Победа при Остагаре, том II, Страж-Командор

Сокрушительный грохот потряс Башню Бдения до древнего основания. Горничные взвизгнули, уронив подносы и кувшины, и, дрожа, спрятались вместе под столом. С рассветом обстрел начался заново. Двое крепких слуг поднимались по лестнице. Тот, что пониже ростом и худощавее, взглянул на своего более крупного товарища, выразительно подняв брови. Молодой тэйрн, должно быть, искренне взбешён, раз отыскал и задействовал подобное оружие. Конечно, ведь эрл убил жену и ребенка тэйрна Кусланда. И его родителей тоже, если молодые люди правильно разобрались в этой истории. Если это так, то все в этой позабытой Создателем крепости обречены на смерть. На самом деле, называть этих двух деревенских парней "слугами" было бы некоторым преувеличением, скорее, так они назвали бы себя сами, чтобы произвести впечатление на доверчивых селянок, которые трепетали при виде любого обитателя Башни. Парни с трудом, лестью и мольбами, добились разрешения работать потрошильщиками на кухне, низшими из низших, и то после того, как последние слуги-эльфы таинственно исчезли. Парни оказались способными ребятами. Повар убедился лично, что они ловко управлялись ножами и тесаками, и даже кое-чему их научил. Сейчас это было неважно. Тэйрн Кусланд пробьёт путь во внутреннюю крепость, это лишь вопрос времени. Можно держаться до последнего, но все понимали, чем это закончится. По всем законам войны, сложившимся за тысячи лет, Башня Бдения будет разграблена. Так происходило всегда, если взятые в осаду город или замок держались до последнего. Победители имели право насиловать, убивать и грабить всех без разбора. — Знаешь, Люк, — сказал потрошильщик Гален другу, — скорее всего, если старый эрл будет упорствовать, мы завтра или послезавтра помрём. Люк только пожал плечами. Он был не из разговорчивых. Не пощадят даже дочь эрла — а возможно и жриц, — хотя, может быть, юную леди оставят нетронутой для тэйрна. Так было всегда, и у двоих молодых людей, поднимающихся по лестнице, не было причин жаловаться. Мир такой, какой он есть. Поскольку они были не такими растяпами, как остальные слуги, повар выдал им чистые блузы и поручил отнести подносы с завтраком эрлу и его семье. Обычно им не разрешали покидать кухню, но эрл и его семья должны получить свой завтрак, даже если земная твердь вот-вот разверзнется. Сенешаль бы не допустил подобного падения приличий, но старого Вэрела разжаловали до простого служащего за пререкания с эрлом или что-то вроде того. Конечно, Вэрел был не в кабинете, а надел броню и отправился на стену, вместе со всеми остальными обученными воинами. Потрошильщики поднимались, ботинки в унисон впечатывались в пол, грохоча, словно неотвратимая поступь судьбы. Они задержались немного перед дверью, приводя себя в порядок, затем Люк распахнул её плечом. Слуги стучались только в кабинет эрла и спальни. — Завтрак, — объявил Гален и почти что нагло добавил: — Милордам и леди. Старик лишь глянул на них с издевкой. Его наследник, Томас, развалился за столом, высокий серебряный кубок для эля стоял перед ним пустой. Он затуманенным взглядом посмотрел на слуг и махнул рукой, чтобы те поставили еду на стол. Люк назвал его однажды никчёмным пьяницей, но Гален возразил, что с парнем не произошло ничего такого, что не вылечил бы тяжелый труд. Юная леди уже сидела на своем месте, молчаливая и печальная, с заплаканными глазами. Гален взглянул на Люка и глубоко вздохнул. Как жаль, что невинные молодые леди должны страдать по вине своих плохих отцов. Люк просто смотрел на неё. Он считал, что она очень милая юная леди, и надеялся, что она съест свой завтрак без лишних слов. Так было бы лучше для неё. Он стоял