Семь чужих жизней Марии

      Темнота, паника и противная головная боль - это было первое, что я обнаружила вокруг себя, когда смогла очнуться после неопределённого промежутка времени, проведённого без каких-либо чувств. Немного даже жаль, что я вообще очнулась, ибо когда человек ничего не чувствует (страха в том числе), то ему море по колено, что в такой ситуации это было бы неплохим поворотом событий... Ведь какая разница спящему человеку: умрёт он или нет? Он спит и видит сладкие сны, а весь мир, вся наша удивительная планета пускай крутится без него... Впрочем, что за чушь я несу? Как бы то ни было, я не хочу умирать.       Темнота была в том помещении, где я и ещё около десятка девушек были заточены людьми в чёрных одеяниях. Источников света было совсем немного: несколько факелов в коридоре, и один наполовину потухший в ''нашей'' комнате. Некоторые девушки периодически кидали в факел маленькие деревянные кусочки от сломавшейся мебели, но это не сильно помогало: факел быстро тух. Из-за этого я не могла очень хорошо разглядеть обстановку комнаты во всех деталях, но в этом, впрочем, и не было такой уж большой необходимости: было и так видно, что мебели и прочей утвари здесь было очень мало. Деревянный пол с большими тёмными пятнами в некоторых местах, сломанный деревянный комод в углу комнаты, наполненный ни на что негодными тряпками, которые изъела моль, односпальная кровать без постельного белья и матраса, куча деревянных палок и досок, которые, возможно, раньше тоже были какой-либо мебелью... Комната удручала. Впрочем, как и тот факт, что нас поймали, насильно запихнули сюда и чёрт знает что собираются делать... Даже живот сводит от страха. Так плохо...А дефицит света усугублял и без того удручённое душевное состояние.       Паника была, как в моём собственном сердце, так и в широко открытых глазах тех, кто был вокруг меня. Все молчали, боясь, будто, если нарушить эту тишину, на нас обрушиться чей-то жестокий и беспощадный гнев. Но всё-таки то ли чуткостью, то ли внутренним чутьём, то ли обыкновенным логическим выводом и без единого звука или слова было ясно, что их всех страшат заточение и те ужасы, что могут сделать эти люди, а молчат они лишь потому, что если дать свободу своим слезам и горю, то остановить его будет уже невозможно.       А вот головная боль была конкретно у меня... Тот мужчина, ударивший меня по макушке, явно не пожалел сил вышибить мой мозг прочь из тела. К счастью, не вышло. Но от этого удара есть, оказывается, небольшая польза, как бы странно и нелепо это ни звучало. Возможно, всё дело действительно в том ударе, возможно, способствовало этому что-то ещё, но сейчас ко мне вернулась способность более или менее адекватно думать, хоть и на душе было ещё паршиво, а сердце всё ещё стучало быстрее обычного. Главное, что первые порывы парализующего разум ужаса прошли стороной.       Я привстала с деревянного пола, на котором только что лежала и приняла сидячее положение, обхватывая руками свои колени. Тело болезненно отреагировало на это действие, и я невольно поморщилась, но вскоре смогла с собой совладать: всё-таки это было и не так уж больно, чтобы быть неприятной проблемой. Проблемы в другом...       И что же мне теперь делать?       Я оглянулась, рассматривая своих подруг по несчастью.       Я могла бы просто дождаться того момента, когда моё время в этой оболочке истечёт и я смогу переродиться кем-нибудь другим, но, как знать, смогу ли я вообще дотянуть до этого времени? Я совершенно ничего не знаю: ни кто эти люди, поймавшие и запершие нас здесь, ни какие у них мотивы, ни что они сделают с нами, ни время, когда мы им понадобимся для своих целей... Я ничего не знаю, и в таких обстоятельствах велик соблазн отдать всё во власть судьбы и случая, но также, когда ничего неизвестно, это может быть чертовски опасно. Как говорится, верь в лучшее, а готовься всё-таки к худшему. Нужно придумать хоть какой-либо план, а лучше - несколько, чтобы дотянуть до заветного времени. Хех, никогда не думала, что с таким трепетом и надеждой буду ждать возвращения демона, из-за которого я и оказалась здесь.       