Эхо

- Мам, ты готова? – спросил Генри, постучав, но всё ещё не смея открывать дверь. Правда, ему это было и не нужно, так как после этих слов она сама распахнулась. - Да, почти, - Реджина пропустила сына в палату и закрыла дверь, не желая, чтобы посторонние люди, шастающие по коридорам больницы, как она сама считала, без дела, не следили за ними. Снова заняв своё место перед небольшой сумкой, куда она уже успела сложить некоторые вещи, женщина потянулась было за расчёской, как тут заметила на себе пристальный взгляд. Натянув улыбку, она обернулась к мальчику: - Что? Что-то не так? - Нет… Просто… - он неуверенно пожал плечами и достал из кармана немного помятый листок. – Доктор Вейл что-то выписал тебе. Сказал, что ты должна это пить. – Когда приёмная мама, нахмурившись, забрала исписанный лист и, чуть щурясь, начала читать криво накаляканные хвалёным врачебным почерком названия препаратов, подросток растерянно почесал затылок: - Не знаю, почему он дал мне, а не тебе… Миллс усмехнулась, потому что как раз-таки она прекрасно знала причину. После того, как она несколько раз подряд с раздражением послала этого идиотского врача с его не менее идиотскими антидепрессантами, кидая в него первое, что попадало под руку, он решил, что безопаснее будет обратиться к Генри. А уговорит ли сын свою мать принимать таблетки или нет, его явно мало волновало. Главное – он выполнил свой долг. Реджина не стала спорить или ещё как-то сопротивляться, а просто молча убрала листок куда-то в сумку, искренне надеясь, что он там затеряется как в чёрной дыре. Её бесила даже сама мысль о том, что надо принимать какие-то таблетки для психованных. Что за глупости? Она абсолютно нормальная, может контролировать себя и вообще у неё нет проблем! Она не собирается травиться какой-то бесполезной гадостью. Генри проследил за тем, как мама сложила оставшиеся вещи, лежащие на убранной кровати, а после быстро подскочил к ней, когда женщина взяла сумку, намеренная уже наконец-то выйти из до чёртиков надоевшей палаты. - Я бы донесла, - недовольно проворчала Реджина, но всё же позволила сыну забрать у неё сумку. - Тебе нельзя носить тяжести, - напомнил тот и с улыбкой открыл матери дверь, словно давая знак, что уже пора. - Но она лёгкая, - не унималась Миллс, выйдя из палаты и хмуро взглянув на самодовольного подростка. - Пойдём, - он только шире улыбнулся, совершенно не желая с ней соглашаться, ведь сумка действительно оказалась не тяжёлой.

* * *

Подняв голову к чистому голубому небу, блондинка прищурилась, потому что солнце тут же атаковало глаза своими яркими лучами. Сегодня было на удивление тепло, что не могло не радовать. Над зданием больницы пролетели чайки, и Эмма невольно вспомнила о Киллиане. М-да… Скоро будет неделя, как они не могут нормально остаться наедине. Но её это сейчас мало волновало. Свон автоматически поздоровалась с проходящей мимо неё медсестрой и в очередной раз посмотрела на главный вход, ожидая увидеть там спускающихся по лестнице Генри с Реджиной, но их пока не было видно. Решение самостоятельно отвезти Миллс домой появилось даже быстрее самой просьбы сына об этом. Эмма не задумывалась над своими действиями, она просто поставила перед собой чёткую цель: довезти Реджину до особняка в целости и сохранности. Нельзя сказать, что сама Миллс была рада такому раскладу. Эмма не знала всех подробностей спора сына с приёмной матерью на этот счёт, да её это и не интересовало. Главное, что в конечном итоге женщина согласилась. От скуки Свон уже пинала носом сапога камешек на дороге, чувствуя, как куртка начинает нагреваться на солнце и в ней становится душно, когда вдруг услышала шум открывающейся двери. Подняв взгляд на выходящих из больницы, Эмма улыбнулась вполне радостному сыну, идущему чуть впереди хмурой брюнетки. Ему действительно было чему радоваться: парень с нетерпением ждал выписки матери, и вот наконец-то это произошло. Забрав из рук Генри сумку и спрятав её в багажник жука, Свон приветливо улыбнулась недовольной Реджине, которая в ответ для приличия только чуть заметно дрогнула уголками губ, коротко кивнув. Эмме этого хватило. Как всегда. Лишь на секунду блондинке показалось, что всё действительно было как всегда. Всё та же мадам мэр с непроницаемым