рядом с ней, огромный и крепкий. Она подняла взгляд, и в её светлых серых глазах читался вопрос. — Ешьте вашу овсянку, миледи, — пробасил он мягко. — Это пойдёт вам на пользу. Она неуверенно улыбнулась в ответ и опустила ложку в тарелку. Неуклюжий в своих благих намереньях, простоватый слуга напомнил ей о счастливых временах. — Немного пряного сидра вашей милости, — шепнул Гален Томасу с лукавым подмигиванием. Томас хмыкнул, довольный, что слуга сдобрил его сидр антиванским бренди и напомнил себе дать потом парню серебряную монету. Гален кивнул Люку, и они попятились к выходу и встали у дверей, как хорошие, невидимые слуги. Старый эрл резко сел в свое кресло и начал есть с такой яростью, будто был зол на овсянку. Гален считал, что он чуть ли не постоянно злился на весь мир. Между жадными и быстрыми глотками эрл ругал своего сына: — Томас, застегнись, ради Создателя! Ты хочешь, чтобы люди видели тебя в таком виде? Юноша залпом выпил сидр, затем быстро повиновался. — Какая разница, — пробормотал он. — Соберись, мальчик, — усмехнулся эрл, всё ещё расправляясь с завтраком. — Мы пока живы. У меня есть план... Люк пожалел юную леди, слушавшую, как отец наставляет её брата. Должно быть, так происходило всё время. Эрл Хоу понизил голос и прошептал: — Есть туннель из подземелья, о существовании которого знает только эрл Амарантайна. Делайла, я хочу, чтобы после завтрака ты взяла пригодную для пешего хождения обувь и прошла подземельем до входа в крипту. Я буду там вместе с верными людьми. Томас, ты идешь с ней, и не смей задерживайся ради выпивки! Затем мы отправимся к Эсмерель... — Эсмерель, — произнёс юноша с отвращением. — Для тебя она банн Эсмерель! — зарычал на него эрл. — Наш самый верный друг. Она будет с нами несмотря ни на что. Король не позволит Фергюсу Кусланду разрушить своими проклятыми машинами свой самый лучший портовый город. Томас скривился. — Да, отец, — сказал он и снова скривился, словно от рези в животе. — Отец, — сказала Делайла мягко. — Я не думаю... Она медленно поднялась, обхватывая себя одной рукой. — Я чувствую себя так странно... — Она пошатнулась и вышла из-за стола. Томас издал слабый гортанный стон. Рендон, уже рассердившийся на Делайлу за её слабость, раздраженно на него взглянул. Нашёл время для пьяных выходок, тут Делайла того и гляди рухнет в обморок... Внезапно изо рта юноши вырвались красные брызги рвоты. Он закашлялся, корчась в сильных спазмах. Последовал новый приступ кровавой рвоты и Томас свалился со скамьи, обмочив штаны. — О нет... — Делайла безумными глазами смотрела на брата и протянула ослабевшую руку к Рендону. — Помогите... Ох, отец... кажется... нас отравили... Колени её подогнулись, голова поникла, как увядший цветок, и Делайла упала на бок, безвольно раскинув руки. Гален поднял взгляд на Люка. Он, должно быть, положил "Тихую смерть" в овсянку девчонки. Какой добряк. Хоу набрал воздуха в грудь, чтобы позвать на помощь, но сильные руки схватили его сзади. Одной рукой его оторвали от земли, второй перехватили горло, заглушив крики. Тот из принесших завтрак слуг, что был пониже, ухмыльнулся эрлу. Он вытащил кинжал из сапога и подошёл к нему, стараясь не наступить ненароком на умирающую на полу девушку. — Ну что, собачий лорд, вот и мы. Ты думал, что в Хайевере нет ни одного антиванского купца, который не отправит домой весточку о твоих убийствах? Ты думал, что сеньора Фортуни позволит тебе дышать после убийства её дочери? — Гален ухмыльнулся, Хоу пытался сопротивляться, но его силы были на исходе. — Тебе не приходило в голову, что Дом Фортуни захочет отомстить? Старая леди сильно на тебя озлилась, скажу я тебе. Она ведь не хотела отпускать свою дочь в страну