Проводя рассеянным взглядом по фигурам пленённых русалочек, мой взгляд случайно натыкнулся на девушку, сидевшую в точно такой же позе, как и я, рядом с комодом в углу. Она мне почему-то показалась знакомой. Сквозь темноту сложновато было видеть, но, сфокусировав зрение, я смогла немного разглядеть её. Хорошая фигура со слегка округлыми бёдрами . Аккуратные красивые руки. Короткие тёмно-каштановые волосы, сильно взлохмаченные и почти закрывающие сейчас лицо. Да, я тебя знаю. Жанна.       Интересно, откуда она здесь взялась? Я думала, что после нашей драки на том празднике, она вернулась в водоём, чтобы отойти в себя от губительного действия алкогольных напитков, но, как я погляжу, мои выводы оказались неверными. Возможно, она вернулась всё-таки потом, чтобы повеселиться или продолжить выяснять со мной отношения, но её поймали. По крайней мере, буду думать так: выяснять детали у неё самой у меня нет ни единого желания...       Я задумчиво поглядела на Жанну.       Однако, если и существует бог на небесах, то у него довольно-таки странное чувство юмора. Или, возможно, это даже стёб. Ибо, чтобы столкнуть нас двоих, презирающих друг друга и разделяющих совершенно противоположные взгляды на вещи и мир в целом, в одной лодке, да притом в разбитой вдребезги, это надо быть истинным троллем или конченным садистом. Вот почему вместо неё или меня не могло оказаться кого-нибудь ещё? Например, вместо меня, здесь могла бы быть та светловолосая трусишка - Бригитта. Или вместо Жанны, здесь могла бы быть более адекватная в моих глазах Анна. Да кто угодно в конце концов! Но, нет, такое ощущение, будто каким-то высшим или низшим силам захотелось выяснить наш спор на том празднике по принципу "кто выживет - тот и прав"! А, впрочем, какая мне сейчас до этого всего разница? Она даже не смотрит в мою сторону: может, убита горем и ужасом, может, просто не замечает моего присутствия, а, может быть, ей и вовсе всё равно, что я здесь, ведь есть проблемы и похуже разногласий между малознакомыми людьми. Возможно, мне хоть в этом стоит с ней согласиться и просто забыть о её существовании. В конце концов, размышляя о пустом, я теряю драгоценное время и, быть может, это время моей жизни...       Отворачиваюсь от Жанны и задумчиво обвожу взглядом саму комнату.       Думаю, мне пора составлять план. Или хотя бы постараться это сделать. Но с чего начать? Когда вокруг сплошная тьма, придумать хоть что-то бывает сложновато. Тьма... тьма, как дефицит света, так и тьма, как полное отсутствие информации... Как точны все значения этого слова!       Тут мне в голову пришла одна мысль: а что мне мешает, если информации слишком мало, попробовать хоть что-то разузнать? Как знать, может хоть одна из этих девушек сможет прояснить ситуацию? По крайней мере, в этом случае стоит кидаться даже за самую малую подсказку или зацепку. — Кто-нибудь хоть что-нибудь знает о том, что вообще происходит? — подала я голос, невольно удивляясь, как громко он отозвался эхом об стены этой комнаты.       Большинство девушек сделали вид, будто даже не услышали моего вопроса, так как, возможно, совершенно не хотели сейчас хоть о чём-то разговаривать или попросту не знали ничего полезного и решили игнорировать меня. Но вот несколько девушек приподняли свои головы и посмотрели на меня. Несколько секунд царила полная тишина, а потом одна из них - хрупкая на вид брюнетка с собранными в хвост волосами прервала молчание и сказала тихим голосом: — Я знаю кое-что... Вернее, имею кое-какие догадки... — Что тебе известно? Ты знаешь, что это за место? Кто эти люди? Что они хотят? — быстро проговорила я все вопросы, вертевшиеся на языке, молясь всем древнегреческим богам, чтобы она знала на них ответы. — Точно я могу ответить только на вопрос про место... Я была в сознании, когда меня вместе с другими сюда притащили и я видела этот дом снаружи. И мне кажется, что я уже видела его раньше, когда в