. - Зачем? – брови Белоснежки от удивления поползли вверх. - А ты разве не понимаешь? – уже потеряв терпение, воскликнула Эмма. – Это всё, что я могу сделать! - Не надо переходить к крайностям, - тем временем голос Снежки был спокоен, хотя взгляд говорил об обратном: внутри женщины явно уже бушевала буря. - Это не крайности, это единственное, что я могу предоставить Реджине! Никто, кроме меня, не будет это делать! – Когда Мэри Маргарет открыла рот, чтобы снова чем-нибудь возразить, Эмма поспешно добавила: - Ты не видела, в каком она состоянии! Ты не знаешь! Вырвавшись из хватки матери, Свон наконец-то достигла ванной и скрылась там, стараясь не вспоминать боль в глазах близкого человека, которому она не может ничего сказать, потому что сама не до конца понимает, что происходит с ней. Слишком много всего навалилось. Слишком много проблем, слишком мало решений. Слишком много мыслей в голове. Но ни одной правильной, как казалось самой девушке. Раздевшись, Эмма поспешно встала под струи прохладной воды с надеждой, что это хоть как-то приведёт мысли в порядок. Но с некоторых пор это на неё больше не действует. Сев на прохладный пол душевой, Спаситель прижал ноги к груди и уткнулся лицом в колени, чувствуя, как вода беспощадно бьёт каплями по спине и голове, словно привлекая внимание, призывая поднять голову, показать тусклому свету лампы безмолвные слёзы. Спаситель, который не смог спасти Королеву.

* * *

Пустой взгляд оглядел такую же пустую, но в то же время наполненную солнечным светом улицу. Сегодня снова солнечно. Так бесполезно солнечно. Женщина проводила взглядом парящую в чистом небе птицу и снова приковала своё внимание к пустому месту, где ещё ночью стоял глупого цвета глупый автомобиль с глупым прозвищем «жук». Она невольно вспомнила тот глупый чай и глупую добрую улыбку белокурого, несомненно, глупого шерифа. Она вспомнила вкус того чая, вспомнила слова, произнесённые гостем. Вспомнила всё в мельчайших подробностях. Но это не помогало ей понять причину, почему в те жалкие секунды своего существования она переставала чувствовать головную боль и преследующий её страх. Реджина обняла себя руками, чувствуя лёгкий ветер, проскальзывающий между щелями в окне. Но ей не было холодно. Ей было страшно. Миллс чувствовала, что что-то снова должно случиться. Она заставляла себя не думать о страхе, о его причине, потому что не желала принимать её. Это неправильно. Это пугает ещё больше, чем сам страх. Права рука дрогнула вниз, чтобы ладонью коснуться живота. Но Реджина быстро отдёрнула её, только сильнее обнимая себя. Она просто не может… - Мам? Всё хорошо? – раздался совсем тихий голос сзади, но, несмотря на это, женщина невольно вздрогнула. От страха. Нет, от неожиданности – мысленно поправила она себя. Всего лишь от неожиданности. Только теперь она осознала, что по щекам катятся слёзы. Она быстро стёрла их с лица и обернулась: - Да, всё в порядке, - в ответ Генри мягко улыбнулся, но по его уже совсем взрослому взгляду было понятно, что он распознал ложь в голосе матери. - Точно не хочешь прогуляться? – робко уточнил он, сделав неправильный вывод из того, что Реджина смотрела в окно. - Точно, - только произнесла она. Кивнув, парень подошёл к ней вплотную и без лишних слов крепко обнял. Она, не задумываясь, прижала его к себе и закрыла глаза, полностью отдавая себя звуку биения сердца её сына.