каменным лицом, в безупречном наряде и с идеальным макияжем. Сильная невозмутимая женщина, которую просто невозможно сломить. Но так показалось лишь на секунду… Реджина уже совсем не мэр, на лице хоть и была маска безразличия, но она не смогла скрыть опустошённые больные карие глаза, в которых не виднелось ни единой искорки жизни. Что касается наряда, так его интуитивно выбирала Эмма, копаясь в гардеробе Миллс, и к тому же самостоятельно выглаживала его несколько раз, чтобы, не дай Бог, на нём не осталось ни единой складочки. Лишь умелый макияж безукоризненно скрывал синяки под глазами от всё той же бессонницы и нескончаемых слёз. Свон неуверенно топталась на месте, нервно прикусив щёку. Она хотела открыть дверцу автомобиля, чтобы пригласить Реджину сесть, но не знала, какое место та предпочтёт: впереди рядом с водителем или на заднем диване. Эмма никак не могла объяснить свой внезапный порыв джентльменства. Может быть, она просто хотела показать этим брюнетке, что она может расслабиться, не быть такой замкнутой с Эммой. Может, блондинка желала донести до Миллс, что та будет в безопасности с ними – с ней и с Генри. А может, и то, и другое… и, возможно, что-то ещё. Тем временем Реджина взяла сына за руку и уверено повела его на заднее сидение жёлтого фольксвагена. Сев рядом с ним, она молча закрыла дверь, и Эмма, всё это время наблюдавшая за ними, закатила глаза, зная, что Миллс этого не заметит, и плюхнулась на своё привычное водительское место. Повернув ключ зажигания и услышав родной звук мотора, Свон с улыбкой обернулась к своим пассажирам и как можно веселее произнесла: - Следующая остановка – Миффлин Стрит, дом 108. Если Генри поддержал её широкой искренней улыбкой, то Реджина лишь одарила молодую женщину хмурым взглядом и отвернулась к окну. С невозмутимым видом вернувшись на своё место, Эмма плавно нажала на педаль, и жук тронулся с места. Всю дорогу ни один из сидящих в автомобиле не проронил и слова, будто каждый был занят чем-то очень важным. Подросток чуть недовольно ёрзал на заднем диване, чувствуя себя не комфортно среди напряжённой тишины между мамами. Миллс с мрачным задумчивым видом продолжала смотреть в окно. А Эмма молча вела машину, изредка поглядывая на своих пассажиров в зеркало заднего вида. Она заметила, что весь путь от больницы к особняку Реджина не выпускала руку сына, вцепившись в неё как в спасательный круг, а подросток изредка бросал на приёмную мать ободряющий взгляд. И Свон, и Генри понимали, чего боится увидеть Миллс у себя дома. Следы того ужаса, который до сих пор видится ей в кошмарах. Но они, в отличие от неё, были на этот счёт абсолютно спокойны, потому что знали, что особняк ждёт свою хозяйку в исключительно идеальном состоянии. За пару дней до выписки Реджины из больницы Эмма, вооружившись шваброй и чистящими средствами, направилась прямиком в огромный дом, чтобы стереть все следы боли, страха и страданий Королевы. Свон до сих пор помнит неконтролируемую дрожь в руках, когда она оттирала кровавые пятна на полу. Нет, ей никогда не было плохо при виде крови, просто сам факт того, что произошло здесь несколько дней назад… Блондинка несказанно была рада тому, что Робина в доме и след простыл. Наверное, в тот же день, когда он пытался навестить Реджину, Гуд принял правильное решение и просто исчез, забрав все свои вещи из особняка Миллс. Эмма даже обнаружила его ключи под ковриком на крыльце. Она была уверена, что они принадлежали ему, потому что Реджина не была похожа на тех наивных горожан, которые зачем-то прячут запасные ключи именно там. За день до выписки Эмма с Генри закупились свежими продуктами, а после вместе перевезли вещи подростка в особняк, потому что парень решил снова жить с приёмной мамой. Больше он не оставит её одну. Только не после того, что с ней случилось. Эмма понимала это, и потому, не задумываясь, согласилась с ним, встав на его сторону, когда Белоснежка начала уговаривать мальчика остаться. Жук послушно остановился у дома под номером 108, и напряжённую тишину в машине нарушил еле слышный судорожный вздох Эммы, после чего она снова натянула улыбку и дружелюбно сказала: - Приехали. Реджина словно совсем не слышала блондинку, как-то странно смотря через окно на огромный особняк. Генри тем