детстве ходила с отцом на охоту. Если мне не изменяет память, то это раньше был дом какого-то богатого работорговца. Мне рассказывали, что за его домом как раз был потайной ход в тунели, в которых тот человек раньше держал пленных рабов, пока не находил для них нового хозяина... Ну а потом работорговец серьёзно заболел, завязал со своим бизнесом, чтобы сосредоточиться на лечении, но всё-таки скончался, а ни жены, ни детей у него не было - дом оказался совершенно заброшеным. Ведь дом находится далеко от города - в лесу и мало кто хотел здесь жить. Думаю, это как раз он и есть... — А про тех людей ты ничего не знаешь, а? — спросила я с надеждой. — Прости, но о них я совсем ничего не знаю... — пробормотала девушка, отводя глаза.       Вдруг одна из девушек встала на ноги, подошла уверенной походкой ко мне и села рядом со мной. Она была довольно-таки красива: густые светлые волосы, завивающиеся в кудряшки, плавная женственная фигура и мягкие, добрые черты лица. Сев рядом со мной, она кинула быстрый взгляд в сторону двери и, наклонившись слегка ко мне, прошептала: — Я знаю ответ на этот вопрос. — Конкретно знаешь или имеешь догадки? — уточнила я.       Девушка глянула на меня обиженно и надула и без того пухлые губы. — Если бы не была уверена в ответе, то не говорила бы, что знаю! — Ладно, извини! Можешь просто сказать, кто эти люди? — пробормотала я, надеясь поторопить блондинку. — Это были люди из местной секты сатанистов! — уверенно ответила девушка. — Мой отец уже долго против них воюет, но все без толку: шустры, как крысы! — Сатанисты?! Ты серьёзно!? И... кто твой отец, если не секрет? — Мой отец - священник. А насчёт сатанистов я совершенно серьезно! Таких людей в чёрном я уже не раз видела - забегают иногда по ночам в церковь группами и уничтожают казённое имущество. Сволочи! Жаль, что инквизиция до них никак не доберётся! — прошептала блондинка, косясь взглядом на всё ту же дверь. — А у тебя есть какие-нибудь предположения о том, зачем мы здесь? — поинтересовалась я. — Нет, никаких. И знать даже не хочу, что в их бесовских головах творится! — заявила блондинка уже громче. — Ну и ладно. Спасибо за полезную информацию. — Всегда пожалуйста!       Дочь священника, пошатываясь, встала с пола и вернулась на своё место в середине комнаты, где она сидела вместе с несколькими другими пленницами, а я молча погрузилась в раздумия.       Что же мы теперь имеем? Мы заперты в доме покойника-работорговца, который находится где-то в лесу. А заперли нас никто иные, как чокнутые сатанисты. Впрочем, если подумать, здесь есть логика. Кто-то мне рассказывал, что здешние люди считают русалок водяными демонами. А раз так, то сатанисты не исключение и думают о нас точно также, но для них, в отличие от обычных людей, мы можем представлять огромный интерес. Наверное, они догадывались, что большинство русалок выйдут на поверхность, пока все охотники в городе на огромном церковном празднике. А так как сатанистам плевать на церковные торжества, то они, конечно, направились преспокойно к нам. Но вот вопрос: зачем? Да, допустим, они действительно считают нас какими-то водяными демонами, но в чём им от этого прок? Увы, про этих людей я ничего не знаю и могу только догадываться, что творится в их мыслях. В лучшем случае, они поймали нас, чтобы изучить. В худшем, они нас расчленят на каком-нибудь алтаре, чтобы удовлетворить местного дьявола. Ситуация, конечно, очень проблематичная. Я даже хотя бы самый жалкий план придумать не могу!       Я тяжело выдохнула и облокотилась спиной об стену.       Думаю, единственное, что сейчас в моих силах - наблюдать за происходящим и, по мере возможности, с остервенением дикой собаки кидаться даже на самую слабую и сомнительную возможность дотянуть до возвращения настоящей демонической скотины. Не самое приятное, конечно, но что поделать? Чтобы выжить, придётся и пострадать. А пока что... Что мне делать теперь?       Я снова осмотрела быстрым взглядом комнату, а потом устало прикрыла веки и впала в легкую полудрёму.