* * *

- Вау, парень, эта машинка точь-в-точь как у твоей сестрёнки! – восхищённо воскликнул Дэвид, показывая игрушечный автомобильчик жёлтого цвета маленькому Нилу. Тот неопределенно фыркнул и, отложив в сторону погремушку, отобрал у отца машинку, после чего часть бедного игрушечного жука оказалась во рту мальчика. – Нет, сынок, подожди… - пробормотал Дэвид, тихо смеясь. – Давай перед тем, как ты обслюнявишь машинку, мы покажем её Эмме, хорошо? Нил, абсолютно не обращая внимание на уговоры папы, откинулся на диванную подушку и продолжил с серьёзным видом посасывать игрушку, внимательно смотря в экран телевизора, где мелькали яркие кадры какого-то мультика для малышей. Только когда в гостиную вошла уже переодевшаяся в чистую одежду Свон, мальчик поднял голубые глаза на девушку и стал с любопытством следить за тем, как она открывает холодильник, достаёт оттуда бутылку с молоком и прямо из горла делает несколько глотков. - А ну-ка покажи Эмме своего жука, парень! – с энтузиазмом произнёс Нолан, широко улыбаясь. На этот раз Нил послушно вытащил машинку из своего рта и начал энергично махать ею хмурой Свон, совершенно не замечая того, что слюни, оставшиеся на капоте автомобильчика, стали разбрызгиваться в разные стороны, от чего некоторые капли попадали прямо в лицо Дэвида. Эмма, увидев активные жестикуляции младшего брата, не смогла сдержать улыбку и уже через мгновение подняла большой палец верх, тем самым показывая, что она оценила его игрушку. Убедившись, что его увидели, мальчик ещё раз радостно махнул машинкой, стукнул её об диван и снова облокотился на подушку, после чего, приняв наисерьёзнейший вид, продолжил смотреть телевизор. Машинально вытерев с щеки слюни сына, Дэвид обеспокоено проводил взглядом прошедшую к входной двери дочь и, увидев, как она надела сапоги, а после потянулась к куртке, спросил: - А ты куда? - На работу, - буркнула Эмма, снова приняв свой уже привычный хмурый вид. Нил больше не обращал на неё внимания, так что теперь ей некому здесь улыбаться. Заметив в глазах отца лёгкое замешательство, блондинка вздохнула: - Не могут же оба шерифа устраивать себе выходной, оставляя город без охраны. Даже в воскресенье. - Но… - Всё в порядке, правда, - перебила его Свон. – Просто… мне это нужно. - Ладно. Хорошо, - он понимающе кивнул, не смея больше влезать в душу своей уже взрослой дочери. - Спасибо, - Эмма искренне поблагодарила его и, застегнув куртку, чуть заметно улыбнулась: - Пока, Нил. Пока, пап. - Эй, скажи сестре пока, - Дэвид чуть подтолкнул мальчика, привлекая его внимание. Тот торопливо махнул блондинке рукой, чтобы от него поскорее отстали, и снова уткнулся в телевизор, совсем не замечая тихие смешки взрослых, а после шум захлопывающейся двери. В последнее время Эмме было намного легче находиться рядом отцом, нежели с матерью. Он не был дотошным, не заставлял её говорить, не влезал в её жизнь. Он просто был рядом, когда надо, и оставлял её наедине с собой, когда это было необходимо, что она безмерно в нём ценила. В этом плане Дэвид очень сильно отличался от Снежки, которая считала своим долгом попытаться всеми способами влезть в душу дочери, уверенная в том, что так она поможет. Но Свон только отдалялась от матери, сама того не желая, но не имея другого выхода. Выйдя на улицу, Спасительница раздражённо вздохнула: к её жуку прислонился самодовольно улыбающийся пират. Второй человек после Белоснежки, который всё время желает покопаться в голове Свон и узнать, о чём она думает. Если бы он умел читать мысли, сейчас бы ему не очень понравилось то, о чём подумала Эмма. Блондинка заставила себя не закатить глаза, глядя на то, как Киллиан широко улыбнулся, приподняв одну бровь, и поманил её своим блестящим крюком. Стиснув зубы, она нехотя направилась к своему жуку. Да, именно к жуку, а не к парню. Потому что сейчас ей абсолютно не до него. Если бы Крюк не стоял сейчас рядом с жёлтым фольксвагеном, Эмма бы даже в его сторону не посмотрела. Просто сейчас действительно не подходящее время. Она просто хотела уехать подальше от всех. Побыть наедине с собой. Но разве всё будет так легко? - Рад видеть тебя