временем, проводив родную мать, которая вышла из автомобиля и направилась к багажнику, взглядом, чуть сильнее сжал руку брюнетки и робко, будто боясь ту испугать, произнёс: - Ну, что? Выходим? Обернувшись, Миллс растерянно посмотрела на мальчика, словно он вывел её своими словами из транса, и, быстро сообразив, кивнула, благодаря чему уже через пару мгновений они оба вышли из машины. Забрав у Эммы сумку, Генри уверено зашагал в сторону особняка, давая блондинке возможность поговорить с Реджиной. Сама Миллс всё ещё выглядела растерянной, беспомощно смотря вслед удаляющемуся сыну. Как будто без него она не может сделать и шага. Захлопнув багажник, Свон подошла к женщине, которая, сама того не замечая, инстинктивно обняла себя руками, и робко опустила ладонь на её плечо: - Реджина… - та моментально подняла на Эмму глаза, где секунду читался испуг, а после сразу же появилась непробиваемая маска безразличия, от которой молодая женщина невольно убрала руку с плеча в карман своих джинсов. – Я просто… просто хочу сказать, что… ты можешь положиться на меня, если что. Можешь позвонить в любой момент. Она прекрасно знала, что Миллс ни за что этого никогда не сделает. Но попытаться стоило. Во всяком случае, она показала женщине, что та может на неё рассчитывать, а что в итоге будет делать Реджина – это уже ей решать самостоятельно. Тут же выпрямившись, брюнетка сухо кивнула, и Эмма буквально почувствовала, как между ними резко выросла прочная огромная бетонная стена, которую пробить было нереально. Во всяком случае, Спасителю. Хоть Свон и было обидно за это, она прекрасно понимала, что заслужила такое отношение к себе. Ведь именно из-за неё Генри шёл против приёмной матери, считал её врагом, а потом ещё и переехал от неё к родной. Именно Эмма притащила из прошлого Мэриан, тем самым создав для Реджины проблемы. Именно она делает всё, чтобы Робин не смог больше видеться с Миллс. И как бы она ни убеждала себя и саму Реджину в том, что последнее только к лучшему, она всё равно не могла избавиться от мысли, что брюнетка снова обвиняет во всём нерадивого Спасителя. Свон знает, что поступила правильно, оградив женщину от разбойника, но также она понимает, что не имеет ни малейшего представления о том, что именно происходило между этими двумя, что довело до рукоприкладства. Если бы она могла как-то разобраться в этом… - Мам? – робко окликнул Генри, тем самым заставив обеих женщин взглянуть на него. Он чуть ухмыльнулся, а после взглянул на Реджину и продолжил: - Идём домой? – для большей убедительности он взял приёмную мать за руку, словно показывая, что теперь он всегда будет рядом, никуда не уйдёт, и дом его – белый особняк, как было это когда-то раньше. Всё это время, пока его мамы «разговаривали», если это вообще можно было назвать разговором, подросток нарочито медленно открыл дверь, убрал сумку на диван в гостиной, ещё раз прошёлся по особняку, убеждаясь, что нет ничего, что бы напомнило брюнетке о несчастном случае, а после, понимая, что «разговор» явно закончился, вернулся к ним. Словно интуитивно, он знал, что самостоятельно Реджине будет трудно переступить порог дома, поэтому пришёл на помощь. Вместе они всё преодолеют. Он верил в это. - Да, конечно, - кивнула Миллс, в ответ чуть сжав руку сына. После, неожиданно и для самой себя, и для других, она взглянула на смутившуюся блондинку, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке, и неуверенно произнесла: - Эмма, - молодая женщина тут же подняла голову, пытаясь скрыть удивление на лице, и встретилась глазами с опустошенными карими, в которых читалась нерешительность: - я хотела сказать тебе… спасибо. За то, что ты отвезла… и… - брюнетка начала нервничать, когда не смогла подобрать правильные слова. - Я поняла, - поспешно сказала Свон, тем самым спасая Реджину, и искренне улыбнулась. – Пожалуйста. Пухлые губы Миллс едва заметно дрогнули, во второй раз пытаясь улыбнуться Эмме, а после, кивком попрощавшись с ней, женщина вместе с Генри направилась к открытой двери особняка. Проследив за тем, как они заходят в дом и парень, с улыбкой махнув матери рукой, закрывает дверь, блондинка вернулась в родной жук и, в последний раз взглянув на белый замок Королевы, уехала прочь, оставляя семью Миллс наедине.