***

      Я не знаю точно, сколько я дремала до тех пор, пока несколько человек в чёрных одеяниях с грохотом отворили дверь нашей подземной темницы. Лично мне показалось, что не прошло и пяти минут, но с таким же успехом могли пройти и часа два или три, так как не находясь ни в бодрствующем, ни в сонном состоянии, а промежуточном - в дрёме, я всегда теряла возможность точно ориентироваться во времени. Так или иначе, когда в мой безмятежный разум ворвался громкий шум от двери, которую распахнули так сильно, что она просто впечаталась в стенку, моё сердце чуть ли не до горла подпрыгнуло от неожиданности.       В комнату зашли трое человек, но я была уверена, что в коридоре наверняка стоят ещё люди, чтобы поймать нас и вернуть обратно в случае побега. Это были всё те же люди в чёрных одеяниях, но сейчас на них не были натянуты капюшоны, и я смогла видеть их лица.       Самый первый мужчина, зашедший в комнату, был приблизительно лет сорока или сорока пяти, хотя с уверенностью заявить не могу. У него были русые волосы с проблесками седины у висков. Лицо у человека казалось вполне добродушным (такие лица скорее представляешь у учителей начальных классов или примерных семьянинов, но никак не у злобного сатаниста!), но безумно усталым. Сложен он был довольно-таки хорошо: широкие плечи и сильные руки, которые пыталось спрятать чёрное одеяние сатанистов.       Другие двое мужчин были очень похожи друг на друга и не исключено, что они приходились друг другу близкими родственниками, а, возможно, даже братьями. Они были на голову ниже первого мужчины, и их возраст на вид был где-то между двадцатью пятью и тридцатью годами. Один из них был шатеном, а другой - брюнетом. Лица у них были похожи: острые черты лица, нос, похожий на птичий клюв, тонкая полоска обсохших губ и высокие скулы. По телосложению они были очень тощими и слабыми, но, думаю, всё равно лучше с ними не связываться.       Первый из вошедших положил руки в карманы и медленно обвёл взглядом каждую из русалочек. Когда его взгляд несколько секунд смотрел на меня, моё тело невольно охватила легкая дрожь, и я нервно сглотнула, надеясь, чтобы он поскорей забыл о моём существовании. — Ну, что скажете? Кого возьмём? — спросил один из братьев, странно улыбаясь и потирая ладони.       Первый поморщился и презрительно фыркнул, бросив раздражённый взгляд на мужчину, а потом ответил, снова повернувшись к нам: — В этом деле нет места для спешки. Подумать надо.       Он снова провел взглядом по нам, а потом я заметила, как его взгяд остановился на фигуре Жанны, которая как сидела, уткнувшись глазами в пол, так и осталась сидеть, ничего вокруг себя не замечая. Мужчина удивлённо приподнял брови, а глаза его округлились. — Дора!? Это ты!? - воскликнул он, не сводя глаз с Жанны, которая, услышав эти слова, дрогнула и подняла голову по направлению к мужчине.       Несколько секунд до меня не доходило, почему он назвал Жанну Дорой, но потом в памяти всплыли слова о том, что русалкам дают другие имена при перерождении. Значит, Жанна, будучи человеком, тоже имела другое имя. Всё ясно. Но почему они знакомы?       Я посмотрела на Жанну. Её глаза тоже округлились, когда она посмотрела на мужчину, а губы её слегка дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не решалась сделать этого. Не отрывая взгляда от него, она встала на ноги, слегка пошатнувшись, словно её ноги отказывались её слушать, а потом она тихо проговорила, опираясь рукой об стену: — Питер?       