собак, но девочка была без ума от своего большого красавца-дикаря. Сеньора Фортуни знала, что случится что-нибудь ужасное, и оказалась права. Но знаешь что? Ты убил её дитя, а она убьёт двух твоих! — Привет из Антивы! — прохрипел Люк Хоу в ухо. Сверкнул кинжал. Хоу бессильно обмяк. Удар был силён, но не смертелен. Такую инструкцию дал ассасинам заказчик. — И раз уж ты теперь на ножах со своим собачьим королём, — продолжил Гален, — наша королева дозволила сеньоре Фортуни прислать к тебе Воронов. — Он провернул кинжал в ране. — Гальяно и Лучано, к вашим услугам. Хоу едва удержался от крика. Он не доставит этим подонкам удовольствия видеть его молящим о пощаде. Томас ещё дёргался, но слабо, а Делайла уже затихла, такая неподвижная, такая бледная... словно статуя Андрасте... — Сеньора Фортуни дала нам симпатичную коробочку для твоего сердца. Она хочет увидеть его, — прорычал Люк — Лучано — по-прежнему крепко удерживая Хоу. Перед глазами у Хоу всё затуманилось и поблекло. Он умрёт! Но этого не может быть, просто не может! Он сам нанимал Воронов, чтобы убить отродье Кусландов! Его все предали... У него есть план, Ферелден нуждается в нём. Ему нужно было лишь добраться до Логэйна и всё объяснить... — Но до того, — промурлыкал Гальяно, — она хотела, чтобы ты услышал эти слова: "Никто не тронет меня безнаказанно". Ну а потом, разумеется, — он засмеялся, — ты должен был увидеть, как умрут твои дети. Но прежде чем его поглотила темнота, в душе Хоу полыхнул последний крошечный, но яркий огонёк надежды. Они не знают о Натаниэле... Создатель, не дай им узнать о Натаниэле... Хоу должны жить...

***

Вскоре над покореженными стенами Башни Бдения взвился белый флаг переговоров. Увидев вместо Хоу Вэрела, его сенешаля, Фергюс нахмурился, подозревая ловушку. Не для того он рисковал собой, подставляясь под выстрел, чтобы разговаривать с мелкой сошкой. — Где Хоу? — отрывисто спросил он. — Эрл... мёртв, милорд, — глухо сказал Вэрел. — И он, и его дети. Их убили Вороны, судя по отметинам, оставшимся на их телах, и записке. — Мертвы? — Фергюс ошеломлённо смотрел на седого мужчину. — И Делайла тоже? А Томас? — Боюсь, что так, милорд, — сказал Вэрел. — Хоу умер в муках, но лорда Томаса и леди Делайлу, похоже, отравили. Мы обыскали замок, но убийц не нашли, при подобной-то неразберихе... Но как бы там ни было, я пришёл, чтобы сказать, что мы сдаемся. Эрл мертв, и нам больше незачем сражаться. — Пусть ваши люди сложат оружие, — холодно сказал Фергюс. Он чувствовал себя обокраденным. Не будет решающего сражения. Не будет дуэли с Хоу, он не поквитается с ним, не заставит кровью заплатить за его преступления. Рендон Хоу ушел, и судьба его в руках Создателя. — Милорд, — неуверенно сказал Вэрел. — Мы просим о прощении и помиловании для солдат Башни Бдения, чтобы вина за деяния последнего эрла не легла на его людей. Фергюс закаменел лицом. — С ними будет то, что они заслуживают. Я не прощу тех, кто убил мою жену и сына, кто убил мою мать и отца. Мне нужны имена всех, кто участвовал в нападении на Хайевер. Я не стану карать всех скопом, каждого из них ждёт справедливое наказание за его преступления. Я выслушаю их. Но больше всего мне нужны имена тех, кто возглавлял нападение. — Это будет непросто, — тихо сказал Вэрел. — И займёт какое-то время. — В ваших же интересах побыстрее со всем разобраться. Через час я возобновлю обстрел. — Фергюс отвернулся и ушёл к своим рыцарям. Осаждающие молча ждали. Фергюс воспользовался перерывом, чтобы быстро закусить хлебом и сыром прямо у требушета. В крепости что-то происходило — слышался шум шагов и громкие крики. На миг всё стихло, но вскоре во дворе кто-то горячо заспорил, всё повышая и повышая