* * *

- Да почему же она не берёт трубку?! – зарычала Свон, с силой сжимая в руке свой мобильник. - Эмма… - Вдруг у неё что-нибудь случилось? – но молодая женщина не слышала, как её зовут, все мысли были забиты лишь одним. - Вейл говорил мне, что… - Эмма! – перебив поток слов дочери, воскликнул Нолан. Когда мужчине, наконец, удалось обратить на себя внимание блондинки, он чуть смягчился: - Успокойся. Уверен, ты раздуваешь из мухи слона. - Я звоню к ней уже раз пятидесятый! - Только третий… - Она не берёт трубку! - Эмма. - Вдруг ей стало плохо? Какие-то осложнения?.. – Спасительница с паникой взглянула на отца, пытаясь найти в его добрых голубых глазах хоть что-то, что ответит на все волнующие её вопросы. – Вдруг ей нужна помощь? - С ней Генри. Всё в порядке, - успокаивающе произнёс тот и чуть улыбнулся. - Генри! – неожиданно громко вскрикнула Свон, вскакивая со стула, тем самым заставляя Дэвида вздрогнуть от неожиданности. – Я позвоню Генри! Обойдя весь кабинет участка и остановившись у окна, блондинка нетерпеливо набрала номер сына, мысленно коря себя за недогадливость, и стала прислушиваться к гудкам. Трубку довольно быстро взяли, и Эмма сразу же воскликнула: - Генри! - Привет, мам, - бодро ответит тот. По звукам было ясно, что парень что-то жевал, и это сбило молодую женщину с толку: - М-м-м… я… ч-что ты ешь? – только уже после того, как она задала вопрос, Свон закатила глаза, ненавидя себя за заторможенность. Прекрасный тем временем, с любопытством вслушиваясь в их разговор, удивлённо приподнял брови, мысленно подметив, что он явно начинался не с того, с чего надо. - Мама кексы приготовила, - внятнее проговорил парень. - С ней всё в порядке? Я звонила ей… несколько раз… Она не брала трубку. Подросток усмехнулся: - Она просто не хочет ни с кем разговаривать. И мне запретила брать её телефон. С ней всё в порядке. - Что она сейчас делает? – у Эммы в голове промелькнула мысль, что она лезет не в своё дело, но волнение за женщину всё не утихало. Молчание по ту сторону связи продлилось несколько секунд. Можно было предположить, что Миллс-младший послушно пошёл проверить приёмную мать. Собственно, Свон так и подумала. После чего снова послышался ломающийся голос подростка: - Посыпает кексы пудрой. Блондинка не смогла сдержать облегчённый вздох и уже с улыбкой произнесла: - Решила тебя закормить до смерти? – в ответ она услышала хихиканье Генри, и Эмме на мгновение даже показалось, что ничего и не происходило несколько дней назад, что это обычный беспечный день, всё хорошо, ничего не случилось. Но она быстро вернулась в реальность и, вздохнув, произнесла: - Смотри там, чтобы она не переутомилась. Ты же знаешь, ей нельзя… - Всё под контролем, - серьёзно заявил парень. – Сейчас посажу её смотреть со мной фильм. - Хорошо, - Свон зачем-то кивнула, совсем забыв, что сын этого не увидит. – Обязательно позвони мне, если что-то случится. - Конечно, - только ответил он, и, попрощавшись, они одновременно дали «отбой». Эмма ещё некоторое время пустым взглядом смотрела в окно на проезжающие мимо участка машины, которых всё ещё лениво грело солнце. Она шумно выдохнула, машинально крутя в руке телефон, и стала мысленно повторять фразу: «С ней всё в порядке. С ней всё в порядке». Ведь, по словам подростка, всё так и было. - Ну? Что сказал Генри? – с любопытством спросил Нолан, тем самым прервав образовавшуюся тишину. Он нетерпеливо встал со стула, будто волнуясь о Реджине не меньше блондинки, и начал барабанить по столу пальцами, чтобы обратить на себя внимание. Дочь сегодня была слишком замкнута и молчалива, иногда из неё вырывались нервные фразы, как во время недавнего случая с телефоном, и такое поведение очень беспокоило мужчину. – Эмма! - А? Что? – растерянно переспросила Свон, обернувшись к отцу. Секунду задумчиво рассматривая его лицо, она, наконец, произнесла: - Он сказал, что всё хорошо. - Ну вот, - Дэвид широко улыбнулся, - значит, незачем беспокоиться. - Ты не понимаешь, - покачала головой она, в очередной раз вздыхая, но Прекрасный не дал ей закончить: - Реджина сильная женщина, Эмма. Уверяю тебя, она справится, - с этими словами он взглянул в обеспокоенные серо-зелёные глаза дочери и продолжил: - Тем более, с ней Генри. Свон фыркнула, словно мужчина только что сказал невероятную глупость, и, вернувшись к своему столу, облокотилась на него и опустила взгляд на свои руки: - Ты просто не видел её глаза. У неё глаза человека, который стоит на краю обрыва и хочет спрыгнуть. И я… - она на мгновение прикусила губу, будто не решаясь произнести следующие слова, и обняла себя руками, - я должна остановить её, не дать ей упасть. Помочь ей. Дэвид, который всё это время неотрывно смотрел на дочь, перевёл взгляд на пол и тихо выдохнул, не зная, что на это сказать. Поняв, что разговор окончен, молодая женщина, наконец-то убрав телефон в карман джинсов, взглянула на часы на одной из стен и, немного подумав, решила, что крепкий кофе сейчас ей не помешает. Тогда Эмма оттолкнулась от стола и молча побрела к автомату, который стоял в коридоре у кабинета. Ей никогда не нравился дешёвый растворимый кофе оттуда, но что поделать? Быстро догадавшись, куда направляется блондинка, Нолан крикнул ей вслед: - И мне чашечку! Свон лишь усмехнулась и, убедившись, что мелочи хватит на две порции, прошлась взглядом по «меню» автомата.