Питер? Постойте-ка, тот самый Питер?! Этот человек - муж Верены!? Я быстро перевела взгляд на него. Интересно, а сама Верена знала, чем занимается её муж, или же он скрывал ото всех свои увлечения? Забавная семейка: сестра, полюбившая брата и ставшая после смерти русалкой, и брат, полюбивший сестру, который на досуге как раз и ловит таких вот русалок и преклоняется сатане. Интересно, что было бы, если бы среди нас была его жена? Несколько секунд в комнате царила тишина. Жанна, которая Дора, и Питер просто сверлили друг друга взглядом без проявления каких-либо эмоций, пока один из ''братьев''-сатанистов, тот самый, что говорил прошлый раз, не спросил: — Может поторопитесь? Нам нужно... — Заткнись! — рявкнул Питер, переведя гневный взгяд на вмиг замолкшего мужчину и процедил сквозь зубы — Вон в коридор! Если не уйдёшь с глаз долой, сам на алтарь пойдёшь! Проваливай!       Мужчина быстро последовал приказу Питера и выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь. Я же невольно обхватила саму себя руками, так как мне вдруг стало не по себе от яростного крика мужа Верены и сердце кольнуло от плохого предчувствия. — Мне остаться? — спросил другой из ''братьев''. — Да... — коротко ответил муж Верены, проводя ладонью по волосам и снова смотря на Жанну.       Жанна сделала несколько маленьких шагов по направлению к мужчине и, смотря с немой надеждой в глазах, пробормотала: — Питер... Я так... — Ты убила мою жену? — перебил ее мужчина и я увидела, как он с силой сомкнул свои челюсти.       Жанна остановилась, и в глазах её сначала замелькала растерянность, а потом лёгкие нотки страха. Она опустила глаза в пол и пробормотала: — Питер, я не понимаю, о чём ты говоришь... Я совершенно... — Молчать! — жёстко перебил её мужчина. — Можешь не лгать мне больше: знаю тебя лучше, чем никто другой в этом гнусном мире! И, когда Гретта и ты одновременно пропали, я понял, что дело нечисто! Готов поспорить: ты убила её, уж не знаю точно, каким образом и где, но лишить её жизни могла только ты! Ты убила её, а потом, возможно, добровольно утопилась, чтоб стать русалкой и обречь меня на одиночество, не имея возможности даже разузнать что-либо, отомстить за разбитое сердце, не так ли? Не хотела видеть меня: боялась расправы и надеялась спрятаться за водяной чертой, да, Дора? — гневно проговорил Питер, делая шаг к девушке.       На лице Жанны прокатилась слеза, отображающая рыжие всполохи тускло горящего в комнате факела. Она издала громкий всхлип и кинулась на колени к ногам мужчины, хватаясь за детали его одежды, бормоча и плача. Мне даже стало жаль Жанну, и я уже совершенно не понимала, кто же прав во всей этой запутанной ситуации. — Питер, прости , прости меня, Питер... — бормотала брюнетка, а слёзы стекали по её бледному лицу. — Я не хотела... Я любила тебя, и мне ничего больше не нужно было, кроме тебя... Но ты ушёл, а я...я... Я потеряла все... Всех... Все ушли, отвернулись от меня... Даже ты... Прости, прости... Я люблю тебя, Питер...       Питер презрительно посмотрел на неё, а его губы растянулись в гримасе ярости. Он с силой пнул ногой Жанну, отталкивая её от своих ног, после чего Жанна пронзительно завопила, навзрыд плача, схватилась дрожащими руками за рёбра. Мужчина секунду смотрел на страдающую девушку, лежащую на полу, и мне даже показалось, что в его глазах на мгновение промелькнули раскаяние и жалость, но потом всё прошло, его лицо снова вернуло себе гневные черты, а сам мужчина ледяным тоном проговорил: — Я не люблю тебя, Дора. Я лишил тебя счастья, и ты отомстила. Ты лишила меня моей жены, матери моего ребенка - теперь мой черёд для мести.       