голос. Зазвенела сталь. — Кажется, у них там небольшая междоусобица, милорд Фергюс, — засмеялся Сейтон, оруженосец Фергюса. — Так им и надо, — фыркнул один из капитанов, — пусть эти свиньи поубивают друг дружку. — Они напуганы, — тихо сказал Фергюс, — потому что знают, что бы сделали сами, окажись они на моём месте. Они понимают, что за то, что они натворили в Хайевере, трудно ждать иного обхождения. — Милорд! — К нему подбежал солдат. — Несколько ублюдков перебрались через восточную стену. Это не боевая вылазка, они бегут. Мы поймали нескольких, но шестеро ускакали на север! — Ниш! Фенвик! Берите своих людей и скачите за ними! — взревел Фергюс. — Раз бегут, значит, они-то нам и нужны! Рыцари ускакали по горячим следам, но вскоре один из них вернулся. — Милорд, сэр Ниш продолжает преследование. Мы обшарили трупы убитых нами и взяли в плен двоих. Они опознали среди убитых капитана Дилона, одного из самых доверенных офицеров Хоу. Ещё одного, капитана Чейз, сейчас преследуют. Он, похоже, направляется в Амарантайн: то ли хочет сесть на корабль, а то ли собирается присоединиться к банн Эсмерель. Двое пленников признались, что были в Хайевере в ночь нападения, но утверждают, что стояли в резерве. — Врут, — прорычал Фергюс. — Если бы им нечего было бояться, они бы остались в крепости. Не спускайте с них глаз, вскоре мы выясним, где они на самом деле были. Он знал, что это будет омерзительно: так было, когда Хоу это начал, и будет не менее омерзительно, когда Кусланд положит этому конец. Он был спокоен, но спокойствие это было горьким и натужным, тошнотворным, словно пленка грязи на поверхности пруда. Он ждал, и гнев его всё больше отдавал горечью. Делайла мертва. Он не хотел её смерти. Он представлял себе, как она встанет на колени перед ним, умоляя о прощении, а он скажет что-нибудь печальное и величественное, и сохранит ей жизнь. Если бы Томас сдался, его бы он тоже помиловал. Но друзья его детства теперь мертвы: отравлены Воронами. Он написал Воронам, но корабль с его письмом вряд ли уже доплыл до Антивы. И он не просил убивать Делайлу и Томаса. Кто же заказал это убийство? Час уже прошёл, а шум в крепости до сих пор не стих. Фергюс выругался и повернулся к гномам-инженерам. — Я довольно ждал. Стреляйте по внутренней башне. Если они не могут решить, я решу за них. С грохотом и скрипом требушет подготовили к стрельбе. Фергюс отодвинул гнома в сторону и буркнул: — Я сам хочу послать им сообщение. Измазанный смазкой рычаг поддавался с трудом. Но это давало выход гневу, разочарованию и скорби Фергюса. С оглушающим БУХ! круглый камень взлетел ввысь и по пологой дуге обрушился на Башню Бдения. Звуки ссор и сражения сменились испуганными криками. Камень против камня. Часть стены обрушилась, и каменные осколки просыпались ливнем во внутренний двор, вызвав еще больше криков. Фергюс поднял руку, приказывая гномам стоять на месте и ждать. Ожидание не затянулось. Осаждённые снова подняли белый флаг, и к воротам прихромал довольно потрепанный Вэрел. — Милорд тэйрн! — позвал он с ноткой отчаянья в голосе. — Мы принимаем ваши требования. Мы сдаемся на вашу милость. Башня Бдения... ваша. От ворот доносился шум и лязг — защитники крепости поднимали решетку. — Позови моих командиров, — тихо приказал Фергюс оруженосцу. Когда они явились, он коротко обратился к ним. — Победа за нами, милорды, хоть и добыта она не нашей доблестью, а предательством внутри крепости. Семья моей жены послала Воронов, и я сожалею, что мне не удалось сойтись лицом к лицу с убийцей моей семьи. Найдите этих наёмных убийц и приведите ко мне, а также приведите всех командиров Хоу, которых сможете отыскать. Что до остальных защитников Башни