Dreams of the Departed

«Ведь я печальный клоун, Ведь моя боль — смешная боль…» (Флер — Печальный клоун)       Прием после церемонии был на удивление небольшой и тихий, но, учитывая нынешние обстоятельства и растущее беспокойство, которое быстро распространяется от деревни к деревне, как чума, Гаара мог понять, почему. Хотя это, конечно, не помогло, что Совет гражданским лицам запрещено посещать, к его огорчению, но они утверждали, что это была мера предосторожности, чтобы защитить Хокаге и других шиноби Листа, в том числе его новую жену, которая, как и он, встречала гостей и принимала от них подарки и поздравления.        Было слишком многое поставлено на карту. Все, особенно безопасность Сунагакуре и его людей, зависело от успеха этого союза. Если бы это не удалось, то поставит под сомнение его позицию лидера и защитника, a у него нет сил, чтобы остановить кровопролитие и страдания, которые неизбежно последует в случае неудачи.       Таким образом, он не позволит, чтобы брак этот распался. Это удастся, даже если их союз не будет счастливым и идеальным. Это было обещание, что Гаара дал себе и его он будет послушно выполнять до своего последнего вздоха.       Гости вместе с хозяевами (Казекаге и его женой) сидели за столом, который был накрыт белыми скатертями и украшен цветами, а также холодными закусками с декоративными овощами. Было подано много разнообразных блюд. Все гости были довольны. Но Гааре пришлось встать и отойти, чтобы провести светскую беседу с гостями. Уходя, он посмотрел на куноичи, что сидела рядом с ним, повернув заинтересовано свою голову в сторону сцены, где танцевали гейши в вышитых прекрасными цветами кимоно. Те виртуозно играли на сямисэн. ( Сямисэн— японский щипковый трёхструнный музыкальный инструмент, японская лютня). Также хозяин торжества посмотрел на Хокаге, что сидел недалеко от Сакуры. Даже без своей маски, Какаши исключительно хорошо скрывал свои эмоции, но молодой Казекаге мог сказать, что он беспокоился о ней.       Харуно Сакура.       Последний раз Гаара видел ее вскоре после последней войны, почти три года назад. Она сильно изменилась с тех пор, и если бы не ее поразительно розовые волосы, он, возможно, не узнал ее, когда она вошла в храм. Исчезла наивная девушка, которую он впервые увидел на экзаменах на чунина. Женщина, которая сидела рядом с ним, знала мир, знала, что было и что могло быть, она знала предательства и потери. Она была лицом к лицу со смертью бесчисленное количество раз и запятнала руки кровью врагов и товарищей. Сакура никогда не уйдет. Не полностью. Не когда-либо. Это может быть временно, как она сделала, когда она встретила его взгляд во время церемонии — те же глаза, когда они были еще генинами. Девушка всегда будет иметь эти воспоминания.       Он не может допустить, чтобы брак с Сакурой развалился. Сакура. Она всю жизнь будет любить Саске. Этого спокойного, бездушного, эгоистичного мстителя. Отчасти это и его вина. Он заставил Саске драться на смерть на экзамене, найти свой смысл жизни и стать сильнее того, кого хотел убить. Итачи.　 　00000       Они снова скандалят. Сакура это отметила, наблюдая, как лицо Темари исказилось, и блондинка схватила Шикамару за ухо — больно, учитывая как зло посмотрел на нее парень, — и потащила его в более уединенное место. Когда они были вне пределов слышимости, Темари начала насмешливо разговаривать с Шикамару, обзывая его «мистером Плаксой» и в чем-то обвиняя. Сакура не знала, о чем она говорила, но наследник клана Нара смотрел раздраженно на блондинку, да и не понимала, чем так насолил той Шикамару. Несмотря ни на что, уже к вечеру Темари простит его. Как обычно. - О Боги ... - Пьяный Канкуро пробормотал что-то невнятное. Он плюхнулся рядом с Сакурой, с бутылкой саке в руке. Та решила немного отдохнуть, принимая и развлекая беседой гостей. На лице марионеточника не было его привычных узоров фиолетового цвета и Сакура почти забыла, как хорошо он выглядит без них. Прежде чем она успела озвучить эту мысль, Канкуро ее перебил: -... Ппц. Теперь придется всю ночь слушать, как «Мальчик – Тень» будет ублажать мою сестру.       Сакура проследила, куда смотрит он. Его взгляд падал на «мило воркующую» парочку, стоящую в дальнем углу комнаты в полумраке горящих пузыристых светильников акари. Комната была обставлена несколькими небольшими мягкими диванчиками для гостей, на стенах были равномерно распределены несколько панно с изображениями журавлей и иероглифами счастья и удачи, пол был покрыт татами. По центру, на небольших подмостках, музыкант нежно перебирал своими накладными ногтями— медиаторами струны кото. По бокам от него стояли миниатюрные вековые деревца – бонсай. (Кото — традиционный музыкальный струнный инструмент, похожий на русские гусли или карельское кантеле).        