живой и здоровой, Свон, - бодро воскликнул пират, когда Эмма подошла настолько близко, что он мог дотянуться до её руки своей. Что он, собственно, и сделал. - А со мной могло что-то случиться? – она нехотя позволила горячим пальцам Джонса переплестись с её. - Мы не виделись несколько дней, - заметил Киллиан, притягивая свою девушку к себе. – Пираты тоже умеют скучать, милая. - И давно ты тут стоишь? – пропустив слова мужчины мимо ушей, спросила Эмма, при этом пытаясь придумать, как ей быстро сесть в машину и уехать прочь отсюда куда-нибудь в лес, где тихо и спокойно. - Не совсем. Проходил мимо, увидел твоего железного коня у дома и решил подождать. - С чего ты вообще взял, что я собиралась сегодня куда-то уезжать? - Ну, лапочка, я слишком хорошо тебя знаю, - на лице Крюка заиграла самодовольная ухмылка. – Считай, что сработала интуиция влюблённого пирата, - он уже мурлыкал, словно довольный кот. Облизнув нижнюю губу, мужчина чуть наклонился и мягко поцеловал Эмму, прижимая её за талию к себе. Та коротко ответила ему, скорее машинально, чувствуя знакомый привкус рома на чужих губах, а после немного отстранилась, дав пирату возможность коснуться её лба своим. - Я, правда, очень скучал, - шепнул он, тем самым вызвав у Свон лишь угрызение совести. Она за всё время, пока они не виделись, вспомнила о нём всего пару раз, и то эти мысли долго не задерживались в голове, которая и так была переполнена навалившимися проблемами. Тем временем, не дождавшись взаимности, Крюк продолжил уже неуверенно: - Может, проведём этот день вместе? Сходим куда-нибудь… А, Свон? - Мне надо работать. Прости, - тихо проговорила Эмма и отошла на пару шагов, увеличивая расстояние между ними. – Очень много дел. Мы с Дэвидом не успеваем. Приходится работать по выходным. Киллиан разочарованно вздохнул, но перестал облокачиваться на жука, давая блондинке возможность открыть дверь и сесть в машину. В задумчивом жесте постучав пальцами по крыше автомобиля, он пробормотал: - Может, я смогу чем-нибудь помочь? Свон хмыкнула. В какой-то степени ей было даже жаль его за такую наивность и преданность. Но она не настроена поддаваться этому. Во всяком случае, не сейчас. - Нет, - коротко ответила она. Зато не соврала. Он не сможет в этом помочь. Никто не сможет. - Пока, Киллиан, - он лишь грустно улыбнулся в ответ. Резко захлопнув дверь, тем самым не дав Крюку предпринять что-нибудь ещё, Эмма завела мотор и хотела уже тронуться с места, как услышала стук в стекло. Опустив его, она нетерпеливо вздохнула и снова взглянула на пирата, который смотрел на блондинку уже обеспокоено: - Эмма, ты в порядке? - В полном, - не задумываясь, ответила она. Выдержав на себе тяжёлый взгляд светлых глаз мужчины, Свон наконец-то выехала на дорогу, старательно заставляя себя не смотреть в стекло заднего вида, где виднелся силуэт поникшего пирата, грустно смотрящего вслед отдаляющемуся жёлтому жуку. Осадок остался, несомненно. Но если всё настолько быстро катится к чертям, то так тому и быть. Сильно стиснув пальцами руль, Эмма шумно втянула в себя воздух, будто это как-то поможет. Педаль газа была беспощадно вжата в пол, но Свон сама не могла толком понять, почему и, главное, зачем она так гонит свой старенький жук. Все мысли были забиты лишь тем, что надо срочно валить куда-нибудь подальше. Дальше от Снежки, Крюка, Дэвида… Дальше от них всех. Стена в виде деревьев и небольших домов быстро мелькала по бокам автомобиля, а ровная дорога послушно вела его в сторону леса. Эмму настигли сумасшедшие мысли оставить машину посреди дороги и побежать самостоятельно. Ей нужно было куда-то деть свою усталость. И бег, именно скорость при беге, почему-то казались блондинке сейчас чем-то правильным. Но пока она не останавливалась. Просто ехала на той же огромной скорости, не задумываясь над конечной остановкой. У неё не было определённой цели куда направляться. Она просто не могла стоять на месте. Свон не смотрела на людей, идущих по тротуару мимо домов, она не обращала на них внимание. Ей было плевать. Но что-то заставило её остановить взгляд на человеке со знакомыми ей телосложением, походкой и