Как насчёт поцелуя?

Петтер расхаживал туда-сюда по своему номеру. На самом деле, он ходил от стены к стене, иногда просто останавливаясь и упираясь лбом в твёрдую поверхность. Он не хотел, не мог, не должен был. И всё же не мог прогнать эту идею, эту мысль из своей головы. Он просто хотел этого слишком сильно. Он хотел этого с тех самых пор, как состоялся их разговор тем вечером, несколько недель назад. А теперь с того момента прошло немногим больше месяца. Сезон закончился пару недель назад, принеся Маркусу ещё одно золото на одном из этапов Кубка мира, чего в действительности не ожидал никто, так как он был довольно измотан. Однако его тело всё-таки пришло в тонус после их маленькой «беседы», и теперь он мог позволить себе наконец расслабиться. Часы тренировок уменьшились, и его слишком измученные мышцы получили отдых, которого им так не хватало, чтобы поддерживать нужную форму. Его всё же действительно удручало то, что он не мог полноценно соревноваться со шведом (и уделывать его, ведь в той гонке он бы запросто обошёл его, если бы только ему выпал шанс), но у Петтера особо не было выбора, и ему просто пришлось принять выпавшую ему долю. И, кроме того, он собирался вернуться в следующем сезоне и показать всем где раки зимуют. Поэтому Петтер аплодировал и радовался, а когда Маркус подошёл к нему после гонки, они заключили некий пакт, что больше никогда не станут поздравлять друг друга. Они оба с этим согласились: просто выглядело это довольно странно для обоих. Его мысли вернулись к моменту, когда завязалась вся эта история. Ох, как же сильно он мечтал не желать её продолжения. И в то же время, всё, чего ему хотелось, это просто послать всё к чёрту, пойти к Маркусу в номер, забраться с ним под одеяло, прижаться поближе и провалиться в сон. Ни больше, ни меньше. Он слишком долго и слишком отчаянно этого хотел. Он даже не мог вспомнить, когда начал ощущать такую нужду, она пришла сама по себе. Подкрадывалась к нему, и бамс — вот и оно, чувство бесконечной жажды. Петтер продолжал ходить взад-вперёд ещё несколько минут, борясь с собой. Однажды он уже зарядил правый кулак в стену так сильно, что он закровоточил. А потом он пал, сдался... «Нахер всё», — громко выпалил он (очень даже громко!), растягиваясь на кровати, чтобы достать до домашних штанов, брошенных на стул сегодня утром (когда он собирался немного поспать. Да, вот только не получилось). Он прошагал (на цыпочках) к комнате шведа, пытаясь натянуть футболку через голову и едва ли помня, что забыл ключ-карту от собственного номера внутри. — М-м-м, открыто... — тихо ответил голос, когда в дверь легонько постучали (боясь ненароком разбудить шведа в том случае, если он уже спал. Всё-таки они пожелали друг другу спокойной ночи ещё два часа назад, разве могло быть иначе?). Петтер слегка нахмурился, но когда он попытался открыть дверь, то он действительно оказалась не заперта. Закрыв за собой дверь, он встал, неловко опершись о стену и заставляя себя взглянуть на шведа. Маркус лежал в кровати, укрывшись одеялом по пояс. Одной рукой он потирал глаза, слегка зевая. Петтер сдвинулся с места, чувствуя себя немного нервно. И глупо. И что он вообще тут забыл? — Я, эмм, мне надо... я должен уйти, так? — пробормотал он. Петтер потянулся к дверной ручке, виновато глядя на Маркуса (но всё равно не в состоянии избавиться от чувства, что его взгляд казался больше умоляющим, чем виноватым). Швед устало улыбнулся ему, движением головы давая понять, чтобы Петтер подошёл поближе. — Давай, иди сюда, — промямлил Маркус и похлопал по кровати рядом с собой. Его голос звучал немного ниже, чем обычно, из-за сонливости, придающей ему густой тембр. И даже если Петтер думал, что Маркус сказал это только потому, что был слишком уставшим для осознанных мыслей, он не возражал. Подходя ближе, он выскользнул из своих штанов. Поколебавшись с секунду, он снял с себя и футболку. Несколько мгновений он просто стоял на месте, склонив голову и всё ещё держа руки засунутыми в футболку. Он знал, что не должен испытывать подобных чувств, но всё равно ощущал себя необыкновенно обнажённым, стоя перед Маркусом в одном нижнем белье. Не то чтобы Маркус никогда не видел его в таком виде. Господи, они бились друг с другом уже несколько лет, принимали душ в одних и тех же местах, и никогда похожие чувства не овладевали им. Но теперь всё было иначе. Всё было серьёзно. А потом ладонь мягко ухватилась за его подбородок, и мягкие губы прижались к его губам. Петтер моментально прикрыл глаза, теряясь в поцелуе. Вскоре (очень уж вскоре) Маркус отстранился. Он легонько улыбнулся, пробормотав: «Ну же, засыпай», — Петтеру. Норвежец не стал отпираться. Он утонул в простынях на широкой кровати, укладываясь на живот и устраивая голову на одной из свободных подушек. Закрыв глаза, он тяжело выдохнул, чувствуя, как тело полностью расслабляется. Большой палец поглаживал костяшки на его ладони, и Петтер снова приоткрыл веки. Маркус лежал, приподнявшись на одном локте, и, прищурив глаза, изучал разбитую руку Петтера. — Во что ты вляпался на этот раз? — спросил он почти укоризненно. Петтер пожал одним плечом, медленно моргая. — Случайно слишком сильно врезал в стену, — пробормотал он, чувствуя, как его разум медленно обволакивает сонной пеленой. Маркус удивлённо выгнул бровь. — Ты вообще можешь хоть день прожить без травм? — Конечно нет, я на этом зарабатываю! На это Маркус фыркнул. Впрочем, это едва ли можно было счесть за шутку: всё-таки самая суть лыж заключается в том, чтобы бежать как можно быстрее, даже когда тело просто рвёт от боли. В том, чтобы любить боль. И, очевидно, они оба её любили. Иначе не были бы лучшими. На несколько минут в комнате воцарилось молчание. Можно было подумать, что они уснули, но на деле ни один из них не зашёл настолько далеко. Они оба просто лежали неподвижно, и Маркус всё ещё сжимал ладонь Петтера. Внезапно норвежец нахмурился, открывая глаза, чтобы взглянуть на Маркуса с непониманием. — Как ты умудрился оставить дверь открытой? — Ох, тебе ещё столько предстоит узнать, малой. Спи уже. И он не стал возражать.