* * *

Пальцами помассировав виски, чтобы хоть как-то унять головную боль, которая не желала исчезать, как и напряжение, блондинка судорожно вздохнула и устало посмотрела на уже осточертевшие часы на стене. Начало десятого вечера, а она всё ещё сидит в участке, занимаясь… а, собственно, ничем и не занимаясь. Дэвида она отпустила ещё в шесть, прекрасно понимая, что мужчине не терпится вернуться домой к жене и сыну, да и самой уже надоело наблюдать за его несчастными попытками как-то поговорить с дочерью. Она не хотела. У неё не было настроения. Не было желания. Не было ничего. Просто пустота. Такая же пустота, как во взгляде Реджины. Эмма не до конца осознавала, почему всё так резко поменялось. Она знала, когда именно это случилось – изменения с ней. Когда она покинула особняк Миллс. Когда перестала находиться в зоне доступности к Реджине. Этого не было, когда брюнетка лежала в больнице. Нет, конечно, Свон желала быть как можно ближе к ней, интуитивно хотела защитить её, но она знала, что там, в палате, женщина будет в большей безопасности, чем вне её. Потому что её окружали люди – врачи и медсёстры, знающие свою работу, профессионалы. Блондинку это успокаивало. Но сейчас… сейчас Миллс была в своём доме, именно в том месте, где произошёл роковой инцидент, она была в меньшей безопасности, её никто не мог защитить, кроме Генри. Но что сможет подросток, если его маме станет плохо? Что он сможет, если она упадёт в обморок? Или случится срыв? Или - Эмма ахнула, когда до неё дошла страшная мысль – на пороге появится Гуд? В груди сердце больно сжалось от страха за женщину, но здравый рассудок заставил Свон встряхнуть головой и прийти в себя: Реджина дома, в безопасности, рядом Генри, и Робин не придёт. Блондинка верила, что он не придёт. Во всяком случае, тогда он говорил абсолютно искренне… Бешеный галоп мыслей прервал звонок мобильника. Эмма чуть вздрогнула и недовольно поморщилась, после чего взглянула на дисплей, где светилось: «Мэри Маргарет». Переборов желание закатить глаза, потому что мать за всё это время, пока Свон одна сидела в участке, звонила раз сто, молодая женщина подняла трубку и коротко поговорила с ней, сообщив, что уже собирается домой. И, действительно, убрав телефон в карман, Эмма поднялась и надела куртку, которая всё это время висела на спинке стула, хотя в участке специально для верхней одежды был предусмотрен небольшой шкаф. Найдя ключи в бардаке на своём рабочем месте и мысленно подметив про себя, что надо бы как-нибудь здесь прибраться, шериф вышел из кабинета и надёжно закрыл его на замок. Уже на улице Свон втянула носом холодный вечерний воздух, после чего, машинально кивнув проходящим мимо неё по другую сторону дороги Арчи с Понго, села в жук и приветственно погладила его по рулю. Она всегда так делает. Просто… просто одно время фольксваген был её единственным другом. И домом. От воспоминаний Эмма чуть поморщилась, но быстро пришла в себя и, заведя мотор, поехала домой. В самый что ни на есть настоящий дом. На тот момент она была уверена в этом, потому что какое ещё место она может назвать таким тёплым словом, как «дом»? Но после что-то заставило молодую женщину усомниться в этом, когда она уже сидела за столом и бездумно ковыряла вилкой подогретый Снежкой ужин. - Тебе надо поесть, - в очередной раз повторила брюнетка, сидя перед дочерью и сверля её взглядом. – Ты очень мало ешь в последнее время. - Потому что кусок в горло не лезет, - буркнула Свон, даже не поднимая глаза. - Эмма, хватит мучить себя. Это бессмысленно. Всё наладилось. Реджину выписали, Генри с ней и… - Не надо… пожалуйста. Не начинай, - с этими словами она умоляюще подняла глаза на мать, тем самым заставив ту замолчать. Воспользовавшись образовавшейся тишиной, блондинка снова уткнулась в тарелку и как-то даже машинально, не осознавая этого, положил один кусочек мяса в рот. - Милая, - после недолгого молчания обеспокоенно произнесла Мэри Маргарет, - что тебя тревожит? Я очень волнуюсь за тебя и не знаю, как тебе помочь. Может, если ты мне расскажешь… - Нет, ты никак мне не поможешь, - блондинка тяжело вздохнула, качая головой. Она совсем не хотела говорить с матерью на эту тему. - Но ты можешь мне просто рассказать. Скажи, что тебя тревожит. Тебе станет легче, - Бланшар опустила ладонь на левую руку дочери, которая сжималась в кулак у тарелки, и стала поглаживать большим пальцем тыльную сторону, словно пытаясь успокоить, чтобы Эмма расслабилась. Свон хотела выдернуть руку, потому что такой простой жест брюнетки нарушал её личное пространство, она чётко осознала, что