копной светлых волос. Её словно облили ледяной водой, когда она поняла, кто это и откуда он идёт. Эмма не задумывалась над тем, как ей удалось разглядеть на большой скорости, когда всё буквально мелькало перед глазами, именно его, не спеша идущего по Миффлин Стрит, уныло опустив голову и спрятав руки в карманы куртки, Робина Гуда. Она не заметила, как скорость жука, словно сама по себе, стала спадать – нога машинально нажала на тормоз, пока в голове мелькали мысли одна за другой, пытаясь расставить всё по своим местам. Он шёл в противоположную сторону от дома под номером 108, уже успев пройти двух соседей Миллс. Вот мужчина проходит третий дом по соседству с бывшим мэром, не замечая никого вокруг, всё ещё сверля пустым взглядом дорогу. У Эммы похолодело в душе, когда в голове образовалась ясная логически собранная картинка. Он шёл от Реджины. Он был у неё. Что-то случилось. Свон могла поклясться чем угодно, что что-то случилось. Она чувствовала это. У неё была ровно секунда, чтобы решить, что делать: остановиться и сразу разобраться с Гудом или прибавить скорость и уже через минуту быть у порога дома под номером 108. Решение было сделано моментально. И педаль газа вжалась в пол настолько, что была готова проломить его и встретиться лицом к лицу с дорогой. Но колёса оказались быстрее, когда резко затормозили у огромного белоснежного особняка. Не теряя времени, Эмма вылетела из машины и за несколько огромных шагов преодолела путь от калитки до заветной двери. Сердце в последний раз выдавило удар, а после застыло в мёртвой тишине, когда Свон поняла, что входная дверь была приоткрыта. Руки задрожали, а колени подкосились, когда молодая женщина заставила себя продолжать делать шаги, чтобы войти в дом. Неужели она опоздала? Глухим эхом отдавался в голове белокурого шерифа звук собственных тяжёлых шагов. Невыносимо огромный ком, разрывающий грудную клетку, только увеличивался в размере, словно что-то предчувствуя. Эмма перестала дышать, когда дрожащие пальцы коснулись холодной, нет, ледяной дверной ручки, чтобы войти. На секунду показалось, что у молодой женщины пропал слух, потому что ею овладела такая тишина, которую она ещё никогда не испытывала. Но только на секунду. - Мам?! – донёсся испуганный голос со стороны гостиной, и Свон вздрогнула всем телом перед тем, как рвануть туда. – Мам, что с тобой?! Уже в гостиной она на мгновение остановилась, но этого хватило, чтобы быстро оценить обстановку. Реджина, задыхаясь, с закрытыми глазами судорожно ловила ртом воздух, прижимая руку к груди. Бледная, она прислонилась к стене, по которой медленно начала сползать вниз, и рука тоже стала опускаться, под конец прижимаясь уже не к грудной клетке, а к животу. Ещё бы секунду и брюнетка бы лежала на полу, продолжая задыхаться, но Эмма вовремя подхватила её и снова прислонила спиной к стене, уже не давая упасть. - Реджина! Реджина, слышишь меня? – торопливо заговорила Свон, стараясь сохранять здравый рассудок, который диктовал ей правила первой помощи при таких случаях. – Дыши! Сделай глубокий вдох, слышишь? Глубокий. Вдох. – Она аккуратно взяла Миллс за плечи и чуть встряхнула, пытаясь привести женщину в чувства. – Генри, воды, быстро! – громко сказала Эмма, зная, что перепуганный подросток стоит совсем рядом и не понимает, что делать. Он и так достаточно увидел. Хватит. Надо его чем-нибудь занять. Поняв, что сын стоит, не шевелясь, она повторила более строго: - Скорее, Генри! – тогда парень послушно закивал и вскоре скрылся на кухне. Продолжая удерживать всё ещё задыхающуюся дрожащую всем телом Реджину, Свон, быстро сообразив, взяла руку женщины и коснулась ею лица, чётко проговаривая каждое слово: - Приложи руки как кислородную маску, чтобы они закрывали рот и нос, хорошо? Давай, я держу тебя. Доверься мне, это поможет. Главное – дыши. Особо не задумываясь над тем, как у неё получилось заставить Миллс следовать её указаниям, Эмма продолжала следить за движениями женщины, которая теперь послушно прижимала руки к лицу, и держать её, не давая снова сползти по стенке вниз. Свон не задавалась вопросом, как у неё сейчас получается сохранять