***

Они «случайно» забронировали номера в одном отеле неделей ранее. Ох, ну конечно, конечно они сделали это не в одно и то же время. Конечно же нет, иначе это не вышло бы так случайно... Так? Что ж, может быть, в том была лишь доля случая. Маркус просто кинул Петтеру ссылку, сопроводив её вопросительным знаком (норвежец никогда бы не признал, что Маркус, проявляющий инициативу, поднимал в его животе стаи бабочек), и всё было решено. Так они уже провели два из восьми запланированных дней, и всё оказалось так же здорово, как описывал сайт, если не лучше. Здание стояло у подножья горы в Северной Норвегии и предоставляло прекрасные условия как для тех, кто серьёзно тренировался, так и для тех, кто просто ходил в тренажёрный зал. А ещё кровати. Даже не спрашивайте про кровати. Это было и правда невероятно. На следующее утро Маркус обнаружил, что Петтер много ворочается во сне. Он проснулся и увидел норвежца наполовину сползшим с кровати, растянувшимся на животе и свесившим обе ноги с края. Левая рука легонько сжимала простынь, правая же перекинулась через торс Маркуса. Его лицо было прижато к боку шведа, опаляя кожу влажным дыханием и пробегающимся по ней тёплым воздухом. Маркус протянул руку. Он тихо улыбнулся, играя со светлыми прядями волос и слегка запутывая в них пальцы. Потому что он мог, потому что ему было позволено. Потому что давление от руки норвежца заставляло его чувствовать себя как дома. Петтер перевернулся во сне, укладывая ноги на кровать и снова пряча их пор одеялом. Стоило Маркусу слегка хихикнуть, как он открыл глаза. Когда тот приподнял голову, ладонь Маркуса соскользнула с его макушки, чтобы потрепать за щёку. Петтер сонно улыбнулся, подпирая голову рукой, чтобы податься вперёд и прижаться к губам шведа в слегка смазанном поцелуе, а потом снова упасть на простыни. — Ещё пять минут, — выдохнул он, удовлетворив первичные потребности и снова уткнувшись носом куда-то между матрасом и рёбрами Маркуса. Швед зевнул, снова зарываясь в волосах Петтера, и, ласково пропуская пальцы между прядями, проговорил: — Как скажешь, малой. Он просто чувствовал, как Петтер усмехнулся в ответ.