ей нужно одиночество. Хоть ненадолго. С Генри не было такого желания, парень успокаивал одним своим присутствием, но сейчас он был не дома, и эгоистичная черта Спасителя дала о себе знать, на секунду заставив забыть её, что Реджине поддержка сына была сейчас гораздо нужнее. - Гуд на свободе, - наконец, прохрипела Эмма, но обещанной лёгкости не случилось. Стало даже тяжелее, словно она таким образом только подтверждает своё недоверие к Робину и желание наперекор закону запереть его в камере. На неделю. Нет, на месяц. Год. Чёрт возьми, на десять лет! Лишь бы он больше никогда не появлялся в жизни Реджины! – А я ничего не могу сделать, - она еле смогла сдержать дрожь в голосе. – Жалкий бесполезный шериф, который ни на что не способен… - Не вини себя, - успокаивающе тихо сказала Снежка, чуть сжав руку дочери. – Ты сделала всё по закону. Она сама не согласилась подписывать заявление. Ты выполнила свою работу. - Нет! Не выполнила! – Свон устала контролировать себя и, выдернув руку из хватки матери, вскочила с места и запустила пальцы в светлые волосы, совершенно не имея понятия, куда себя деть. Нигде для неё не было места, везде она чувствовала себя опустошённой и жалкой. – Я должна была посадить его. Должна была отгородить его от неё. А что если он опять напьётся и придёт к ней? Что если это повторится? Я не могу защитить её. Я… я не… - Ты сделала всё, что было в твоих силах, - брюнетка каким-то чудом сохраняла спокойный тон в то время, когда Эмма чуть не перевернула свою тарелку с недоеденным ужином, нервно махая руками. – Больше ты ничего не сделаешь. - Именно! – воскликнула Спасительница. – Ничего! Абсолютно! Этот разбойник спокойно разгуливает по Сторибруку и напивается как свинья, а я ничего не могу сделать! Ни-че-го! - Успокойся, прошу тебя, - Белоснежка тоже поднялась и сделала пару неуверенных шагов к собственной дочери, но та попятилась назад, с раздражением мотая головой. – Реджина позаботится о себе. - Она уже позаботилась и оказалась в больнице! – Свон начала кусать губу, судорожно соображая, как ей быстро скрыться в своей комнате, чтобы больше не слушать мать. Это было глупо – убегать от разговора, но она не видела другого выхода. Она слишком устала. – Надо что-то предпринять… что-то придумать, - скорее говоря сама с собой, пробормотала она, постепенно перемещаясь к лестнице. – Нельзя допустить повтора, - уже поднимаясь наверх, решила блондинка, но тут раздался голос внизу, который заставил её остановиться и обернуться: - Ты восприняла это так близко к сердцу. Ты никогда не вела себя так. Что изменилось? – Бланшар стояла, скрестив руки на груди, а её зелёные глаза, в которых читалось всё тоже беспокойство, неотрывно смотрели на Эмму, дожидаясь ответа. - Ситуация, - из последних сил выдохнула та. – Реджина тоже женщина, Мэри Маргарет, - и, не дожидаясь ответной реакции, она скрылась наверху, плотно закрыла дверь в комнату и упала на кровать лицом в подушку, совсем не желая думать об истинной причине своего поведения. Потому что сама не до конца могла понять этого. Она просто должна была что-нибудь придумать, что-то предпринять. Но сил на сегодня у неё не осталось, поэтому Свон решила немного поспать. Хотя, как бы она ни старалась, заснуть не получалось.

* * *

Стоя, облокотившись о дверной косяк, женщина чуть поморщилась, чувствуя усиливающуюся головную боль. Она устало потёрла переносицу, на некоторое время закрыв глаза, а после снова взглянула на спящего сына. Брюнетка не смогла сдержать вновь появившуюся улыбку, когда Генри зашевелился и принял ещё более забавную позу, при этом приоткрыв рот. Он раскрылся, что не понравилось Реджине, и та, подойдя к кровати мальчика, заботливо снова укрыла его и невесомо поцеловала в лоб, невольно вспоминая, как когда-то точно такой же поцелуй разрушил проклятие памяти, тем самым доказывая, что подросток любит свою приёмную мать по-настоящему, как и она его. И именно истинная любовь между нею и её мальчиком заставляет Миллс жить дальше. Ради Генри. Только ради него. Быстро стерев слезу со щеки, пока та случайно не упала на спящего парня, Реджина выпрямилась и всё же решила спуститься в гостиную, чтобы случайно не разбудить его. Бесшумно выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, брюнетка инстинктивно, будто от чего-то защищаясь, обняла себя руками и побрела к лестнице. Уже внизу она взглянула на время и покачала головой. Почти два часа ночи. Поздно. Но спать ей совершенно не хотелось. Немного поколебавшись, Миллс подошла к бару и вытащила оттуда бутылку дорогого виски. Открыв её и налив