собранность, у неё просто не было времени на это. Она даже не слушала, как звучит её собственный голос: дрожит ли он в испуге или, наоборот, полон надёжной уверенности. Она лишь продолжала помогать Реджине восстанавливать дыхание. - Дыши. Давай, подстраивайся под меня. Вдох-выдох… Вдох-выдох… - медленно повторяла Свон, терпеливо дожидаясь того, когда дыхание женщины станет успокаиваться, и не забывая дышать самой, чтобы подавать той пример. – Вдох-выдох… Всё хорошо. Дыши. Вдох-выдох… Вот так, да, - тихо прошептала Эмма, замечая, как брюнетка начинает медленно отходить от шокового состояния. – Вдох-выдох… Вдох… - она не успела договорить, как послышались шаги и в гостиную вошёл Миллс-младший, держа в руках стакан с водой. Оценив состояние Реджины, и убедившись, что женщина способна разумно мыслить, блондинка сказала: – Генри принёс воду. Будешь пить? – в ответ бы получен слабый кивок. – Хорошо. Для начала тебе надо сесть. Я посажу тебя в кресло, хорошо? – медленно проговорила Эмма, встретившись с покрасневшими карими глазами, давая брюнетке осмыслить каждое слово. Снова получив кивок, молодая женщина аккуратно повела Реджину к ближайшему креслу, бережно усадила её и только после, присев перед ней на корточки, протянула воду. Под пристальным взглядом Эммы, руку которой женщина неосознанно крепко сжала, Миллс дрожащими пальцами вцепилась в прохладный стакан и приложила его к трясущимся губам. - Всё в порядке, - тихо шепнула блондинка и, не задумываясь над своими действиями, стала поглаживать большим пальцем руку Реджины, которая сжимала её ладонь. – Мы с тобой. Когда женщина допила воду, Свон аккуратно взяла у неё стакан и отдала его обратно сыну, тихо шепча: - Вызови Вейла. Генри не успел согласно кивнуть, как они оба услышали: - Нет! Н-не надо… Вейла, - прохрипела дрожащим голосом Миллс, ещё сильнее сжав руку Эммы в своей. – Я… я в порядке. - Реджина, - тяжело вздохнула Свон, с укором взглянув на женщину. – Не смей со мной спорить. Хотя бы на этот раз. – После пары секунд сверления друг друга взглядами Эмма уже в приказном тоне повторила, не сводя глаз с Миллс: - Генри, вызывай Вейла! – подросток, больше не дожидаясь отмены приказа со стороны приёмной матери, снова убежал на кухню. Свон чувствовала, что дрожь у Реджины всё ещё не унималась, а дыхание, хоть и было более-менее восстановлено, всё ещё осталась учащённым и тяжёлым. Поэтому она продолжала сидеть на корточках перед всё такой же бледной женщиной, которая всё так же сильно сжимала её руку. - Дышишь в такт со мной, да? – напомнила Эмма и, получив в ответ неохотный кивок, робко опустила свободную руку на плечо Миллс. Сжав его, она пробормотала: - Всё хорошо, правда. Нужно, чтобы Вейл просто убедился, что тебе не стало хуже. – И опережая вопрос, который почти сорвался с приоткрытых непривычно бледных губ брюнетки, Свон ответила: - Мы с Генри должны знать, что с тобой. Нам не всё равно. Но в первую очередь должно быть не всё равно тебе самой. Эмма увидела, как на мгновение в глазах Миллс что-то блеснуло, но быстро потухло, и Реджина опустила взгляд на свои колени, не говоря ни слова. Они молчали, слушая, как Генри за стеной говорит по телефону с доктором Вейлом. Когда он зашёл в гостиную и сообщил, что док приедет с минуты на минуту, Свон благодарно улыбнулась сыну и, снова повернувшись к Реджине, которой было уже намного легче идти в ногу с дыханием блондинки, робко улыбнулась ей: - Хэй. - Хэй, - еле слышно неуверенно выдохнула брюнетка, и уголки её губ чуть дрогнули, словно пытаясь тоже улыбнуться. - Ты в порядке? - Да, - так же тихо произнесла та. И только в этот момент они обе поняли, что всё это время Реджина сжимала руку Эммы, а та большим пальцем успокаивающе поглаживала её. Секунда, и Миллс резко ослабила хватку и убрала руку, а Свон выпрямилась и спрятала руки в карманы. Неловкий момент быстро прервал Генри, который крепко обнял брюнетку, не заметив внезапно появившуюся напряжённость между мамами. И пока Реджина расслаблялась в родных объятиях сына, Эмма побрела к входной двери, решив там дождаться Вейла. Во всяком случае, она появилась не слишком поздно.