Бдения — они сдались, и я не позволю причинить им вред без надобности. Солдат следует допросить, тех из них, кто участвовал в резне в Хайевере, ждёт справедливое наказание. Убивать только тех, кто окажет сопротивление. Безоружных и слуг приказываю щадить. Я презираю трусов, доказывающих свою мужественность путем изнасилования. Насильники будут повешены. Я налагаю на вас ответственность за действия ваших людей. Вы служили верой и правдой и будете за это вознаграждены. Теперь займём мою крепость, Башню Бдения, не мстя, но защищая невинных и верша правосудие. На всякий случай он выслал авангард. Они проложили путь сквозь окровавленные обломки разрушенного внутреннего двора, мимо мёртвых и умирающих. Фергюсу доложили, что сбежали ещё несколько людей Хоу. Часть солдат ускользнула через западные пастбища, другие ушли вдоль реки. Кого смогут, поймают, но прежде всего они должны обеспечить безопасность в Башне Бдения. Выживших защитников окружили. Кузню, склад и конюшни прочесали на случай потенциальной засады. Там нашли несколько прятавшихся солдат, но в основном в помещениях были напуганные служанки и дрожащие от страха конюхи. Вэрел держался рядом с Фергюсом. Если будет доказано, что он непричастен к нападению на Хайевер, то у Фергюса нет иного выхода, кроме как оставить за этим человеком пост сенешаля. Разве знает кто-либо Башню Бдения лучше него? Если уж на то пошло, то кто лучше него справится с управлением эрлингом? Что Фергюсу вообще делать с эрлингом? Может, король захочет вызвать из Вольной Марки Натаниэля? Это было бы логично, но сейчас Фергюс не хотел думать о человеке, которого не желал видеть. — Обыскивайте подземелья тщательней, — приказал он одному из командиров. — Они настолько большие, что там легко может спрятаться даже крупный отряд. Он вспомнил, что подземная тюрьма находилась во дворе, за стенами внутренней крепости. Эту архитектурную странность отец относил к временам, когда крепость была расположена немного по-другому. Но Фергюс всё же послал крупный отряд проверить, не спрятался ли кто в тюрьме, и заодно разузнать о возможных пленниках. Не то, чтобы он надеялся отыскать там кого-нибудь из Хайевера, но попытаться стоило. В тюрьме на отряд напали прятавшиеся там солдаты Хоу, а из пленников там были только обычные местные преступники. Настало время войти в саму Башню. — Отведите меня к Хоу, — приказал он. Вэрел повёл Фергюса и его рыцарей через разрушенные помещения. Фергюс повелел, чтобы не было ни изнасилований, ни убийств безоружных, и его люди, казалось, повиновались. По крайней мере, там, где он мог заметить подобные преступления. Разумеется, солдаты мародерствовали, но ни один командир не смог бы это предотвратить. Роскошный главный зал почти не пострадал, разбились лишь несколько расположенных наверху окон. Фергюс и его люди шли через запутанные переходы к хорошо защищенной Башне Леди. Произошедшее убийство было отвратительным, но Фергюс мрачно порадовался, что им не пришлось пробивать себе путь сквозь замок, поливая кровью каждый отвоеванный дюйм. Несколько испуганных солдат Хоу стояли у открытых дверей в покои Хоу. При виде Фергюса и его людей они пали на колени. — Лорд тэйрн, — пробормотали они. — Это здесь, милорд, — тихо сказал Вэрел. Фергюс был в этой комнате много раз: в основном, когда он с другими мужчинами прерывал чаепитие дам. Раньше там пахло медовыми травами и солнечным светом, шелками, сладкими пирогами и дорогими цветочными духами. Он почти видел их: мать и эрлессу Матильду... Бронвин и Делайлу... Ориану... Теперь здесь, словно на бойне, воняло кровью и содержимым кишечника. — Дыхание Создателя! — выругался рыцарь, уставившись на изуродованное тело Рендона