напиток в гранёный стакан, она бросила туда же пару кубиков льда. Взяв свою порцию виски в руки, женщина бездумно побрела по гостиной к дивану, чувствуя себя абсолютно опустошённой. Она уже было остановилась, вспомнив, что не взяла бутылку, потому что одного стакана ей вряд ли хватит, но тут её внимание привлекло нечто, находившееся за окном на улице. Реджина удивлённо приподняла брови, выглядывая из-за штор, а после недовольно нахмурилась и поспешно направилась за мобильником, который всё это время лежал на стеклянном журнальном столике. Схватив его и снова вернувшись к окну, Миллс нашла в «контактах» нужный номер и нажала на «вызов». Долго ждать не пришлось. Буквально через один гудок трубку взяли, и брюнетка услышала настороженное «слушаю». - И не холодно тебе ночью в машине? - М-м-м… Нет, - неуверенно ответили ей. – Ну, зато не усну. - Ты же так заболеешь. - Как-нибудь переживу, - Реджина на это закатила глаза, мысленно представляя, как Свон беспечно отмахивается, криво улыбаясь. Как всегда. – А ты беспокоишься за меня? - Просто не хочу быть виноватой в том, что ты заболеешь. - М, Реджина беспокоится, - в трубке послышалось тихое хихиканье, от чего Миллс захотелось открыть окно и швырнуть в жёлтый жук свой же мобильник в надежде, что он протаранит бестолковую машину и ударит прямо в светловолосую дурную башку шерифа. Но она быстро взяла себя в руки и, найдя новую причину, спокойно ответила: - Генри. Если заболеешь ты, заболеет и он, потому что вы оба и дня не можете прожить друг без друга. – Она вздохнула и снова потёрла переносицу. Головная боль всё никак не уходила. – Ладно… Тебе нужно согреться, пока ты не схватила воспаление лёгких. - И что ты предлагаешь? - Кофе? - Приглашаешь? Прежде чем ответить на такой наглый вопрос, Миллс втянула в себя побольше воздуха, в очередной раз напомнила себе, что это всего лишь Свон, которая вечно без тормозов, и выдохнула: - Милости просим в наше скромное жилище. - Ну, не такое уж и скромное, - фыркнула Эмма и, неожиданно для Реджины, дала отбой. Недовольно что-то пробурчав себе под нос, женщина задёрнула штору и убрала мобильник на столик. Она только успела выпрямиться и поправить причёску, как услышала стук в дверь. Что-то ёкнуло в груди, а в памяти возникли воспоминания того звука, который раздавался, когда приходил он. И этот стук совсем не был похож на его. Он был робкий, тихий и в то же время уверенный и… надёжный. Как Спаситель. Как Свон. Брюнетка без промедления впустила смущённо улыбающуюся молодую женщину в дом и сама натянула ответную улыбку. Кажется, получилось. Она мельком рассмотрела свою гостью и подметила, что та выглядела потрёпанно, словно из неё выжали все соки. Но это невероятное существо под названием Спасительница всё равно умудрялось улыбаться так, будто оно переполнено силами, которыми готова поделиться через свою улыбку. - Кофе с молоком или чёрный? – предложила Миллс, когда они вошли на кухню. Эмма отрицательно покачала головой, тем самым заставив хозяйку дома удивлённо изогнуть бровь. - Не думаю, что кофе поможет, - объяснила она. - А что тогда? – Реджина уже хотела предложить виски, вспомнив о почти только что открытой бутылке, но её опередило другое предложение: - Чай? - Не люблю чай, - брюнетка чуть поморщилась, совершенно не представляя, как можно пить этот напиток. У неё в доме была заварка, но исключительно для Генри. Сама она предпочитала только кофе. - Разве есть люди, которые не любят чай? – хохотнула Эмма и сняла с себя куртку, от которой забыла освободиться в прихожей. – Значит, ты просто не умеешь правильно его готовить. - Что там готовить вообще? – фыркнула Миллс, недовольно скрестив руки на груди. Эта Свон опять будет выпендриваться. Никакой воспитанности. - Ну, есть кое-какие особенности, - блондинка интригующе понизила голос до шёпота, словно рассказывая Реджине большую тайну. – Я училась в приготовлении чаёв у профессионала. - Не думала, что в детдоме или в тюрьме проводят мастер-классы, - женщина снова фыркнула, закатывая глаза, но быстро заткнулась, заметив, как лицо Эммы сразу поменялось. – П-прости… не подумала… - Всё в порядке, - и снова эта добрая улыбка. Как, вот как она может так легко улыбаться? – Ну, так что? Сделаю нам чай? - Ты? Сама? На моей кухне? - Да, - спокойно кивнула Свон, пожав плечами. – Уверена, ты не пожалеешь. Немного подумав, Миллс взглянула в уставшие, но наполненные лёгким теплом серо-зелёные глаза и неуверенно кивнула: - Но если мне не понравится, я лично вылью чай на вашу голову, шериф. - Как скажете, Ваше Величество, - Эмма присела в