* * *

Эмма закрыла глаза лишь на секунду, но ей показалось, что прошла целая вечность. Голова гудела так, будто сейчас взорвётся. Нехватка сна, еды и нервов уже даёт о себе знать, но Свон пытается пропустить это мимо себя. Сейчас это не важно. Сейчас всё это глупости. Она горько усмехнулась про себя, пока массировала пальцами виски. Даже если бы хотела, она не смогла бы сейчас заставить себя лечь спать или нормально поесть. Слишком жалкие нужды по сравнению с тем, с чем приходится сталкиваться другим. Подавив зевок, она тяжело вздохнула и снова прошлась по гостиной, наворачивая уже, наверное, двадцатый круг. В голове крутились одни и те же вопросы: А, собственно, чего она ждёт? Зачем ей ждать? Смысл? Эмма была уверена на сто процентов, что после всего того, свидетелем чего она стала, она будет последней, кого захочет видеть Миллс. Ведь Королева была унижена перед Спасителем, она показала ему свои слабости. Так думала Реджина, но не Эмма. Ей было плевать. Она не видела ничего унизительного в этом. Просто Реджина такой же человек, как и все. Ей тоже может быть тяжело, ей тоже может быть больно. И ей тоже может быть нужна помощь. Поэтому Свон осталась ждать, когда к ней выйдет Вейл и скажет, что с Реджиной и как ей можно помочь. Эмма до сих пор не могла понять, каким чудом ей вообще удалось убедить Миллс, что ей необходим осмотр и что для этого нужно впустить в дом Виктора. Женщина послушала её, нехотя, споря, но послушала. Для Свон это уже была маленькая победа. - Что произошло? – внезапно спросила она у сына, нарушая невыносимо долгую напряжённую тишину между ними. - Он пришел, - только произнёс Генри, недовольно нахмурившись, и нехотя взглянул на мать. Эмма скрестила руки на груди, тем самым давая понять ему, что ей нужно знать всё, и тогда он продолжил: - Я мало что увидел. Когда он постучал, я был в своей комнате, разбирал диски с фильмами… мы с мамой хотели посмотреть какой-нибудь, - парень тихо вздохнул, и Эмма ободряюще чуть улыбнулась ему, словно желая показать, что это была замечательная идея. - Я вышел на лестницу, пытался понять, кто там. Во всяком случае, мама говорила спокойно, - Генри пожал плечами и нахмурился, вспоминая. – Помню обрывки её фраз… Она сказала… Сказала, чтобы он дал ей время, - неуверенно проговорил подросток и снова опустил взгляд. Услышав последние слова, Эмма на мгновение замерла. Но этого мига хватило для того, чтобы осознать весь смысл сказанного. Дал время. Реджина не впустила его, она его оттолкнула. Он ушёл. Но как долго это будет продолжаться? Он может снова прийти, и тогда вполне вероятно, что женщина примет его. Рано или поздно это всё равно случится. Но время ещё есть. Много или мало, Свон не знала. Главное, что оно есть и при большом желании его можно продлить. - Потом он ушёл, и она резко поменялась в лице. Побледнела… - Виновато опустив взгляд на свои руки, Генри тихо добавил: - Это я виноват. Если бы я не дал ей открыть дверь… - Эй, парень, - успокаивающе шепнула Эмма и, подойдя к сыну, взяла его за руку, - не вини себя. Ты тут не при чём. – Потрепав его по волосам, она добавила уже такую привычную фразу, которая всё ещё вселяла мизерную, но надежду: - Всё будет хорошо. Мы справимся. Они чуть улыбнулись друг другу, позволив себе представить, будто всё действительно будет в порядке. Но звук приближающихся шагов заставил вернуться в реальность, где их встретила страшная неизвестность. - Итак, - в гостиную вошёл Вейл и немного улыбнулся присутствующим. Он привык видеть напряжённость на лицах людей, окружающих его в больнице, поэтому выражения лиц Свон и её сына его ни капельки не смутили. – Я сказал мисс Миллс, чтобы она отдохнула. - К ней можно? – спросил Генри, в нетерпении вскакивая со стула. - Да, - док открыл свой блокнот и начал туда что-то записывать, – думаю, твоя мама не будет против того, чтобы ты побыл с ней, - услышав эти слова, Миллс-младший серьёзно кивнул и вышел из гостиной, оставляя Эмму с Вейлом наедине, чего, собственно, мужчина и добивался. - Как она? – спросила девушка, когда шаги сына затихли. Дописав, Виктор без слов вырвал лист и протянул его недоуменной Эмме. – Что это? - Названия препаратов, которые я настоятельно рекомендую принимать мисс Миллс. – Когда блондинка послушно забрала лист и, нахмурившись, прошлась по написанному взглядом, он добавил: - Сама она их наотрез отказывается