Хоу. — Да ему, похоже, вырезали сердце! — Какая жалость, — прошептал другой рыцарь своему другу, незаметно указав на тело Делайлы. — Я слышал, она была милой девушкой. Жаль, что она оказалась впутанной во всё это. — Она выглядит так, словно спит, — ответил его друг. Фергюс раздраженно выдохнул. Ему Делайла не казалась спящей. Она скорчилась на полу, бледное лицо было повернуто в сторону. Кровь её отца была везде, натекла под неё и ссыхалась вокруг её тонкого профиля. Губы Делайлы посинели, глаза остались полуоткрытыми. Глядя на неё, он не испытывал ничего, кроме горя. — Кто-то из её служанок должен был выжить, — сказал он. — Пусть придадут ей надлежащий вид перед погребальным костром. Томас — глупый, добрый выпивоха Томас — был почти неузнаваем. С тех пор, как они в последний раз виделись, он отрастил бороду, а теперь его лицо было испачкано кровью и рвотой. Фергюс мог бы поспорить: чем бы Вороны ни отравили его, умирал он крайне мучительно. Что до Хоу, то Фергюс просто не мог представить себе, что тому пришлось перенести. Его интриги привели к смерти его детей. Страшная кара. В открытых глазах Хоу застыли мука и неверие, лицо исказил гнев. Убийцы смотрели ему в лицо, но остались непоколебимы. Страшная рана в его груди и впрямь выглядела так, будто оттуда что-то вырезали. К обеденному столу был кинжалом пригвожден кусок пергамента. На нем был знак Воронов и ясное сообщение: "Кровь смывается кровью. Nemo me impune lacessit*". Значит, это она. Его стерва-тёща. Девиз Фортуни, написанный на древнеантиванском, был, фактически, подписью Сангвинии Фортуни. Она вмешалась и использовала яд, как привыкла это делать в Антиве. Однажды она едва не отравила самого Фергюса. Когда он увёз Ориану в Ферелден, Сангвиния его возненавидела, но не настолько, чтобы отказаться от торговых уступок, на которые пошёл отец ради брака Фергюса и Орианы. Ориана всегда настаивала, что мать её "по-своему" любит. Фергюс полагал, что Недремлющее море послужит надежной преградой между ними и обеспечит безопасность. Очевидно, он ошибался. Что ж, это по крайней мере доказывало, что старуха испытывала какие-то чувства к Ориане. Любовь или гордость, итог от этого не менялся. — Я увидел достаточно, — сказал он резко. — Подготовьте их тела к костру, и прикройте им лица. Отыщите все кольца и печати эрла, всё, что может дать ключ к его делам. Я хочу увидеть, где он хранил документы. Вон из комнаты и вниз, вниз по каменным ступеням. Женщины шептались и вскрикивали, если оказывались на его пути. Другая дверь, на этот раз открывшаяся в блаженно тихое место. — Кабинет, милорд, — сказал Вэрел. — Изъятые у эрла документы я оставил у себя, для вашего расследования. — Благодарю, Вэрел, — отозвался Фергюс. Он тяжело опустился в кресло Рендона Хоу, оглядел сваленную на письменный стол груду пергаментов и расходных книг. После недолгого молчания он сказал: — Я хочу побыть один. — Как пожелаете, милорд, — согласился сенешаль. — Еду и ванну для вас уже готовят. И комнату... лучшую гостевую комнату, не в семейных покоях... Я подумал... — Да, да, отлично, — грубо перебил его Фергюс. — Я не желаю спать в проклятой постели Рендона Хоу! Вэрел, мне действительно надо побыть в одиночестве. — Милорд. Дверь закрылась, оставив Фергюса наедине с болезненными воспоминаниями. Возможно, где-то в этих бумагах затерялось поддельное письмо, обрекшее его семью на смерть. Тонкая, бессердечная уловка орлесианской шпионки убила его отца, мать, жену, ребёнка и всех верных вассалов Хайевера. Маржолайн всё ещё продолжала убивать: сегодня она убила Рендона Хоу, Делайлу и Томаса — и всех солдат и слуг, что погибли, защищая Башню Бдения. Он слепо перебирал пергаменты, молясь, чтобы