неуклюжем реверансе, на что услышала усмешку: - Ради Бога, не позорься, Свон. - Ладно-ладно, - блондинка подняла руки в шутливом предупреждающем жесте, словно защищаясь от магии Реджины, а после, когда поняла, что шутка не была по достоинству оценена, выпрямилась и спрятала руки в карманы. – Ну, тогда вытаскивай все свои чаи, какие у тебя есть. Сейчас буду колдовать. Женщина недоверчиво хмыкнула, но всё же послушно пошла искать по шкафам разнообразные коробочки с заварками. Выложив всё, что нашла, Миллс сквозь зубы предоставила самоуверенному белокурому шерифу свою кухню, а сама уселась на диван в гостиной, дожидаясь своего напитка. Она сама не заметила, как задремала, но её сон быстро прервало воодушевлённое восклицание за стеной: - Чай получился замечательный! Прошу к столу! И вот, сидя за столом лицом к лицу перед Эммой, чёрт бы её побрал, Свон и пробуя её грёбанный чай, Реджина невольно сквозь всю свою ненависть на эту беспечную девчонку мысленно, но исключительно только мысленно, согласилась, что напиток, чтобы он провалился где-нибудь, был действительно безумно вкусным. Честно сказать, она никогда в жизни не пробовала настолько великолепный чай. С каждым глотком тело Королевы постепенно расслаблялось, она даже не заметила, как головная боль, мучающая её почти весь день, начала проходить, и стало как-то… легко. Тем временем, тоже делая глоток своего творения, Эмма с любопытством ждала мнения Миллс, по лицу которой, собственно, как обычно, невозможно было ничего прочитать. - Не так плохо, как я ожидала, - после долгих секунд молчаливой дегустации произнесла Реджина. - Ну, ты не вылила его мне на голову – это уже кое-что значит, - тонкие губы Спасителя растянулись в хитрой улыбке, на что брюнетка только сощурила глаза, принимая вызов, и её рука, которая держала чашку с чаем, повисла прямо над светлыми волосами. – Ты не сможешь. - Хочешь рискнуть? – на губах Миллс появилась коварная улыбка, а в глазах загорелся до боли знакомый Эмме огонёк азарта. Она добивалась этого, чёрт возьми! Добивалась и добилась! Пустые карие глаза не были больше пустыми. Она смогла. Но вопрос уже в другом: сможет ли Свон продлить этот миг? Нет. Буквально через секунду он пропал, глаза снова потухли и приобрели пустой безжизненный взгляд, а Реджина вернулась в исходное положение, аккуратно поставив чашку на блюдце. - Не хочу после этого убираться, - объяснила она, и Свон как-то разочарованно кивнула, робко улыбнувшись. - Но тебе всё же понравилось, я уверена в этом. Миллс в ответ сделала ещё один глоток, специально смакуя, и задумчиво пробормотала: - Думаю, ты переборщила с сахаром. - В следующий раз ты сама будешь класть себе сахар, - переборов желание показать этой вредной женщине язык, быстро нашлась Эмма. - В следующий раз? Свон стало неловко, она повела себя слишком нагло. Сразу захотелось провалиться прямо на месте или хотя бы скрыть руками явно покрасневшие щёки. Не зная, куда себя деть, блондинка нашла взглядом настенные часы и посмотрела на время. Наконец-то допив свой чай, Реджина последовала примеру гостьи и немного удивилась. - Начало четвёртого, - вслух озвучила мысли обеих Эмма. – Чёрт, я тебе помешала спать… - Нет. На самом деле, нет… - неуверенно ответила Миллс. – Сон не шёл, и я просто бродила по дому. - Но тебе надо поспать, - с этими словами блондинка встала, и тут же за ней поднялась Реджина. – Я больше не буду тебя тревожить. Ложись спать. Тем более после такого чая ты легче уснёшь. - И ты поезжай домой. – Они вместе вошли в прихожую, и Эмма начала надевать куртку. – Меня не надо караулить, я не сбегу, - попыталась пошутить брюнетка, но шутка явно не удалась, хотя Свон, ах эта типичная добродушная Свон, широко улыбнулась и кивнула. Они обе понимали, почему жёлтый жук был припаркован именно напротив дома бывшего мэра. Но обе боялись озвучить причину вслух. - Спокойной ночи, Реджина, - открывая дверь, проговорила Спасительница. - Доброй ночи, Эмма, - тихо ответила женщина, провожая шерифа взглядом до его непутёвого автомобиля. – Спасибо за чай, - одними губами произнесла она, прекрасно зная, что Свон не услышит. Когда блондинка скрылась в автомобиле, Миллс закрыла дверь и, магией заставив исчезнуть не тронутый стакан с виски, побрела в спальню, всё же решив попытаться уснуть. Сняв с себя домашний халат, она по привычке посмотрела в окно и не смогла сдержать усмешку, появившуюся на губах. Маленькая машинка цвета солнечных подсолнухов даже не сдвинулась с места. С этими мыслями Реджина легла спать и сама не заметила, как уснула, всё ещё чувствуя привкус чая.