пить, но, думаю, вы сможете её переубедить. - С чего это вы взяли? – Свон усмехнулась, совершенно не представляя, как это можно сделать. Ведь Реджина никогда её не слушала. - Ну, судя по тому, что я всё ещё здесь и не убегаю от огненных шаров Королевы... - Вейл криво улыбнулся, но, увидев по лицу Эммы, что она совершенно не настроена на шутки, поспешно принял серьезный вид: - Вы пока единственный человек, кроме, разумеется, Генри, который смог повлиять на неё. Она хотела уже начать отрицать это, но решила, что сейчас не самое время для глупых споров, и, нехотя кивнув, проговорила: - Я постараюсь. Так как она? Что с ней? - ПТСР - посттравматическое стре... - ...стрессовое расстройство, - торопливо перебила его Эмма и тяжело вздохнула. - Знакома с ним не понаслышке, - она сжала губы и опустила взгляд на пол, чувствуя, как мысленно вокруг неё снова вырастают крепкие стены, будто инстинктивно, прячась от старых ран – воспоминаний из уже такого далёкого для неё времени детдома, за одно мгновение охвативших её разум. Когда Эмма увидела задыхающуюся дрожащую всем телом Реджину, она уже начинала понимать, что всё ещё хуже, чем она думала. Будет очень тяжело справиться с этим. Тяжело, но реально. Во всяком случае, Свон надеялась на это. - Значит, вы знаете, как тяжело мисс Миллс приходится... Девушка старалась пропустить его слова мимо себя, но они всё равно безжалостно задевали её за живое. Она чувствовала, как начинают дрожать руки, как дышать с каждым вдохом и выдохом становится всё тяжелее. Как же давно в последний раз она ощущала это. Казалось бы, всё забылось как страшный сон, но стоит один раз напомнить, и воспоминания превращаются в реальность. Она уже победила это в себе, но одной победы недостаточно. Ведь всегда будет что-то, что напомнит об этом. И она снова будет на грани проигрыша. Но нет, только не сейчас, когда кому-то с такой же проблемой нужна её помощь. Эмма шумно втянула в себя воздух и мысленно посчитала до десяти. Медленно перебирая в голове цифры, она чувствовала, как дрожь в руках начинает утихать, а дышать становится легче. Всё в прошлом. Она больше не проиграет ПТСР. И не даст проиграть Реджине. - Знаю, - наконец, проговорила Свон и подняла на Виктора спокойный взгляд, всё это время с интересом неотрывно наблюдавшего за ней. – И что вы посоветуете? – она знала, что делать в такой ситуации. Во всяком случае, помнила, что помогало тогда ей. Но ведь каждому человеку нужен индивидуальный подход. - Ну, самое главное, конечно же покой. Нужно оградить мисс Миллс от источника паники, каким бы он ни был. Вещь ли это, воспоминание или человек, - по спине Эммы побежали мурашки, когда она ясно осознала причину, по которой Реджине стало плохо. Эта самая причина была несправедливо выпущена из-под стражи. И Эмма была виновата в этом. Во всём, что произошло. - Она просто должна пережить это. Отвлекайте её. И не оставляйте одну. Думаю, с этим проблем не будет, - он чуть улыбнулся, кивнув в сторону гостиной, где сейчас рядом с Реджиной находился Генри. – И пусть принимает антидепрессанты, - серьёзно добавил Вейл, указав на листочек, который всё ещё сжимала в руках Свон. Эмма машинально опустила взгляд на помятый лист в пальцах и согласно кивнула, после чего убрала его в карман своих джинсов, чтобы не потерять. Достав из другого несколько купюр, она спокойно вложила их в руку врача и проговорила: - Спасибо, что приехали. Я могу рассчитывать на вас, если снова что-нибудь произойдёт? Они встретились глазами, и Виктор, спрятав деньги в задний карман брюк, понимающе улыбнулся: - Само собой. Я приеду так быстро, насколько это будет возможно. - Спасибо, - повторила Эмма. Ей нужна была гарантия того, что при случае кто-то сможет приехать на помощь. Что кто-то сможет прикрыть её спину, пока она будет возвращать Реджину к жизни. - Мне можно идти или я ещё нужен? - Можете идти. Вас проводить? – её бы смутила эта ситуация, если бы Миллс была в порядке, ведь так обычно говорят хозяева дома, но никак не посторонние люди, кем Свон и являлась. Но Реджина не была в порядке, и кто-то должен был взять инициативу в свои руки. - Думаю, не стоит. Я сам найду выход. Они кивнули друг другу, прощаясь, и Вейл ушёл, беззвучно закрыв за собой дверь. Эмма долго смотрела пустым взглядом на стену напротив себя, опираясь руками в стол, и обдумывала всё, что уже успело навалиться на неё