Маржолайн блуждала по бескрайней Пустоте до конца вечности. Вместе со своей императрицей. Это ведь делалось для неё. Но что-то он совсем раскис, а это неуважительно по отношению к его семье. Фергюс вытер лицо и начал читать счетоводные книги Рендона Хоу. Когда была готова еда, он уже знал, почему в Башне Бдения не осталось ни одного эльфа. Также он нашёл казну Хоу и теперь мог бы восстановить Хайевер до последнего камешка... на проклятое тевинтерское золото, полученное за продажу в рабство свободных жителей Ферелдена. От хайеверского эльфинажа остались одни воспоминания. Когда его руки перестали дрожать, он взял перо с чернилами и написал королеве письмо. "Ваше Величество! Башня Бдения продержалась только до сегодняшнего полудня. До того, как наши осадные машины сломали ворота крепости, в неё тайно проникли Вороны, посланные из Антивы семьёй моей покойной жены, и убили эрла Амарантайна, леди Делайлу и лорда Томаса Хоу. После их смерти сопротивление по большей части прекратилось. Я отправил за убийцами погоню, но после падения крепости бежали не только они. Я изучил счета Хоу и раскрыл новые преступления. Всё указывает на то, что он финансировал свой мятеж, продавая эльфов тевинтерским работорговцам. Согласно его записям, он продал всех обитателей хайеверского эльфинажа, своих слуг в Амарантайне и всех несчастных эльфов, попавших в его руки. Кроме того, ссылаясь на потребность в рабочих руках, он платил банну Вогану за разрешение вербовать эльфов из денеримского эльфинажа на работы в Амарантайн, где их продавали и увозили. Так же в этом замешана банн Эсмерель. Очевидно, что она знала о рабах и имела свою долю с продажи. Нет доказательств, что банн Воган знал о дальнейшей продаже эльфов, иначе он бы потребовал больше за перевозку их на север. Содеянное — стыд и позор для Ферелдена. Как только Башня Бдения будет замирена, я отправлюсь с частью своего войска на север, чтобы покончить с Эсмерель и тевинтерцами, если они ещё не сбежали". Фергюсу была ненавистна мысль, что кто-либо решит, что он из тех, кто прибегает к отравлениям и предательству, и он приписал: "Я клянусь вам душой своего сына, что непричастен к убийству Хоу. Я собирался пощадить леди Делайлу и лорда Томаса, если бы он подчинился. Я не могу выразить, насколько я скорблю о произошедшем. Поверьте мне, Ваше Величество, вашему самому верному слуге, Фергюсу Кусланду, тэйрну Хайевера". Он отложил перо в сторону, желая, чтобы ничего из произошедшего не случилось, и уронил голову на руки. Так Фергюс Кусланд одержал победу, к которой стремился, и завладел Башней Бдения. ____________________________________________________________ * Nemo me impune lacessit (лат.) — "Никто не тронет меня безнаказанно", королевский шотландский девиз, исторически используемый королевством Шотландии на Королевском гербе Шотландии. Примечание автора: У меня вызывало недоумение то, что убийство Кусландов имело так мало последствий для Хоу. Я понимаю, что это из-за ограничений, налагаемых игрой, но вместе с тем нам известно, что Ориана происходила из могущественного и богатого рода торговых принцев Антивы. Значит, должны были существовать торговые договора, а в Хайевере должны были жить антиванские торговцы. Хоу убил всех в замке, но вырезать весь город он не мог. Я считаю, что антиванские торговцы донесли весть об убийстве до семьи Орианы. Единственным извинением невмешательству её семьи в игре я могу счесть то, что, возможно, правители Антивы не хотели вызывать международный скандал, убив правую руку регента Ферелдена. Жалкое оправдание, но это всё, что пришло мне на ум. А поскольку в моем романе у Хоу другая роль, то и семье Орианы ничто не мешало отомстить ему.