Питер развернулся и посмотрел на своего коллегу по сатанизму, который всё это время молча и безпристрастно наблюдал за происходящим. Питер качнул головой в сторону Жанны, а потом кивнул. Мужчина тоже кивнул в ответ и, открыв дверь, громко крикнул: — Карл, иди сюда!       Я безумным взглядом посмотрела на Жанну, которая просто билась в истерике в середине комнаты. Эта мысль пришла ко мне мгновенно: они убьют её. Возможно, прямо здесь и сейчас. Я почувствовала, как противный ком подходит к горлу, и на несколько мгновений закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя.       Через несколько секунд, когда я уже открыла глаза, в комнате снова появился первый "братец", которого, судя по всему, и звали Карлом. Карл воспросительно посмотрел на "брата", а тот, в свою очередь указал пальцем на Жанну. — Она. — коротко ответил он. — А-а-а, понятно... — широко ухмыляясь, протянул Карл, и двое "братьев" направились к Жанне.       Питер отошёл к стене, чтобы не мешать, а Жанна, подняв заплаканое лицо на двух тощих мужчин, будто почувствовала неизбежность своей судьбы и завизжала в голос, пытаясь ногами и руками отбиться от них и защитить себя. "Брат" Карла с силой наступил на руку Жанны, сломав её, а потом, когда она замерла на секунду, чтобы закричать от дикой боли, сам Карл быстро достал какую-то тряпку из своего кармана и быстро накрыл ею лицо девушки. Жанна попыталась второй рукой оттолкнуть от себя тряпку, но "братец" Карла мгновенно ударил её ногой по животу, не давая ей этого сделать. Жанна постаралась крикнуть сквозь тряпицу, а через несколько секунд её тело обмякло, и она упала на пол без сознания.       Карл убрал тряпку назад в карман и, подняв Жанну, положил её себе на плечо. Он посмотрел на Питера, слегка поклонился ему настолько, насколько мог с тяжёлым грузом наперевес, и молча ушел прочь, блаженно улыбаясь чему-то.       Питер тяжёло вздохнул и кинул последний взгляд на тело своей бывшей возлюблённой, прежде чем оно навсегда изчезло в коридоре. Взгляд его был мрачен.       "Брат" Карла достал из кармана своего длинного чёрного плаща две сигары и протянул одну Питеру, который секунду посмотрев на неё задумчиво, всё-таки взял и закурил от огня факела. Другой мужчина сделал точно также и спросил: — Любовница?       Питер помолчал немного, а потом кивнул, сделав затяжку и выпустив из своих лёгких облако противного сероватого дыма. — Понимаю. — усмехнулся "брат" Карла. — Женщины - огонь. Когда приручены - тебе тепло и приятно, а когда покидаешь их - они желают сжечь до тла тебя и всё, что было тебе дорого, не так ли? — Да, Стеф, с этим я с тобой полностью согласен. — горько усмехнулся Питер и затушил сигару. — Как думаешь, я поступил правильно? — Я думаю, что это не совсем не моё дело и не мне судить. Но, в чём я точно уверен, так это в том, что тебе надо немного развеяться после произошедшего. — Куда клонишь? — В нашем распоряжении множество миленьких красавиц. Некоторые извращенцы — Стефан кивнул в сторону двери. — не видят в них ничего иного, кроме свежего высококачественного мяса для ритуалов. Я же считаю использование этих русалочек таким образом - сущим вандализмом. Их можно использовать более интересным способом, от которого всем будет только лучше. — Намекаешь взять одну из них на ночь? — вопросительно приподнял бровь Питер. — Да. И ты сможешь расслабиться, и несчастная девушка будет счастлива, что жива. Уверен, здесь найдутся те, кто считают, что лучше залезть на мужика, чем на жертвенный алтарь. — пошло улыбнулся мужчина и оглядел русалочек быстрым взглядом тёмных глаз.       