за сегодняшний день. А ведь сейчас – Свон подняла взгляд на настенные часы – всего лишь полвторого. Даже подумать страшно, что ждёт её дальше. Тишину нарушил тяжелый вздох. Она знала, что нужно действовать. Найти подход к Реджине. Заполучить её доверие. И вместе они справятся. Эмма понимала, что будет тяжело, но не собиралась отступать. Она упрямая, очень упрямая, и она сделает всё, чтобы вернуть ту Реджину Миллс, которую все знают. Выпрямившись, Свон направилась к чайнику и включила его. Маленькая кнопочка на нём послушно загорелась красным цветом, давая знать, что процесс нагревания воды начался. Тогда Эмма, осмотревшись, задумчиво нахмурилась, пытаясь понять, куда Миллс убрала чай. "Если бы я была чаем Реджины Миллс, где бы я обитала?" - подумала Эмма, уперев руки в бока. Она усмехнулась про себя, когда поняла, что ведёт себя как ребёнок, и решила, что единственный выход из этой ситуации - начать копаться во всех ящиках и шкафчиках. А здесь их было достаточно много, чтобы сойти с ума. Проверив пару ящиков и найдя там всё, кроме чая, Эмма хотела уже плюнуть на это и сбегать в магазин за чаем, но в мгновение передумала, когда на пороге кухни показался сначала Генри, который легко улыбнулся родной матери, а после и хозяйка дома. Миллс, скрестив руки на груди, с непроницаемым лицом стала наблюдать за Свон, которая открыла очередной ящик и нашла там только коллекцию разноцветных хлопьев с разными вкусами, которая явно принадлежала не Королеве. Девушка всеми силами заставляла себя не рассматривать Реджину, хотя ей хватило того мгновения, когда они встретились взглядами, чтобы заметить, какая боль и пустота таилась в карих глазах. Она помнит, что творилось с женщиной в больнице, и когда та вернулась домой, Эмме показалось, что брюнетке стало лучше. Но сейчас её взгляд был точно таким же, каким был тогда в палате. - Что ты ищешь? - спросил Генри, и Свон мысленно порадовалась тому, что у неё появился шанс узнать, где же всё-таки хранится этот чёртов чай. Не то, что бы она не могла спросить у сына чуть раньше... Она могла, но боялась первой нарушить напряжённую тишину. - Чай. Будешь пить с нами чай? - Эмма решила вести себя как ни в чём не бывало. И, кажется, парень в этом её поддерживал. Они оба понимали, что нельзя, чтобы Реджина снова совсем замкнулась в себе, закрылась от Свон. Если она уже это не сделала... Генри согласно закивал и с готовностью уселся за стол, и Эмма, якобы не замечая промелькнувшее удивление со смесью возмущения на лице Миллс, с невозмутимым видом открыла следующий шкафчик и наткнулась там на какие-то приправы. - "С нами"? - наконец, прозвучало сзади. - Да, - спокойно ответила Свон и улыбнулась, прекрасно зная, что Реджина этого не увидит. Отчётливо чувствуя на своей спине чужой взгляд, блондинка начала перебирать разные баночки и коробочки, читая на них аккуратные надписи, сделанные, вероятно, хозяйкой дома, но чай ей никак не хотел попадаться. Когда всё было прочитано и изучено, Эмма закрыла шкафчик и потянулась уже за следующим, как вдруг до неё донёсся раздражённый вздох: - Четвёртый ящик от холодильника, Свон, - а после она услышала, как подвинули стул, и краем глаза заметила, что теперь за столом сидит не только Генри. Усмехнувшись, Эмма послушно заглянула в названный ящик и вытащила оттуда несколько разных пачек чая. - Надеюсь, чашки ты найдёшь самостоятельно. - Ага, - только ответила девушка и демонстративно направилась в сторону шкафа с посудой, откуда вытащила две знакомые ей чашки, из которых ещё вчера они пили чай, и прихватила вместе с ними третью для сына. - Сегодня будет не совсем такой чай, какой ты пробовала вчера. - Так вы правда вместе пили чай? - удивлённо воскликнул Генри, переводя взгляд с одной мамы на другую. - Да, и хочу заметить, твоей маме он понравился, - Эмма самодовольно улыбнулась, пока наполняла чашки кипятком. - С чего ты взяла? - недовольно спросила Реджина, снова скрестив руки на груди. - Я всегда знаю, когда ты врёшь, помнишь? - она обернулась, чтобы всё-таки встретиться глазами с Миллс, и та, нахмурившись, опустила взгляд на стол. - И этот тебе тоже понравится. Обещаю. Реджина в ответ лишь хмыкнула, но этого было достаточно, чтобы Свон поняла, что она на правильном пути. Ещё одна маленькая победа. Впереди их ждёт очень тяжёлый путь, сейчас они только в самом начале. Но они справятся. Эмма знала это.