Канкуро сделал большой глоток саке, а затем медленно перевел свой взгляд на Сакуру и натянуто улыбнулся: -Веселенькая будет ночка. -Ты, случайно, не завидуешь Темари?— Сакура решила съязвить. Канкуро лишь усмехнулся: — Нет, конечно, нет. Только глухой не сможет услышать их. Я удивляюсь, что они до сих пор не съели друг друга. — Он громко зевнул и почесал затылок.— Я надеюсь, что вы с Гаарой не будете так шуметь. В противном случае я ... Эй, почему ты так смотришь на меня, словно я только что съел няшного щенка? – Канкуро уставился на девушку.       Сакура оцепенела от услышанного. Ее щеки пылали от стыда, она замахала веером, пытаясь охладить лицо. Канкуро посмотрел на девушку с недоверием и раскатисто засмеялся. Только смех парня привел Сакуру в чувство. Она пригрозила кулаком Канкуро и обеспокоенно завертела головой, чтобы убедиться, что Казекаге не слышал своего брата или еще хуже, ее молчание после. Но Казекаге, стоявший в окружении старейшин и Совета, этого не заметил, или, по крайней мере, так казалось. Его лицо было бесстрастным, и он вел светскую беседу. В полумраке доносились струнные переливы кото. Это немного успокоило Сакуру и она повернулась к Канкуро. Тот решил продолжить говорить: - С чего это наш Каге такой встревоженный? Неужто…— Пробормотал он, закатывая глаза на нее и улыбаясь.       Сакура посмотрела на Канкуро, потому что это было единственное, что она могла сделать. Как же она хотела сломать каждую кость в его теле и выбросить его из ближайшего окна. Да с ее-то силой достаточно одного удара.… Но она в приличном обществе сидит, да и вспомнить сколько раз она попадала впросак, заучивая этикет. В Конохе перед свадьбой на ее занятия по этикету был специально приглашен учитель, очень строгий, который обучал самого Дайме. Сакуре, вышедшей из семьи простых крестьян и знающей лишь профессию шиноби, пришлось очень постараться, чтобы выучить все правила приличия за небольшое время (!) в 3 дня, которое так сократилось из-за девичьего потрясения. Хоть учитель был вредным, придиравшимся к каждой мелочи, они сдружились. Она не могла так подвести его, Хокаге, да и всю Коноху. А Канкуро был слишком пьян, чтобы завтра об этом вспомнить. Сакура разочарованно опустила взгляд своих заблестевших зеленых глаз.　       С другой стороны, Канкуро был прав. Сакура была замужем за Казекаге, и должна исполнять свою роль жены Казекаге. Это был брак по политическим соображениям, а не по любви. Она лишь пешка на доске игры. Ее роль — обеспечение длительности этого союза и договора между Листом и Песком. Взаимное уважение друг к другу — основа любого брака. Это даже выше чувства любви. У любви просроченный век, но не в ее случае. Ее любовь к Саске являлась тяжелым воспоминанием, как о давно ушедшем из жизни человеке.       Из тяжелых мыслей ее вывела внезапно появившаяся рядом фигура. Сакура вздрогнула и повернулась. За ее спиной стоял Гаара и внимательно на нее смотрел. Сакура тут же потупила свой взор. Канкуро его тоже заметил: -О! А м-мы-ыы тя-я с-сдали,— проговорил он заплетающимся от саке языком. -Канкуро, не слишком бы ты налегал на саке.— Казекаге был серьезен, забрал у брата бутылку и растворил в своем песке. — Так ведь праздник, — с удручающим взором Канкуро проводил глазами исчезающую бутылку.　       Казекаге был непреклонен. Он посмотрел на брата уничтожающим взглядом. Тот со страху сглотнул, пробормотал что-то в духе «Извините», поклонился и быстренько смылся. С его уходом Сакура внутренне напряглась, хотела что-то сказать, но не могла сформулировать. Казекаге сделал небольшой поклон головы и сказал: — А Вас…,-он запнулся, — тебя, глубочайше прошу, пожалуйста, пройти со мной. — Канкуро слегка перебрал и не отдает себе отчет в том, что говорит, — еле слышно произнесла Сакура, когда они вышли на залитый лунным светом двор и остановились у куста вишни. - Свадьба — очень торжественное, важное событие. Канкуро больше всех переживал за его проведение. — Официальный костюм Гаары красиво оттеняла ночь. Он снял свою шляпу и повернулся к Сакуре. Та старательно отводила свои глаза от Гаары и, лихорадочно соображая, произнесла первое пришедшее в голову: -А как же гости? Хозяева не должны покидать своих гостей. — С ними сейчас Баки. Я лишь хотел проводить тебя до наших покоев. Был долгий день. Я позже вернусь.       Сакура покраснела и потупила взор. Она не осмеливалась посмотреть на Казекаге и последовала за ним в приготовленную для них комнату.