Питер молча задумался, а Стефан продолжил курить, погрузившись в свои мысли, и будто совершенно не ждал хоть какого-либо ответа.       Когда я отошла от морального шока от развернувшегося передо мной разговора, я с удивлением заметила, как несколько девушек явно поддержали идею "брата" Карла и начали упорно строить глазки Питеру и выпячивать свои достоинства. Я от этого приофигела ещё больше, но вскоре поняла, что они поступают, как бы то ни было, вполне логично! За постельную услугу Питер вполне может отпустить русалочку, что является гарантом того, что ты выживешь... Постойте-ка...       Мои глаза округлились от внезапной мысли, посетившей мою голову, и я нервно сглотнула. Если этот человек решит взять с собой меня, то я вполне смогу быть уверенной, что доживу до перерождения. Если повезёт, даже смогу сообщить ему, что его жена жива и я могу привести её, за что он, надеюсь, не станет делать мне ничего дурного. Ну а если не повезёт, я лишусь девственности, пускай и не в своём теле...Правда, здесь много красивых девушек, и шансы малы... Чёрт...       Моя душа ушла в пятки, когда я поняла, что всерьёз собираюсь сделать. Чтобы выиграть, мне надо действовать первой. Я постаралась как только можно элегантней встать на ноги, хотя внутри меня просто трясло от ужаса, и медленно подошла к Питеру, который посмотрел на меня, мягко говоря, шокировано. А вот Стефан наоборот - смотрел с нескрываемым интересом, от которого аж табун мурашек пробежал по коже. Сгорая от всепоглощающего стыда и страха, проклиная всех и всё на этом свете, я медленно села на колени перед ногами Питера под взгляды двоих мужчин и всех пленных русалочек, уверенно (по крайней мере, надеюсь, со стороны оно казалось таким) посмотрела прямо в широко раскрытые зелёные глаза Питера и сказала, не веря, что эти слова принадлежат мне: — Прошу, выберите меня. Мне есть, чем вас удивить.       Я не отводила взгляда от пронзительных глаз мужчины, хотя мне сейчас очень хотелось заплакать от стыда и убежать в самый тёмный уголок комнаты и помереть там спокойно от переполнявших меня эмоций, но я терпела и старалась выдержать пристальный взгляд зелёных глаз. За спиной послышался звонкий смех Стефана, а затем и его голос: — Я же говорил!       Питер тяжело вздохнул и задумчиво изучил глазами моё тело, а моя и без того крохотная уверенность просто таяла на глазах, но я не могла позволить себе дать слабину раньше времени перед ними. Интересно, он согласится? С одной стороны, это тело очень привлекательно и, думаю, нравится многим мужчинам, но с другой - как знать, вдруг он и не собирался делать ничего такого, так как не желает изменять любимой жене? Впрочем, какая уже разница? Я зарыдаю от счастья, если он мне сейчас всё-таки откажет и отошлет обратно в уголок.       Мне показалось, что моя душа вот-вот добровольно покинет это тело, чтоб прекратить все эти мучения, но вдруг Питер ухмыльнулся и сказал мягким голосом: — Хорошо, пойдёшь со мной. — Отличный выбор! — пошло ухмыляясь, прокомментировал Стефан и потушил свою сигару.       Питер протянул мне руку, предлагая помочь встать на ноги, и я, ещё более дико смущаясь, приняла эту помощь. — Иди рядом со мной и не отставай. Бежать не советую. — сказал мужчина, а я молча кивнула и направилась с ним к выходу из комнаты, чувствуя, как паника и стыд мало того, что не ослабли, так ещё и усиливались с каждой секундой.       Чёрт, Мари, во что ты только что влипла?